Часть 3

      В доме на валлине громко хлопнула дверь.       Наверное, даже скорее грохнула о косяк со всей дури, да так, что из густой кроны вылетело несколько испуганных птиц. Но, если птицы были достаточно умны, чтобы улететь, то Карамон, к сожалению, обладал скорее настойчивостью, чем сообразительностью, поэтому захлопнутая дверь его не остановила, и он сунул нос в комнату близнеца. За что едва не получил метко кинутый в лицо ботинок, но рефлексы спасли его от столкновения.       - Рейст, послушай меня!       Рейстлин же, в данный момент скачущий по комнате в попытках надеть второй ботинок с развязавшейся шнуровкой, на это настроен явно не был.       - Если ещё раз я услышу из твоих уст, или от твоих, не надо делать такое лицо! Твоих чемошевых друзей, что я опять делаю что-то не так, потому что изучаю магию, я больше никогда, слышишь меня, никогда даже не посмотрю в твою сторону! - Тяжело выдохнув, юноша остановился и зачесал ладонью длинные пряди, что свесились ему на лицо. Впрочем, помогло это не сильно. - Я не маленький мальчик, чтобы выслушивать нотации от Таниса, когда его там даже не было! Если он боится, что его длинные уши теперь не одни на всю Утеху, то пусть возвращается обратно к своим сородичам!       Гаденькая улыбочка расплылась по лицу Рейстлина, и он прошипел, уставившись немигающими глазами на брата: - А, как я мог забыть, ему же пизда нашей сестрёнки дороже всей Квалинести. Вот пусть занимается ею, а не лезет туда, куда его не просили!       - Да что ты такое говоришь? - Карамон едва нашёлся что сказать и осторожно протиснулся в комнату, держа в руках ботинок, которым в него зашвырнул, будто щит. Ну не станет же брат кидаться на него? Хотя бы, пока в руках у Карамона его вещь. - Рейст, ты на себя уже не похож, тебе надо остыть.       Медленно, шаг за шагом, он стал приближаться к Рейстлину, который, скрестив руки на груди, мрачно смотрел на брата. Бледно-голубые глаза в тени собственного лица казались до пугающего бледными и холодными, как дыхание белого дракона. - Да, Кит и Танис весьма, кхм, близки, и тебе это может не нравиться, но их хотя бы можно понять. Он мужчина, она женщина, и, наверно, друг другу они очень приятны. - Тут Карамон сделал паузу и оба брата синхронно напряглись. Карамон - потому что чувствовал, что за его слова в него может полететь что-то потяжелее ботинка. Рейстлин - потому что уже подыскивал, чём бы таким запустить. Как жаль, что огненный шар в собственном деревянном доме принёс бы больше проблем, чем Карамон. - Зато понять нельзя тебя и то, как ты лезешь постоянно к тёмному магу. Тебе не хватает уроков у Теобальда? Да, ты говоришь, что он старый дурак, и мало что знает, но, может, дело не в нём, а в том, что просто магия ничего не может дать? Ты же, как стал ходить ещё и к Даламару, так ничего нового не выучил. Ну вот какой от него тогда, да и от всей твоей магии толк? Ты несколько лет уже учишься, а куда большего успеха достиг в лечении травами без всяких заклинаний. Ты бы мог быть, ну, аптекарем, например, или врачевателем, как сейчас, но не тратил бы столько времени и не рисковал так.       На этом запал Карамона сник, поскольку Рейстлин практически подскочил от этих слов и в какие-то несколько шагов оказался до пугающего близко. И, кажется, мысль про огненный шар уже не казалась ему глупой - на пальцах юноши без всяких ингредиентов заплясали искры, грозясь прорваться и стать маленьким огненным дождем. В таком виде брат, каким бы хрупким и болезненным он не был, внушал Карамону странный трепет, пробегавший иногда по позвоночнику. Эти моменты были действительно редкими, но каждый из них лишь сильнее убеждал Карамона в том, что, столкнувшись с магией, Рейстлин обрек себя на что-то, изменившее его суть до основания и продолжавшее этот процесс сейчас. Прямо тогда, когда близнец стоял напротив, тяжело и хрипло дыша, со сжатыми в кулаки руками, с которых на пол текли и гасли маленькие искорки. А самым страшным было то, что внутреннее чутьё подсказывало - уговорить Рейстлина отказаться от магии будет невозможно.       Только надеяться.       - Раз ты так заговорил, то и я тебе кое-что скажу, Карамон. Придет день, когда именно магия сделает меня по-настоящему великим! - Рейстлин сдержался и усилием воли погасил теплящийся в теле огонь. - И тогда ты пожалеешь, что не стоял рядом со мной на этом пути, брат.       - Рейст! - беспомощно воскликнул Карамон, но близнец его уже не слушал.       Вырвав ботинок у него из рук, Рейстлин широкими шагами направился к выходу из дома. Карамон постарался догнать его и загородить собой дверь, но его в грудь ударил сильный порыв ветра, который сам по себе никак бы не смог образоваться в доме. Здоровяк отшатнулся, в шкафу, о который он опёрся, хрустнула пара тарелок, сорвавшихся с полки, а Рейстлин удовлетворённо усмехнулся. Не огненный шар, но эффект тоже произвело. Как жаль, что Карамон не понимал намёков.       - Подожди, ну куда ты сейчас пойдёшь? - Он догнал брата уже на середине воздушного мостка, когда Рейстлин наконец на ходу натянул второй ботинок и шёл куда быстрее. - Хорошо, я сказал глупость, опять, давай вернёмся домой и там ещё раз всё обсудим!       Рейстлин на этот раз выбрал молчать и только шёл вперёд, даже не оглядываясь на Карамона, который, безуспешно стараясь обогнать Рейста на узком мостке, только больше его раскачивал.       - Рейст, ну я же не навредить тебе хочу! Ты же знаешь, что я волнуюсь за тебя, что ты пострадаешь от этого и будешь потом жалеть. Тебе вскружили голову, но не понимаешь этого один только ты! - Предпринял он последнюю отчаянную попытку вразумить Рейстлина.       - Вскружить голову может только тебе очередная девица, если ты думал, что я вас не слышу. - Огрызнулся в ответ тот и сунул руку в один из мешочков. Мановение руки - и место, где стоял Рейстлин, поглотило дымное облако, в котором уже нельзя было ничего разобрать. - А я преследую куда более благородные цели, чем плотское наслаждение и бездумная жизнь в Утехе.       На самом деле, пока Карамон в растерянности топтался на месте, боясь соваться в медленно оседающую взвесь, Рейстлин, петляя по дорожкам, успел спуститься вниз, туда, где дорога шла совсем недалеко от земли - именно эту часть Утехи, стоявшую на относительно молодых валлинах, выбрал для себя Даламар, как ту, откуда было менее страшно упасть.       Однако, несмотря на слова о высоких целях, сейчас они у Рейстлина, для скорости сокращающего дорогу напрямую между ветками, были самыми что ни на есть приземлёнными и плотскими. Однако обвинить себя в лицемерии юноша не спешил. Всё же, не редко и во время внеучебных встреч им с Даламаром приходилось прибегать к магии, и Рейстлин запоминал всё, что мог, пока его концентрации ещё хватало на осмысление происходящего.

