Глава 4. «Осколки разбитого сердца».

— Ты хочешь сказать, что… Сама собираешься отправиться обратно? В этот… В этот ужасный мир, где люди бегают с палочкой в руке? Считают себя царями и Богами? Они безжалостно отнимают жизни наших родных! Как ты не можешь этого понять? Равенна, ты моя сестра… Я не позволю. — Найтан неуверенно осмотрелся по сторонам, особое внимание уделяя толстым порослям водорослей и каменным стенам замка. Его разъярённое лицо выражало лишь неподдельное отвращение, к самому себе, за запретное чувство симпатии к пусть и не кровному, но такому родному члену семьи. — Найтан! — достаточно грозно выкрикнула младшая сестра, попутно хватая своей маленькой ручонкой плечо темноволосого и со всей силы толкая его к колонне спиной. — У тебя нет никакого права, чтобы указывать мне, ты не отец, и я не собираюсь слушать, тем более выполнять твои… Прихоти. — В отражении прозрачных глаз, скрытых под пеленой баснословной уверенности, юный наследник престола видел собственное лицо, и его ужасал тот факт, что именно он больше всех цеплялся за эту несносную особу. Только он видел в ней луч надежды и верную спутницу жизни. И сейчас, находясь напротив неё, парень жалел, что не смог сознаться ей ещё раньше, и уже вряд ли сможет произнести заветные слова, покоящиеся на дне его разума. — Верно, я не могу отдавать тебе приказы, пока что… Я не правитель, но в скором времени это изменится! — Нет, ничего не изменится… До этого времени я покину Тритон.       Равенна опустила голову вниз, рассматривая мерцающий кончик рыбьего хвоста, перевела прозрачные глаза в сторону дверей замка, только бы не встречаться с омутами напротив. Глубокий, тёмно-зелёный оттенок напоминал ей о почти забытой жизни человека. Хвойные леса, с необъятными стволами и потрескавшейся корой. Дивные луга, на которых россыпью были засажены ромашки, она любила их собирать, но существо никак не могло припомнить, кому именно были подарены небольшие букеты. Кто так искренне радовался вечно измазанному в грязи лицу, растрепанным волосам и порванным платьицам. Её скверному характеру, вытерпеть который даже и она не была в силах. Кто же этот, давно забытый незнакомец? Равенна подняла глаза выше, прыснув насмешкой. Светловолосая медленными движениями подплыла ближе к парню, касаясь холодными руками его оголенной груди, ощущая как под нежной плотью и скелетным каркасом билось сердце, ускоряя ритм с каждой прожитой секундой. — Найтан, — тихо, аккуратно начала блондинка, словно оказавшись на поверхности тонкого льда, который вот-вот даст трещину. — Почему ты так себя ведёшь? — на тяжёлом выдохе закончила она. — Разве это не очевидно? Я волнуюсь, ты мне не чужая, — тёмноволосый отпрянул в сторону, мягко обхватывая рукой кисть сестры. — А вот, почему ты такая? Никак не могу этого понять.       Юная сирена добродушно осклабилась, наклоняя голову вниз. Циничный взгляд белокурой острыми шипами задевал нутро юноши, сжимал с такой силой, что слышался дребезжащий звук разлетевшихся осколков, казалось, не прогибаемой самоуверенности. Во мраке непроглядной глубины они находились одни, и лишь стайки маленьких рыбёшек, проплывающих по негаданному направлению, нарушали их гармоничную идиллию.       Мёртвая тишина настигла их внезапно. Не было сил и желания продолжать этот бессмысленный разговор двух разных миров. Найтан брезгливо одёрнул сжатую в несильной хватке руку, сморщил аккуратный носик и мысленно чертыхнулся. — Ты правда, хочешь знать? Хорошо… Не будь раненым в самое сердце, после всего сказанного.       Сирена отплыла чуть дальше, расправляя плечи и готовясь бурным потоком вылить все накопившиеся за долгое время слова — бранные, губящие всё живое, но такие правдивые. — Где ты был, когда весь народ Тритона издевался над маленькой девочкой? Совсем юной и не похожей на Вас всех. Что было в голове моего любимого брата, когда отец запирал меня в башне, и я кричала всю ночь? — Равенна неожиданно замерла, рассматривая напуганное выражение лица напротив, но колкое чувство ненависти резануло где-то между рёбер. — Ответь!       Глупо поморгав оленьими глазами, тёмноволосый неожиданно подался вперёд, расставляя руки в разные стороны, попытавшись заключить младшую сестру в тёплые объятия. Он не знал, не помнил, какие были глаза этой девушки. Пытливый разум отчётливо выдавал картинки штормового неба, бушующих волн и синих молний над неспокойным морем, — такими они были, пока не покрылись белой пеленой. Резкий толчок в грудь ладонями вышвырнул тонувшего в своих фантазиях зеленоглазого. Нерадивый взгляд белёсых глаз смотрел на него со всей яростью, с болью и обидой и незаметной для других растерянностью. — Нет, убирайся… Не трогай меня! Ты никогда не заступался, не смел раскрыть рот при отце. Видел, как я страдаю! — Это не так, я всегда был на твоей стороне! Сирена широко растянула рот, даруя на свет ухмылку пропитанную желчью. — Но, не было в тех действиях защиты. Убирайся!       Молодой наследник выпрямился, ноздри опасно расширились, а жевательные мышцы заёрзали. В глубине зелёных глаз промелькнул алый всполох раздражения, но он так же быстро погас, когда до ушей донёсся тихий девичий всхлип. Кончики длинных пальцев дёрнулись, желая коснуться бархатной кожи сестры. Юность и пылкость сыграли мелодию злого рока, глумливые речи никогда не забудутся, тяжелым камнем оседая на самом дне. Хотелось как можно сильнее прижаться к хрупкому телу, подарить всю нежность слов и ласку касаний, но было поздно. Бытие всех его действий неосознанно ранило душу, — маленькую девочку, беззащитную и хватавшую руку спасения в непроглядной мгле. Он знал, что сотворил немало ошибок, за которые теперь придётся расплачиваться немалой ценой. — Будь по твоему, сестра… — И, он уплыл, уже не видя, как тонкая рука протянулась вслед его фигуры. Быть может, она и не сказала всех этих слов. Но ей так хотелось высказаться, успокоить угнетённую душу, которая тут же замолкла, словно сполна насытившись всем представлением. — И всё? И больше ничего? Катитесь к чёрту!       Блондинка плакала навзрыд. Судорожно поглаживая себя по плечам и до боли кусая нижнюю губу. Украшение на шее засияло, тут же привлекая её внимание, и сирена почувствовала, как по всему телу разошлась приятная волна спокойствия. Оно и вправду действовало, отчего Равенна не волею своей вспомнила волшебника с приятной наружностью. Мальчишку с угольно-чёрными волосами, уложенными в идеальную причёску. Его хмурые брови из-под которых он смотрел на неё завороженным взглядом. Пленник чарующей красоты и мелодичного голоса существа, но с достаточно мощной аурой лидера.       Участившееся сердцебиение пускало жгучий импульс в подушечки пальцев, подвеска в виде ракушки обожгла нежную плоть, заставляя негромко вскрикнуть и одним резким движением сорвать цепочку с шеи. Равенна притворно ласково улыбнулась, наблюдая, как камушек в самом центре поблескивал и излучал теплоту, но что-то внутри подсказывало о том, что этот подарок был не простым жестом проявления доброты. — Что же ты скрываешь, Том…

