Часть 3

Почти неделю Лада спала днем у жреца. Сложно было назвать это полноценным сном, ведь за три часа выспаться невозможно, но это было лучше чем ничего. Теперь день и ночь в ее жизни поменялись местами. Волот освобождал для нее время под конец дня. Все необходимые ритуалы проводил утром. Затем возвращался, ждал Ладу и девушка засыпала, стоило ее голове коснуться подушки. Он не уходил, все так же ждал, даже если заняться ему было нечем. Когда время близилось к закату — будил и провожал до дома. Жители деревни не подозревали ни о чем. Думали, что жрец лишь оберегает оставшуюся сестру и не более того. Теперь ночами сама Лада даже спать не ложилась. Она осознала, что находится одной в их с Вереей комнате ей невыносимо и спускалась вниз, на кухню. Заняться было особо нечем, поэтому Лада неожиданно стала вышивать. Они никогда не была сильной умелицей, вряд ли сможет хорошо заштопать штаны, но в вышивании, где главное была красота, а не практичность, Лада от чего-то преуспела. Видимо потому что старалась для одного конкретного человека — жреца. Она знала, что доставляет ему неудобства, но даже отблагодарить толком не могла. Волот был молчаливым, а сама девушка стеснялась завести с ним разговор. Поэтому и выразить всю степень своей благодарности тоже не могла. В конце концов ей пришла в голову идея сделать ему подарок. Вряд ли он окажется для него стоящим, но это будет лучше чем ничего. Лада нашла символ оберега и принялась кропотливо вышивать его на рубахе. У матери наверняка бы вышло и за пару дней, но девушка мучалась с ним уже неделю, так ещё и не закончив. Она уже не выглядела настолько болезненной, хотя и до здорового вида ей тоже было ещё далеко. Осложнялось все тем, что о Верее ничего так и не было слышно. Жрецы ходят в туман и по округе, но никаких признаков сестры там нет. Многие в деревне уже считали ее мертвой. Многие, но не Лада. Она знала, чувствовала, что сестра жива. Вот только даже поддержки ни от кого не было. Родители, каждый замкнулся в своем горе сам, как мог. Отец ушел в работу, постоянно что-то делал, пусть и не мог довести ничего до конца. Однако дома старался почти не появляться, не выносил эту пустоту. Мать без конца хлопотала: перемывала дом несколько раз на дню, готовила, будто ждала. Ждала, что ее дочь вернется. А Драган… не мог смириться, что Лада сближается не с ним, а с жрецом. Он приходил как и всегда, но видя ее, поджимал губы, не находя слов. Их молчание ранило обоих, но никто не спешил его прерывать. Все изменила старая жрица: — Так больше продолжаться не может, Волот нужен нам днем. Мать открыла рот, чтобы возразить, но не успела подобрать слов. Молодой жрец был не обязан нянчиться с ее дочерью, она и так не ожидала от него помощи. — Деревня нуждается в нашей защите, сейчас мы проводим много ритуалов, а Волоту приходится ходить одному. Но я прекрасно понимаю, что Лада ещё не оправилась… — с ее губ чуть не сорвалось «от смерти сестры», но она вовремя успела замолчать. — Я пришла, чтобы предложить иной вариант. — Какой? Мы на все согласны! — воскликнула испуганно мать. Вот только она поторопилась. Предложение старой жрицы состояло в том, чтобы Лада не днем спала у жреца, а ночью. Лада испуганно вздрогнула, переводя взгляд на мать. Ночевать с мужчиной под одной крышей и даже в одной кровати это было уже нечто иным. Если об этом ещё и прознают в деревне, ей будет не отмыться от слухов, как ни крути. Но мать согласно кивнула, уверив, что с отцом разберется сама. К вечеру старая жрица вновь повела ее к Волоту. Лада семенила следом, успев захватить свой подарок, ее шаг был неровным, она…она боялась, стеснялась, не понимала. Как быть с Драганом? Поймёт ли он? И так отвернулся из-за всего происходящего, а если начнет там и ночи проводить, как отреагирует? А