Часть 5

      - Рейст, хоть сейчас, одумайся!       Пусть будет трижды проклято это долгожданное письмо, которое он не ожидал получить столь рано - так Рейстлин думал о приглашении пройти Испытание, которое теперь прижимал к груди, уворачиваясь от Карамона. Зря он понадеялся, что брат хотя бы выслушает его, раз Конклав счёл его так же достойным приглашения, пусть и только в качестве зрителя и поддержки для близнеца. Не стоило этому увальню вообще говорить, что Рейстлину надо куда-то идти, просто сбежал бы, и никто бы уже не нашёл его - магический лес не пустил бы посторонних, нужно было только добраться до него быстрее, чем самого Рейстлина отыскали и остановили. Но он не зря занимался с Даламаром и наверняка сумел бы запутать след достаточно, чтобы толпа деревенщин не смогла его отыскать, пока он будет уходить всё дальше от них, всё ближе подбираясь к верху очередной ступени своего могущества.       Но пока нужно было выбраться из дома, чему активнейшим образом мешал родной, к сожалению, брат. Рейстлин уже понял, какую ошибку совершил, решив поделиться с Карамоном новостью в комнате, а не хотя бы в кухне-гостиной, где было чуть больше места, и чуть меньше вещей, которые Рейстлин побоялся бы испортить. Сейчас почти все его записи и книга заклинаний уже лежали в дорожной сумке на столе, но она не была до сих пор защищена ни единой руной, так что случайное колдовство могло бы в секунду уничтожить плоды его тщательных трудов. Не меньшей ошибкой было то, что Рейстлин, в порыве гордости, не просто рассказал про письмо, когда Карамон зашёл узнать, куда собирается брат и не нужно ли его сопроводить, а вытащил его из сумки, чтобы показать. Теперь письмо было в опасности, Карамон явно намеревался вырвать его, и, скорее всего, порвать на клочки, если не сжечь. Конечно, Рейстлин запомнил всё, что ему было нужно, и лес бы пропустил его в Вайретскую башню и так, раз его пригласили, но письмо было нужно ему самому, как личное сокровище, любоваться на которое сейчас хотелось каждую минуту.       Ну и самой глобальной ошибкой, конечно же, было само решение рассказать всё Карамону, а не просто прогнать его из комнаты. За это Рейстлин себя действительно был готов обругать.       - Твоя магия убьёт тебя, или сведёт с ума, как маму! - Продолжал поучать его Карамон. Но теперь, кроме обычного болезненного спазма в районе сердца от упоминания матери, Рейстлин ощутил закипающую злость от того, что Карамон смел так использовать её пример. В конце концов, в отличие от своего сына, Розамун никак не пыталась обуздать свой дар, тем самым сама обернув его проклятием и дав свести себя с ума.       Заметив, как замешкался Рейстлин, Карамон в два широченных шага приблизился к нему, расставив руки так, что в какую бы сторону не рванулся Рейстлин, его бы сграбастали в охапку и уже не дали вырваться. Всё же не только Рейстлин хорошо учился - Карамон весьма преуспел в тренировках со Стурмом под надзором Флинта, так что теперь Рейстлину приходилось отступать. Физически, без магии, он ничего не мог противопоставить Карамону, а использовать против родного брата нож, последнее спасение мага, укрытое в тайных ножнах на запястье, всё же не мог себе позволить.       - Я уже тысячу раз говорил тебе, что это моя судьба, и я от неё не откажусь! Я сам буду строить свою жизнь и принимать решения, чего бы мне это ни стоило. Тебе же даётся шанс, которого никто никогда не удостаивался - присутствовать и наблюдать за чужим Испытанием, когда ты ни то, что членом Конклава, но и просто магом не являешься, Карамон. А ты даже этого понять не можешь! - Зашипел Рейстлин, выискивая выход из угла, в который его загнал собой брат. Повернуться к нему спиной, закрывая собой драгоценный конверт - дать схватить себя поперёк тела и тем самым сковать. Остаться стоять так - оставлять письмо почти совсем беззащитным перед протянутыми грубыми лапищами. - Ты так хочешь обо мне позаботиться, но даже банально поддержать не можешь в момент, важнее которого ещё не было в моей жизни! - Морщась от самого себя, Рейстлин постарался надавить на жалость.       - Забота не означает, что я должен поддерживать твоё самоубийство. Я слышал, как опасно Испытание, а ты ещё даже не достиг нужного возраста. Ты просто не вернёшься домой!       Пальцы Карамона всё-таки стиснули уголок письма и резко дёрнули. Бумага, режа кожу острым краем, затрепетала в руках Рейстлина раненной птицей, но он держал крепко, так что в руках Карамона остался лишь угол с рваным краем. Но Рейстлин этого стерпеть уже не мог. Яростно и отчаянно взрыкнув, он турнул близнеца острым плечом в живот и выскочил на середину комнаты. Одно движение, и на поясе уже был ремень, увешанный мешочками с компонентами. Второе - сумка была на плече, а письмо в ней. Но Карамон угадал последнее движение и первым рванул к двери, полностью закрывая собой проём, так что проскочить мимо него было почти невозможно. Рука Рейстлина дёрнулась к поясу. Он надеялся, что Карамон помнит прошлое заклинание и его ощущения на себе и не захочет испытать ничего сильнее ветреного толчка, но тот, несмотря на в ужасе расширившиеся глаза, с места не сдвинулся, и только вцепился пальцами в дверной косяк.       - Не пущу! - Не менее отчаянно, с красным лицом и слезами в уголках глаз, крикнул он.       "Зачем мне это?" - вдруг пронёсся в голове Рейстлина вопрос. Зачем ему снова пытаться образумить непрошибаемого Карамона, часами спорить с Танисом и Флинтом, собачиться со Стурмом, трепать себе нервы, бесконечно проверяя сохранность своих запасов под атакой кендерской болтовни, терпеть практически всех идиотов в Утехе, если ничего из этого ему не нужно, и ни капли не помогает? Конклав пригласил Карамона сопроводить его, но ведь они пропустят и одного только Рейстлина, Карамон вряд ли им настолько необходим, как и самому Рейстлину. Да, когда-то с братом они были близки, совместно с Китиарой он буквально спасал хилого близнеца от смерти, но это не делало Рейстлина привязанным к нему и навсегда обязанным. Это Карамон не мог отпустить его и жить свою жизнь, и пусть бы так, но он заталкивал Рейстлина в свою картину мира, куцую и скудную, столь же тесную для Рейстлина, как дверной проём для его брата. И Рейстлин точно знал, что ему это не нужно, как не нужен камень на шее пловца. И если брат не мог этого понять, или хотя бы из мнимой любви, о которой говорил, принять и поддержать его, то и такой брат ему был не нужен.       - Знаешь, а в одном ты прав. - Голос Рейстлина стал тихим и шипящим. - После Испытания я и правда не вернусь домой.       И сиганул в открытое окно, обдирая кожу о деревянную раму, ломая сучки, стучавшие обычно по стеклу.       Заклинание, должное сделать его лёгким, как пёрышко, замедлило падение, но на площадку внизу юный маг всё равно упал неловко, вместе с целой веткой, ударившись коленями о доски и здорово напугав парочку подростков. Но он тут же вскочил, чувствуя, как сердце бьётся во всем теле от пальцев ног до горла и горячей головы, и сорвался с места, удаляясь прочь большими скачками, раскачивая воздушную дорожку, но совершенно не боясь свалиться вместе с ней. Высунувшийся из окна Карамон увидел только то, как белая мантия скрылась в переплетении мостков и веток.

***

      - Иду, иду. - Даламар поднялся на громкий стук в дверь, искренне надеясь, что незваным гостем будет его "шалафи", а не кто-то ещё, судя по звуку, разъяренный донельзя. Отперев защитное заклинание и повернув замок, эльф едва не оказался сметен рухнувшим на него ураганом по имени Рейстлин Маджере. Юноша залетел внутрь, споткнувшись об эльфа, отчего Даламару пришлось схватить его поперек туловища, иначе тот бы непременно пропахал носом пол. - О, Нуитари, что за скорость!       Ладонь ощутила приятно-круглый живот, скрытый под свободной мантией, и Даламар не удержался - пальцы ласково огладили плотную, но мягкую округлость брюшка, заставив Рейстлина обмякнуть в держащих его руках. А удержать его уже было потяжелее - с кряхтением Даламар толкнул внезапного гостя, что уже чуть ли не жил у него, прячась от скандалов, в сторону стула, а сам прикрыл дверь и сосредоточенно прошептал охранное заклинание. Чутьё подсказывало, что не просто так Рейстлин сейчас загнанно дышал, приходя в себя, и нервно комкал полы мантии от едва сдерживаемой злости.       - Меня пригласил Конклав.       О. Эти слова резким взмахом ножа срезали с Даламара всю привычную ему холодную расслабленность, и тёмные глаза эльфа взволнованно расширились, смотря на пытающегося отдышаться человека, что достал из кармана несомненно вайретское письмо и победно помахал им в воздухе. И печати на конверте были очень знакомые.       - Ого, поздравляю. - Сдавленно выдавил из себя Даламар, совершенно не ожидавший подобного, а потому выглядящий сейчас почти комичным в попытке вернуть себе самообладание. - Не все неофиты получают это письмо, кто-то ждёт его всю жизнь. Но тебе оно пришло рано даже по человеческим меркам. Если эльфы должны достичь хотя бы ста - ста двадцати лет, то люди... Не младше двадцати пяти, ведь так?       Вслух подсчитал Даламар. - Что ж, тем приятнее знать, что твои усилия привели к столь выдающемуся результату, если тебе пригласили уже сейчас. - Наконец лицо эльфа расплылось в улыбке, подогреваемой радостью пополам с гордостью, разлившимися в груди. - Я не имею права присутствовать на твоём Испытании, однако буду ждать новостей, чтобы первым поздравить после и помочь подпоясать новую мантию после того, как ты это отметишь.       