***

      - Не в твоих привычках заявляться без предупреждения. - Заметил Даламар спустя долгих полминуты непрерывного стука в дверь.       Тем не менее, Рейстлина он сразу впустил в дом и тихо притворил дверь, перед этим оглядевшись по сторонам и на всякий случай глянув ещё и вверх - эльф постепенно привыкал к жизни в Утехе и к тому, что смотреть могли буквально со всех сторон. Однако в этот час его домом никто не интересовался.       - Что же такого случилось, что ты в такой спешке заявился ко мне? Не вижу в твоих руках книги, так что вряд ли у тебя проблемы с заклинанием. Неужели дома закончилась еда? - Ухмыльнулся эльф, проходя вслед за Рейстлином вглубь дома. Однако всклокоченный вид юноши и почти безумный взгляд, который он бросил на Даламара, дал понять, что тот далеко не в настроении для игры, и в голосе Даламара усмешка мгновенно сменилась на участливость. - Полагаю, дело снова в твоём брате или твоих друзьях?       Скорчившись и обняв руками колени, Рейстлин уселся на край стула, всем своим видом выражая крайнюю степень неприязни к миру. Лишь спустя несколько минут, когда эльф уже успел зажечь огонь в печи и вскипятить воду в чайнике, бодро шипевшем через свисток, юноша отмер, чтобы сказать Даламару уже давно известную новость:       - Они идиоты. - Наверное, Рейстлин как-то спиной почувствовал смешок темного мага, раз скривился, будто откусил щедрый кусок лимона. И зашипел: - Я не понимаю, почему я вообще должен общаться с ними. Ладно Флинт, от него хотя бы иногда бывает польза. Но кендер! Стурм! Да он же меня возненавидел, едва я взялся за магические книги. Ещё и этот остроухий вернулся, чтобы весело кувыркаться с моей сестрёнкой, обнаружил, что она уехала, и решил пристать ко мне с нравоучениями!       - Как его тянет к твоей семье, однако. Полагаю, ещё повезло, что к тебе он только с нравоучениями тянется, а то бы мучился вдвойне, как сестра. - Пробормотал Даламар с шальной улыбкой и прикрыл рот кулаком, чтобы скрыть смешок, когда Рейстлин в бешенстве подскочил к нему. - Прости, прости. Я на самом деле куда лучше, чем ты думаешь, могу понять, какого это, когда тебя всячески не допускают до того единственного, к чему ты испытываешь неподдельную страсть.       Даламар на секунду погрустнел, и Рейстлин уже не в первый раз машинально отметил, что это происходит с молодым эльфом почти каждый раз, как он хоть немного затрагивает тему своего обучения. Вообще, о себе Даламар практически ничего не рассказывал, а каждый раз, как из него пытались вытянуть это, затыкал рот Рейстлина едой, и отвлекал его разум прикосновениями к животу. Вот и сейчас, хотя еды не было ещё, Даламар спешно сменил тему.       - Полагаю, ко мне ты пришёл не просто пожаловать и, может, пережить очередную ночь страсти кого-нибудь в твоём с братом и сестрой доме. Не думаю, что у тебя сейчас достанет концентрации для заклинаний, так что могу предложить более простой вариант. К тому же разум у тебя будет куда сильнее и быстрее затуманен, так что тоже сможет отдохнуть.       - Это временное решение, но... - Рейстлин отступил назад и потер виски. Ему отчаянно хотелось не думать о том, что он снова поссорился с братом. Их связь, крепкая раньше, истончалась на глазах с появлением Даламара. И не сказать, что это было плохо, наоборот, именно этого юноша скорее страстно желал всю жизнь, но всё-таки что-то ныло в душе. И он не собирался позволить этим ненужным росткам жалости пустить корни. Не тогда, когда в его жизни появился реальный шанс на исполнение как минимум двух самых заветных желаний. Даже, если в одном из них не очень хотелось признаваться. Но Рейстлин сдался ему: - Но я согласен.       На лице эльфа появилась довольная ухмылка - именно этих слов он и ждал.       - Только надо немного подождать, пока я сделаю ужин и накрою на стол. Ты появился немного неожиданно, так что я не в полной мере приготовился.       С лёгким полупоклоном Даламар отошёл к чайнику и залил в заварной чайник кипятка. По кухоньке поползли запахи трав и ягод, а перед Рейстлином опустилась чашка и тарелка вчерашним печеньем.       - Не пристало подавать десерт вперёд основных блюд, но более невежливым было бы оставить шалафи без еды вовсе, пока я готовлю что-нибудь более основательное. - Объяснялся Даламар, закатывая рукава мантии и собирая волосы, чтобы те не мешали.       Рейстлин же немного лениво потянулся к тарелке и принялся медленно грызть чуть сладкую печенюшку с розой из запёкшегося варенья в центре.       - Надеюсь, вы ещё не слишком пресыщены мясом, чтобы от него отказаться? - Спросил эльф и достал из шкафа с плотно закрывающимися дверцами кусок мяса.       В тихих словах, произнесённых эльфом нараспев, Рейстлин узнал заклинание антистазиса. Несмотря на то, что Даламар жил на самом нижнем уровне, и ему было бы куда удобнее и ближе использовать ледник, чем, например, приходилось Рейстлину и Карамону, которым нужно было спускаться вниз, к земле, добрых пару десятков метров, эльф предпочитал творить простенькую бытовую магию для сохранения свежести продуктов. Чтобы лишний раз не ходить по узким лестницам без возможности придерживаться за ствол дерева хотя бы одной рукой, потому как обе были бы заняты припасами. А с тем, как он кормил Рейстлина, таскать приходилось бы много и часто... Так что и неудобных вопросов явно было бы больше. А потому хранение продуктов дома становилось ещё и вопросом конфиденциальности.       - Разве эльфы едят мясо? - Закончив с одним печеньем, Рейстлин медленно взялся за другое. То, что аппетит приходит во время еды, он уже успел выучить и сейчас пытался заставить свой организм настроиться на прием пищи без муторной тошноты.       - Отнюдь, шалафи. - Не без некоторого внутреннего содрогания, Даламар принялся за разделку огромного ломтя, размером больше его собственной головы. Часть из этого отправилась на уже стоящую на печи сковороду, а часть он порубил в мелкий фарш, на секунду сглотнув комок в горле. Всё-таки в сыром виде взаимодействовать с мясом было тяжело. - Но я знаю, чьему организму оно бы пошло на пользу, если вы хотите немного смягчить свои острые ребра.       