сам жрец? Неужели не против? — Спрашивай, дитя. — старая жрица лишь понимающе улыбнулась. Приметила, что Лада то ускорялась, чтобы подойти к ней ближе, то замедлялась, будто все же не решаясь спросить. — Я хотела узнать, неужели Волот не против? — Не против. — это не было чистейшей правдой, однако саму Ладу успокоило. На самом деле жрица ещё у него не спрашивала. Она предусмотрительно шла ближе к закату, чтобы у жреца было меньше времени припираться. Волоту эта затея вряд ли понравится, но он согласится, по крайней мере на это надеялась старая жрица. В конце концов, он слишком добр, чтобы оправить ее домой, обрекая на очередную ночь без сна. Ладу опять оставили стоять у двери, пока сама жрица переговаривалась с ним в другой комнате. — Что…? — Волот даже не смог сдержать своего удивления. — Это…это абсурд. — Нет, не абсурд. — возразила старуха. — Сам знаешь, как сейчас опасно, нельзя тебе одному разгуливать по лесу, да и разве ж она выспится за эти пару часов? Нужно спать нормально, всю ночь, даже если это получаться только рядом с тобой. — Нет. — Волот отрицательно мотнул головой. — Это переходит все границы. Она на не пойдёт на такое, чтобы… — Но она согласна. — перебила старуха. — Лада понимает, что иного выхода нет. Ты молод, я понимаю, но не спеши рубить с горяча. Волот поджал губы. Знал ведь с самого начала что затея скверная, что все обернется еще большим худом, чем добром. Однако…он к ней даже привык. Лада не вызывала в нем раздражения или отрицательных эмоций. Она была кроткой, спокойной. Тихонько приходила и смущенно ложилась на его кровать. Он чувствовал ее взгляд на себе, но не долго. Она засыпала быстро, что и впрямь говорило о том, что очень нуждается в сне. Волот старался ее до последнего не будить. Иногда занимался своими делами, иногда сидел… и смотрел на нее. Вначале просто размышлял, что произошло в тумане, как она выжила и что с ее сестрой. Затем, когда не находил ответа, откровенно ее рассматривал. Он изучил ее лицо уже слишком хорошо. Помнил, где располагаются веснушки и как подрагивают во сне ресницы, как она всегда кладет руку под щеку. Помнил все то, что ему вообще знать не стоило бы. Жрица решила надавить ещё немного: — Если же приведешь другую женщину, Лада поймёт, она перетерпит ночь без сна у себя дома, не глупая ведь. Волот вспыхнул и вовсе отворачиваясь. Жрица лишь тихо ухмыльнулась. Знала наверняка, что никого домой Волот не приводит. Это его жилище, его святыня, посторонним здесь не место. — Как долго это будет продолжаться? — наконец заговорил он. — Всю жизнь она что ли так поведет? Жрица пожала плечами. У нее не было ответа. Неделя, месяц, год, может и впрямь всю жизнь. А может наступит момент, когда они так друг к другу привыкнут, что Ладе и уходить не захочется? В конце концов Волот нехотя согласился. Лада напряженно стояла у двери, прижимая сверток к груди. Они говорили уже слишком долго, намного дольше, чем в прошлый раз. От чего-то на душе было неспокойно. Она ведь сказала, что он не против, а если это не так…? Наконец двери открылись. По жрице ничего не было понятно, она спокойной вышла, кивнула на прощанье и поспешила уйти, так не сказав ни слова. Волот следом не вышел. Лада потопталась на месте какое-то время и решилась пройти в комнату. Мужчина растапливал печь. Ночи были холодные и это было необходимо. Он даже не повернулся, когда услышал тихие, робкие шаги. Лада замерла у двери, наблюдая за ним. Он ее не выгонял, но и гостеприимством не отличался. Наконец Волот не выдержал и заговорил первым: — Не стой, огонь скоро разгорится, садись ближе. Девушка облегченно сделала несколько шагов вперед, подходя, но садиться не стала. Дождалась, пока встает сам Волот и сделала шаг ещё навстречу. Мужчина вперил в нее взгляд. — Я… ничего не могу предложить