Улыбка стала шире и острее, взгляд скользнул к животу Рейстлина. О, Даламар сделает всё, чтобы после Испытание показалось Рейстлину лёгким экзаменом в сравнении с теми что нужно будет вытерпеть животу новоявленного мага. Если, конечно, у него вообще будут в тот момент силы. Даламар помнил, как, сам приходя в себя после Испытания, несколько раз натыкался в коридорах башни на другого человеческого мага, старше Рейстлина на несколько лет, которого действительно разбило настолько, что он был неспособен правильно одеться, и от того одежда болталась на нём бесформенным мешком. Другие маги старались ему помочь, но бедняга не смог сохранить разум. О дальнейшей его судьбе Даламар не знал, но холодок пробежал по спине от мысли, что с дорогим шалафи может случиться нечто подобное. Видеть его безумным от боли и наслаждения было приятно, но и только, по-настоящему сводить с ума Рейстлина, особенно, когда тот был в шаге от того, чтобы сорваться на бег в развитии магического искусства в себе, Даламару никогда не хотелось.       - И всё же, это слишком рано, я не понимаю, почему они на это решились. - Тревога отразилась на лице Даламара, и Рейстлин наверняка это заметил, так что эльф не стал скрывать и мыслей. Маджере нахмурился, его тело напряглось, а рот скривился, готовый выдать новую тираду, полную обиды, на этот раз ещё более горькой, ведь этот нож неверия был готов, как ему казалось, вонзиться со спины, но Даламар быстро заговорил вновь. - Я ни на секунду не сомневаюсь в твоих силах и знаниях, и голову на отсечение дам, если кто-то усомниться в твоём превосходстве над сверстниками-магами. Но у тебя было банально меньше времени на практику. Сколько бы у тебя ни было знаний, нужен не один месяц, чтобы превратить их в постоянный навык, и эти несколько лет тебе бы очень пригодились. - Рейстлин стал дышать чуть спокойнее, плечи опустились, но взгляд по-прежнему был хмурым. Или он таким был, ещё когда юноша переступил порог?.. - Впрочем, в Конклаве маги опытнее нас обоих, и если они считают, что тебе пора пройти Испытание, значит, так оно и есть. Всё-таки долгое ношение мантии неофита может затормозить даже самого способного мага.       - Будем сохранять надежду, но во время пути на учебу я подналягу куда как сильнее прежнего. Вайрет далеко, у меня будет несколько недель освежить забытое и выучить новое. - Рейстлин пожал плечами и спрятал письмо в задний карман мантии, чтобы с ним точно ничего не случилось. - Я сегодня же начну собирать вещи...       Он поднялся, поставил на стол сумку, где лежали магические ингредиенты, книги и предметы первой необходимости, и неловко улыбнулся.       - Но есть одна проблема - мои вещи на этом отныне закончились. - Глядя на удивлённо поднявшиеся брови Даламара, Рейстлин печально пояснил: - Я не желаю возвращаться в дом, где мои родные стараются помешать мне любыми путями, и сегодняшний день показал мне, что надеяться на понимание брата более не стоит. Оттого собирать мне особо и нечего.       - Да и пусть провалится он к Чемошу. - Вздохнул Даламар. - Надеюсь, он не попытается прицепиться к тебе репеём, и у тебя будет возможность спокойно уйти и вернуться. Необходимое в дорогу я помогу тебе собрать, так что с Карамоном пересекаться тебе больше не придётся.       Несколько нервознее обычного Даламар сорвался с места и принялся выставлять на стол компоненты, которые могли бы пригодится Рейстлину, и продукты, способные перенести долгую дорогу, вроде вяленого мяса - как же долго после его заготовки Даламару пришлось проветривать дом, чтобы он сам мог в нём находиться, не ощущая запаха смерти - подсушенного эльфийского хлеба и сушёных фруктов. Среди припасов затесалась тарелка совсем свежей картошки с мясной подливкой, и очень удачно она оказалась прямо перед Рейстлином.       - Испытание и путь до него сильно изматывают. Лучше набраться сил сейчас, потому что потом отдохнуть получиться только, когда всё закончится. - Через плечо бросил Даламар.       Эльф был непривычно суетлив, и Рейстлин подмечал, как позвякивают склянки в его руках, хотя раньше так никогда не происходило. Даламар волновался за него, и это нельзя было скрыть. Это волнение не унижало и не сковывало, как карамоновское, от него не оставалось отвратительного привкуса жалости. Тёмный эльф был заботлив, но не удушающе. Просто он, несмотря на все попытки и искусство обмана, не мог скрыть того, что шалафи был ему искренне дорог.       Не стоило отказываться от угощения, кто, как не Рейстлин, знал об этом, оттого притянул к себе тарелку и сунул в рот кусок отварного картофеля. Он сам не заметил, как процесс поедания пищи стал для него не просто сокровенным и приятным действом, но и успокаивающим ритуалом - его самого сейчас несколько потряхивало от волнения. Ещё бы, письмо, первая в его жизни драка с собственным братом, человеком, который всю жизнь защищал его и должен был быть на его стороне... Замерев с полным ртом, Рейстлин с трудом сделал большой глоток и поморщился. Брата у него отныне не было. А вот Даламар, похоже, вознамерился заменить юноше Розамунд - эльф уже метнулся в соседнюю комнату и достал оттуда несколько тёплых одежд, одна из которых показалась Рейстлину слишком большой для каждого из них. О чем он не преминул сообщить:       - Не слишком ли длинны полы у левой?       - Не слишком ли темна для вас мантия? - Вопросом на вопрос ответил Даламар. - Мои одежды тебе не подходят длиной и цветом. По крайней мере, пока Испытание не покажет, кто из Лун будет тебе покровительствовать.       - Хочешь сказать…       - Я отправлюсь в Вайрет вместе с тобой, да. - Кивнул Даламар и уложил на дно своей сумки одну из мантий. Остальные же вернулись в шкаф.       - Ты же знаешь, что это запрещено! - Возмутился Рейстлин, внутри испуганно дрогнув. Что если его не допустят до Испытания из-за эльфа? В письме было сказано только про Карамона, и Даламар, к счастью, им не являлся.       - Мне запрещено присутствовать на чужом Испытании и наблюдать за ним, но просто приходить в Башню и пользоваться её библиотекой, к примеру, я имею полное право. - Почти беспечно пожал плечами Даламар. - Ты говорил мне, что получил приглашение, но ведь не сказал, какое, так что правила нарушены не были. Мне бы хотелось увидеть твой триумф и присутствовать, когда тебе объявят цвет мантии, там уже можно будет.       Пока Даламар говорил, в его сумку тоже легли несколько книг, тщательно укутанных в обрезы ткани и перевязанных бечёвкой, остальные компоненты, которые Рейстлин не стал забирать себе, несколько перьев и пара плотно закупоренных пузырьков с чернилами. Артефактов, кроме заметной монетки, Рейстлин почти не увидел, однако пара потёртых колец и надтреснутый камень успели блеснуть перед тем, как в специальном мешочке оказаться на поясе. Еда и ещё пара вещей, казалось бы, не должны были поместиться в сумку, но Даламар легко сложил их и застегнул клапан, а сумка выглядела лишь едва полной. Эльф явно модернизировал её вместимость, и Рейстлин отметил про себя, что ему бы тоже пригодилось такое заклинание. И не только для сумки. Кхм, нет, пожалуй, сейчас всё же было не время для такого, как бы ни хотелось.

***

      Квалинести возвышалось над своими гостями огромными верхушками деревьев. Даламар поёжился - башня появилась перед ними ровнёхонько перед входом в вековой лес, и идти дальше не пришлось, чему он был очень рад. Пусть родина Таниса и значительно отличалась от его собственной, эльфы оставались эльфами. Даже он. Поправив капюшон, Даламар сделал шаг под цветущие вишневые деревья - весна в Вайретском лесу была в самом разгаре. Внутренне он был совсем немного благодарен башне за то, что та не заставила их идти до самого Квалиноста, но должного уважения и любви одна из последних башен волшебства ему всё-таки не внушала. А вот Рейстлину наоборот - юноша застыл перед входом во двор, не решаясь сделать шаг и задрав голову вверх - малая башня на пути бликовала от солнца своими черными гладкими стенами.       - Не тревожься, всё пройдёт хорошо, мой шалафи. - Тихо, на грани слышимости, прошептал одними губами Даламар и чуть подтолкнул вперёд Рейстлина, что, впрочем, не возымело никакого эффекта, ибо человек давно уже весил больше его самого, пусть высокий рост и тонкое телосложение это успешно скрадывали. Рейстлин вздрогнул, вытащенный из собственных мыслей. И крепко сжал ремень дорожной сумки, шагнув внутрь темных сводов самой малой из башен, за которой начинался путь через цветущий сад.       Треугольный внутренний двор едва не звенел от пропитавшей воздух магии всех трёх школ. Среди деревьев мелькали фигуры, и, похоже, недавно здесь проводили эксперимент. Ну либо же пара деревьев решили совершенно самостоятельно воспламениться, и теперь несколько белых мантий обрабатывали их. Заслышав родной язык, когда они подошли ближе, Даламар натянул капюшон мантии ещё ниже и крепче сцепил пальцы рук, укрытые рукавами, но на него не обратили внимания. Тем лучше.       Рейстлин же напряжения своего спутника не замечал. Плотно сжав губы, юноша старался идти не слишком быстро, но и не озираться, чтобы ничем не выдать волнения. Мимо них прошёл ещё один неофит со своим учителем в белой мантии, и оба удивлённо задержали взгляды на странной парочке, вероятно, приняв Даламара за наставника. Видеть отличия в цвете мантии у учителя и ученика, пусть тот ещё и не проходил Испытания, всегда было непривычно.       - ...Добро пожаловать. Вас проводят в зал ожидания. - Донеслось до Рейстлина, когда они почти подошли ко входу в невысокой фронтальной башне, и обогнавшие их маги скрылись внутри.       Прежде, чем ему успели что-то сказать, Рейстлин извлёк письмо и уже собирался было передать его встречавшему магу, но тот остановил его движением руки и настороженно взглянул на Даламара.       - Я не могу пропустить тебя, Рейстлин Маджере. - Сказал он, хотя даже не спрашивал имени.       - Почему же? - Заговорил Даламар, внутренне ощущая, как в миг напрягся Рейстлин. Он не помнил, чтобы между ними устанавливалась телепатическая связь, но, тем не менее, угадывать чувства Рейстлина у него получалось всё чаще.       - Тебе должно быть известно, Даламар Арджент, что к Испытанию неофит допускается, только если он соблюдал все условия, указанные в письме, в том числе, никому не сообщал о том, что был приглашен сюда. Для Рейстлина было сделано исключение ввиду особых обстоятельств, но не тебе было дозволено сопровождать его...       - Мой друг был допущен до Испытания?! - Даламар совсем не по этикету перебил мага и обернулся к Рейстлину. Глаза его сияли то ли искренним удивлением, то ли почти кендерским озорством. - Поздравляю, Рейстлин, это величайшая честь!       - А что же, по-твоему, он здесь делает, если не для Испытания? И как так получилось, что ты пришёл с ним? - Мага, впрочем, это представление ничуть не убедило, хотя и выглядел он теперь более растерянно.       - Мне было известно, что у Рейстлина есть письмо от Конклава, однако его содержание я не знал до самого этого момента. Судя по тому, как волновался мой друг, я решил, что его приглашают для какого-то серьёзного вопроса. К тому же, насколько я знаю, недавно на Весенней ярмарке ему пришлось использовать магию, которая должна быть ещё закрыта для его уровня, и, возможно, Конклав хотел видеть его из-за этого. Он же ещё молод для Испытания, как я мог предположить, что вызывают его именно за этим? - Даламар говорил не слишком быстро, однако речь его была текучей и непрерывной, как поток реки, и не давала старшему магу вклиниться с возражениями. - Что же касается меня - я имею полное право приходить в Вайретскую башню, разве нет? Мне бы очень хотелось задержаться у вас на несколько дней, чтобы провести их, в большинстве времени, в библиотеке. Разве есть правила, запрещающие это?       Маг, кажется, несколько опешил от наглости гостей, отчего на несколько секунд замер с открытым ртом. Но, формально, придраться к словам он не мог, отчего лишь глупо хлопнул глазами и нахмурился.       - Ладно, можете входить. Сейчас вас проводят в главную башню, у вас будет час, чтобы перевести дух после путешествия и встретиться с представителями Конклава. - Пришлось ему сжать зубы и пропустить Рейстлина вместе с Даламаром, сделав знак одному из магов в белых одеждах, что учтиво подошёл к ним и поклонился. Рейстлин кивнул в ответ, Даламар же лишь скорее шагнул вперед, надеясь, что их не разделят до встречи с главами Лож. - Это ваш провожатый, Авалон, следуйте за ним.       Представил тем временем привратник им своего коллегу и отвернулся, скучающе опершись на стену. Маг в белом улыбнулся и поманил юношей за собой, бодро взяв курс на две огромные высящиеся перед ними башни.       - Приятно встретиться с вами, молодые люди. Ваши имена мне уже известны, пожалуйста, следуйте за мной, я отведу вас в ваши временные комнаты. Господин Арджент, вы хотели увидеть библиотеку, не так ли? - Обернулся он на немного замявшихся магов и улыбнулся.       - Да, в прошлый мой визит времени как-то не нашлось. - С лёгким поклоном ответил Даламар. - Однако я проделал путь не меньший, чем Рейстлин, и тоже бы не отказался передохнуть с дороги. Надеюсь, Вайрет не откажет в гостеприимности и мне? - Спросил он настойчиво.       - Конечно же нет. Комнаты для гостей всё равно расположены так, что мы проследует мимо библиотеки, конечно, я смогу показать вам дорогу. Если вы потеряетесь, когда решите пройти к ней самостоятельно после отдыха, вам наверняка кто-нибудь поможет, здесь всегда довольно людно. - Легко согласился Авалон, уводя их вглубь Южной башни.       Даламар удовлетворённо кивнул, смазанно поблагодарил провожатого и погрузился в свои мысли, машинально кивая и здороваясь со встречными магами. Иногда он бросал взгляд на Рейстлина, но тут же спешно отводил, не желая мешать юноше своими тревогами. Хоть немного из трансоподобного состояния его вывели только слова о библиотеке, но, отметив про себя проход, эльф снова ушёл в глубины своего разума.       Рейстлин же, как ни старался держаться профессионально равнодушно, будто ничего его здесь не удивляет, всё же бегал глазами по всему, что их окружало, и даже не замечал своего тяжёлого дыхания, когда они прошли несколько пролётов лестницы. Всё же жирок тянул к земле, и преодолевать гравитацию с ним было тяжелее. Возможно, Рейстлин не вернётся в Утеху ещё и банально потому что не сможет в какой-то момент справиться с узенькими лесенками, навесными мостками и в некоторых местах узкими проходами среди ветвей. Даламар улыбнулся этой мысли, но снова принял нейтральное выражение лица, когда их завели в гостиную с большим количеством низеньких столиков.       - Это общий холл мужских спален южной башни. Ваши - две крайние слева на второй лестнице, ключи найдёте на прикроватных тумбочках. В остальном места можете занимать любые. В Башне также можете ходить свободно. Если вас где-то не будут ждать, вы туда и не попадёте. В остальном лишь прошу вас не отвечать злом на наше гостеприимство и не вступать в конфликты с остальными гостями и обитателями башни. Здесь маги объединяются, а не ссорятся. - Негромко проговорил Авалон, обернувшись к юношам. - Господин Маджере, через час я приду за вами, и буду ждать на этом месте. Вы можете взять с собой необходимые компоненты, остальные вещи пусть лучше дождутся вашего возвращения в комнате, на Испытании они не пригодятся.       - Хорошо. Благодарю. - Кивнул Рейстлин, снимая с плеча сумку.       - Тогда, если ко мне нет вопросов, - Авалон по очереди взглянул на путников, но те синхронно покачали головами, - я удалюсь. У нас ещё не все прибыли, мне нужно будет помочь им.       Рейстлин с шумным выдохом опустился за свободный столик и растёкся в кресте с мягкими подушками, пока Даламар относил их вещи по комнатам. Оба ключа эльф оставил пока у себя, а на стол между ними поставил две плошки с остатками отвара из фляги. Под ладонями питьё нагрелось до того, что от него вновь пошёл пар, как утром, когда отвар только приготовился в котелке над огнём, и Даламар подвинул Рейстлину одну. Над ними с тихим шорохом закрылся купол магической тишины, которым заботливо был снабжён каждый столик, и негромкие переговоры остальных людей в гостиной - тоже в большинстве неофиты и наставники - стали почти неслышимы.       - Тебя не пустят даже просто наблюдать за Испытанием, ведь так? - Через пару минут молчания и большой глоток отвара выпалил Рейстлин, не глядя на Даламара.       - Вряд ли мне дадут хотя бы проводить тебя до зала Испытания, как это позволено наставникам. - Честно признался Даламар. - Я всё же пришёл ознакомиться с библиотекой, не забывай. - Усмехнулся он, но Рейстлина это ничуть не позабавило, как, впрочем, и самого эльфа, они оба были слишком напряжены для шуток.       - Я могу быть не готов. - Нехотя, как заржавелый механизм, который спустя десяток лет отдыха пытаются заставить работать, высказал мысль Рейстлин. - Мне ведь дадут задание не легче, чем у остальных.       Юношу начинало потряхивать запоздалым страхом, до того прятавшимся за воодушевлением и гордостью. Пальцы нервно сжимались на плошке, но не чувствовали от неё тепла. Даламар, с тревогой наблюдавший за этим, попробовал забрать отвар, и Рейстлин тут же вцепился в свои волосы, до боли оттягивая каштановые пряди, так и оставшиеся грязными и чуть припылёнными с дороги.       Воровато оглядевшись, Даламар протянул руку и погладил плечи Рейстлина, привлекая его внимание. Он и сам был взволнован не меньше, он слишком хорошо помнил своё Испытание, и за всю дорогу почти ни одной ночи не провёл спокойно, больше сидя у огня и старательно отгоняя мысли о том, что когда он покинет Вайретскую башню на этот раз, он, также сидя у костерка, уже не будет слышать тихого сопения и ощущать, как под двумя покрывалами всё равно немного подрагивает его спутник, которого уже не получится откормить до того, чтобы ему наконец было тепло в собственном теле.       Даламар встряхнул головой. Нет, сейчас нельзя, не когда на него смотрят с надеждой, будто эльф знает какой-то секрет, раз сидит живой, уже пройдя своё Испытание. Он своё натревожиться успеет, у него будет предостаточно времени в комнате и библиотеке.       - Подумай о том, насколько больше остальных здесь ты уже перенёс. - Эта улыбка получилась едва видимой на губах, но тёплой и почти физически ощутимой. - Кто бы из них стал пугать целую толпу гигантским кендером?       - Простая иллюзия. - Тут же отмахнулся Рейстлин и потянулся к книге заклинаний, которую до этого бессмысленно перелистывал, но Даламар остановил его.       - Как и удержать видимость того, что твой живот целый сразу перед несколькими людьми, когда он на деле уже трещал по швам?       - Вместе с едой ты немного питал меня магией, не думай, что я не чувствовал. - Уже менее уверенно ответил Рейстлин.       - А разве многие из них хотя бы раз переживали ощущение рвущегося желудка, и после этого восстанавливались, не утратив ни сил, ни разума?       - С последним могли бы поспорить все те, кто меня знает. - На губах Рейстлина наконец тоже появилась кривая улыбка.       - Подумай лучше о том, сколько ты уже пережил. Испытание проверяет не только твои знания, оно переворачивает всего тебя, и многие не готовы именно к этому. Даже зная все заклинания, испытуемый маг может легко растеряться, и это будет его ошибкой, которая закроет для него всё. И тебе это грозит гораздо меньше чем остальным. Готов дать свою руку на то, что никто бы больше не смог дерзить и сопротивляться незнакомому магу с неизвестными намерениями, будучи пойманным деревом, когда ещё и живот вот-вот треснет от давления.       - Всё, я тебя понял. - Отмахнулся Рейстлин, сбрасывая с себя чужую руку, но лицо его было почти расслабленным, а спина гордо распрямилась. - Надеюсь, это заклинание взамен того, что не даёт услышать нас другим, само не слушает нас. - По-напускному хмуро буркнул он, и откинулся в кресле.       - Вряд-ли, иначе нас давно выставили бы отсюда. - Хрипло рассмеялся эльф и потянулся. - Пойдем, стоит привести себя в порядок перед твоим Испытанием. А я всё-таки загляну в библиотеку, пока ты не вернёшься.