Вместе с этими словами самые жирные куски отправились в горшок для бульона, куда Даламар бросил немного овощей и щедрую горсть крупы. Вряд-ли деревенщинам была понятна роль углеводов в метаболизме человека, но, как успел выучить эльф, именно они позволяли даже самым тщедушным телам приятно округлиться. Рейстлин, наблюдавший за этим, как раз их активно поглощал, не боясь перебить себе аппетит. Было у Даламара средство, которое бы помогло, всё-таки не один юный ученик мага занимался врачеванием по мере надобности.       - Можете пока принять первое зелье, шалафи. - Даламар снова перешёл на этот подчёркнуто уважительное обращение, которое, как ни странно, прекрасно сочеталось с лёгкой ироничной усмешкой.       - Не слишком ли рано? - Рейстлин с сомнением взглянул на поставленные перед ним чашку с готовым отваром и пузырёк с зельем. - Не хочу долго сидеть голодным, даже если съем всё печенье. Мне такого вполне хватает дома, думал, хоть ты меня избавишь.       - О, вы, видимо, ещё не совсем поняли. - Лучезарно улыбнулся эльф. - Ждать Вам пришлось бы, если бы я готовил обычным способом, как все хозяйки в деревне. Но вы же раньше не наблюдали мою готовку, поскольку до этого вам не удавалось застать меня врасплох, как сегодня.       - Ты используешь магию для таких мелочей? - Презрительно скривился Рейстлин, но зелье выпил.       - Есть достаточно много бытовых заклинаний, которые упрощают жизнь и становятся такими же привычными, как нож в руке при нарезке хлеба. - Пожал плечами Даламар, приправляя одновременно мясо на сковороде и бульон, который уже начинал булькать, хотя так быстро прогреться горшочек бы точно не успел. - Быть может, мой покровитель также насмехается над моей мелочностью, как и вы, да и заклинания эти мне известны не по моей мантии, однако, в своё время, они, как ни странно, помогали мне в изучении более серьёзных.       Рейстлин в ответ на это пожал плечами - слова эльфа показались вполне разумными. Да и, разве не он сам иногда прибегал к магии в довольно унизительном исполнении, чтобы сохранить собственное достоинство? Конечно, с возрастом травля немного утихла, но всё-таки не сошла на нет окончательно. И усмирить её трюками было уже невозможно...       - В чем-то ты прав. Магия - в первую очередь инструмент, который можно использовать разными путями. - Последнее печенье скрылось за тонкими губами, и юноша подтянул ноги к груди, скрутившись на стуле в комок. Здесь он, вопреки всему, ощущал себя безопасно, а хозяйничающий у печи темный эльф был скорее комичен и немного притягателен, как увлекает всякое неизведанное, чем действительно устрашающ, в чем тщетно убеждал брата Карамон. Тепло постепенно расползалось по конечностям, и Рейстлин уткнулся лицом в колени, не заметив, как постепенно задремал под тихое шкворчание мяса и стук ножа о деревянную доску.       Он не смог бы сказать, сколько времени прошло, вряд-ли больше получаса, на самом деле, когда длиннопалая рука потрясла его за плечо и выдернула из сладкой дрёмы, в которую провалился юный маг. Удивленно хлопнув ресницами, Рейстлин сфокусировал взгляд и чуть не отшатнулся - Даламар был так близко, что его дыхание практически можно было почувствовать на щеке.       - Всё готово, шалафи. - Улыбнувшись этой реакции, сказал эльф и отстранился, впрочем, оставаясь достаточно близко.       - Пока ужин ещё даже не начался, ты слишком смело нарушаешь моё личное пространство. - Пробормотал Рейстлин и упёр ладонь в грудь эльфа, отодвигая его, пока рука не смогла выпрямиться. Даламар не стал сопротивляться увеличению дистанции, и послушно сделал шаг назад, тем более, что из пальцев юного мага пробежал лёгкий, но ощутимый разряд. Рейстлин ухмыльнулся и одновременно ощутил, как в предвкушении сжимается желудок. Эта покорность Даламара обещала оставаться с ним ещё совсем недолго перед тем, как её заменит беспощадное стремление скормить своему шалафи всё, что эльф посчитает необходимым, даже несмотря на приказы, просьбы и пару раз даже мольбы остановиться. Будто спрятанный в рукаве кинжал - хищное, вопреки его природе, существо эльфа, сейчас голодно глядело со дна его чёрных глаз на мягкое и беззащитное нутро в душе Рейстлина, облизываясь и нетерпеливо выпуская когти, но пока ещё оно удерживалось его тёмным хозяином. Который как раз повернулся, чтобы переставить на стол последнее блюдо.       Несмотря на то, что эльфийские блюда обещанные Даламаром, и впрямь оказались ни с чем не сравнимыми ни вкусом, ни питательностью, человеческому организму только их всё равно было недостаточно, на что Даламар пошутил, что в неизменном виде люди могут употреблять только Сильванестийское вино, и то лишь до тех пор, пока оно не ударит в голову. Поэтому теперь эльф экспериментировал, находя сочетания с более простой едой, хотя и считал это почти что оскорбительным. Но блаженно закатывающиеся глаза Рейстлина когда тот наедался до беспамятства, вполне компенсировали ущемлённую гордость за эльфийскую кухню.       Ломти жаренного в вине - и именно в Сильванестийском - мяса, ещё немного розового в центре разреза, были окружены грибами в ореховом соусе, а нежный заливной пирог стоял на соседней тарелке с супом на крепком мясном бульоне. Мясо в горшочке неплохо сочеталось с овощами, а ягодный соус был настолько хорош, и было его настолько много, что Рейстлин едва сдерживал желание просто наливать его, как варенье, на хлеб, названный Даламаром лембас, и есть прямо так.       Никогда ещё до этого юноша не чувствовал такого зверского аппетита. То ли домашняя угнетающая обстановка не располагала, то ли деньги - несмотря на то, что оба близнеца Маджере после смерти родителей трудились в меру своих возможностей, но всё-таки их скромных доходов не хватило бы на роскошную по меркам Утехи жизнь. Темный эльф же, по пути явно скопил пусть небольшое, но денежное состояние, хоть и неизвестно, какими путями. Да и тут он так же не прохлаждался - темный, не тёмный, но всё-таки маг, а значит заказы для него находились, как бы ни воротили нос отдельные личности. Оттого эти встречи неизменно заставляли Рейстлина истекать слюной от полного действительно вкусной еды стола - вряд-ли он сам смог бы приготовить еду настолько привлекательной, что даже его тщедушное тело к ней тянулось с небывалым аппетитом.       Ну или то было дело в зельях, которыми его потчевал Даламар - вместе они разбирали некоторые лечебные и вспомогательные рецепты, которые обычно использовались в исцеляющей и бытовой магии. Странно было обучаться этому у темного эльфа, но Рейстлин схватывал на лету и даже предлагал модификации составов: как бы он не беспокоился о том, что наберёт вес, внутренне ему хотелось увидеть результат этих встреч поскорее. Увидеть, как впалый живот хоть немного округлится даже в пустом состоянии, а на щеках появится капелька мяса вместо острых костей скул. Оттого так приятно было вновь ощущать чувство голода, а не болезненного тошнотворного отупления перед тарелкой еды.       - Надеюсь, я этим не отравлюсь. - Стоило юноше попробовать от всего понемногу, как взгляд его пал на стоящее дальше всех исконно эльфийское блюдо - со стороны это бы сошло за бледных червей, запечёных в каком-то соусе, но Рейстлин уже знал, что так выглядят древесные грибы, выращиваемые в Сильванести. Трудно было сказать, как Даламару удалось прорастить их споры в чуждом климате, но попытка явно увенчалась успехом. И достаточно вкусным - на зубах длинные ножки приятно хрустели, отдавая густой вкус соуса, стоило их укусить. Даже капля его осталась на щеке Рейстлина, и, закончив жевать, он почувствовал, как его лица осторожно коснулись салфеткой.       Глаза Даламара смеялись.       - Приятно видеть, что вам пришлась по вкусу кухня моего народа, пусть и пришлось её немного адаптировать. Думаю, вам будет лучше продолжить мясом, и оставить немного этих грибов ближе к окончанию, когда вам будет слишком тяжело, чтобы доедать нечто, более весомое. Уверяю, в таком состоянии тела вы ощутите их вкус совершенно иначе.       Из-под носа Рейстлина аккуратно забрали ополовиненную тарелку и поставили на её место горшочек, из которого ещё поднимался пар с густым мясным запахом, за которым слабо, но чувствовались овощные нотки. Под руку Рейстлину подвинули тарелку с хлебом и чашу с отваром, хотя это было, пожалуй, лишним, ведь мясо и овощи выделили достаточно сока, чтобы можно было сделать пару глотков. Тем более, что следующей тарелкой обещала стать глубокая плошка с супом, бульон которого едва не переливался через край.       - Не слишком ли туго затянут пояс вашей мантии?       Голос Даламара раздался слишком близко, но на этот раз Рейстлин удержал себя от того, чтобы резко подскочить и обернуться. Зато это позволило эльфу уложить на колени юноши широкий платок, а пальцам - замереть над узлом пояса в ожидании ответа.       - Знаешь, достаточно туго. - Рейстлин подхватил эту маленькую игру и позволил телу расслабиться. Он чувствовал дыхание Даламара на собственном ухе и почти наверняка угадал бы, если предположил, что эльф сейчас стоит сзади, почтительно согнувшись в спине и с лёгкой улыбкой на устах. Оттого его руки практически метнулись к талии, пока еще талии, Рейстлина, стоило тому надменно приказать: - Развяжи, Даламар.       Почему-то, это было сладко. Сладко, когда послушное "да, шалафи" коснулось слуха, и внезапно животу стало легко. Рейстлин сам не заметил, как затянул узел пояса до боли. Тонкопалые руки эльфа развели полы мантии и вдумчиво огладили пока еще плоский животик. Пока ещё, и то - чувствовалось, что все эти обильные застолья с Даламаром всё-таки пошли на пользу фигуре Рейстлина. Его ребра больше не торчали, словно ножи, и живот из впалого стал ровным и совсем капельку нежным, словно только взошедшее тесто. Поскольку мышцы в близнецах распределились в сторону Карамона, Рейстлин обещал полнеть мягко, так, чтобы жир облегал кости и тонкие связки пуховым одеялом. Но до этого было ещё далеко, и Рейстлин вырвался из сладостной мечты, когда в губы ему ткнулась ложка, полная мяса и овощей, от которых шел умопомрачительный запах.       - Разве вы не собирались приступить к трапезе? - Спросил Даламар, зная, что сейчас взгляд Рейстлина, обращённый к ложке, становится немного недовольным. - В какой-то момент вы всё равно придёте в то состояние, в котором вам будет слишком тяжело совладать с приборами, так что почему бы сразу, заранее, не перейти к тому этапу, где я беру всю работу за вас на себя, а вам остаётся лишь пожинать плоды. Хотя уход за поспевающим плодом тоже ложится на мои плечи...       Даламар мечтательно протянул последнее слово, а пальцами потянулся - к открытому бледному животу. Рейстлин тихо хмыкнул, уже не в первый раз замечая, как терпение эльфа исчезало тем быстрее, чем больше и ближе становился живот юноши.       - Ты позволяешь себе большую дерзость, эльф, решая за меня, когда я желаю есть сам, а когда уже нуждаюсь в помощи, хотя мой разум ещё достаточно ясен. - Это было чистейшей правдой, ведь кроме того первого раза Даламар ещё не брался кормить Рейстлина, пока тот мог сам управиться с ложкой и вилкой. - Однако твоё желание услужить мне приятно. Дай же мне его оценить, когда я ещё могу сделать это по достоинству.       Даламар за спиной Рейстлина просиял и чуть было не дёрнул рукой с ложкой слишком резко. Его совершенно непонятные человеческому юноше угодливость и стремление проявить её, буквально кормя своего шалафи с ложечки, как ни странно, ничуть не унижали Даламара. Хотя слухи об исключительной гордости и надменности эльфов не были слухами, и сам Даламар при общении с другими утехинцами нет-нет, да и становился похож на ледяную статую со снисходительностью в холодной полуулыбке, это никак не мешало ему вдруг приходить в движение и склоняться в поклоне, стоило только Рейстлину сесть за стол, когда никто другой не видел их двоих. На занятиях по магии, при этом, это ничуть не отражалось, и тогда эльф сохранял предельную серьёзность и строгость, в первую очередь к себе.       Приоткрыв рот, Рейстлин позволил погрузить в него содержимое ложки и прошёлся по ней языком. Вкусно. Сначала было трудно приноровиться есть, не чувствуя собственными руками приборов, но через несколько минут Даламар задал достаточно быстрый и удобный темп откармливания своего драгоценного шалафи, который позволял Рейстлину лишь успевать дышать в перерывах между глотками. Юноша ел. И ел. И ел. Ложка поднималась и опускалась, пока не заскребла по пустому дну горшочка, а Рейстлин, пользуясь сменой блюд, откинулся на спинку стула, пытаясь продышаться. В животе его покоилось не менее тридцати унций густой жидкости, мяса и овощей, щедро сдобренные хлебом, отчего чувство полноты приятно ударило в голову.       Но зелье, выпитое ранее, заставляло желать большего.       - Что же ты приготовишь мне на второй курс, эльф? - Не сдержав ухмылки, Рейстлин позволил рукам Даламара бродить по бледному животику и вздохнул - от горячей еды мышцы будто расслабились, и хотелось только сидеть и наполняться, не шевеля ни пальцем. Но, кажется, Даламар был рад сделать всю работу за него.       - Вас ждёт суп на мясном бульоне с рисом, овощами и яйцом. - Послушно представил Даламар блюдо и чуть наклонился вперёд, чтобы достать рукой новую тарелку.       Почувствовав, как подбородок эльфа почти лёг ему на плечо, Рейстлин инстинктивно подался вперёд, чтобы уйти от прикосновения, чуть наклонившись, но тут же едва не застонал. Вторая рука, оставшаяся у него на животе, не дала сдвинуться ни на миллиметр, но зато так желудок, лишь начавший наполняться по-настоящему, на секунду ощутил давление и тяжесть, которые бы обязательно были уже сейчас, если бы не зелья, и которые обязательно будут, совсем скоро, и куда сильнее. В подтверждение этому пальцы эльфа сжались, захватывая маленькую нежную складочку внизу живота, совсем немного поднимающуюся над поясом штанов. Ничто из происходящего не было случайно, и Рейстлину было неожиданно приятно чувствовать себя полностью во власти сценария, в котором он, хоть и играл роль господина, но ситуацию совершенно не контролировал на самом деле.       Яйцо, влитое в суп тонкой струйкой, сварившись, стало похоже на барашки пены, которые седлали волны и слегка приятно щекотали нёбо в первую секунду, как оказывались во рту, пока Рейстлин не начинал жевать. Между его рук на животе лежала ладонь эльфа, прикрывая пупок, как стеклянный купол прикрывает десерт, к которому ещё слишком рано притрагиваться.       Спустя несколько глотков Рейстлин тяжело засопел, и Даламар ненадолго остановился, нарочито медленно намазывая на хлеб душистый соус, который так понравился человеку. В губы пихнули щедрый ломоть, потом чашку горячего бульона - живот от такого ощутимо набух, словно мягкое тесто. В пояс штанов стало давить, а к концу плошки с супом вприкуску с хлебом Рейстлин ощутимо тяжело задышал, изо всех сил стараясь не тянуться руками к животу. А вот Даламар делал прямо противоположное.       - Что-то вы покраснели, шалафи. Не пора ли мне достать следующее зелье? - Эльф смешливо сощурился и пробежал пальцами вверх, до кромки ребер, куда упирался верхний край медленно наполняющегося желудка. Не успел Рейстлин даже среагировать, как изо рта его вырвалась неожиданно громкая несдержанная отрыжка, а пальцы Даламара с сило нажали на самое тугое место.       Боль, что взорвалась под кожей в ответ на прикосновение, на несколько мгновений встряхнула сознание Рейстлина из его тела, и только прохладный поток воздуха от помахивания салфеткой, немного остудил вспыхнувшие щёки и вернул Рейстлина обратно на стул, к вившемуся рядом эльфу.       - Твоему шалафи, - юноша смаковал подаренный ему титул: - не должно приходиться просить тебя или приказывать о подобных вещах. Мой живот не вместил пока ещё и половины, а уже ощущается почти что каменным. Как думаешь, нужно ли мне зелье? - Ядовито, но не зло усмехнулся Рейстлин. С лёгким полупоклоном Даламар тут же достал из складок мантии второй пузырёк, а пока Рейстлин опустошал его, обмакнул пальцы в ванночку с ещё одним средством и тщательно промассировал апоневроз. Он ещё не был пугающе выпуклым, даже не успел покраснеть, но Рейстлин знал, что именно эта линия совсем скоро станет самым его хрупким местом, и эльф всего лишь делает его живот немного эластичнее.       - Однако не обязательно ложиться, пока зелье не подействует в полной мере, вы можете вернуться к трапезе прямо сейчас. - Заметил Даламар, когда Рейстлин вернул ему пустой пузырёк и откинулся на спинку стула, прислушиваясь к себе. - Вы ещё не на пределе, и сможете доесть этот суп прежде, чем магия полностью вступит в силу.       Поморщившись, Рейстлин беспомощно дернулся, прикованный резким чувством тяжести внутри. С двумя большими порциями пищи внутри двигаться было уже не так-то легко.       - Позвольте помочь вам, шалафи. - Руки Даламара резко сжали талию, и юноша охнул, оказавшись снова перед столом. Внутри от такого всё заныло, а довольное лицо темного мага едва ли не лучилось от ехидства. Но почему-то эта беспомощность не напугала и не отвратила Рейстлина, как обычно. Да, он всё ещё испытывал толику смущения и злости, но чем больше эльф управлял им, словно бездумной куклой, тем больше скручивалась тугая спираль затаённого удовольствия внутри.       - Е-если продолжишь так сжимать, - прохрипел Рейстлин, тяжело отдуваясь, пальцы эльфа казались когтями дракона: - то я лопну раньше времени, и не смогу даже попробовать остальное. Прекрати!       Вместо грозного окрика получился жалкий полувскрик, да ещё и голос юноши дал петуха, став на мгновение совсем тонким, однако Даламар послушался. Пальцы мягко погладили те места, в которые только что впивались, пусть красные следы на бледной коже от этого не ушли. Но проблема обещала решиться иначе: эльф попросту закормит своего шалафи до того, что весь его живот станет красным с переходом в пурпурный на особенно напряжённых местах.       - Мясо у людей, насколько я знаю, принято употреблять с вином. - Через звенящую, как летний зной, пелену до Рейстлина донёсся голос Даламара. Подняв голову, юноша увидел в руках эльфа, который теперь не стоял за спиной, кувшин и бокал из тёмного стекла, и нахмурился. - Вы будете достаточно опьянены своим состоянием, чтобы мне потребовалось ещё и спаивать вас, поэтому я предлагаю вам один бокал. Не больше двух так точно.       Поняв этот взгляд без всяких слов объяснил Даламар. Им обоим нравилось когда Рейстлин становился беспомощен не только физически, но и умственно, однако использовать для этого столь примитивный способ, как алкоголь, было оскорблением их общей страсти.       - Однако для лучшего раскрытия вкуса рекомендую не отказываться смачивать вином горло время от времени. К тому же я добавил в него специи и травы, а в бокале оно будет почти таким же тёплым, как мясо.       И эльф не соврал, с мясом вино действительно сочеталось отлично. С одним, с другим, когда блюдо сменилось, и на стол легла широкая плоская тарелка с тончайшими кусками розового нежного мяса. Рейстлин только и успевал, что жевать нежные кусочки, подаваемые ему на вилке, да глотать то соус, намазываемый на остатки хлеба, а то небольшие глотки горячего вина. А потом доел те грибы, своим свежим вкусом обновившие рецепторы во рту. На лбу его от такого темпа выступила испарина, словно юноше было нестерпимо жарко.       Но это было неверно. Ему было нестерпимо туго.       Живот рос.       И рос.       И рос, выдаваясь всё сильнее из пол мантии, пока не стал упругим шариком, торчащим вперёд на добрую ладонь, хотя ранее был абсолютно плоским.       