тебе за помощь взамен. — начала она. — У меня нет ничего, да и не умею я толком ничего… Волот нахмурился: — Я у тебя ничего и не прошу. — Знаю, но… вижу, что доставляю тебе неудобства. Взгляд Волота смягчился. Может он был резковат, если она стала так думать? — Вот! — Лада резко выставила руки, вручая ему сверток. Волот растерялся, едва успев его перехватить, чтобы тот не упал. — Я спросила у жрицы, она сказала, что этот оберег тебе подходит! — девушка жуть как стеснялась. Она боялась, что Волот не примет ее подарок, хотя все эти ночи безвылазно кропотала над ним и только сегодня закончила. Волот развернул сверток, натыкаясь взглядом на узоры, вышитые на рубахе. Его пальцы на удивление аккуратно заскользили по вышивке. Ему…никто давно ничего не дарил. Не как жрецу, а как Волоту. Настолько давно, что он даже забыл это чувство. Странность была в том, что ему даже не важен был сам подарок. Его покорило то, что Лада вообще ему что-то решилась подарить. Он перевел взгляд с одежды на Ладу, даже не зная, как выразить свою благодарность. Девушка, не выдержав этого молчания, тоже подняла взгляд и столкнувшись своим с Волотом, зарделась: — Я не сильная умелица, но… — Спасибо, Лада. Девушка вернула ему взгляд. Жрец принял ее подарок и кажется, даже выглядел довольным. Она смущено улыбнулась, не зная, куда теперь деть свои руки. Это был первый момент, когда она перестала думать о сестре, когда весь груз надежд упал с ее плеч, а она опять стала просто самой собой, просто Ладой. Волот был смущен не меньше ее. Он даже был уверен, что никогда теперь не наденет эту рубаху, не потому что не понравилась, а потому что боялся испортить. Хлопнула входная дверь, заставив девушку подскочить на месте и приблизиться к жрецу, ища в нем защиту. — Это Сирин. — пояснил жрец. Никто другой так заходить к нему домой не рискнет. Он не мог не заметить, что Лада подошла ближе, что она его не боится. Услышав, кто пришел, девушка облегченно опустила плечи, знала, какая о ней ходит молва, но сама почему-то ее не боялась. Может от того, что страшнее тумана для нее теперь ничего не существовало? А может потому что Волот ей доверял? Кто знает. Но Сирин своим появлением разрушила ту особую атмосферу, что царила между ними всего пару мгновеньев назад. Волот вышел, поприветствовал ее. Вскоре все вместе сели ужинать. Ладе все еще было странно находиться здесь, будто она нарушила что-то сокровенное, влезал в чью-то семью. Только Волот и Сирин совсем не были семьей. Она друг к другу привыкли, но это не означало нечто иное. Сирин помогала с травами, делала отвары, поддерживала чистоту, готовила и в случае чего — всегда могла помочь с раной. Волот же делал все остальное. Дом был на нем. Хозяйства не было, да жрец в нем и не нуждался. Иногда он мог пробыть в лесу весь день, поэтому помощь ему была очень кстати. Лада почему-то не удивилась тому факту, что даже между собой они не сильно и разговаривали. Больше по делу, нежели так. Однако она заметила, что все-таки они близки. Сирин позволяла себе отпускать язвительные замечания, на которые Волот уже даже не реагировал. Для самой ведьмы куда интереснее была Лада. Ей не хватало общения, хоть она этого и не признавала. Но сама Лада оставалась напряженной. Она не была дома и находится здесь вечером было непривычно. Именно ночью опаснее всего, вся нечисть выползает из своих нор и принято укрываться в доме, в месте, где спокойно и безопасно. Только это безопасное место, в котором она была сейчас, так или иначе было чужим. К тому же чем ближе было время ложиться спать, тем более нервной она становилась. Ее волновало одно — будет ли Волот спать вместе с ней? Кровать достаточно широкая, чтобы они могли поместится вдвоем, однако Лада была невинна и никогда постель с мужчиной не делила, пусть