***

      Не возвращался Рейстлин довольно долго. Даламар знал, что Испытание может занять немало времени, несмотря на собственную иллюзорность. Но, пусть время уже перевалило за начало вечера, Рейстлин... Не появился. Ему же сообщат, если он умрёт? Даламар нервно встал с кресла и прошёлся взад - вперёд по комнате, той, которую отвели Рейстлину, специально, чтобы не пропустить его появление. Руки против воли немного подрагивали, отчего пришлось остановиться посреди комнаты и несколько раз сделать глубокий вдох, насыщая мутную от тревоги голову кислородом.       Даламару было страшно.       Да, не пристало тёмному магу столь явно беспокоиться за других, но к Чемошу всё это! Нуитари не запрещал своим последователям испытывать чувства, и темная мантия не делала из живого существа безжизненную статую. К сожалению, объяснить это главам Конклава было нельзя, да и вряд-ли бы они поверили, что темный эльф, предатель своего народа, может и правда волноваться за своего друга. Уж точно не Пар-Салиан, да и в глазах Ладонны Даламар ни разу не увидел сочувствия за время своего Испытания и по его прошествии. Но Рейстлин-то ни в чем не провинился перед миром. Да, вряд-ли он наденет белую мантию, но чем не шутит судьба. Уж скорее для чёрной он пока что был слишком заинтересован в искусстве магии, чтобы погрузиться глубоко в собственные страдания и признать все тёмные места своей души. Хотя, кто знает, не этим ли он сейчас занимался в своём Испытании?       Узнать это, кроме как от него самого, было невозможно. Как и то, что с ним - сколько бы Даламар не пытался обратиться к привратникам или знакомому провожатому, ответов они не давали.       Взятые из библиотеки книги ни капли не отвлекали на себя разум, как надеялся Даламар. Сборник целительных заклинаний при магических травмах стыдливо прикрывали два тома боевых заклинаний. Даламар уговаривал себя оставить эту книгу в библиотеке, надеясь, что она не пригодится - в Конклаве же не собрались законченные безумцы и садисты, чтобы попытаться убить или покалечить столь способного юного мага - однако она всё равно оказалась у него в руках, когда он направлялся обратно в комнату. И основные меры ингредиентов, необходимые почти во всех заклинаниях и средствах, оказались подготовлены. Рейстлин бы над таким посмеялся, а после презрительно закатил глаза. Даламар надеялся, что именно так он и сделает, когда вернётся и увидит жалкие приготовления эльфа. Пусть посмеётся, обзовёт трусливым дураком, словом, что угодно, чем не сможет разомкнуть серые обескровленные губы, или только и будет, что безумно мычать.       Даламар беззвучно застонал и опустился на кровать. Голова кружилась то ли от волнения, то ли от того, что последние полчаса он ходил по кругу в комнате в краснеющем пятне света из окна. Рейстлина забрали около полудня, а сейчас уже себя начинали показывать Луны.       - Вы же не позволите ему навсегда остаться в зале Испытания? - Пробормотал Даламар, выглянув в окно, по очереди отыскивая все три диска.       Первым был час Солинари, однако брат и сестра бледными тенями сопровождали его, готовые сменить, как настанет время. - Не дайте ему умереть, пусть ему хватит сил, этот маг ещё изменит мир. - Сцепив руки, взмолился он, обращаясь сразу к трём богам, пока не было решено, кто из них заберёт к себе юношу.       Луны молчали, но Даламар всё равно в почтении склонил голову и отступил вглубь комнаты, зажёг свечу и снова постарался взяться за книгу. Всё равно он не сможет уснуть до следующей ночи так точно.       Прошло не меньше часа, но Даламар так и не смог перелистнуть страницу. За стенами давно стихли шаги и разговоры других обитателей жилого крыла, только в общем зале кто-то продолжал подбрасывать поленья в огонь, если, конечно, они не прыгали туда с тихим стуком сами. Каждый раз Даламар вздрагивал и вскидывал голову, и приподнимался, принимая этот звук за стук посоха кого-нибудь из магов, но всё стихало, и он оседал обратно. Ночь, растягиваемая страхом, обещала стать бесконечной.       Очередной стук полена заглушил куда более громкий, состоящий из нескольких звуков, шум. Это были шаги сразу нескольких ног, и, хотя пришельцы вряд ли могли разбудить хоть кого-то, взведённый до предела эльф услышал их оглушающе громкими, и кинулся к двери. Он ни секунды не сомневался в том, что на этот раз это Рейстлин, хотя до того пару раз выскакивал в коридор только для того, чтобы нос к носу столкнуться с недовольным таким "знакомством" соседом, отходящим на боковую. Но сейчас было иначе, шаги направлялись точно к двери, и Даламар, не в силах ждать, распахнул её.       Мимо него в напряжённом молчании, даже не поздоровавшись, в комнату вошёл Авалон с подсвечником, и двое белых мантий, державших носилки. Даламар отступил за дверь, почти слился со стеной, чтобы не мешать, и, забыв о дыхании, смотрел за тем, как с носилок перекладывают неподвижное тело на постель, даже не приподняв для этого белую ткань, укрывавшую того, кто был на них. Маги также молча вышли из комнаты, и только Авалон перед тем, как выйти, обернулся к замершему тёмному эльфу. Его лицо не изменило вежливо-приветливого выражения, однако казалось сейчас фарфоровой маской, состоящей сплошь из трещин и напряжения, которые должны были вот-вот проступить и рассыпать это безразличие, открывая нечто страшное.       - Он жив. - Даламар понял смысл этих слов только тогда, когда вся делегация уже вышла из комнаты, и огонёк свеч оказался на лестнице.       - Что с ним? Ему помогут? Он прошёл Испытание? - Отмерев, в два прыжка Даламар догнал Авалона и схватил его за руку.       - Пар-Салиан сам придёт к нему утром, если господин Маджере очнётся к тому моменту. Я сказал всё, что было дозволено. - Коротко ответил Авалон, но глаза его смотрели сочувствующе и... испуганно?       Даламар понял, что ничего больше не добьётся, и быстро вернулся в комнату. Рейстлин жив, это главное, но сомнения Авалона в том, что тот может к утру прийти в себя, селили в душе неприятный холодок. Что с ним случилось? Помогли ли ему, или так продолжается Испытание? Сам Даламар не был после него в настолько плачевном состоянии, чтобы знать, положена ли помощь, или же и здесь маг должен справиться сам, чтобы заслужить мантию? В любом случае, Даламар не получал запрета на помощь, так что он сделает всё, чтобы Рейстлину стало лучше.       Отдёрнув белую ткань, эльф едва не отшатнулся. В первый момент ему показалось, что старшие маги что-то перепутали и принесли сюда совсем другого испытуемого. Через изодранную мантию цвета грязи проглядывало нечто золотое, а разметавшиеся всклокоченные волосы, несмотря на опалины и сажу, отливали тусклым серебром. Но, вглядевшись на секунду дольше, с рухнувшим сердцем эльф признал в этом незнакомце Рейстлина.       Вопреки первому опасению, Рейстлин не стал статуей, его конечности послушно сгибались под руками Даламара, а кожа осталась эластичной, хотя и была на ощупь сухой. Но это было обычное обезвоживание, по крайней мере, судя по растрескавшимся губам, очень на него похоже. Да и судя по сильному запаху гари, Рейстлину пришлось работать с огнём, так что в своём первом диагнозе эльф уверился. С остальным было сложнее. Достучаться до сознания Рейстлина пока не получалось, слишком глубоким было его угнетение, чтобы эльф мог пробиться сквозь туман забвения. Зато с магическим полем творилось нечто заметное, хотя и совершенно непонятное.       Магическая аура, как и аура жизни, была истрёпана в клочья, которые старались вновь сплестись обратно в нечто цельное. Однако эльфу мерещилось в них обоих нечто постороннее. Будто среди одних красноватых нитей ауры вплетались другие, более багровые, отдающие бурым, как заскорузлая корка, но тут же теряющиеся перед нечеловеческим зрением. Даламар осторожно потянулся магическим щупом, и получил неожиданно сильный ответ для бессознательного юноши, будто постарался прикоснуться к живой молнии. Было ли это последствием того, насколько перенапрягся Рейстлин, что теперь не мог ослабить защитное заклинание, стрекавшее неопознанного друга, или же это заклятием само Испытание наложило на него вместе с остальным?       В любом случае, главным было не это. Рейстлин был жив. Жив. Наверное, никогда ещё Даламар так сильно не выдыхал, несмотря на ситуацию. Хотя, была ли у него когда-нибудь ещё такая привязанность к другим разумным существам? Не то, чтобы взаимодействие рабов вне продолжения рода особенно сильно поощрялось, а испытывать что-то, кроме ненависти, к мучителям - увольте. Даламар решительно закатал рукава и взялся за рваные обожжённые куски ткани. Надо было снять это убожество с Рейстлина и обработать его раны. Как бы ни было странно видеть знакомое уже тело похожим на золотую статую, Даламар преодолел это ощущение и наколдовал воды в чашку, принявшись стирать чистой тряпкой гарь и кровь с тяжело дышащего Рейстлина. Который от этих действий громко закашлялся, впрочем, так и не вырвавшись из пелены забвения. Он ведь придет в себя?       Отбросив этот тревожный вопрос, Даламар решительно промыл тряпку от черной копоти и осторожно прошёлся по нескольким запекшимся ожогам на торсе юноши. Зато немного отвисший мягкий живот, чуть вздрогнувший от прикосновения, был абсолютно цел. И что? Зашипел на себя за эти мысли эльф, будто всё, что сейчас должно было его интересовать - это данная деталь. Хотя, наверное, останься в области живота у Рейстлина шрамы не от разрыва, он бы тоже был расстроен, да и в целом стоило радоваться каждому чистому сантиметру золотой кожи, которая не содержала на себе следов боя.       Особенно тщательно Даламар отмывал и осматривал кисти рук, но, к счастью, не обнаружил ни одной сломанной кости или вывиха, только ссадины, забитые грязью, да ушибы. Но с этим можно было справиться промыванием и обработкой, ничего непоправимого. Оттирая лицо, Даламар осторожно приподнял веко правого глаза, но глаза Рейстлина были глубоко закатаны, так что Даламар встретился лишь со слепым белком. Что ж, значит, проверить, не пострадали ли глаза, ему ещё только предстоит, но и до этого у него будет предостаточно дел.       Ещё одним беспокоящим фактором, помимо прочего, Даламар выделял кашель. За то время, пока он оттирал сажу и укутывал Рейстлина в чистую ткань, в которой его принесли, тот повторялся ещё три раза, и на последнем Даламар заметил, как покраснели до того бледные губы от капель крови, вырвавшихся изо рта. Эльф принялся судорожно листать справочник, по очереди пробуя диагностические заклинания, и каждый результат нравился ему меньше предыдущего. Повреждены были именно лёгкие, а не горло, и не огнём или температурой. К ним тянулся клубок запутанных магических и жизненных нитей, всё как положено, но именно там они больше всего мерцали тем странным оттенком, которого не было раньше. Было ли это причиной или следствием того, что случилось с Рейстлином? Станет ли его аура прежней через время, когда - Даламар надеялся, что это будет именно "когда", а не "если" - Рейстлин восстановится?       Пока Даламар метался между своими заметками по результатам сканирующих заклинаний и книгой, стараясь понять, какой состав нужен для отвара, который мог бы хоть немного унять кашель, прорывавший тишину всё чаще, и успокоить лёгкие, Луны за окном сменяли друг друга. Их свет, выползая в окно, ощупывал Рейстлина, заставляя его кожу принимать ещё более причудливые оттенки, и с непривычки Даламару делалось страшно, что это не игра света, а признаки ухудшения и без того ненадёжного состояния. Боги будто сами с интересом осматривали мага, которого только что выплюнула магическая печь, хорошенько вдарив перед этим кузнечным молотом, и в ночном ветре Даламару мерещились их голоса.