В измазанные красным соусом губы сунули чашу с горячим бульоном, и Рейстлин тонко замычал - размер живота стремительно ширился, и уже на розовеющей коже появились капельки пота. Ему было туго. Желудок перевалился за тот предел растяжения, который был доступен хрупкому телу юного мага без зелий. Если бы не они, кожа и мышцы бы уже скрипели от боли, но Рейстлин лишь сопел, задыхался и глотал. А кадык на его шее ходил вверх-вниз от каждого глотка, пока его, словно бурдюк для воды, накачивали бульоном. И заткнули щедрым толстым ломтем хлеба, буквально всунув горбушку Рейстлину в рот, когда он оторвался от посудины и попытался сделать глубокий вздох через рот. Но не успел, и из глаз его от обиды и унижения едва не покатились слезы. Словно брюхатое животное, он расставил ноги в стороны, пытаясь дать животу больше места на коленях, жуя через силу душистое мягкое тесто, что и так уже было набито внутри до натуральной боли и рези.       - Вам не обязательно держать всё в себе, шалафи. - Подначивал его Даламар, натирая живот мазью и одновременно разминая его так, что Рейстлин то и дело гулко отрыгивал, уже даже почти не замечая этого - стыд уходил вместе с ясностью мыслей, которые всё больше и больше сплющивало в одну лепёшку отупляющей пресыщенностью. - Быть может, следует немного ослабить узел? А то он кажется слишком тугим.       Подмечал он будничным тоном, будто речь шла о завязках мантии.       Только вот мантия давно была развязана и распахнута на стороны. Зато так очень ясно была видна завязь пупка, немного поднимавшаяся над валиком апоневроза. Пальцы эльфа проскальзывали раз за разом по всё ширящейся щели между мышцами, заставляя Рейстлина тонко вскрикивать и беспомощно поджимать ноги. При этом эльф каждый раз сжимал пальцами пупок, тёр его и то пытался ущипнуть, то вдавить обратно, но останавливался, когда тот сравнивался с плоскостью живота, потому как тогда Рейстлин принимался столь отчаянно извиваться на стуле, что грозился вот-вот перевернуть его или, как минимум, соскользнуть с него самому. А падение с таким брюхом, пусть и растянутым магией, насколько это было возможно, было бы фатальным. И уши эльфа немного розовели на кончиках, когда он представлял это, одновременно вспоминая то, как это было, когда животик Рейстлина всё-таки не выдержал давления между ветвей валлинов. Но сейчас этого нельзя было допустить. Шалафи, как минимум, ещё ждал целый пирог.       - Подожди, мне нужн... - Тот попытался было вымолить для себя хотя бы несколько минут отдыха, несмотря на былое чувство гордости, которое сейчас было болезненно задето. Но внутри себя Рейстлин знал - ему не позволят. Что и произошло: Даламар ловко запихнул в приоткрытый рот большой ломтик сочащегося начинкой пирога. Сладкие потеки густого варенья эльф стер с губ юноши и заставил слизать, чтобы ни одна капля не пропала даром. Каждая крошка должна была оказаться в этом всё более тугом животе, который уже не проминался под рукой.       Пока Рейстлин натужно сопел и двигал уставшими челюстями, чтобы прожевать щедрый ломоть десерта, Даламар отступил назад, с дрожью в коленях смотря на дело рук своих.       Рейстлин выглядел беременным. По меньшей мере на восьмом месяце. Живот его выдавался вперед тугим эллипсом с торчащим вперёд пупком, и юный маг с трудом держался руками за собственные бока, словно боясь, что они разойдутся - до центра живота он бы не достал, как ни старался. О, нет, он бы даже встать сам не смог с таким пузом. Рейстлин выглядел несдержанно, слишком жадно, слишком пресыщенно. Ему пришлось изо всех сил раздвинуть тонкие ляжки в стороны, чтобы облегчить себе нестерпимую тяжесть, и теперь раздутое брюхо практически лежало между ними, едва не касаясь стула, настолько оно было огромно для этого худого тела. И у Даламара что-то сладостно тянуло внутри от мысли, что через время этот кузнечик уже не сможет так легко прыгать и бегать, как раньше, а состояние тяжести станет для него перманентным. О, он сумеет позаботиться о его драгоценном шалафи так, как он того заслуживает. Дружки Карамона, да и сам недалекий братец не узнали бы сейчас в этом объевшемся, отупевшем от сытости человеке всем им знакомого Рейстлина.       Единственное, что ещё осталось в раздутой от заботы и кормления фигуре похожего - это остатки былой гордости, которые Рейстлин тщетно попытался сохранить, выпрямившись и утерев измазанные вареньем губы. Впрочем, не то, чтобы это спасло ситуацию, но в душе эльфа определённо что-то ёкало от мысли, что его "господин" сейчас стоит на тонкой грани между животным отуплением и гордостью.       - Разве это уровень, достойный великого мага? - Подначил Даламар, поднося к дрожащим губам следующий кусок пирога. - Вы должны быть ни с кем несравнимы ни в своих амбициях, ни в их воплощении. Какое же это могущество, если вы отступаете на финальных этапах испытания и пасуете перед каким-то пирогом?       И Рейстлин не выдерживал. Громко всхлипывал, одновременно сжимаясь от болезненной икоты, но открывал рот шире, давая погрузить в него носик треугольника. Обжигающая начинка, соскальзывая с теста, первой капала на язык и стекала дальше в горло. Это немного упрощало задачу Рейстлину, ведь тогда можно было только глотать, жуя одно лишь пропитавшееся вареньем тесто, но измученному юноше и это давалось тяжело. Он постарался перехватить руку эльфа, когда тот потянулся за очередным куском пирога, но за это его самого схватили за запястья, не позволяя мешать. Самоназванный слуга не боялся дерзить, а "шалафи" был слишком близок к состоянию бездумного стонущего мешка с едой, чтобы как-то одёрнуть зазнавшегося эльфа и проявить характер.       - Не забывайте запивать, негоже есть всухомятку. - Продолжал поучать Даламар, одновременно заливая в рот Рейстлину отвар и утирая следы варенья с его раскрасневшихся щёк.       Кадык на шее юноши нервно дёрнулся - если бы не зелье, его бы попросту вырвало. Но Рейстлин мог лишь наполняться, и поток жидкости заставил его брюшную стенку выпирать ещё сильнее, хотя казалось бы, куда больше. Под рукой у эльфа набух до каменной твердости апоневроз, и лишь тщательный массаж смог выдавить из этого набитого тела слабую отрыжку.       - Вот так, не надо стесняться. Позвольте всему выйти наружу. - Вторя ей, Даламар опустил пальцы на торчащий пупок и с нежной жестокостью сжал его, не без внутреннего трепета. Но шалафи выдержал, лишь тонко вскрикнул и зажал сам себе рот рукой, чтобы не стонать во всё горло. Кажется, на пальцах его остались следы от зубов, так сильно Рейстлин боролся с собой.       - Не могу-у! - С каждым движением пальцев темного мага, его юный господин всё сильнее вжимался в кресло спиной и раздвигал ляжки, будто это могло ему помочь от руки, неотвратимо массирующей набухший пупок, что был самой чувствительной точкой этого огромного брюха. Словно корова, которой массируют полное вымя перед дойкой, Рейстлин мычал и даже попытался пнуть Даламара, лишь бы тот оставил его в покое. Но силы были явно не равны, а смесь боли и удовольствия заставляла Рейстлина напрягаться, чтобы видеть хоть что-то, кроме темных пятен перед глазами. Он не мог выдержать так долго, он собирался лопнуть!       Но когда он вот-вот должен был услышать треск лопающейся кожи, а мышцы разошлись в настолько широком диастазе, что Даламар почти мог вместить на нём ладонь, эльф вдруг ослабил напористость. Он продолжал массировать, но с каждой секундой всё слабее, давая время, чтобы вспомнить, как дышать и управлять своим голосом и телом. Рейстлина всё ещё потряхивало, когда стул плавно отъехал от стола, давая больше места его животу.       - Вы слишком напряжены, шалафи. - Прокомментировал Даламар, наблюдавший эту картину с почтительного расстояния в полушаг. Рейстлин едва сумел сфокусировать на нём взгляд, но вместо ответной колкости лишь шумно выдохнул и откинулся обратно на спинку кресла. В конце концов, эльф идиотом не был и прекрасно мог понять столь простой сигнал.       - Вам будет не лишним принять меры для расслабления мышц, а иначе будет обидно, если небольшая судорога лишит Кринн будущего архимага. Предлагать вам сейчас полноценный массаж чересчур опасно, вы слишком хрупки даже для него. Однако есть средство, которое поможет вашим мышцам стать мягче без всякой магии.       Но пояснять свои слова эльф не стал, на этом закончив. Зато подошёл ближе и уверенно взял Рейстлина под руки. И потянул его на себя. Тот протестующие замычал, но ничего не смог сделать, только повиснуть на Даламаре, отчаянно цепляясь за скользкую шелковистую мантию, пока эльф медленно, маленькими шагами уводил его вглубь дома.       Кажется, это заняло целую вечность. Рейстлин делал маленький короткий шаг, одной рукой держась за темного мага, а вторую что есть сил удерживая под дрожащим животом, что пульсировал и резал от натуги. Потом останавливался, тихо хрипя и вздрагивая так, что даже его острые плечи под мантией подрагивали, а тело тряслось. И снова шагал, изо всех сил сдерживая стоны. В таком темпе всё существо Рейстлина было сосредоточено на том, чтобы продолжать идти, максимально сохраняя живот неподвижным, не наклоняясь и не тряся его, отчего место назначения стало для него сюрпризом. На секунду отодвинувшись, отчего человек тонко заскулил и осел на ближайшую стену, теперь уже обеими руками держась за торчащее вперёд тугое чрево, Даламар открыл дверь, и в лицо обоим внезапно ударил горячий и настолько влажный воздух, что Рейстлин, которого и так мучала жара, исходящая от работающего подобно печи живота, слабо просипел, щуря затуманенные голубые глаза:       - Что это?       - Всего лишь ванна, мой шалафи. - Даламар вернулся и осторожно взял юношу за плечо, при этом не сводя хищного голодного взгляда с его живота. Если Рейстлин был сыт буквально по горло, то эльф же будто мучился от голода, утолить который мог только его откормленный нафаршированный гость. По тонким губам прошёлся юркий язык, и Даламар жадно положил руку на верхнюю покатую часть живота Рейстлина, где тот не дотягивался сам. Спасибо, что не сжал пальцы, ибо одного этого прикосновения было достаточно, чтобы выбить судорожный стон, от которого длинные уши лишь сильнее навострились. Масляно улыбнувшись, чтобы скрыть, как ожесточилось в жадной гримасе его лицо, Даламар подтолкнул Рейстлина к порогу. - Что, как ни горячая вода с зельями и маслами, способно облегчить боль в переполненном чреве и расслабить напряжённые мышцы.       Но Рейстлина, кажется, это не вдохновило, и он очень неохотно и медленно зашёл внутрь по влажному деревянному полу, доски которого были темными от пропитавшего их когда-то масла, без которого их быстро захватила бы плесень. Ванна была чуть получше, чем их с Карамоном - тоже большая деревянная лохань, но куда как шире и длиннее, отчего у Рейстлина не возникло бы проблем в том, чтобы лечь и растянуться в ней во весь рост, а не поджимать под себя ноги. От воды в воздух поднимался пар, говоря, что кое-кто явно наложил на неё заклинание, заставив быть вечно горячей. Внезапно в чуткий нос попал какой-то запах, и Рейстлин принюхался. Ромашка. И лаванда. А ещё, кажется, тонкий запах шалфея. Неплохие компоненты, которые действительно были направлены на то, чтобы снять мышечное напряжение. Но только представив, как он будет туда залезать, в одиночку, Рейстлин поёжился, что не ушло от взгляда эльфа, который внезапно оказался очень.       Очень.       Близко.       - Я дальше сам. Можешь идти, заняться посудой или чем-нибудь ещё. - Рейстлин с трудом сделал шаг прочь от эльфа, но тот сделал шаг следом и потянулся к полам мантии, которую никто так и не удосужился завязать, так что красный шар живота выглядывал из-под них, как утреннее солнце из-за горизонта. - У-убери руки! - Несмотря на своё состояние, юноша смог повысить голос, а искры страха разожгли в нём первое пламя гнева. - Ты сделал достаточно, помыться я смогу сам!       Ещё несколько шагов назад, и Рейстлин упёрся спиной в кадку с водой. Настойчивость Даламара, который продолжал приближаться к нему, вдруг из приятной стала почти такой же пугающей, как в их встречу в кроне валлина. Маг снова тянулся к чему-то сокровенному, скрытому, что никому нельзя было доверить, кроме себя самого, а Рейстлин ничего не мог с этим сделать. И снова эта беспомощность была не приятной, как за столом, когда силы и разум оставляли его, а пугающей, ведь Рейстлин особо остро ощущал, что ничего не может противопоставить, что на деле он куда слабее, чем пытается это показать.       - Оставь меня. - Ещё раз повторил он, глядя в чёрные глаза эльфа, склонившегося к его лицу.       Даламар же в это время рассматривал Рейста и будто видел его мысли. На губах застыла улыбка, глаза были хитро сощурены, но никакая колкость не прозвучала до сих пор. Эльф всё не решался, интуитивно чувствуя, что сейчас, если он продавит также, как и в первый раз, эффект это возымеет куда менее приятный. Всё же тогда он точно был уверен в том, что Рейстлина в конечном счёте удастся подкупить своим навязанным вниманием, но тут юноша от подобного вторжения в свои границы вряд ли мог бы ощутить хоть что-то приятное. Впервые Даламар колебался, подбирая слова.       - Как и в ту нашу встречу во время вашего тайного обеда, шалафи, я совершенно не имею цели подобраться к чему-то в вашем теле, кроме вашего живота. - Первым эльф решил обозначить свою физическую безопасность, но это не вызвало даже кривой усмешки. Следовало продолжать.       - Я всего лишь предлагаю свою помощь. Не с тем, чтобы найти повод для шутки, и не для того, чтобы вы чувствовали себя жалким и полностью зависимым... - О, а здесь он, кажется, задел что-то больное. Зрачки Рейстлина сузились, а глаза будто потемнели на пару тонов от гнева. - ...А лишь из искреннего желания продолжить этот вечер с тем обращением, которого достоин величайший маг, которому наконец предоставлена возможность отдохнуть от полуумков в окружении, которые не способны понять ни одной его страсти. Эта ванна была приготовлена для расслабления, так позвольте же вам помочь.       И снова рука Даламара замерла в нескольких дюймах от живота Рейстлина. Вот только вопрос в его глазах был не игрой, сценарий которой знали оба, а самой настоящей развилкой, на которой Рейстлину позволяли выбрать.       - Зачем тебе это? - Рейстлин закрыл глаза, чувствуя, как горячая кожа находится в дюйме от чужой прохладной ладони. Ему было так жарко, что он чувствовал бегущие по животу и спине капельки пота, которые отчаянно хотелось смыть. Но, чтобы сделать это, нужно было забраться в ванну. А перелезть высокий борт кадки было сейчас чем-то из невозможного. - Почему ты так отчаянно хочешь прислуживать, даже когда тебя отталкивают? Почему так хочешь контролировать всё?..       А ещё что-то внутри юного Маджере отчаянно желало, чтобы эльф сейчас остался. Но признаться в этом было постыдно даже самому себе. Сжавшись, Рейстлин судорожно выдохнул. Он не должен был поддаться, но тело так хотело расслабления и... Заботы. Настоящей, не полной жалости и опеки, а такой, которую предлагал ему чуть склонивший голову эльф - раболепной и полной восхищения, где они стояли на равных. В сочетании с потаенными желаниями для Рейстлина это было именно тем, чего желала его душа. И он не смог.       Живот мягко ткнулся в тонкие пальцы самым тугим своим местом, и те ласково огладили выпирающий апоневроз.       Даламар грустно улыбнулся.       - Я могу ответить кратко: таков мой способ переживать прошлое, не вредя своему настоящему, не отказываясь ни от приятного, ни от больного.       Пространный ответ, тем не менее, вместе с этим непривычным выражением и интонацией, уже кое-что сказали Рейстлину. От испуга на время его мысли прояснились, будто тяжесть в животе теперь не давила на них, а наоборот, притягивала к себе всё лишнее, не давая мешать. И Маджере очень ясно видел, что эльф, смягчившись к нему, сменив пусть и приятные, но всё же когти, на заботливую мягкость, почти готов ответно доверить что-то своё.       - И что же это за прошлое? - Спросил Рейстлин, обламывая у своих слов все привычные колючки. Эльф тем временем стянул мантию с его плеч и деликатно поднял голову, заглядывая в лицо, пока помогал выпутаться из штанов, пусть обзор почти полностью закрывало животом. - Ты живёшь в Утехе уже несколько месяцев, однако о тебе почти ничего, кроме, пожалуй, твоего имени и имени твоего бога среди Лун, нельзя было узнать.       Даламар подал Рейстлину одну руку в качестве опоры, а второй осторожно приобнял за живот, чуть приподнимая его, помогая взобраться сперва на небольшую ступеньку, приставленную к кадке, а с неё – спуститься в воду. Вода была чуть горячее, чем для Рейстлина готовил Карамон, но от этой небольшой разницы снизу вверх по всему телу побежали мурашки, будто пытались спастись на голове от этой воды, почти моментально прогонявшей из мышц спазмы. Однако Рейстлин не позволил расслаблению снова завладеть и, улёгшись так, что из воды и клубов пены торчала только его голова, открыл глаза и требовательно взглянул на Даламара.       - Думаю, от твоего полукровного друга, тебе известно о консервативности эльфов. - Даламар не стал сопротивляться и начал говорить, закатывая рукава мантии повыше. - Вообще, как я заметил во время своих странствий, это одно из того, чем эльфы в принципе известны людям. С некоторыми слухами о нас я бы мог поспорить, однако конкретно этот является фактом. Не знаю, как точно обстоят дела в Квалинести, но, если они держат у себя полукровок и пускают их обратно к родным после того, как они уходят в изгнание, значит, всё не столь заскорузло, как в моём доме.       И снова по маленьким оговоркам Рейстлин постарался прочесть историю на пару страниц вперёд от места, где был рассказчик. Танис никогда не говорил, что был в изгнании, пусть и принимали его на родине с каждым разом всё холоднее и холоднее. Даламару же он тем более ничего не стал бы рассказывать, так что сказанное эльфом - результат его наблюдения и собственного опыта жизни в эльфийской стране.       - Тебя изгнали из Сильванести? - Озвучил догадку Рейстлин, когда эльф сделал небольшую паузу, поливая его голову водой так, чтобы та не заливалась в уши и глаза. - За чёрную мантию? Я не слышал, чтобы эльфам было свойственно практиковать тёмную магию. - Получив кивок на первый вопрос, продолжил Рейстлин. Но здесь Даламар замялся, не спеша подтверждать, хотя, видимо, полной ошибкой эти слова не были. - За что же тогда? И мне до сих пор не понятно, как это связано с твоим желанием преклонять голову в услужении кому-то.       Какое-то время Даламар молча намыливал волосы юноши мыльным корнем, скользя пальцами по влажным прядям и иногда останавливаясь на запутавшихся местах, чтобы аккуратно и без боли их разобрать. Удивительно, но руки эльфа были необычайно аккуратными, словно он делал это всегда.       - В Сильванести куда более жесткая система каст, если это можно так назвать. Квалинести более свойственны гильдии, знатные рода. А на моей родине это не совсем так.- Остановившись, словно эти слова царапали его горло изнутри, Даламар кашлянул и потянулся смыть мыльный корень. Следующие слова вылетели из его уст только через несколько долгих минут, за которые Рейстлин успел окончательно расслабиться, поддавшись теплу воды и мнущим его тело сильным рукам. Сложно было сосредоточиться, когда те намыливали и натирали торчащий из воды тугой животик, а после круговыми движениями смывали, осторожно массируя натянутую кожу. Но сказанное Даламаром заставило Рейстлина сбросить с себя пелену неги и обратиться в слух.       - Дому Слуг не дозволено обучаться магии.       И это объяснило всё.