Часть 4

      - Илюси унтук-сайя перут бола! - Повторил Рейстлин, жмурясь от напряжения, однако снова ничего не ощутил. Только то, как от стыда и злости всё внутри сжалось в ответ на лёгкий смешок Даламара.       - Слишком много нервов. Если ты хочешь создать иллюзию, тебе надо говорить плавнее, мягче. Иллюзия, если она хорошо наложена, должна полностью тебя обволакивать, а это может сделать только очень пластичная и лёгкая материя. А такими криками ты её не создашь. Разве что хрупкую и плоскую, как лист стекла. Ты сможешь ею укрыться, но за неё легко заглянуть, и также легко разбить. Так что советую попробовать снова. А лучше сперва передохнуть и успокоиться.       Даламар поднялся из кресла, с которого вот уже четверть часа наблюдал за попытками Рейстлина создать видимость полного живота на самом себе, однако каждая неудача лишь отдаляла юношу от нужных интонаций в голосе. Образ был выбран Даламаром, и на замечание о том, что куда проще было бы не преобразовывать форму, а сменить одну характеристику существующей - к примеру, сменить цвет глаз или кожи - эльф ответил тем, что куда проще создавать то, что хоть сколько-нибудь привычно и знакомо, чем с нуля стараться сперва в сознании, а затем на практике породить нечто новое.       - Знаю я твоё расслабиться. Потом вообще ничего ни на аркане, ни на общем вспомнить не смогу. - Буркнул Рейстлин и снова сосредоточился, начиная движение руками. Даламар дождался окончания попытки, и только тогда заговорил вновь.       - В любом случае, тебе скоро отправляться домой, чтобы не вызывать подозрений, так что наш урок лучше прервать...       - И тем лучше мне не набивать брюхо, потому что тогда его точно заметят, и оно не развеется в воздухе от трёх слов. - Парировал Маджере, но в голосе его прозвучало сожаление.       Даламар пару раз применял на нём изменяющие внешность заклинания, когда они слишком увлекались, но недостаточно, чтобы ученик мага не смог проследовать к себе, однако сейчас он сам себе поставил условие, что любое заклинание ли, зелье - что угодно, что он начинал изучать у Даламара, он прекращал просить у эльфа, готовя и сотворяя сам, если до этого оно как-то ими использовалось при неучебных, кхм, встречах. А потому изменять внешний вид Рейстлина на привычный теперь мог только сам Рейстлин. А это означало, что сегодня он уйдёт лишь слегка наполненный едой. Так что было лучше потратить последние полчаса на упражнение, чем зря дразнить себя.       - Но ты же можешь зафиксировать свой вид сейчас вместо того, чтобы после создавать иллюзию плоского живота с нуля. С простыми предметами и птицой тебе это удавалось, да и фиксация проще создания. - Заметил Даламар, продолжая заставлять стол едой. Покорным слугой эльф не был, и становиться не собирался, сам выбирая, какие скрытые приказы "шалафи" он услышит, а какие сделает вид, что не заметил.       - Я не знаю, как будет "зафиксировать", чтобы сделать это. - Тон Рейстлина смягчился, и хмурый взгляд теперь был направлен в пол, а не на Даламара. Сознаваться в незнании было неприятно, но, похоже, сама идея Маджере понравилась.       Перед носом оказалась книга, которая легко подчинилась поисковому заклинанию, что стало для Рейстлина уже совсем лёгким.       - Мундестмейки... - Шептал он, пока тщательно переписывал слово в свою собственную книгу. Отлистнув пару страниц, он пробежал глазами по написанному, проверяя оставшуюся часть, которую нужно было переформулировать. - Илюси унтук-сайя мундестмейки перут секаран! - На этот раз долгожданная волна, похожая на огненного слайма, наконец пробежала по телу, и задержалась на животе, ощупывая его, запоминая, и плотно облегая так, чтобы в глазах остальных отображать всё точно, вплоть до каждой поры на коже и складочки мантии.       - Неплохо. - Даламар кивнул и потянулся погладить пока что плоский животик. - Это может здорово пригодиться, главное не забывать время от времени обновлять заклинание, если понадобится.       Лицо Рейстлина забавно сморщилось - кажется, он не сомневался, что понадобится именно сегодня. Особенно с тем, сколько еды Даламар уже успел принести. Сегодня он неплохо подготовился к приходу своего человеческого товарища - об этом было известно заранее, поскольку они с Рейстлином составили целый план занятий ещё некоторое время назад. И сейчас уроки непременно сопровождались приятным поощрением после - Даламар вытащил последнее блюдо и широко улыбнулся недовольному Рейстлину. С такими вводными человеческому юноше придется постараться, чтобы удержать заклинание, ведь жалеть его сегодня эльф не собирался. Ему давно хотелось проверить одну интересную теорию, скорее даже заклинание, которое он пока что не показывал Рейстлину.       - Не уверен, что успею всё это съесть. - Пробормотал Рейстлин, усаживаясь за стол. Стул заботливо придвинулся ближе, а перед юношей будто сама опустилась первая тарелка. Конечно же, всё это делал Даламар, но столь искусно и незаметно, что это было похоже на магию. К такому обхождению недолго было и привыкнуть.       Что Рейстлину успешно удалось. Привыкнуть к мысли о том, что после целой жизни насильного подчинения эльф сейчас преклоняет колено не по привычке, а желанию, чувствуя в Рейстлине только-только просыпающуюся силу, было сложно. Тем более, что Рейстлин даже не прошёл ещё Испытание, и неизвестно, продолжится ли его жизнь после него. Однако эльф был непреклонен. Если в доме, где он был слугой, ему приходилось играть для других и для возможности хоть изредка выкраивать себе время на изучение магии,то сейчас эта роль оказалась неожиданно приятной. Когда шалафи можно было назвать из чистого уважения, а не просто потому что тому повезло вылезти из правильного живота, услужить действительно хотелось. Когда власть была реальной, хоть могущество к Рейстлину ещё только должно было прийти, перед ней было приятно склонить голову в предвкушении настоящего трепета. И тем приятнее было неожиданно поддеть, беззлобно уколоть шалафи.       Но сейчас он искренне наслаждался своей ролью, то и дело оглаживая живот Рейстлина сквозь распахнутую мантию, чувствуя, как, несмотря на обманчивую иллюзию, тот постепенно наполнялся, становясь туже из нежной мягкости.       Да, Рейстлин и правда немного округлился. Это было сложно заметить - несмотря на то, что выглядел он хрупче своего брата, фигура у них обоих пошла в отца. Широкие плечи, которые у Рейстлина скрадывала мантия и былая худоба, сочетались с отложением жира в среднюю часть туловища, отчего скрыть небольшой мягкий животик было достаточно легко. Он не выглядел толстым, но чем дальше текли дни, и чем больше Рейстлин отдавал предпочтение сидению за книгами и практике заклинаний, вкупе с активным откармливанием, тем сложнее это было сделать.       - Может быть, если преобразовать заклинание, то я мог бы и вовсе скрыть свою фигуру под иллюзией для всех остальных. - Откусив аккуратно кусочек от странных эльфийских овощей, предложил юноша. - Тогда можно было бы не бояться зайти дальше.       -Такое заклинание требует больших усилий для постоянного поддержания, так что было бы сложно довести себя до исступления, при этом не вернувшись к своему настоящему виду. - Заметил Даламар, подливая Рейстлину отвар, помогавший стенкам желудка расходиться в стороны. - Некоторые маги могут создавать свои аватары для работы, сами при этом находясь даже в другом месте. Причём не всегда эти аватары соответствуют физической форме своего прародителя. - Даламар чуть поморщился, вспоминая свои столкновения с Трамдтом Тёмным, но Рейстлин этого не увидел, хотя и догадался, что эльф говорит отнюдь не о том, что видел лишь в книгах. - Когда вам будет доставать искусства, вы сможете сделать себе аватар в абсолютно любом обличии, а сами же вы при этом можете наполнять себя до безобразия туго и столь часто, что это станет вашей рутиной.       Руки скользнули к мантии, ныряя в иллюзию, чтобы коснуться дрогнувшего животика.       - Не стоит принижать меня до одного лишь бурдюка с едой. - Огрызнулся Рейстлин, при этом не особенно сильно в данный момент отличаясь от своих слов - словно боясь, что не успеет наесться как следует, он налег на еду, аккуратно, но быстро откусывая, отламывая и зачерпывая от стоявших рядом с ним блюд, которые пустели всё больше и больше с тем, как туже выкатывался живот Рейстлина под иллюзией. - В первую очередь для меня важна магия, и лишь для неё должно служить моё тело.       Хотя не сказать, что он не врал себе. Уже давно Рейстлин начал замечать за собой мысли, вгонявшие его в приятный трепет. И каждый раз они были посвящены тому, что будет, если он не сможет восстановиться. Не после очередного разрыва, нет, на лечебную магию они с Даламаром налегали ответственно, не полагаясь лишь на светлые артефакты. Мысли юного ученика мага были заняты думами о том, каков будет его путь, если вес его, начавший постепенно смягчать острые углы этой высокой тонкой фигуры, продолжит накапливаться. Ведь он не мог физически оставаться тощим при таком обилии еды и питья.       - Ни в коем случае, шалафи. - Даламар оборотов не сбавил и сам нетерпеливо сунул Рейстлину в зубы кусок жареной рыбы, уже очищенной от костей. - Хотя умение отдыхать для великих деятелей не менее важно, чем та деятельность, которой они достигают своего величия.       Рейстлина слова не смягчили, да и обратился эльф с ним уж слишком вольно, и за такое можно было бы схватить непокорного «слугу» за ухо и притянуть к себе, чтобы прямо в уши и высказать своё недовольство, но… Но вкус рыбы был слишком хорош, да и массирующая животик рука неплохо подкупала, так что юноша обошёлся одним лишь угрожающим взглядом перед тем, как откинуться на спинку стула.       Даламар с нежностью, боязливо притаившейся за полуопущенными веками, взглянул на эту картину. Быть может, когда шалафи превзойдёт эльфа в магическом искусстве - а по меркам эльфийской жизни это должно было произойти невероятно скоро – он снизойдёт до разрешения Даламару остаться рядом на его пути, помня привязанность Арджента. Доводить до исступления его тогда должно стать ещё приятнее.       Но их обоих отвлекли от мыслей, в которые каждый маг начал было погружаться. Просто в дверь раздался довольно громкий стук, а за ним и знакомый голос:       - Рейст, я знаю, что ты там. Выйди, пожалуйста, нам надо поговорить.       - Чемош его раздери! – Прошипел Рейстлин, мгновенно подрываясь с места, но движение было слишком резким, так что тот тут же согнулся пополам, держась за животик, пронзённый острой судорогой, как копьём. Иллюзия от такого дрогнула, но осталась, пусть и выглядела теперь немного неестественно.       - Если ты удерживаешь нашего друга силой, тёмный, мы будем вынуждены выломать твою дверь! - А это уже было интереснее. До этого Карамон в их с Рейстлином спорах не просил помощи у Таниса. Разве что тот сам встревал, если перепалка начиналась при нём, но специально его не звали.       - Боги, какие идиоты. - "Удерживаемый" зашипел и постарался выравнять иллюзию. И чувства не обманули Рейстлина - Даламар не просто сочувственно сощурился и укрыл полотном иллюзии местность, пробормотав тихое заклинание. Но и влил часть магии в структуру Рейстлина, чтобы его иллюзорный облик не соскальзывал - спрятать торчащий немного вперёд животик было бы нелегко, а так казалось, что мантия юноши полностью запахнута, и живот под нею совершенно плоский.       Завершив сия приготовления, оба мага синхронно встали, и Рейстлин первый направился к двери, сделав Даламару знак оставаться позади. Это стоило лиц отшатнувшихся от двери Таниса и Карамона, когда встретил их не ожидаемый "тёмный", а сам Рейстлин с очень недовольным лицом. И им было вовсе не обязательно знать, что такое выражение было вызвано тяжестью в переполненном животе, что сейчас отвис вниз и нещадно ныл, заставляя человека прикладывать усилия, чтобы удерживать себя в ровном состоянии. Оглядев замерших незваных гостей ледяным взглядом, Рейстлин нахмурился ещё больше и зло прошипел:       - Мой брат не был обучен манерам, Танис, но мне казалось, что в Квалинести должны научить не угрожать хозяину дома порчей имущества, не так ли, Полуэльф?       - К тому же куда предусмотрительнее было бы не выламывать дверь, а пригласить вашего дружка-кендера. Наслышан об их способностях, да и его не столь жалко будет, как свои руки, если вдруг окажется, что дом защищён. Не так ли?       Даламар тоже приблизился к двери, почти воркуя, и на миг от его слов на двери проступили руны, запечатывающие дом от нежелательных вторжений, и тут же снова растворились в воздухе. Но этого было достаточно, чтобы вызвать злость в душе Таниса.       - Утеха - мирное и спокойное место, и всем нам вполне хватает одного простого замка на двери, чтобы чувствовать себя в безопасности. Потому как никто не причиняет другому зла, и не от кого прятаться так надёжно.       Рейстлин презрительно закатил глаза и демонстративно громко фыркнул, а Даламар лишь улыбнулся, не обнажая зубов, но всё равно в слишком не свойственной для эльфов хищной манере.       - Разве я причиняю кому-то зло, Полуэльф? Те, кто приходят ко мне за помощью, делают это совершенно добровольно, и даже готовы заплатить мне за это, так что в нравоучениях я не нуждаюсь, ведь я в наилучшем виде выполняю то, что от меня попросят. Что же касается Рейстлина, я помогаю ему с обучением, поскольку в округе нет ни то, что ни одного мага, кто мог бы обучать его должным образом, но и просто тех, кто смог бы его поддержать и понять.       Этот укол считал даже Карамон. И если Танис просто сжал кулаки и шумно выдохнул, справляясь с первыми эмоциями, то второй Маджере такими тонкостями переговорного процесса пренебрёг.       - Ты можешь научить Рейста только тёмной магии, а это зло! - Убеждённо воскликнул Карамон. - Рейст, прошу, идём домой.       Здоровяк схватил Рейстлина за руку и дёрнул, вытаскивая из дома. В обычной ситуации Рейстлин бы среагировал быстрее и успел отдёрнуть руку ещё до прикосновения, но сейчас, отяжелённый ужином, оказался на это неспособен и болезненно застонал от рывка, отдавшегося болью в животе. Руку же Карамона тут же схватил Даламар, не давая повторить опасный рывок, а Танис, в свою очередь, подскочил так близко, что два напряжённых эльфа стали на миг похожи на бойцовских собак, встретившихся друг с другом морда к морде.       - Не стоит делать поспешных выводов. Пока что зло Рейстлину причиняешь ты. - Прорычал Даламар и прижал длинные уши к голове, практически не моргая. Казалось, сам воздух вокруг него заискрился, грозясь накатить на незадачливых гостей облаком пламени в любую секунду.       Рука Таниса сама собой потянулась к мечу, но действовать он не спешил, больше смотря на реакцию насупившихся Даламара и Карамона, что прожигали друг друга взглядами, пока Рейстлин баюкал руку (приложить её к животу он всё-таки не мог, не вызвав подозрений). Между этими двумя чувствовалась неприкрытая ненависть, и на секунду Танис почувствовал себя неуютно. Борьба за внимание Рейстлина была практически неприкрытой, и это вызывало в нем странную злость на пришлого эльфа, который внёс этот разлад. Хотя с другой стороны - почему-то именно такого исхода Танис и ждал ещё давно. С характером Рейстлина не было удивительно, что его больше тянуло проводить время с темным магом, чем с кем бы то ни было ещё, и повлиять на него не смог бы уже никто, юноша явно давно принял решение и теперь стал чуть за спину Даламара, будто не хотел повторения ситуации.       - Идиоты. - Выплюнул Рейстлин, тяжело прислонившись к косяку и подняв вверх плечи. - Ты сам придумал себе детскую страшилку, Карамон. Нет разницы, каков цвет мантии, магия может принести вред или пользу лишь по желанию самого владельца. И если находятся глупцы, решившие купить у темного мага проклятие, то винить следует их, раз не подумали перед этим достаточно.       Карамон нахмурился, собирая мысли, а на лице Даламара проскочила мимолётная улыбка. Рейстлин защищал не его, а магию, но всё же было приятно слышать рычание волчонка на своей стороне, чем смотреть на оскал напротив.       - Но он же не просто так стал именно тёмным. - Постарался возразить Карамон.       - Как ты можешь видеть, я никаким образом не врежу Рейстлину, и за всё то время, что он приходит ко мне, он ни разу не вернулся домой хоть сколько-то покалеченным. - Вступился Даламар. - Он не скован со мной никаким контрактом, который бы после обернулся для него бедой, или хотя бы устным обещанием. В моих интересах не значится причинение вреда своему коллеге. К тому же Рейстлин достаточно сознателен, чтобы распознать опасность в тёмном маге, если тот действительно хочет использовать его в своих интересах без предложения ответной выгоды. Ему не нужны няньки.       Рейстлин вздрогнул. Он не помнил, говорил ли при Даламаре в приступе обиды и злости о том, что Карамон с ним иногда носится и натурально нянчится, но если и так, всё равно это был удар брату под дых.       Но и Рейстлин не остался без внимания со стороны эльфа. Ему показалось, что он уловил едва слышимый шёпот, когда эльф закончил, но не стал поднимать глаз, чтобы не вызвать подозрений у Таниса и Карамона. И тут же вздрогнул снова. С ним что-то случилось. Желудок вдруг в миг стал тяжелее и будто ещё туже, а ощущение лишь нарастало. Нахально опустившаяся на плечо рука Даламара со стороны могла показаться собственническим жестом, но его скошенные глаза смотрели с интересом, удалась ли шалость. И тут Рейстлин понял, насколько серьёзно он в действительности сейчас влип.       - Не стоит оскорблять Карамона за желание позаботиться о брате, это естественно, они же семья. - Совершенно не вовремя влез Танис, словно боясь, что Даламар сейчас попросту уведет с собой Рейстлина, словно тот был послушным псом на поводке. О, как удивился бы эльф, узнай, что обычно именно язвительный ученик чародея приказывал темному эльфу. Но сейчас всё существо Рейстлина заледенело. Ему нельзя было показать ни малейшего проблеска эмоций на своём лице. Особенно сейчас, когда глаза близнеца столь яростно искали на нём тень хоть какого-нибудь заклятия, что могло бы отвратить брата от него.       - Я не понимаю, почему вы все делаете из этого такую трагедию. - Собственный голос показался Рейстлину глухим и таким же натужным, каким стал растянутый живот. Иллюзия держалась отлично, а вот под ней брюхо перевалилось через край штанов и теперь крепко и упруго торчало вперед, словно Рейстлин был на изрядном сроке беременности. И оно не переставало наполняться. - Для магов владение магией так же привычно, как дыхание. Я не могу отказаться от этого, когда уже открыл в себе талант к творению заклинаний и ступил на путь Трёх Лун. Оттого естественно мне искать собеседника, который сможет удовлетворить мой голод по знаниям.       Последнюю фразу Рейстлин выделил особенно и нервно сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. Для его брата и Таниса это было своеобразным напоминаем о бездарности мастера Теобальда. Они ещё помнили ругань Рейстлина, когда тот в первый раз вернулся из школы. А вот для Даламара...       Даламар едва не потерял контроль над заклинанием, ощутив приятную щекотку за рёбрами. Что ж, Рейстлин в долгу никогда не оставался. И это было приятно.       - Да, но из всех трёх лун твой друг выбрал именно чёрную. - Танис понизил голос так, будто Даламар не стоял сейчас прямо перед ним. Тот тихо кашлянул, вынуждая Полуэльфа не игнорировать его, как собеседника. - Рейстлин мой близкий друг, даже если я не могу разделить с ним радость владения магией. Однако я знаю его дольше тебя, и знаю, что добровольно он никогда не станет слугой злых сил, как ты, чтобы потом прикрываться пороками других!       Полуэльф явно чувствовал себя героем, вступающимся за слабых и беззащитных, моральным щитом. Его ноздри раздувались, плечи расправились, а уверенный голос подрагивал от напряжения. И не зря, ведь в глазах Даламара расплескалась темнота.       - Я никому не служу. - Свистяще, срываясь на акцент, зашипел тот, неосознанно весь собираясь, как пружиной скручивается змея перед прыжком. - Мои отношения с Нуитари не имеют ничего общего с ползание на коленях и безмозглыми восклицаниями для Эи, который может быть достаточно благосклонен, чтобы принять служение, но никак не дать понять этого, оставляя адептов даже без намёка на ответ. Слишком велики его дела, чтобы обращать внимание на простых смертных, но если они не будут пресмыкаться и вылизывать камни его храмов, великий бог обидится, история знает примеры. - В словах звучала давняя обида, которая вдруг прорвалась и затопила разговор, как половодье поля.       - Я не слуга моего бога. Может, кто-то даже среди магов считает, что это так, но тогда он не достоин считаться магом, если не понимает, что Луны к нам гораздо ближе, чем любой бог даже к своему главному адепту. - Рейстлину пришлось одёрнуть эльфа за рукав, ведь тот уже опасно нависал над Танисом.       Этого не было заметно раньше, что чистокровный эльф был выше полукровки, ведь разница была не столь заметна, однако сейчас Арджент был пугающим. - К тому же, в отличие от тебя, я хотя бы верен одной стороне.       Даламар заговорил спокойнее, сделал шаг назад, но глаза его по-прежнему бешено сверкали, когда Рейстлин отпустил его рукав и незаметно потёр живот, под иллюзией уже хорошенько отвисший вниз. - Не строй из себя всенародного любимца, который может покорить кого угодно своей порядочностью, и научить ей других. Тебя, Полуэльф, не принимают ни в одном из миров, в каждом тебя проще назвать лишним, а потому не тебе решать, кого ещё можно выгонять.       