даже немного в ином смысле. Драган даже в комнату к ним не заходил, чтобы не проявить неуважение к отцу. Лада смотрела на Волота и понимала, что тот может лечь в другой комнате, вот только тогда она совсем не заснет в чужом доме и под давлением собственных страхов, поэтому когда жрец велел ей идти спать, она сразу же выпалила в ответ: — А ты…? Волот не мог не заметить, как одновременно испуганно и взволнованно звучит ее голос. — Сейчас подойду. Лада кивнула и первой ушла в комнату. Раз Волот все-таки будет с ней, она догадалась, что он дает ей время спокойно снять с себя платье. Ее руки слегка дрожали, когда она снимала сарафан и аккуратно повесила его на спинку стула. Поколебавшись лишь мгновенье, она быстро юркнула на кровать, теперь уже укрываясь одеялом. До этого она не позволяла себе такой дерзости и тихонько лежала на покрывале. Через какое-то время вернулся и жрец. Он даже не глянул на нее, лишь подбросил в печку дров, затушил почти все свечи, оставив лишь пару у окна. Лада следила за каждым его движением. А он…разденется? Снимет рубаху? Вопреки ее ожиданиям, Волот этого делать не стал. Он лишь подошел к кровати, наконец устремляя взгляд на саму Ладу. Девушка тут же опустила глаза. Вот ведь! Точно увидел, что смотрела на него… Послышался тяжелый вздох. Лада, конечно, красивая, но он не желал затаскивать ее в кровать таким способом. Волот лег рядом, отворачиваясь от нее. Он ощущал, как девушка напряжена, поэтому решил сказать: — Бояться тебе не стоит. — он был почти уверен, что она его опасается, но ни за что не скажет этого прямо и чтобы не ставить ее в неловкое положение решил добавить: — Ни одна нечисть сюда не подойдет. — Я и не боюсь! — ложь чистой воды, что лишь позабавила мужчину. Жрец прикрыл глаза, не в попытке заснуть, а хотя бы отбросить ненужные мысли. Навострил слух: он слышал, как нервно она дышит, чувствовал, как ерзает, пытаясь улечься поудобнее. В конце концов Лада наконец задремала. Быстрый сон в неудобной позе наконец сменился долгим сном ночью под одеялом и ее организм сдался. Впервые после пропажи Вереи ей приснился сон, а не кошмар. Самое странное, что ее вновь окружал туман, только теперь она не боялась. Лада оглядывалась вокруг, будто была здесь когда-то. Туман не был непроглядным, она отчетливо видела за ним деревья. Может от того что Волот был рядом, ее не душил страх? А может она уже устала бояться? Может даже усни она вновь одна, кошмары бы ее не настигли? — Верея? — от чего даже во сне Лада знала, что нужно искать сестру. Вдалеке мелькнули ее темные волосы, заплетенные в косу и Лада поспешила туда. Сестра не смеялась, но очевидно играла с ней, потому как резко побежала и Ладе пришлось ускориться, чтобы побежать следом. Сон был похож на бесконечную гонку настолько, что в какой-то момент Лада устала, вымоталась. Твердо ощутила, что не может сделать и шагу, прислонившись спиной к дереву. Ее дыхание было сбитым. Она приложила руку к груди, оглядываясь. Сестры уже и след простыл. — Верея! Ладе надоело бегать. Хотелось уйти домой, повернувшись, она резко напоролась взглядом на незнакомца. На его лице была деревянная маска, что полностью скрывала его личность, наброшенный сверху плащ, напрочь лишал его каких-то признаков, по которым его можно опознать. Он застыл на месте, глядя на нее в упор, но Лада не испытывала страх, лишь напряжение, не понимая, что происходит. Вдалеке хрустнула ветка и девушка тут же перевела туда взгляд: — Верея?! Внезапно она ощутила боль как от огня, широко открывая глаза, вновь оказываясь в постели. Лада резко села, не выдержала, зашипев. Волот молниеносно поднялся, будто и не спал вовсе, хотя за окном ещё была ночь. — Лада?! Девушка вытянула руку с родимым пятном, общим, между тремя сестрами. Она осознала, что именно оно жгло все