***

      Утро разбудило Рейстлина болью. В груди будто что-то разорвалось и нещадно горело, как непроходящая пневмония. Боль плавно перетекала на спину, волнами расходясь по остальному телу, отчего он не сдержал тихого стона. Пусть это всё будет кошмаром. Пусть это всё закончится.       С трудом пошевелившись, он, сам того не ведая, содрал корочку с нескольких ожогов, отчего стало только хуже. Тело, ведомое болью, дернулось и скатилось с кровати, шлепнувшись на пол, словно мешок. Больно. Но просто существовать было больнее. Рейстлин облегченно вздохнул и опустил висок на ледяные камни. По ощущениям, у него был жар, и так стало чуточку легче. Хотя разомкнуть глаза, чтобы посмотреть на то, во что он превратился после Испытания, было ещё больнее, чем всё остальное. Рейстлин практически чувствовал, что его пережевало полностью, вплоть до магической системы, сейчас пульсирующей в попытке спасти владельца от переохлаждения на холодном полу. И, видимо, не только его магия думала так же.       - Шалафи!       Теплые, по сравнению с его жаром, руки с трудом подхватили тяжелое тело под подмышки и потянули наверх, к кровати, на которую Рейстлин практически вкатился, сжался в комок и зашелся новым приступом мучительного кашля, раздирающего всё внутри.       - Выпей это, отвар немного облегчит кашель. - Сквозь собственные хрипы едва услышал Рейстлин, и почувствовал, как его голову пытаются приподнять. Он был бы и рад подняться и сесть сам, но все силы тела уходили на болезненные судороги, скручивавшие его ещё больше. В горло полилось нечто тёплое, но обжигающе слизистую своей горечью. Ещё не контролируя себя, Маджере замотал головой, но его удержали и продолжили поить между приступами кашля.       - Рецепт не совершенен, но должен помочь, потерпи, скоро должно стать полегче.       "Полегче" - было относительным понятием. Через несколько минут кашель действительно ослаб и втянулся обратно в лёгкие, но воздух продолжал вырываться из них тяжело, с хрипом и едва ли не скрипом, а проходить внутрь и того хуже. В полубессознательном состоянии Рейстлин отстраненно заметил, что, вопреки обычному, рука Даламара - его голос он наконец узнал, ведь эльф не прекращал говорить что-то подбадривающее - гладила не его живот, а грудь. Легко, и совсем не давя, больше проверяя, как работают лёгкие, чем помогая.       - Хуже этого я себя не чувствовал, даже когда ты впервые лопнул мне живот. - Свой голос Рейстлину был не знаком. Слабый, хриплый, прерывающийся на тяжёлые вздохи через каждые пару слов. Если они не найдут способ облегчить дыхание, Рейстлину будут теперь даваться только самые простые и короткие заклинания.       - Что было на твоём Испытании? Почему с тобой обошлись так жестоко?.. - Вместо ответа спросил Даламар, но Рейстлин прервал его, замотав головой, и в шуме в ушах ему привиделся мерзкий старческий смешок.       Он не мог рассказать, не сейчас, воспоминаний было слишком много, и все они были слишком сумбурны, сперва он сам должен был с ними разобраться и проверить всё. Даламару пока не нужно этого знать. Пусть пока считает, что Рейстлин повредил память, или не хочет ворошить её пока что. Что угодно, только не пристаёт с вопросами.       Но благо, тот понял сам и прикусил язык, вместо этого натянув на дрожащие плечи юного мага одеяло. Цвет мантии Рейстлину должны были сказать сразу, как и выдать новую. Но, видимо, сами маги не надеялись на то, что он выживет, отчего сейчас Рейстлин натянул на себя сильнее покрывало, пряча обожженое тело. Насколько сильно он пострадал Если по ощущениям он не мог даже чётко описать, где заканчивалась боль от одной раны и начиналась другая. С трудом, Рейстлин приоткрыл один глаз, немного мутный от того, как болела голова. Даламар что-то сказал, но всё это потонуло в какой-то пелене, сквозь которую юноша едва разглядел точеное, бледное лицо эльфа, который будто сильнее осунулся всего за одну ночь. А вокруг была тьма, едва разгоняемая светом свечи. Рейстлин моргнул и открыл оба глаза, болезненно прищурившись. Что?       За окном была глухая зимняя ночь.       - Сколько времени я спал? - Голос дрогнул. Неужели он?.. Но тут взгляд зацепился за что-то неправильное - чем дольше Рейстлин не моргал, тем сильнее мир перед глазами искажался. Даже пейзаж, даже окно, даже комната, настолько, что на секунду стало страшно. Он ещё не выбрался из кошмара Испытания? Зажмурившись, Рейстлин уткнулся лицом в подушку и прокашлялся. Нет, он же уже должен был закончить Испытание, это не могло быть оно!       - Всего одни сутки. - Немного растерянно ответил Даламар и приподнял край подушки, чтобы под неё к Рейстлину проникал воздух и его голос. - Ты бывал без сознания и дольше, так что сейчас в этом не должно быть ничего настолько критичного...       "Если бы не остальное" - мрачно мысленно добавили оба.       Рейстлин приподнял подушку с лица, но глаза пока держал плотно зажмуренными. Могло ли ему показаться? Он потёр глаза, надавливая до слёз на веки, но всё равно боялся снова их открывать. Даламар не торопил его, но положил руку на плечо и осторожно сжал его, заземляя, давая ориентир. Были ли ощущения во время Испытания настолько же реальными? Рейстлин силился вспомнить, но всё слишком сильно напоминало пока что горячечный сон.       Он осторожно приоткрыл глаза и снова посмотрел пока на одного только Даламара. Тонкое эльфийское лицо было по-прежнему обеспокоенным, измученным, но знакомым, и только как будто стало старше за одну ночь на пару сотен лет. Рейстлин прикрыл глаза на несколько секунд. Что ж, хотя бы что-то одно пока оставалось ему знакомым. Чуть повернув голову, он снова открыл глаза и попробовал осмотреться. На первый взгляд каменная кладка стен и мебель были скромным, но добротным убранством без излишков - ровно столько, сколько нужно магу, чтобы отдохнуло тело в цитадели разума - но чем дольше Рейстлин всматривался, тем в большем недоумении оказывался. На стенах проступали трещины, дерево казалось всё более старым и сухим, ткань - ветхой, и даже книги на тумбе будто хранились не в библиотеке Конклава магов, а в сыром подвале деревенщины. Рейстлин затряс головой, стараясь прогнать наваждение, и перевёл взгляд дальше.       - Что со мной?! - Вдруг в ужасе воскликнул он, уставившись на свои руки.       - У тебя изменился цвет кожи, не знаю, почему, но, кажется... - Начал было Даламар, но его оборвали.       - К Чемошу цвет, почему я разлагаются прямо на глазах? Боги, вот почему мне так больно!       Рейстлин застонал и упал обратно, закрыв глаза руками. Даламар с нарастающей тревогой осмотрел друга снова, боясь, что мог неправильно обработать раны и от усталости не замечать, что началось воспаление или, того хуже, раны загноились, но всё было чистым, только кожа так и не возвращалась к естественному тону.       - С тобой не происходит ничего настолько страшного. - Подсев ближе, медленно проговорил Даламар. - Попробуй провести рукой.       - Тогда я не понимаю... - Пробормотал Рейстлин, ощупывая себя и не чувствуя ничего из того ужаса, который открылся перед его взором. - Я же точно видел, как кожа тлеет, как... как я разлагаюсь. - Маджере нервно сглотнул. - И не только я, всё вокруг! Башня Высшего Волшебства, конечно, очень старая, но она же не должна быть в столь ужасном состоянии, я же был в комнате перед Испытанием, что произошло за это время? - На грани отчаяния бормотал он, всё плотнее зажмурив веки.       - Попробуй снова посмотреть на меня и говори всё, что видишь. - Предложил Даламар. - Я тоже хочу кое-что проверить.       Рейстлин прикусил язык, пытаясь не скулить от ужаса. И перевел взгляд на Даламара, открыв глаза. Золотые глаза. Буквально. Радужки его были цвета расплавленного золота, полностью потеряв голубой оттенок и став неестественно яркими и пугающими. Но хуже всего...       Юноша поднял глаза на лицо эльфа и замер, дрожа от ужаса. Хуже всего было то, что зрачки его стали подобны маленьким песочным часам, словно Рейстлина поразило какое-то ужасное проклятие. Но, вопреки опасениям Даламара, жуткий золотой взгляд таких родных испуганных глаз ничего с ним не сделал. Эльф даже ощупал лицо и облегченно выдохнул.       - Тебе это только кажется. - Увидев, что Рейстлин уже было открыл рот, чтобы запротестовать, Даламар решительно наклонился к нему и закрыл ладонью его глаза, успокаивающе притянув к себе. - Никаких следов разложения на мне нет, башня простоит ещё тысячи лет, а на улице сейчас зелено от листвы, сквозь которую пробивается солнечный свет. Я не знаю, что с тобой, но это проклятие не распространяется дальше твоего взгляда.       Рейстлин что-то неясно пробормотал в складки мантии эльфа и замолк комком сплошного напряжения. Рука Даламара медленно скользила по спине Рейстлина, поглаживая его, а второй он придерживал его голову, не давая перевести взгляд на что-то, должно быть, выглядящее невыносимо ужасно. Пусть он сперва хотя бы с мыслью об этом приживётся, и потом уже можно будет разбираться с тем, как с этим справиться.       - Ты начал говорить про мою кожу. – Неожиданно заговорил Рейстлин. На этот раз его слова можно было разобрать, хотя они и были сильно заглушены. – Что с ней? И со мной?       - Ты уверен, что хочешь узнать об этом сейчас? – С сомнением спросил Даламар.       - Я должен знать о своём состоянии всё настолько полно, насколько возможно. Сам я сейчас не могу себя осмотреть, для магического сканирования я слишком слаб, а по ощущениям вообще не должен быть жив. Так что, будь добр, помоги мне с самодиагностикой. – Проворчал Рейстлин и едва не отстранился, но Даламар придержал его и примирительно заговорил.       - Хорошо, я тебя понял. У тебя есть несколько крупных ожогов и ран, большое количество ссадин и ушибов, но ничего из того, что угрожало бы тебе. Вероятно, у тебя могут болеть все мышцы от перенапряжения. Внутренних серьёзных травм у тебя нет, только…       - Только что? - Поторопил Рейстлин с замиранием сердца, когда Даламар вдруг замялся.       - Что-то засело в твоих лёгких, и я не знаю, что это. Это похоже на проклятие, но слишком сложное для меня, я не могу с ним ничего сделать пока что. Надеюсь, целители Конклава или кто-нибудь из приезжих магов смогут тебе помочь, потому что сам я только смог подобрать несколько трав, которые могут облегчить кашель, но не более.       - Это всё? - Мрачно спросил Рейстлин.       - Твоя внешность тоже изменилась. - Осторожно начал Даламар. - Твоя кожа стала золотого цвета, а волосы седыми. И глаза… Они сами, не только зрение, изменились проклятием.       - Не продолжай. Я понял, это ужасно. - Прервал его Рейстлин и стиснул кулаки. Он не мог в это поверить. Не мог поверить в то, что его брат, кажется, оказался прав! Судя по всему, он был искалечен, причём непоправимо, собственной глупостью и самоуверенностью. Если он не сможет снова вернуться к магии, что ему остаётся? С таким зрением он не сможет стать ремесленником, а его внешний вид должен отпугивать людей, вызывать отвращение и желание никогда больше не встречать ничего подобного.       - О чём ты? - Растерянно спросил Даламар.       - Ты сам прекрасно понимаешь. - Зашипел Рейстлин, сейчас похожий на раненного волка в капкане, который испуганно и отчаянно рычал на человека, который хотел бы освободить его лапу. - Моё состояние неисправимо испорчено, а сам я даже на человека больше не похож. Разве тут есть хоть что-то хорошее? Никто из нас двоих не справится с этими проклятиями, и даже маги конклава не вылечат мои лёгкие и не сделают кожу снова нормального цвета, я знаю это, поверь.       Даламар замер, пытаясь переварить услышанное. Рейстлин себя... Ненавидел? Это он-то, обычно гордый и знающий себе цену, настоящий алмаз, вырвавшийся из ограничивающих его оков, единственный человек, который прошёл Испытание в столь раннем возрасте и не умер? Внутри вспыхнула какая-то странная злость, и эльф резко наклонился к Рейстлину, схватив его за плечи. И хорошенько тряхнул, да так, что на секунду Рейстлин потерял дар речи и даже снова открыл глаза, уставившись на своего товарища.       - Где твоя гордость? Где твоё хваленое честолюбие, как ты смеешь отзываться так о самом себе?! - Даламар практически зарычал, прижимая уши к голове. - Ты единственный выживший в таком возрасте, ходячее чудо, ты доказал, что достоин, как бы тяжело тебе это ни далось, продолжать идти по пути Магии! Ты же прекрасно чувствуешь, что она тебе подчиняется, и Боги не отвернулись от тебя, так возьми себя в руки и прекрати вести себя так, словно всё потеряно!       Задохнувшись от слов, Даламар отступил назад и махнул рукой на окно:       - Какая разница, что там, чемошев день или зима? Какая разница, если ты жив и можешь доказать всем тем, кто посмеет бросить на тебя хоть один неправильный взгляд, что способен стереть их с лица земли мановением руки? - Подойдя обратно, он упал на колени перед кроватью и тихо произнес. - Я чувствую в тебе это, ты уже стал сильнее и искуснее, поднявшись на мой уровень, а в будущем ты перешагнешь его довольно скоро. И я буду идти вместе с тобой тем путём, который ты изберешь, шалафи, пока ты сам не устанешь от моего общества. Поэтому не смей ругать единственного человека на всём Ансалоне, которого я уважаю достаточно, чтобы называть учителем и господином!       Рейстлин был весьма ошарашен подобной тирадой. Даламара редко можно было застать раздражённым, а то, что он никогда не проявит подобного к Рейстлину, да и вряд ли сможет ощутить, было негласной аксиомой, и от того казалось ещё одной неправильной детальной пазла. Которая, тем не менее, в раз перевернула весь стол, разбив неправильный рисунок, отчего мысли снова побежали в голове, но уже стараясь выстраиваться иначе, сплетаясь в новые прочные нити, которые не резали, как натянутая железная струна. Даламар был прав, Рейстлин, разбитый болью и страхом перед неизвестным, забыл, что смотреть надо шире, и вцепился в эти эмоции и свои травмы, как голодная собака в кость, когда на другом конце был целый шмат мяса.       Он выжил, и это уже ставило его гораздо выше всех тех, кто не сумел пройти Испытание или вовсе побоялся на него явиться. Он был самым молодым магом, кто смог это сделать, и сейчас, когда ужасные часы были позади, это оборачивалось плюсом. Да, у него было на несколько лет меньше на подготовку, и последствия от этого с ним будут навсегда, но зато он на эти несколько лет раньше сбросил с себя ученические оковы и теперь ничто не могло бы сдержать его безудержную, на грани безумия, любовь к магии и стремление ей овладеть.       - У тебя довольно агрессивный способ поддержки. - Фыркнул Рейстлин, задерживая взгляд на Даламаре настолько долго, что даже эльфийское лицо начало стареть и иссыхаться. Если это то, что Рейстлину теперь придётся наблюдать до конца жизни, то следует начинать привыкать и не отводить глаза, что бы они ни видели перед собой. - Но в чём-то ты прав. Если мне не повезло выжить именно так, то это не должно меня сломить, для меня другого пути больше нет.       И всё же выносить открывающееся перед глазами зрелище Рейстлину было тяжело, да и столь долго не моргать он привык, и потому снова прикрыл глаза, теперь прислушиваясь к остальным ощущениям. С настолько искажённым зрением ему станет гораздо сложнее подбирать ингредиенты и наиболее подходящие их части. Что ж, значит, будет обучаться видеть через касания и запахи. Да и читать теперь придётся приноравливаться так, чтобы страницы не рассыпались в прах до того, как маг будет забирать информацию с них. В голове формировался длиннющий список того, что ещё нужно будет научиться делать заново, как переизобрести для себя восприятие мира, и ещё эта боль в груди... Занятый мыслями, Рейстлин не сразу заметил, что Даламар снова приблизился к нему, положил руки на плечи и обнял. Зато как-то сами собой расслабились мышцы, а лицо улеглось на плечо эльфу.       - Вот это уже больше похоже на моего шалафи. - Облегчённо вздохнул Даламар. За свою внезапную вспышку ярости ему было немного стыдно, но, похоже, именно встряска Рейстлину и требовалась. - К тому же ты вовсе не ужасен, как тебе могло показаться. - Рейстлин скептически фыркнул. - Ты верно сказал, что мало похож на человека, но это не уродует тебя. У тебя золотая, как лучи солнца, кожа и белые волосы, как снег, которые ещё не успел коснуться земли. Свет играет на твоей коже, как на чешуе золотого дракона, и полностью тонет в твоих глаза. Они теперь тоже золотые, я никогда не видел подобных ни у людей, ни у эльфов, гномов или других разумных рас. И никогда не видел, чтобы хоть у одного существа зрачки принимали форму песочных часов, смотря в которые, будто и сам видишь вечность. Ты мало похож на человека, да, потому что так выглядят не люди, а боги.       Рейстлин в ответ на это лишь хмыкнул и кашлянул, прикрывая рот. По крайней мере, Даламар не испытывал к нему отвращения, а с остальным можно было справиться. Разве мало было в его жизни ненависти к юному магу просто за род занятий? Теперь она всего-то начнет проявляться раньше, не ожидая удобного случая. А кому-то, может, его необычный вид даже внушит трепет, который можно будет обернуть в свою пользу.       - Не стоит разбрасываться такими словами, до богов мне ещё очень далеко. - Натянув на плечи покрывало, Рейстлин поёжился. Без мантии было холодно, и он сменил тему. - Тем более, что теперь они точно будут прислушиваться к нашим разговорам больше обычного - не думаю, что они много видели подобного на этом свете.       - Никто не видел. - Даламар покачал головой и поднялся с кровати, чтобы укрыть человека ещё и одеялом - нагота Рейстлина его не смущала, а вот возможность разболеться ещё сильнее для хрупкого тела была бы губительна. Точнее, хрупкого здоровья - к удовольствию их обоих, Рейстлин за Испытание не похудел ни на унцию, оставаясь всё ещё довольно мягким. Удивились ли члены Конклава, увидев перед собой пухловатого молодого юношу с мягкими чертами? Даламар с удовольствием бы посмотрел на их лица. Уж для него золотая кожа ничуть не портила Рейстлина, делая того похожим на золотого идола. Было интересно, в каких цветах окажется его мантия, раз из-за состояния Рейстлина её не вручили сразу.       И на этот вопрос Боги послали им ответ. В дверь постучали.       Даламар поспешно поднялся и подошёл к двери, чтобы впустить визитёра. Они ожидали, что на пороге окажется Авалон или кто-нибудь ещё из младших рядов Конклава, однако были весьма удивлены, когда в комнату вошёл Пар-Салиан. Юноши растерянно переглянулись и машинально отметили странное напряжение в теле друг друга, которого, казалось бы, ни у кого не должно было возникать при виде главы ложи Белых мантий.       - Я не задержу вас надолго, мои юные коллеги. - Без приветствия начал Пар-Салиан, занимая стул в центре комнаты и устраиваясь в лучах солнца. В его руках был плоский свёрток, который он положил на кровать Рейстлина. - Тебе не удалось сразу узнать цвет своей мантии, когда ты покинул зал Испытания, однако, поскольку сейчас ты уже пришёл в сознание, тебя можно приобщить к одной из сил.       Под внимательным взглядом старого мага Рейстлин принялся развязывать тонкую бечёвку, стягивающую свёрток. Его руки ещё немного подрагивали от слабости, а сам он то и дело принимался усиленно моргать, прогоняя морок от глаз, и за всем этим внимательно, с исследовательским интересом наблюдал Пар-Салиан. Через минуту в руках у Рейстлина была ярко-алая мантия, а на его лице - недоумение.       - Благодарю вас, но почему мантию мне приносите вы? Глава Красной ложи, насколько мне известно, Юстариус, но ему, наверняка, как и вам, хватает дел, помимо одевания вчерашних неофитов. - С некоторым подозрением заговорил Рейстлин, стараясь смотреть в лицо Пар-Салиана, что было особенно сложно, ибо на его разложение уходило меньше секунды, и выдерживать взгляд пустых глазниц было сложно.       - Ты догадлив. Я действительно не просто из-за одной мантии пришёл к вам, и даже не для того, чтобы поздравить тебя, как остальных. В подобным твоим случаях, мои поздравления обычно передают с письмом или на словах. - Вместо ответа сперва констатировал Пар-Салиан, чему-то со вздохом кивнув. - Я хотел поговорить с тобой. Твой друг мне не помешает, так что остаться ли ему, решать вам двоим.       Рейстлин и Даламар переглянулись. Маджере слегка пожал плечами, показывая, что ничего против того, чтобы Даламар послушал их беседу, не имеет. Даламар едва заметно кивнул, и оба снова обернулись к главе Конклава, который наблюдал за этим переглядыванием.       - Вижу, тебе уже довелось ознакомиться с последствиями своего Испытания. - Заговорил Пар-Салиан.       - Вам известно, что со мной? - С надеждой спросил Рейстлин.       - Лишь отчасти. Я сделал тебе небольшой подарок, за который, по первому времени ты наверняка разозлишься на меня, однако остальное - заслуга твоего выбора и действий во время Испытания.       На этих словах уши Даламара удивлённо поднялись. Та-ак. Это уже звучало странно. Юноши переглянулись, и Рейстлин сильнее закутался в одеяло, будто отползая от мантии.       - О чём вы, архимаг? - Голос его прозвучал хрипло и надтреснуто - каждое слово приходилось с боем вырывать у легких, что желали зайтись кашлем.       - О проклятии Раэланы, которое иначе называют проклятым зрением. - Архимаг предусмотрительно выставил перед собой щит. Очень предусмотрительно, потому что Даламар рванул вперед, подобно черному вихрю, и сотканный из тьмы и льда кинжал рассыпался с громким звоном о мерцающую магией гладь, а эльф отступил назад и зарычал, скаля зубы и прижав уши к голове, подобно цепному псу, охраняющему хозяина. Пар-Салиана это, впрочем, вовсе не смутило, и он спокойным голосом продолжил: - Возможно, это покажется тебе жестоким, но увиденное во время твоего Испытания смутило Конклав, отчего все мы пришли к выводу, что это средство от твоей гордыни должно помочь тебе справиться с живущей в твоей душе тьмой. И когда-нибудь ты скажешь мне за это "спасибо".       - Даламар, стой! - Видя, что эльф уже собирается сделать повторную попытку кинуться на главу Конклава, остановил его Рейстлин. Кто знал, насколько далеко будет распространяться благодушие Пар-Салиана, что внимательно смотрел на них немного подслеповатыми глазами, перебегая то с всклокоченного Даламара, чьи длинные волосы растрепались и лезли ему в лицо, на каменно-спокойное лицо Рейстлина. Им не нужны были проблемы за нападение на архимага. - И как же, по-вашему, вид гниющего и умирающего каждую секунду мира перед моим взором должен смягчить мою душу, несомненно, уже отягощенную пороком, как посчитали вы?       Голос Рейстлина упал до еле различимого шёпота, и юноша не смог сдержать приступа кашля, терзавшего грудь.       - Для начала хотя бы одной только жалостью. Ничто не вечно, юный Рейстлин, и всё боится - Терпеливо принялся объяснять Пар-Салиан, повернувшись к Рейстлину и совсем не глядя на взъерошенного Даламара. - Та боль, которую ты приносишь своим близким, останется с ними, и если когда-нибудь ты захочешь искупить её, может статься, что у тебя уже не будет времени, ибо оно беспощадно. Да и ты сам не будешь вечен. - Неожиданно в руках Пар-Салиана возникло небольшое зеркало, обращённое к Рейстлину. Тот не успел отвернуться, вздрогнул и перевёл мрачный взгляд на главу Конклава. - Какими бы средствами ты ни пытался вписать себя в историю, тебе не достанется более одной страницы в библиотеке Астинуса, а твои кости нельзя будет отличить от костей других твоих современников, ибо все мы, в сути своей, одинаковы...       - Вы просто боитесь его. - Снова заговорил Даламар. - Вы не можете не видеть его магического потенциала, и точно должны были понять, что он не будет растрачен впустую и развеян невежеством и ленью. Просто вас пугает то, что Рейстлин способен думать и действовать самостоятельно, и поэтому вы сперва попытались убить его, а теперь калечите!       - Ты зря обвиняешь меня и остальных магов в столь ужасных злодеяниях. - Спокойно ответил Пар-Салиан, но пальцы его нервно сжались. - Испытание так отразилось на Рейстлине лишь потому что он сам выбирал свой путь, к тому же он довольно юн...       - Вы сами решили пригласить его сейчас, несмотря на возраст. - Напомнил Даламар. - К тому же я тоже проходил Испытание, будучи слишком молодым, но от чего-то смог полностью отдохнуть и прийти в себя всего за половину дня. При этом моя мантия, в отличие от мантии Рейстлина, чёрная, однако же мои выборы, видимо, по вашим меркам, господин архимаг, куда более эгоистичные и ужасные, не привели меня к таким же ужасам. - От пальцев Даламара стал подниматься живой чёрный дымок, тут же сливавшийся с тенями, заставляя двигаться уже их самих, беспокойным морем стучась в щит архимага.       - Даламар, успокойся! - Неожиданно властный окрик остановил насупившегося эльфа, и тени резко рассеялись, словно их и не было, а Даламар нервно дернул ушами и обернулся к Рейстлину, словно собака, у которой отобрали добычу. - Ещё конфликта с Конклавом нам не хватало. - Кашлянул Рейстлин и поёжился - несмотря на теплоту комнаты, ему было холодно. Глаза его прищурились, и юноша поднял взгляд на Пар-Салиана. - Приношу вам извинения от нас обоих, архимаг. Наши пути и мнения вряд-ли сойдутся, думаю, вам за сим лучше уйти, а, если позволите передохнуть пару дней, то скоро уйдем и мы. Не беспокойтесь, Конклав мы более не потревожим.       Вложенный в фразу двойной смысл заставил архимага нахмуриться, но всё-таки Рейстлин не сказал ничего, что можно было истолковать как прямую угрозу, отчего главе Конклава и Белой ложи пришлось натянуть на старческое лицо улыбку: - Конечно, можете оставаться на столько, сколько вам потребуется. Для восстановления.       - Не задержимся ни на минуту дольше необходимого. - Пообещал Рейстлин.       Даламар выбрал промолчать, только шумно дышал, успокаивая нервы. Пар-Салиан со вздохом медленно поднялся и направился уже к двери, но вдруг остановился, не дойдя пару шагов, и обернулся к Рейстлину.       - Не думай, что мы желаем тебе зла, Рейстлин, и можем только наказывать тебя. - Снова заговорил старик. - Даламар верно сказал: мы не могли не увидеть твоей силы и того, как умело ты подчиняешь её себе. И у нас есть артефакт, который вот уже несколько веков никому не принадлежал по той причине, что никто бы не смог с ним справиться, и мы не могли подвергнуть опасности никакого другого мага. Но время этого артефакта близится, Кринн ожидают великие изменения, и настаёт время использования великих сил для того, чтобы сохранить наш мир. Тебе это вполне будет под силу.       С тихим стуком в комнату вошёл Авалон, держа в руках нечто, завёрнутое в чуть припылённую ткань. Рейстлин сразу угадал по очертаниям посох с увесистым навершием, и протянул руку, когда ему подали артефакт. Авалона слегка потряхивало, и юноша сразу понял, почему: от одного прикосновения к посоху, даже через ткань, он ощутил мощную волну самовольной магии, с которой ещё нужно было справиться.       - Используй его мудро. - В последний раз наставил Пар-Салиан и покинул комнату вместе с Авалоном.       - Не боишься, что это может быть ловушкой? - С тревогой спросил Даламар, наблюдая, как Рейстлин принялся разворачивать неожиданный подарок, открывая чёрное древко.       - Вряд-ли, судя по магическому фону, посох действительно древний. Я чувствую его. - Тот погладил холодное навершие, выполненное в форме лапы дракона, державшей достаточно массивный шар из чистого хрусталя, укреплённого заклинаниями. Даже без магии это было довольно увесистым оружием, и, если бы посох не подчинился ему, то даже удержать его было бы тяжело. Но артефакт словно притерся к рукам владельца, едва ли не мурча. Рейстлин вздрогнул - он понял, почему. И благоговейно выдохнул: - Это посох Магиуса.       Эльф поднял брови, но никак не прокомментировал. Если Рейстлин был уверен в происхождении посоха, то Конклав действительно отдал им ценный артефакт. Хотя, судя по их словам, они просто отчаялись сбыть его хоть кому-то. Артефакты, веками гнившие в хранилищах без дела, были тяжким грузом для любого мага, ведь магический потенциал их зачастую был конечен, а у темных артефактов и вовсе развеивался без подпитки силой со стороны. Хотя посох скорее относился к равновесию, как и нынешние мантии Рейстлина.       - Давай я пока помогу тебе одеться, шалафи. - Вздохнул Даламар и подошёл ближе, взявшись за красную мантию. В стопке оказалось ещё несколько, в том числе и более теплая. Что ж, это был хороший подарок.       Рейстлин отстранённо кивнул, занятый посохом, и Даламар принялся за его одежду. Он осторожно развернул кокон из одеяла и отметил, как кожа Рейстлина покрылась мурашками. Нехотя, тот отставил посох и немного ворчливо отметил:       - Боюсь, мы можем тут задержаться, по ощущениям у меня лихорадка или как минимум просто температура.       - С самого твоего возвращения с Испытания температура твоего тела стабильно высокая. Мне не удалось исправить это ни одним жаропонижающим средством, и, есть подозрения, что с этим ничего так и не получится сделать.       Рейстлин недовольно поморщился, однако смолчал, послушно подставляя руки, чтобы Даламару было удобнее одевать его. Он чувствовал, что, несмотря на слабость, у него достало бы сил самостоятельно справиться с одеждой сейчас и даже выговорил бы Даламару за излишнюю опеку. Однако он не чувствовал её таковой. Руки эльфа не касались его лишний раз, но и не избегали, отчего ощущение собственной омерзительности притуплялось. По крайней мере, Даламар от него не отвернулся и не счёл слабаком, даже несмотря на то, как сильно Рейстлин облажался. Вслепую Рейстлин нашёл руку Даламара и молча сжал её, когда тот подвязывал мантию поясом, бессловесно благодаря того. И Даламар понял. Отпустил готовый узел, обхватил ладонь друга своими и уткнулся в неё лбом, склоняясь ниже. А после отпустил и с самым невозмутимым видом предложил:       - Тебе следовало бы поскорее восстановить силы. Как насчёт того, чтобы начать с завтрака? Рейстлин смешно сморщил нос, словно одна мысль о еде причиняла ему боль. Вернуться к еде, как к тому, что раньше претило, было больно, но он совершенно не представлял, каким образом будет есть, видя перед глазами вместо аппетитных блюд мерзкие куски гнили и разлагающихся останков.       О чем он и сказал Даламару:       - Боюсь, у меня не хватит сейчас силы смотреть на то, как даже пища будет тлеть, не успею я донести её до рта.       Но попытка развернуться и направиться к двери не увенчалась успехом - Даламар скользнул рукой поперек живота и крепко прижал немного грузное тело юного Маджере к себе, не давая двинуться без того, чтобы внутренности не пронзила горячая волна неуместного удовольствия. - Ну уж нет, шалафи. Я не дам тебе скатиться обратно. Ты можешь сколь угодно жалеть себя, но избегать пищи ты не будешь - я сам, если понадобится, накормлю тебя с рук, как ты помнишь, у меня это отлично получалось. А тебе и глаза можно завязать, всё равно моему шалафи не нужно ничего, кроме как открывать рот и послушно принимать пищу.       Голос Даламара стал жестким, и одна из его рук опасно легла на шею Рейстлина, погладив по мягкому валику жира, формирующемуся под подбородком.       И тот сдался. Лёгкое раздражение от глупости друга который не понимал, что вид вкусных блюд больше не доступен Рейстлину, чувство, игриво шептавшее прямо сейчас опробовать посох, вмиг растаяли, вместе с собой забирая напряжение в теле. Если о нём готовы позаботиться и так, то Рейстлин будет готов принять эту заботу. Хотя бы пока не обвыкнется достаточно, чтобы Даламар мог хоть иногда есть и сам, не занятый одним только откармливанием шалафи.       - Хорошо, я согласен на послушание в этот раз. Чем же ты меня за это накормишь?