Танис на мгновение задохнулся, не зная, что ответить. Они с Карамоном были так заняты этим изящным оскорблением от Даламара, что совершенно не заметили то, как Рейстлин тяжело отступил назад и оперся плечом на косяк. Ему было так тяжело, что стоять ровно он уже не мог - живот раздулся до размера большого шара. Да и нельзя уже было назвать его животом, огромное тугое брюхо росло будто по минутам, отвисая всё сильнее и вываливаясь вперед, словно желая утянуть юношу за собой. Кинув затравленный взгляд на Карамона, Рейстлин незаметно расставил ноги пошире, пытаясь снять хоть немного напряжения с боков, по которым расползлось горячее пятно боли. Он не мог так долго выдержать, но подать вид, что что-то не так, значило привести ситуацию к ужасному исходу. Они не должны были догадаться, что прямо сейчас угрюмый юноша был не более, чем едва стоящим на ногах бурдюком, который раздувало всё сильнее и сильнее. Даламару стоило поторопиться с тем, чтобы отвадить незваных гостей. Но Рейстлин был уверен, эльф чуть ли не затылком чувствовал его состояние и внутренне злорадно улыбался.       - Карамон, пойдем. - Танис, видимо, почувствовал, что его усилия явно будут тщетны. Ещё бы, попробуй они сейчас хоть силой сдвинуть Рейстлина, и тот бы не пожалел выпустить в них шар пламени, лишь бы продолжать стоять в той позе, где на пупок давило не столь сильно. - Ты же видишь, что мы так ничего не добьемся. Нельзя насильно отвратить от тьмы того, кто в нее стремится.       - Нет, Рейстлин не такой, он не уйдёт на сторону зла! - Карамон вывернулся из-под руки Таниса и с отчаянием обратился к брату, почти моля его. - Рейст, пожалуйста, одумайся! Тебе ведь это не нужно! Без всякой магии у тебя всегда буду я, Танис, Тас, Флинт и наверняка кто-нибудь ещё найдётся! - С каждым перечисленным именем лицо Рейстлина скривлялось всё больше. - Рейст, ну пожалуйста, пойдём домой!       Карамон сделал шаг вперёд, вытягивая руку навстречу Рейстлину, но его загородил Даламар. Сам того не зная, он едва не коснулся настоящего, не видимого за иллюзией живота Рейстлина. Юноша же ничего бы не смог сделать, он едва понимал происходящее и мало что слышал за повторяющимся в мыслях заклинанием, да треском собственных тканей, которые должны были вот-вот разорваться. Живот под иллюзией покрылся сеткой растяжек и стал настолько твердым, что походил на арбуз. Даламар, остановивший руку Карамона, ведь не был так глуп в своём помешательстве, чтобы заставить Рейстлина лопнуть прямо перед братом и Полуэльфом? Он же понимал, что скрыть такое Рейстлин попросту не сможет!       - Раз ты так рвёшься домой, Карамон, я не стану тебя просить задержаться и растягивать нашу встречу ещё больше. - Учтиво, но холодно, сказал Даламар, и медленно отвёл руку Карамона назад, неожиданно сильно сжимая пальцы на его запястье, не давая и шанса снова приблизиться к Рейстлину.       - В отличие от Рейстлина, ты для меня даже не гость, а всего лишь вторженец в моё личное пространство, и, как мне кажется, для тёмного мага я весьма гуманно обхожусь с тобой при таком раскладе. Однако моё терпение на исходе. Я не удерживаю Рейстлина силой, но и не позволю силой его забрать, если он того не хочет. И очень не советую дальше испытывать моё терпение.       И дверь перед носом Карамона и Таниса захлопнулась, одновременно закрывая на доме барьер абсолютной тишины.       Оттого услышать раздавшийся в жилище темного мага громкий крик они бы точно не смогли.

***

      Упав на колени, Рейстлин развеял иллюзию, отчего моментально деревянные доски покрылись влажной темной кровью и обилием высыпающейся наружу из надорванного живота еды. Стол в комнате был совершенно пуст - Даламар, чьи шаги Рейстлин чувствовал спиной, сотрясаясь от рыданий, всё это время по немного телепортировал пищу прямо в желудок своего шалафи. И еда, и напитки - всё из тарелок, графина и горшочков сейчас толчками вылилось на пол перед корчащимся от жуткой боли и возбуждения мага. Казалось, Рейстлин вот-вот потеряет создание, но он лишь побледнел и не сдерживал стоны боли, особенно, когда сапог эльфа развел в сторону сжатые колени, заставив влажно блестящие в разрыве внутренности чуть ли не высыпаться на пол перед юношей.       - Неужели, моему шалафи столь понравилось его унизительное положение? Ведь достаточно было одного вашего звука, и ваше столь необычное состояние быстро бы стало достоянием общественности. - Даламар масляно улыбнулся и сделал шаг ближе. В его руках, на этот раз резко облачившихся в неизвестно откуда взявшиеся перчатки, засиял белый свет. Конечно, от боли это не помогало, но ожоги больше не мешали эльфу приложить монетку к боку Рейстлина, ниже которого вниз свисали розовые склизкие петли кишечника и лопнувшие стороны брюха, будто две кулисы, открывавшие вид на самое главное действо этой сцены. Но сейчас Даламар вовсе не планировал исцелять Рейстлина полностью. - Вы бы хотели, чтобы ваш брат узнал об этом? Что вы не более, чем бурдюк для пития и еды, бездумный, не способный даже в столь важный момент думать о чем-то, кроме собственного брюха?       Стоило монетке лишь коснуться кожи, как желудок Рейстлина, пустой и висящий из разрыва, словно мешок, затянулся, кровь перестала толчками выливаться наружу, а внутренности вмиг очистились от любого присутствия еды или грязи.       Но разрыв не закрылся. Даламар довольно ухмыльнулся и осторожно схватил дрожащего Рейстлина за волосы, силком заставляя встать на трясущиеся разъезжающиеся колени и опуститься на четвереньки, широко расставив ноги и руки, чтобы дать возможность свисать внутренностям вниз, выглядывая из горячего пульсирующего разрыва посреди живота.       - Но надо признать, вы неплохо держались для своего состояния, шалафи. - Голос обманчиво смягчился, и от этого тона Рейстлин крупно затрясся, как после ушата ледяной воды, и затравленно взглянул на эльфа. - Было бы нечеловечески жестоко просто отнять у вас эту наполненность так скоро, ничем её не заменив.       - П-прекрати. - Трясущимися губами едва смог прошептать Рейстлин, когда Даламар коснулся его органов. - Исцели меня и помоги лечь, мне сейчас совсем не до этого!       Юноша постарался, несмотря на боль, приподнять корпус, сместив вес на одну руку, а второй стараясь ухватиться за мантию Даламара, как бы унизительно это ни было. Но тот просто сделал шаг назад, отчего Рейстлин пошатнулся и едва не упал.       - Даламар, я не выдержу! - Оказывается, близнецы были схожи не только в тихой ярости, но и в отчаянии, которое сквозило в каждом звуке, издаваемом Рейстлином, когда Даламар подошёл к полке и достал с неё длинную гибкую трубку.       Из уст юноши вырвалось задушенное скуление, когда Даламар направился к нему, намотав её на руку. О, была у него одна идея.       - Знаете, шалафи, - погладив Рейстлина по дрожащей спине, эльф хищно улыбнулся и повел руку выше, выше. По шее, к по линии челюсти, по щеке. Пока не коснулся сомкнутых губ. - живя среди людей, я узнал много довольно жестоких способов приготовления мяса, которые ввергли бы в ужас моих товарищей. И особенно меня заинтересовало то, как ваши фермеры откармливают гусей на фуа-гра, набивая им животы через трубку до тех пор, пока практически всю птицу не раздувает от натуги.       Глаза Рейстлина испуганно и вместе с тем предвкушающе расширились, а рот немного приоткрылся. Чем Даламар и воспользовался, воткнув туда кончик смазанной маслом трубки, которая, повинуясь сильным рукам, протолкнулась в горло, минуя трепещущие мышцы. И выплюнуть Рейстлин её не мог - после зелий его организм полностью лишился возможности испытать позыв к освобождению желудка или пищевода. Отчего он мог лишь хрипеть и пускать слюни из уголков рта, пока его пищевод распирало сильнее и сильнее движущейся по нему трубкой. В какой-то момент кончик её уткнулся в сомкнутый внутренний сфинктер, и Даламар с силой вогнал её ещё немного, заставив своего господина сдавленно завыть. Вот теперь у Рейстлина не было ни единой возможности выплюнуть инородный объект, торчащий из горла, которое стало жёстким и немного растянутым - трубка давила ему на трахею, понуждая дышать урывками. Горло Рейстлина выглядело распухших, и вряд-ли он бы теперь смог толком повернуть шею.       Раскрытый, уязвимый, с торчащей изо рта трубкой, он вызывал в душе темного мага муки удовольствия. Едва сдержавшись, чтобы не сжать руки на горле Маджере, Даламар отступил обратно. - Подождите немного так, шалафи. Чтобы ваши раскрытые слизистые не пересохли, я принесу вам немного воды.       Рейстлин прикрыл глаза и рвано выдохнул. Ещё минута или две ужасно томительного, сладостного ожидания. Его руки уже начинали трястись, но юноша терпел и прикусывал трубку, чтобы сглотнуть копящуюся во рту слюну. Горло ныло, когда глоток прокатывался по нему и мышцы врезались в трубку.       - Вам ещё рано отдыхать шалафи. - Даламар приблизился неслышно, и за подбородок приподнял голову Рейстлина. - Хватит ли вам этой воды, чтобы промочить горло?       О, он понял эту шутку. Даламар не зря иногда сравнивал его с бочонком, ведь теперь перед Маджере стояла настоящая бочка, заткнутая пробкой. И она явно не была пустой, судя по тому, с каким напряжением Даламар магией переставлял её на пару сдвинутых крепких стульев.       Второй конец трубки в руке эльфа очень быстро заткнул отверстие, когда из него извлекли пробку. Небольшое колечко заклинания высветилось на конце, нырнувшем в бочку, и вода сама потекла по трубке ровным потоком, который через несколько секунд охладил горячие и напряжённые стенки желудка. Рейстлин тонко застонал, ощутив, как под булькнувший желудок, стремительно становившийся всё более тяжёлым, нырнула рука эльфа и впилась ногтями в нежную плоть.       - Если бы ссоры с братом вас задевали и тревожили душу печалью, а не раздражением, я бы предложил вам топить горе в вине. - Шепнул Даламар, скользя рукой по чуть разбухшим от воды петлям кишечника, будто гладил сытую змею, пригревшуяся у ног. Это тоже явно было магическими проделками - вода текла не так, как должна была себя вести, Рейстлин практически чувствовал, как второй сфинктер желудка раскрылся, позволяя наполнять и другие органы. - Но ваше сознание не будет затуманено алкоголем, ведь вам скорее нужно затушить гневный пожар, и вода здесь подойдёт, как ничто другое.       А вода, подчиняясь его магии, скользила внутри дальше, дальше, раздувая не только торчащий шар желудка, но и медленно пухнущий кишечник, что постепенно отвисал петлями вниз. Рейстлин взвизгнул, когда Даламар осторожно сжал одно такое кольцо из кишок, и стало ясно, что оно полно воды. Но останавливаться эльф не собирался и с ухмылкой стрёр со щеки Рейстлина слезы.       - Полно вам, шалафи. - Тот в ответ на это лишь застонал от того, как руки эльфа копошились во внутренностях и нежно оглаживали слизистые.       Эльф едва не урчал, нежно сжимая лежащий на полу кишечник, поднимаясь по нему к желудку и снизу вверх ныряя руками в брюшную полость, к остальным органам, которые будто бы пугались вырывающегося в разрыв света и сжимались, забираясь в родную горячую темноту, теснившуюся в тени желудка, который всё сильнее отвисал, болезненно оттягивая пищевод, расходящиеся в стороны мышцы и стенки брюшной полости, которые всё ещё не давали ему вывалиться полностью из-за того, каким большим уже стал орган. Рейстлин старался согнуть спину, уходя от этих прикосновений, и одновременно с этим возбуждённо трясся, когда эльф не давал ему этого, то надавливая на спину, а то несильно, осторожно, не желая навредить, но очень ощутимо тянул вниз за двенадцатипёрстную кишку, болтавшуюся между Рейстлином и полом.       - Как у вас бурлит желудок. - Улыбнулся эльф, снова встряхнув живот Рейстлина. От такого желудок выскользнул в разрыв чуть сильнее, но застрял самым широким местом. - Вы как котелок, полный воды, который кипит сам, без всякого огня.       Ладонь, ставшая горячей от заклинания, прижалась к желудку, отдавая тепло воде. Рейстлин протестующие замычал и едва не упал, когда тепло вдруг разлилось по всему желудочно-кишечному тракту. Позе, так похожей на их встречу в кроне валлина, сейчас очень не хватало его ветвей, которые бы позволили расслабить гудящие от тяжести руки и ноги и снова просто повиснуть. То, что тогда казалось жестокой пыткой, теперь, как Рейстлин понял, на деле было помощью, которая стала для него роскошью.       - Вы бы только видели себя, сейчас, шалафи. - Даламар восхищённо провел рукой по теплым пульсирующим стенкам тугого желудка. Глаза его едва ли не светились от удовольствия, а грудь тяжело вздымалась, когда он заводил руки под раскрытое брюхо Рейстлина, изредка смачивая слизистые водой. - Торжество чревоугодия и потакания собственным порокам. Вы словно изысканный плод с треснувшей кожурой, так и хочется увидеть, как вы истечете соком.       Пальцы немного сжались на покрытом сеткой сосудов желудке, и Рейстлин громко закричал, пытаясь устоять на дрожащих коленях. Ещё немного усилий, и желудок бы лопнул, но эльф отпустил его и благоговейно оставил на свисающей поверхности слизистой невинный поцелуй. Без каких-либо пошлых мыслей, это было скорее похоже на поклонение, да и сам Даламар тоже стоял на коленях, в практически молитвенной позе, словно перед личным алтарем.       В то время его божество, одновременно распятое болью, скованное наслаждением, принимающее щедрое подношение, хрипло и сдавленно кашляло. Тело пыталось избавиться от трубки, но магия не давала этого сделать. По щекам текли слёзы, по подбородку и шее - вода, смешанная со слюной, а полы белой мантии приняли тёмно-красный цвет, насквозь промокнув и отяжелев от крови и воды. Они тянули вниз, и если бы не руки Даламара, иногда приподнимавшие юношу за плечи, помогая переставить руки, Рейстлин бы уже давно упал в бессилии.       - Не сдерживайте себя, шалафи, к чему эти ограничения? - Шептал Даламар на ухо, пока его руки миллиметр за миллиметром помогали желудку выскользнуть из разрыва.       