это время. Волот обхватил ее лицо ладонью, пытаясь привлечь внимание, а другой рукой сжал руку, переводя туда взгляд. Но кроме родимого пятна, он не заметил ничего странного, не понимал, от чего Лада дрожит и даже не догадывался, что ей больно. Он не оглядывался, знал, что нечисти в его доме даже быть не может, значит дело в другом. — Лада. — его большой палец на удивление нежно погладил ее щеку. Но голос жреца доносился будто из-под толщи воды. Все длилось всего пару секунд, а девушке казалось, что бесконечно. Внезапно боль отпустила так неожиданно, как и началась. Лада облегченно выдохнула, расслабляя руку. — Что произошло? Она подняла взгляд на мужчину, который внимательно смотрел в ответ. Его малахитовые глаза пытались найти причину происходящего на ее лице, но не могли. — Верея… — всхлипнула Лада. Она не плакала, когда сестра исчезла. Не проронила ни слезинки, когда жрецы говорили, что ее следов нет, а сейчас вдруг расплакалась. Не навзрыд, а тихо, беспомощно, какой и чувствовала себя, прижимаясь к жрецу сильнее. Лада уткнулась лицом в его шею, ощущая, что даже в доме, Волот пахнет лесом. Жрец напрягся, но обнял ее в ответ. Он не понимал с чего вдруг все так случилось. Ясное дело, не просто так она вскочила и решила поплакать о сестре. Но задавать вопросы он не спешил. В конце концов пару минут ничего не изменят для окружающего мира, а самой Ладе они сейчас просто необходимы. Его большая ладонь зарылась в светлые волосы девушки. Эта была вольность, которую он сам себе позволил. Он не мог найти в себе силы отстраниться. Даже и не помнил, чтобы кто-то кроме девушки искал в нем утешения. Маленькие девичьи пальцы комкали его рубаху, отчаянно прижимаясь все ближе, будто подсознательно девушка боялась, что ее оттолкнут. Но Волот был терпеливым. Он дал ей время, аккуратно поглаживая по спине. Дождался, когда утихнут слезы и сама Лада придет в себя. Даже когда она перестала плакать, не отстранилась. Не один Волот позволил себе вольность. Лада задержалась в мужских объятиях. Хотелось прикрыть глаза, забыть обо всех горестях и остаться здесь навсегда. Она в жизни не чувствовала себя так спокойно. Но настойчивые мысли о сестре не давали ей этого сделать. Нет, не может она нежиться в его объятиях, пока Верея неизвестно где. Она отстранилась: — Что-то с Вереей! — горячо зашептала она, забывая, что не дома, что вряд ли разбудит Сирин. — Родимое пятно, у нее такое же, оно…стало жечь, так сильно, что я проснулась. Волот внимательно слушал ее торопливую, местами сбивчивую речь и кивнув, вновь взял ее руку в свою, разглядывая. Круг по-прежнему был целыми, как и до этого. Вообще ничего в нем не изменилось, но Лада точно знала, что нечто произошло. — Заучит безумно, но Верея жива, я точно знаю. — Волот смолчал. Сложно поверить в такие слова, когда твой близкий человек исчез. — И…мне приснилось…или скорее я будто вспомнила, да это… — Лада. — его голос как всегда звучал непоколебимо. — Тише, тебе нечего бояться. Сейчас ещё ночь, мы не сможем выйти в туман раньше утра, поэтому можешь не торопиться. Девушка кивнула и ее плечи чуть расслабились. — Мне кажется, что это был не сон, а воспоминания. То как мы гуляли с Вереей и внезапно оказались в тумане, мы были не одни. Я видела человека в плаще и деревянной маске. — В маске? Уверена? — Уверена! Все было как на яву, а как только его увидела, запястье тут же стало нестерпимо жечь. Волот задумчиво замолчал, обдумывая сказанное: — Сходим к жрице и волхву, может им что-то известно, а затем я еще раз схожу в туман, поищу твою сестру. Лада облегченно кивнула. Больше всего на сете она переживала, что Верею просто напросто перестанут искать. — Спасибо! — девушка вновь прижалась к нему ближе, уже сжимая в благодарных объятиях. Теперь, когда ее переживания немного