***

      Минул уже третий день, как Рейстлина принесли из Зала Испытания, и он наконец чувствовал себя... Не сказать, что хорошо - вряд ли в хоть сколько-нибудь обозримом будущем он избавится от боли в груди и неясной тревоги за свои мысли, будто они были открыты для кого-то другого - но гораздо лучше, чем когда только пришёл в себя. По крайней мере, он больше не вздрагивал каждый раз, открывая глаза, и почти смирился с тем, что единственным, не рассыпавшимся в прах за несколько секунд, было лицо Даламара, на котором можно было хоть ненадолго отдохнуть глазам, пока и тот не начинал неумолимо стареть.       - О чём ты так задумался, шалафи? - Вырвал его из собственных мыслей голос эльфа, и из общих размышлений и резюмирования Рейстлин в миг вернулся в свою комнату, в которой они оба сидели. Вообще, Конклав, кажется, мог бы поселить их вместе, судя по тому, сколько времени Даламар проводил у него, а остальное - в библиотеке или стараясь добиться ответов у старших магов. Это даже дало свои плоды, и он смог усовершенствовать подобранный состав от кашля, так что он теперь мог унять боль и заглушить приступ, если тот только-только собирался.       - Думаю, что нам надо убраться отсюда до того, как ты раскормишь меня так, что я не смогу выбраться из комнаты. - Немного ворчливо ответил Рейстлин и в контраст словам с наслаждением потянулся к руке эльфа, которой тот протягивал вилку с куском мяса.       - Я был бы не прочь довести вас до такого, чтобы вы могли полностью предаться своему чревоугодию и голоду по магии. - Улыбнулся Даламар и ласково вложил в мелкие жемчужные зубы пищу. Пока что Рейстлин ел только с его рук, отчего приёмы пищи стали их маленьким ритуалом - Даламар быстро ел до или после трапезы своего шалафи, а свободное время посвещал стараниям накормить мага в красных одеждах до того, что к концу приема пищи Рейстлин тяжко отдувался. Благо, столовая у Конклава работала отменно. Да и, как у бывшего светлого мага, у Даламара были свои козыри в рукаве - творить пищу и воду из ничего он всё ещё мог, пусть и с большей тратой магии, чем на темные заклинания. Смотреть за тем, как Рейстлин ест, было целительно для исстрадавшейся души, жаль лишь, пища всё-таки не исцеляла физические раны, что только покрылись на теле Рейстлина бурой коркой. - Но я тоже был бы не прочь делать это где-то подальше от этой чемошевой башни.       Даламар ласково промокнул влажные от соуса губы Рейстлина и не сдержался - пальцы впились в мягкую щеку и сжали, отчего человек распахнул сомкнутые глаза. На еду Рейстлин старался не смотреть, доверяя чужим рукам. Зато сейчас сердито зашипел:       - Да толстею я, толстею, сейчас кусок из меня вырвешь, остроухое создание. - Впрочем, Даламара эти слова ничуть не уверили, и он заткнул Рейстлина большим куском тушеного картофеля, а сам с немного пугающим весельем скользнул пальцами под мягкий подбородок юноши, где уже набухла изрядная складочка. Кажется, организм Рейстлина после встряски лишь активнее начал набирать вес, особенно учитывая то, что все три дня Рейстлин по большей части только лежал и восстанавливался, пока Даламар таскал ему полные блюда из столовой башни.       - Мне просто хочется, чтобы твой объём соответствовал твоему величию, а значит, ты никогда не будешь излишне толстым в моих глазах. - Обескураживающе улыбнулся Даламар и сжал мягкие бока Рейстлина, поглаживая большими пальцами складочки. Рейстлин едва не поперхнулся от неожиданности и шумно выдохнул, расслабляясь в руках эльфа.       - Палку не перегибай, раньше времени лучше ничего не праздновать. - Нехотя Маджере отстранился. - Если я расслаблюсь сейчас, то единственное, как меня запомнит история - это самый жирный маг за всю историю Ансалона. Приятная перспектива, но мне бы хотелось, чтобы обо мне можно было сказать больше, чем буду я сам. А для этого сперва нужно потрудиться не только моему желудку.       Даламар звонко рассмеялся, и Рейстлин и сам непроизвольно улыбнулся своим словам и этому голосу. Всё же хорошо, что Даламар настоял на том, чтобы прийти сюда с ним. Без него и его заботы было бы не только хуже физически, но и куда более одиноко. Карамон бы своей суетливой вознёй и непрерывным кудахтанием сделал только хуже, лишь сильнее заставляя чувствовать себя ущербным и больным. Даламар же жалел его, помогал, неусыпно заботился, но не видел в Рейстлине слабого и вёл себя соответствующе. И юноша был ему за это благодарен.       Какое-то время маги молча предавались процессу откармливания Рейстлина - Даламар умыкнул с трапезной зоны несколько тарелок съестного, и теперь почти все они лежали в животе его человеческого товарища, отчего тот немного натянул собой свободную мантию. Да уж, Конклав явно заметил, что юный и хрупкий ранее Рейстлин Маджере больше таковым не являлся. И явно планировал стать ещё больше - одна из мантий, подаренных ему, была сильно больше остальных. Приглушив сытую отрыжку, Рейстлин проглотил последний кусочек и открыл глаза, быстро-быстро моргая, чтобы оценить открывшийся вид. На секунду по спине побежали мурашки - он толстел слишком быстро. И трудно было сказать, стало ли ему от этой мысли страшно или нет. Эти три дня почти полного отсутствия подвижности и активной кормежки наверняка положат еще фунт жира на его кости. Но с другой стороны, его всё равно ожидала неизвестность, где наверняка найдется вполне активная физическая работа для мага в красных одеждах...       В дверь постучали.       - Вижу, вам, господин Маджере, уже гораздо лучше. - На пороге был Авалон. На Даламара он даже не взглянул. Вообще, в последние дни после разговора с Пар-Салианом ни одна белая мантия, обитавшая в Башне постоянно, а не прибывшая на несколько дней, демонстративно не обращала внимания на тёмного эльфа.       - Осталось лишь поменять лёгкие, перелинять кожу на нормальную, никогда не открывать глаза и буду почти прежним. - Ухмыльнулся Рейстлин, и оба мага с удовольствием отметили, как передёрнуло Авалона. - Чем мы обязаны вам этим визитом? - Перешёл он сразу же к делу.       - Мы наслышаны, что вы в скором времени собираетесь покинуть нас: я хотел узнать, не требуется ли вам какая-нибудь помощь с приготовлениями в дорогу.       Рейстлин фыркнул, Даламар только улыбнулся уголками губ. Они никому не говорили, что собираются как можно скорее покинуть Вайрет, а значит, Конклав сам решил, что им уже пора, и так изящно намекал на то, чтобы "дорогие гости" не планировали сильно задерживаться. Что ж, тем лучше.       - Нам бы не помешала провизия в дорогу. - Первым делом заметил Даламар. - И я бы не отказался одолжить несколько книг. Они вернутся с моим следующим визитом...       - Это исключено, книги из библиотеки не должны покидать стен Башни. - Прервал его Авалон. - Что же касается провизии, это не запрещено, вы можете сами упаковать свои припасы. Только так, чтобы гости и обитатели Башни после вашего ухода не мучились от голода, пожалуйста. - Добавил он и выразительно взглянул на пустые тарелки. Похоже - конечно же! - за ними наблюдали и знали, на что способен не только Рейстлин, но и его живот.       - Конечно, господин Авалон. - Сам его обладатель излишне вежливо склонил голову, настолько, что в этом чувствовалась насмешка. Вряд-ли наблюдателям понравились из маленькие игры и перешептывания на тему его веса и аппетита. Тем веселее было смотреть на лицо Авалона, что нервно потупился и, ответно кивнув, вышел из комнаты. Переглянувшись, двое магов едва сдержали смех.       - Я так понимаю, это вызов моим способностям и магической сумке. - Фыркнул эльф и уже мысленно прикинул, сколько и чего сможет туда запихнуть. Выходило неплохо, так что пару недель пути Рейстлин точно голодать не будет. Никогда не будет. Даламар перевел взгляд на юношу и хитро прищурился. - Зря смеешься, шалафи, если думаешь, что в последние часы нашего нахождения здесь ты не будешь набит до предела. Я не только сумку наполню.       Позвоночник Рейстлина пронзило томное ощущение удовольствия, и он тяжело выдохнул - завтрак и так растягивал его живот до смутного ощущения тянущих болей внутри. Но, судя по глазам Даламара, он вообще не шутил. И это было приятно.

***

      - И всё-таки, ох, тебе бы следовало вместо сборника трав взять с собой, мгх, тот том по магическим щитам. - С трудом придерживая разбухший живот, Рейстлин медленно плелся вслед за Даламаром - огромный объем съеденного тянул к земле, понуждая мечтать о привале. Но эти фантазии Рейстлин жестоко отвергал - во-первых, этому телу пригодилось бы немного мышц, чтобы таскать растущий вес было легче. А во-вторых, кто сказал, что ему не нравились эти мучения и время от времени вырывающееся изо рта пыхтение, на которое моментально оборачивался Темный эльф, внимательно смотря за тем, как шалафи преодолевает преграды пути, неся тугой до каменности живот перед собой.       - А кто сказал, что я и его не взял? - Когда Рейстлин издал очередной мученический стон, Даламар сладко улыбнулся и похлопал по туго набитой сумке, где лежало несколько книг, которые он "одолжил" у Конклава. - Просто учитывай, что я всё-таки не местный и могу не знать каких-то ваших растений, которые могли бы мне пригодиться. Но ладно об этом.       Видя, что тонкая тропа среди деревьев окончательно оборвалась, он было сделал шаг вперёд с поднятой рукой, но Рейстлин опередил его, и в воздухе соткалась путеводная нить - эта магия уже давалась Рейстлину лучше, чем Даламару. Впрочем, тот не был в обиде и лишь приблизился, смотря на мерцающую нить заклинания. Спустя секунду оказалось, что не просто так, и под массивный наполненный живот легла ещё одна рука, словно эльфу не было тяжело помочь нести столь толстое брюхо. Рейстлин благодарно поднял взгляд и оперся сильнее на посох, который услужливо удерживал любой вес своего хозяина.       - Если ты о нашей идее, то да, она всё еще кажется мне разумной. - Ответил он спустя несколько секунд тяжёлого дыхания.       - Об идее раскормить тебя? - Мурлыкнул Даламар и сильнее сжал пальцы на складке под брюшком. Рейстлин едва не застонал, однако сдержался и даже смог сделать свой голос серьёзным и строгим.       - Об идее податься в боевые маги. Чтобы раскормить меня нужны деньги хотя бы на еду, а желательно и не только на неё. К тому же, ты ведь не думал, что я буду покорно жиреть до бесконечности? - Рейстлин скосил взгляд на Даламара. Его лицо было по-прежнему вежливо-насмешливым, но что-то грустное промелькнуло в его глазах. - Я не могу позволить этого себе, магия и сила для меня на первом месте, я не могу похоронить свою судьбу под тонной собственного жира, даже если хочу этого и знаю, что не буду одинок в этом.       Рейстлин не смягчился, но отвёл взгляд от Даламара, не в силах видеть, как тлеет его лицо, обнажая пустые бездумные глазницы. Теперь он смотрел на моментально жухнущую траву, над которой вилась нить заклинания. - Ты должен меня понять, иначе я буду вынужден оставить тебя также, как Карамона. Ничто не должно мне мешать, будь то попытки остановить меня и "вразумить" или же расслабить до беспомощности.       Рука на плече остановила Маджере, а затем развернула лицом к лицу к Даламару. Серьёзный взгляд эльфа успел прорваться в сознание Рейстлина прежде, чем проклятое зрение начало искажать лицо друга.       - Я уже говорил, что хочу идти с тобой рука об руку, шалафи. И не надо считать меня неспособным контролировать себя оболтусом. Ради магии я предал саму эльфийскую сущность, покинул родные края, так неужели ты думаешь, что я не сумею совладать ради этой страсти с другой? - Рейстлин медленно покачал головой и почувствовал, как пальцы на его плече расслабились. - Как бы мне ни хотелось отягчить тебя до неподвижности, становиться обузой и действительно мешать я не собираюсь. Прошу запомнить это, как и то, что моя преданность вам уже никуда не денется. - Торжественно закончил эльф.       Рейстлин столь же серьёзно и торжественно кивнул, и голова на миг показалась тяжёлой, будто Даламар возложил на неё невидимую корону. Но куда тяжелее всё же был живот, до боли отвисавший без поддержки. Поэтому Рейстлин снял с плеча руку эльфа и потянул на прежнее место, а сам облегчённо вздохнул.       - Что ж, в таком случае я могу быть спокоен не только за свою сытость, но и работоспособность, так что, будь добр, сейчас дай освободить мне руки от живота и сам займись им. Я же лучше скорректирую заклинание и сверюсь с картой. Слышал, Безумный барон сейчас ищет боевых магов для своей кампании, и мы вполне можем добраться до его лагеря прежде, чем у нас кончится провизия. Что думаешь?       - Думаю, что последую за тобой куда угодно, шалафи.