Он был каменно тугим. Будто Рейстлина наполняли не водой, а булыжниками со дна озера, да и весил желудок вполне соответствующе. Кишечник, значительно припухший от воды, змеился вокруг по полу причудливыми нимиями, напоминавшими линии барьера, что вот-вот не выдержат пущенной в них силы, которую не рассчитал создавший их маг. Только вот эти два мага прекрасно знали о состоянии системы, испытываемой на прочность, и лишь больше распалялись от азарта.       Рейстлин корчился от боли, но изо всех сил старался стоять. По крайней мере, упасть на живот сейчас точно было фатально для него - он бы моментально взорвался, словно сброшенный с высоты бычий пузырь. Сейчас поза его уже не была столь величественна: ноги разъехались, давая животу и разорванным складкам кожи и мышц свисать вниз, а руки подогнулись и дрожали, сил же выгнуться в спине у Рейстлина не было, отчего иногда лишь Даламар удерживал его от касания носом пола. Скорее уж коснулся бы его желудок.       - Ммх! - А уж он был к этому очень близок. Рейстлин замычал сквозь трубку и прикусил ее зубами - огромный бок желудка почти что смог протиснуться вперёд. Но, чем больше орган скользил вниз, тем больше и застревал, испуская волны боли и горячих судорог, от которых сводило всё внутри и уже даже снаружи, где неестественно огромный кишечник складками и кольцами лежал под Рейстлином, занимая свободное место пола. Он был похож на огромную змею, толстую и жесткую, но в отличие от рептилий нежная слизистая кишок была приятной и скользкой на ощупь. Даламар с удовольствием оглаживал широкие петли, насколько мог, смачивая их немного водой от пересыхания. Раздутый кишечник подготовил собою отличное ложе, куда мог бы выпасть трещащий и пульсирующий желудок.       Рейстлин закашлялся вновь - пищевод тянуло. Конечно, он не разорвётся, но ощущение и так сильного напряжения мучило его. Стоило кашлю утихнуть, как заботливые руки эльфа огладили тугое от трубки горло, массируя сверху вниз, словно понуждая растянуться и не держать желудок внутри. Кажется, в этот момент Рейстлин захлебнулся слезами на мгновение.       Трудно было описать, почему, но такие знаки нежности во время их жестоких и непреклонных встреч, вызывали в нём удовольствием и странную для чёрствого обычно сердца тронутость, чувство ранее не знакомое молодому ученику мага. Отчего тем стыднее было её показывать, но либо чёртов эльф читал его мысли, либо лицо в это мгновение у Рейстлина было слишком выразительным.       - Как жаль, что зеркала стоят слишком много, чтобы я мог поставить перед вами хотя бы одно большое, в полный рост, чтобы вы могли со стороны увидеть, как вы сейчас неизмеримо прекрасны. - Даламар говорил с придыханием, не способный возвысить голос громче восхищённого шёпота, пока кончики его пальцев скользили всё глубже в разрыв. - Хотя, конечно, одного зеркала было бы мало. Тут куда лучше подошло бы несколько, поставленных под углом, образуя полукруг, или целая зеркальная комната, чтобы вы могли рассмотреть себя со всех сторон, и то, скорее всего, это не выйдет, как бы я ни исхищрялся с зеркалами, ведь вы будете слишком огромны, шалафи. Сейчас ваш объём великолепен и подавляет величием, но вы можете быть куда больше. И я не только про этот вечер. Я мыслю дальше этого дня, на месяцы, годы вперёд, когда ваша растяжимость увеличится, а аппетит только возрастёт, не говоря уже о вашем магическом искусстве. Сейчас вы уже больше, чем просто человек, никто другой из смертных бы не вынес подобного. В этом есть нечто божественное, и я бы мог стать вашим верным жрецом, да простит меня Нуитари, когда вы станете ещё больше. Кормить вас и заботиться о том, чтобы вы непременно лопнули, невыносимо плодородный - вот мой ритуал поклонения. Принимаете ли вы такое служение?       Рейстлин принимал. У него не было выбора не принять, жрец и слуга был непреклонен в своём желании. Спустя месяцы после изгнания впервые распробовав радость добровольного склонения головы, Даламар уже был готов буквально закормить Рейстлина до неподвижности и полной беспомощности, если бы тот попробовал отказаться от своей роли шалафи.       Он принимал и принимал - через несколько мучительных попыток развести напряжённые и спазмированные мышцы в стороны, Даламар смог поддеть оголенный желудок, и тот вдруг влажно шлепнулся на толстое кольцо кишечника. Рейстлин только и успел, что пискнуть, когда орган резко оказался вне его тела, до боли натянув пищевод, отчего юноша согнулся сильнее и исторгнул из себя новую порцию слёз, солоновато щиплющих красное лицо. Желудок же оказался не полностью круглым, но очень близким к этому состоянию. Почти все формы, будучи наполненными слишком сильно, стремились к форме шара, и рукавоподобный орган был не исключением - длина сгладилась шириной, и сейчас полный воды до полупрозрачности желудок был похож на вытянутый немного неправильный овал, в котором даже сгладилась природная кривизна. Казалось, тело человека просто не могло находиться в таком состоянии, но милостью Мишакаль, которой принадлежал артефакт, а так же собственным упорством Рейстлин не только оставался в сознании, но и до сих пор не выглядел умирающим. Скорее нестерпимо возбуждённым своим состоянием, да заплаканным от боли.       Переведя взгляд вниз, он замычал от открывшегося ему зрелища - пол меж его рук и ног был устлан огромными петлями кишков, а желудок уже едва ли не упирался в свою изначальную впадину внутри тела, где теперь едва держались остальные органы, лишившись столь огромного своего количества, настолько он был огромен.       - Я не выдержу! - Вряд ли Рейстлин знал, как ментально передавать информацию, но эту его мысль Даламар невероятно отчётливо услышал у себя в голове, когда полуслепые от слёз голубые глаза встретились с его собственными.       - Я знаю, шалафи. - Уже точно вслух ответил эльф, и погладил влажно блестящий бок, чтобы тут же, без предупреждения, шлёпнуть по нему. Это не было сильно, скорее даже простое похлопывание. Но Рейстлину этого было достаточно, чтобы завыть, даже несмотря на трубку в глотке. Пальцы, ломая ногти, заскребли пол, а ноги едва не разъехались, тело то изгибалось, то наоборот старалось собраться, от чего желудок колебался ещё сильнее и оглушительно булькал. Несколько набухших сверх меры венок на нём лопнули, смачивая желудок вырвавшейся под невероятным давлением кровью, но этих капель было слишком мало в сравнении с тем, сколько скрывала за собой истончившаяся от натяжения стенка. Желудок уже стал полупрозрачным, угрожающе тугим, и только продолжал растягиваться.       Даламар медленно, скорее даже лениво поднялся, погладив Рейстлина по трясущейся спине, которую немного оголили задравшиеся полы мантии. Но это было скорее мимолетной лаской перед неизбежным, отчего "шалафи" лишь сильнее захрипел. В таком виде он был прекрасен. Взмахом руки Даламар остановил подачу воды и отошёл на несколько шагов, смотря на Рейстлина. На то, как разъехались до боли у того дрожащие колени, как руки его, которыми юноша уже не то, что упирался, а полулежал на полу над шаром желудка в неудобной позе, впились ногтями в ладони от крайней степени напряжения и муки. И как глаза его сладко заказывались от наслаждения. Из уголка рта Рейстлина подтекала ниточка слюны, и Даламар, встав на колени перед Рейстлином, с нежностью стёр её.       - Шалафи, пора. - Эльф улыбнулся, когда в ответ на переливы его невероятно мягкого и восхищённо в этот момент голоса, Рейстлин ткнулся щекой ему в ладонь и устало закрыл глаза. Пара секунд передышки перед тем, как всё это великолепие разорвется по швам от собственной полноты. Хотя кишечник всё-таки лучше оставить целым, вдруг силы артефакта на него не хватит.       Даламар отстранился от всхлипнувшего Рейстлина и тихо шепнул слова заклинания. А после обернулся к Рейсту и положил обе ладони на пульсирующий желудок. - Я буду с вами, не беспокойтесь. Вы лопнете под моим неустанным контролем, мой господин.       И вода побежала вновь.       Тугими рывками желудок стал увеличиваться ещё, уже неспособный плавно и элластично растянуться. Даламар распевно и мелодично повторял заклинание. От этого не было особого толку, но дыхание Рейстлина из рваного и бешеного становилось чуть тише, а сознание находило, за что цепляться среди захлёстывающих его потоков боли.       Первый разрыв был не один. Просто в один момент желудок сразу в нескольких местах прорезался красными линиями, из который фонтаном забила вода, моментально расширив эти разрывы до длинных полос, через которые потекли целые литры. Руки Рейстлина согнулись, глаза закатились и он безвольно упал, так что Даламару пришлось перевернуть шалафи на бок, чтобы тот не пережимал опорожняющеемя брюхо и не мешал Даламару осторожно сгонять воду из кишечника обратно в желудок, поочерёдно сжимая пальцами податливые петли. Маджере глухо постанывал каждый раз, но глаза его так и не смогли открыться, даже когда Даламар снова извлёк перчатку и монетку и принялся залечивать юношу.       Магия иссякла, когда на животе оставалась ещё длинная полоса раны, через которую было видно мышцы, однако, сошедшиеся уже на положенном месте. Даламара это не смутило и ничуть не испугало, он всегда был готов к тому, что проблему придётся решать самому и, скорее всего, в одиночестве. Обеззараживающие и изолирующие средства вместе с обезболивающим и заживляющим у него были заготовлены, а тонкая прочная игла и безопасные нитки ждали каждого визита Рейстлина.       Эльф ловко вытащил трубку из расслабившегося горла и поднял бессознательное тело. Рейстлин до сих пор не был тяжёлым, по крайней мере, он оставался более, чем подъёмным. Это расстраивало, однако сейчас было на руку, поскольку донести юного господина по воздуху до постели Даламар вряд ли смог, уже достаточно истратив сил на заклинания.       - Ещё немного, шалафи, вам уже не будет больно. - Эльф едва ли не мурлыкал на ухо бессознательному телу на своих руках, пока нес Рейстлина в отделенную толстой бревенчатой стеной спальню. Но не забывал постоянно проверять пульс у того на шее - любое неловкое движение сейчас могло вызвать разрыв чего-то внутри натруженного живота, чего допустить было нельзя. Прижавшись щекой к мягким каштановым волосам, Даламар вдохнул исходящий от них запах крови и пота и на секунду прикрыл глаза. Еще в прошлые редкие разы, когда Рейстлин не выдерживал обилия пищи или жидкости, Даламар чувствовал в себе острую потребность позаботиться о молодом маге. Может быть, ему было трудно облечь в слова это нежное и трепетное желание, столь не похожее на его обычное поведение с Рейстлином, когда эльф оставался приятно-жестоким и совмещал ласку с причиняемой болью. А может быть он боялся, что такое его желание будет попросту не нужно человеку, что нашел в нём собрата по магии и соратника по тайному удовольствию. В конце концов, уж кто, а Рейстлин явно не был замечен за излишней нежностью.       Оттого лишь сейчас, когда мокрые от слёз ресницы человеческого юноши сонно затрепетали, когда Даламар опустил его тело на чистую кровать с кипячеными и высушенными огненным заклинанием простынями, эльф позволил себе провести по его щеке рукой. И отдернул себя. Нужно было тщательно вымыть и обработать руки, а после наложить на них и рабочую зону заклинания, позволяющие избежать болезней. Именно их ему позволяли учить после бытовых, видимо, как наиболее безопасные, но достаточные для временного утоления голода по знаниям.       Обеззараживающее зелье следом за водой щедро смочило и защипало кожу рук, но Даламар только встряхнул их пару раз, дожидаясь, когда влага испарится с кожи, и подошёл к постели. Рейстлин лежал неподвижно, погружённый в собственный обморок, надёжно запертый ещё и сонным заклинанием. Бледный - несмотря на все предосторожности, кровь он всё же потерял, но приятно было думать, сколько ему нужно будет съесть, придя в сознание, чтобы восстановить силы - он медленно дышал, но пульс бился ровно, лишь немного учащённо, и Даламар почти не волновался. Разве что на несколько мгновений замер, держа в руках иглу, и смотря на разрыв перед тем, как решиться.       Не подпираемые изнутри желудком, края сходились легко и послушно оставались стянутыми, когда иголка оставляла за собой прерывистую полосу стежков. Даламар не позволял себе отвлекаться, но не мог ничего с собой поделать, когда губы сами собой расплывались в улыбке при виде желтоватой прослойки под кожей, по которой заскользили пальцы, ощупывая мягкий жирок.       - Кто бы мог подумать, что это возможно. - Тихо произнёс Даламар.       После того, как всё звуковое пространство заполнялось, стонами и всхлипами Рейстлина вместе с плеском воды и скрипом тугого желудка, едва нарушаемая дыханием тишина сейчас была оглушающе безмолвной. И Даламар неосознанно старался заполнить и её.       - В первую нашу встречу я и подумать не мог, что вы позволите мне так касаться вас, шалафи. И никогда бы не подумал, что мне может понравится прислуживать кому-то ещё в своей жизни. - Эльф осторожно промокнул выступившую кровь и продолжил шитье, время от времени проверяя, дышит ли Рейстлин. Но жизнь того явно уже была вне опасности - юноша провалился в глубокий целительный сон, измотанный болью и удовольствием. - А вам хочется. Может быть, потому что пока ты равен мне, Рейстлин Маджере, но, когда ты достигнешь вершин в освоении магического искусства, я надеюсь быть подле тебя, чтобы не только разделить с тобой радость, но и напомнить о других твоих достижениях...       Последний стежок, и Даламар потянул нить, скрывая ее под кожей. Через время она магически рассосётся сама, оставив красивый ровный тонкий шрам посреди живота. Почти, как от медальона, но чуть более выпуклый в месте соединения тканей. С таким восстановление будет дольше, и Рейстлину придется поберечь себя пару недель, оставаясь здесь, в постели, под неусыпным вниманием и заботой эльфа. Даламар тихо заурчал от мысли, что можно будет уверить юношу в необходимости как можно меньше двигаться в течение этих двух недель. И как можно больше есть... От удовольствия длинные уши эльфа дернулись и чуть прижались к голове, а сам Даламар склонился над Рейстлином и с величайшей осторожностью принялся стирать с места небольшой операции кровь.       - Вы уже так округлились, шалафи. Такой мягкий и нежный, что похожи на взбитые сливки. - Пальцы с нежностью провели по бледному боку, и Даламар с восхищением нашел там маленькую складочку, только начавшую формироваться. Рейстлин постепенно лишался своих острых углов. - Хочется окружить вас заботой, пока не придёт время повторить нашу небольшую игру.       На губах эльфа появилась хитрая улыбка. - Но и после неё я всегда позабочусь о вас.       Рейстлин оставался неподвижен, но тем было лучше, значит, эльф правильно всё сделал. Даламар щедро зачерпнул изолирующую защитную мазь, которая должна была стянуться в дышащую плёнку, закрывавшую шов от грязи.       - Вы так старательны и в учёбе, и в наслаждении, что иной мог бы усомниться в том, сможете ли вы продолжать своё обучение магии, если столько времени проводите без контроля над своим сознанием, то слишком погружённые в чревоугодие, то занятые восстановлением сил. - Негромко говорил эльф, обрабатывая шов. - Однако же то, что с вами остаётся после этого, питает вас. На ином человеке бы уже висел целый мешок жира вместо живота, но у вас столько сил забирает магия, что самому вам остаётся совсем немного. И тем ценнее эти намечающиеся округлости.       Палец нырнул в пупок, промазывая его стенки, и избегая узелка нитки. Необязательно было делать его именно там, но, Даламар надеялся, Рейстлин через пару дней оценил бы его задумку.       - Вы бы видели себя, шалафи, когда ваши белые бока наливаются красным от растяжения, будто спеющая ягода. Вот, где нежность перевоплощается в напряжение. Не одному вам приходится прикладывать силы, чтобы сдержаться, в такие моменты. Наверняка это заметно - как мне хочется впиться в вас пальцами, освободить вас, выпустить боль, но я всегда даю вам самому дойти до этого. Не хотелось бы, чтобы вы сочли меня слабовольным идиотом, неспособным на самоконтроль.       Смешок получился немного грустным, но в этот раз Даламар смотрел на Рейстлина, а не вглубь себя. Было удивительно, насколько ласковой может быть тьма, но чёрный взгляд эльфа был мягче шёлка.       Наконец, руки в последний раз прошлись по бледной коже, и Даламар замер, держа пальцы на точках, где под кожей бился пульс. Странно было ощущать такое доверие от кого-то, особенно от человека. Даже самый последний служка из тех, кого он знал, не доверил бы Даламару даже руки, не то, что жизни. В конце концов, кто, как не вечно лезущий, куда не просят, эльф был источником неприятностей на головы всех стоявших рядом с ним. Так было когда-то, пока он не надел чёрную мантию. А к черным мантиям даже их собственные товарищи не поворачиваются спиной, это общеизвестно. Даламар практически привык к вечным настороженным взглядам, они перестали вызывать внутри глубокое чувство злости и обиды на мир, превратившись в усмешку на тонких губах и презрительно прищуренные глаза, да притворное уважение. Но Рейстлин... Даже самая первая их встреча - ведь Маджере мог бы сопротивляться до конца, как сделал бы всякий другой человек. Мог бы, но не стал, доверившись чужим рукам просто по наитию, в надежде, что Даламар не заберёт его жизнь, и даже, если бы эльф это и планировал, то не смог. Не после такого.       Так сильно хотелось ощущать себя не одиноким, когда странный юноша ещё в первые дни в Утехе привлек его внимание своим эксцентричным поведением и громкими гордыми речами. Рейстлин, несмотря на свою привычку насмехаться над окружающими, защищаясь сарказмом, как броней, был не просто талантливым, не просто знающим себе цену... Где-то глубоко внутри него тоже было что-то сломанное, как и внутри маленького бывшего слуги, что сейчас молча сидел на краешке кровати, перебирая пальцами длинные пряди чужих волос. И это тоже... Тянуло. И извращения. Конечно же. Хотя, даже, если бы и не они, Даламар бы всё равно обратил на Рейстлина внимание. Их общая тайна просто позволяла ему больше: касаться, кормить буквально с рук, нежно поглаживая горячую кожу, что было по-своему приятно для того, в чьей жизни прикосновения практически всегда несли боль того или иного толка.       - Позволяли бы вы мне так приближаться к вам, если бы были в сознании?       Рука скользнула по лицу, по щекам, которые теперь совсем немного смягчали скулы. Пальцы обвели губы и приподняли за подбородок. Тёплый свет из окна слегка золотил белую кожу, сглаживал тени под глазами и вечную недовольную складку между бровями, которая почти никогда не разглаживалась, пока Рейстлин мог контролировать свои мысли и действия. Под подбородком кожа была особенно нежной, и пальцы чуть сжали её в складочку. Когда-нибудь она сама здесь образуется, Даламар для этого постарается.       - Возможно, вы бы обвинили меня в слабости, и были правы, сделай я так при вас. - Рука легла ниже, рядом со швом.       Нужно будет обязательно укрыть его бинтом, но чуть позже. Сейчас всё равно нет ни крови, ни излишнего движения, можно позволить воздуху немного остудить горячую линию. - Но знали ли бы вы, как сами прекрасны в моменты вашей слабости и безвольности. Порой вы берётесь корить себя за это, когда на деле злы на нечто иное, и больно видеть, как вы принимаетесь ненавидеть то, что дорого нам обоим.       Пальцы танцевали рядом со швом среди бликов от неровного оконного стекла, а Даламар всё продолжал говорить, сам того не замечая, склоняясь всё ниже. - Вам ведь так идёт то безвольное выражение лица, когда только оно одно у вас расслабленно, в то время как мышцы живота растянуты до предела, а руки и ноги скребут и сучат по креслу и полу рядом с вами. И сейчас... Увидеть бы когда-нибудь, как вы также лежите, но только ваши глаза следят за моими руками, пока ракурс позволяет их видеть. Вы же не думаете, что ваш живот так и продолжит едва нависать над поясом? Как мне кажется, будет гораздо лучше, если он станет большим настолько, чтобы вам самому было бы невозможно заглянуть за него, не говоря о том, чтобы сделать что-то. Конечно, к тому времени у вас уже будет достаточная магия, но захотите ли вы тратить её на подобные мелочи? Не будет ли лучше держать подле себя того, кто сможет вам помочь?       Даламар уже почти лежал, приникнув ухом к животу Рейстлину чуть в стороне от шва, где был желудок, будто пытался услышать так ответ. До него доносилось приглушённое урчание работающих органов, гулкая пульсация крови в сосудах, ощущалось, как раскрываются лёгкие, раздвигая диафрагму, и как с неслышным обычным образом звоном дрожат магические нити.       - Надеюсь, вы во мне не разочаруетесь, шалафи. - Тихо вздохнул эльф и отник, потянувшись за бинтами. Надо было перевязать рану. Даламар отчаянно боялся того момента, когда образа игрового и хитрого слуги, загадочного тёмного мага, станет недостаточно, чтобы удержать Рейстлина рядом с собой. Но сейчас, когда тихое дыхание юноши было спокойным и ровным, а швы на животе скрылись под крепкими витками чистого отреза, это всё было ещё очень далёко, и можно было подумать об этом позже.       А сейчас им обоим предстоял долгий теплый вечер, за который Даламару следовало подготовить всё для дальнейшего лечения Рейстлина. И не менее длинная ночь. Наверное, не стоило юному человеческому магу знать, что темный эльф провёл её, свернувшись на краешке его постели в длинноухий клубок, готовый по любому звуку вырваться из поверхностного сна.