отошли на второй план, она осознала, в каком положении находится. Ее тело, прикрытое лишь тонкой, ночной сорочкой бесстыдно близко было к телу молодого жреца. Настолько, что она грудью ощущала твердость его мышц, горячую ладонь на пояснице и тяжелое дыхание у виска. Сам Волот не давал таким мыслям завладеть собой. Пусть он и был слишком вежлив, чтобы откровенно ее рассматривать, он точно видел достаточно. Даже прикасался к ней. Вопреки ауре, которую излучает Волот, Лада не опасалась его прикосновений. Она нашла их будоражащими. Настолько, что юное девичье тело едва не пылало от новых ощущений. Жрец заметил перемену, как и то что девушка смутилась и поспешил разжать хватку, чуть отстраняясь. — Ляг, поспи. До рассвета ещё пару часов. Девушка опять отстраненно кивнула. Она совсем не была уверена, что сможет поспать. Жрец невесомо надавил на плечо, вынуждая ее лечь. Теперь он не отвернулся, а лежал лицом к ней, внимателен наблюдая какое-то время. Лада думала, что даже глаз не сможет сомкнуть от переживаний и от взгляда жреца, но на самом деле ее тело впервые наконец спало ночью и желало заполучить все остатки сна до последней крупицы. Их ладони лежали близко, соприкасаясь друг с другом. Волот прикрыл глаза, делая вид, что спит. Сам не знал, от чего опять не отвернулся. То ли потому что хотел, чтобы она не боялась, то ли просто сам решил лежать к ней лицом. Лада аккуратно наблюдала за его расслабленным лицом. Для нее ещё было странно вот так лежать с мужчиной в одной кровати. Она ведь и нецелованная, а тут такое… Почему-то она даже забыла о Драгане в этот момент. Быть может будь ее друг чуть терпимее и мягче, смог бы преодолеть барьер страха, но Драган слишком ревновал, чтобы оставаться спокойным. Спустя время они оба задремали, пусть и не ждали этого. Лада проснулась первой. Она быстро глянула в окно, убеждаясь, что рассвет уже наступил. Наивно полагала, что мысли о сестре и близость рядом с мужчиной не дадут ей уснуть, но спалось ей крепко, на удивление очень хорошо. Она принялась наблюдать за жрецом. Не знала, стоит ли его будить или подождать пока сам проснется. Волот вскоре открыл глаза и сонным взглядом посмотрел сначала на Ладу, которая смущено вспыхнула, ведь ее поймали с поличным, затем в окно. Очень давно он не просыпался настолько поздно, из-за Лады это все? Или тепло другого человека рядом так его сморило? Не давая себе вновь углубится совсем не в те мысли, что у него в голове, он сел, потерев глаза. — Вставай, нужно к жрице. Как только мужчина поднялся, Лада вскочила следом. Волот обернулся, бросив на нее быстрый взгляд и отвернулся слишком резко, для такого движения. Девушка вспомнила, что на ней одета лишь тонкая, ночная рубаха и пристыжено села в кровать, дожидаясь, пока Волот выйдет из комнаты. Затем уже спешно натянула на себя платье, умылась и вышла следом. Вскоре они оба были у старой жрицы, по пути зайдя за жрецом. Лада пересказала свой сон-воспоминание, пока что умалчивая о том, что родимое пятно нестерпимо жгло. Волот добавлял детали, которые она упустила, но почему-то тоже о пятне промолчал. Его другое волновало. Жрецы от него что-то скрывали. Совсем не потому что не доверяли, напротив — Волоту с легкостью можно доверить свою жизнь. Они прожили достаточно, чтобы у них осталась память о тех ужасных событиях, им не хотелось волновать своими предположениями молодого жреца. Ведь Волот был слишком правильным, чтобы не проверить это самолично, а лишиться его в такой трудный час деревня никак не могла. Жрецы переглянулись и Волот вновь убедился, что от него что-то скрывают. — Вы что-то знаете? — от Лады это тоже не ускользнуло. Они были слишком поражены, чтобы как следует скрыть свои эмоции. Старуха поджала губы, но все же призналась: — Твоя сестра может быть жива, Лада.