***

      В тронном зале было шумно. Но это безудержное веселье и грациозные танцы сирен никак не могли вызвать улыбки в лице супруги правителя. Женщина опечалено всматривалась в бурлящую толпу, с замиранием сердца ожидая заметить белокурую макушку дочери, но та никак не появлялась. Диадема на голове остриём впивалась в кожу, вызывая неприятные ощущения от которых хотелось поскорее избавиться. Лейла устало ссутулила плечи, на которых тяжёлым грузом свалилось некому ненужное поддержание этикета, ведь все взоры приглашённых были устремлены на танцующую в центре зала Тильду. Тёмноволосая сирена плавно шевелила руками в спокойный такт музыки, кончиками длинных пальцев, обрамлённых красной чешуёй, повторяла движения волны. Глазами она всматривалась в лицо каждому юному парню, пленя хищной улыбкой тёмно-бордовых губ. Материнское сердце каждый раз болезненно сжималось, завидя помрачневшее лицо старшего сына. — Где Равенна? Где твоя дочь? — До слуха дошел взволнованный голос мужа, и женщина тут же повернулась к нему лицом. — Успокойся Самуэль. Взгляни на Найтана, они опять повздорили, ты же знаешь её характер… Наверняка дитя в своих покоях.       Хмурого лица правителя Тритона коснулась мягкая улыбка, и раздосадованный взгляд зелёных глаз наполнился всей нежностью и добротой. Большая ладонь легла поверх руки возлюбленной. Он несильно сжал её, на что Лейла улыбнулась ещё шире. — Я проверю её, не хочу чтобы моя дочь грустила.       Самуэль лишь молча кивнул, перемещая взор на танцующих сирен, которые заканчивали танец низким поклоном.       Скрывшись за массивными дверями, Лейла издала тяжёлый вздох, как словно лёгким всё это время не хватало того, большого глотка кислорода. Жабры на шее расправились, и несколько дорожек пузырей устремились к потолку замка. Рыжеволосая поднесла руки к головному убору, хватаясь за края диадемы и снимая её, отчего приятное чувство свободны охватило всё тело. Внезапно промелькнувшая фигура беловолосой тревожно забила в разуме о надвигающейся опасности. Лейла осмотрелась по сторонам, и не заметив ни единой души, моментально ринулась вслед дочери. Тёмный коридор нижнего этажа замка не был освещён, из-за чего передвигаться приходилось на ощупь, аккуратно хватаясь за скалистые выступы в стенах. — Равенна? — Достаточно громко произнесла женщина, на мгновение останавливая свой путь и оглядываясь назад. Но в ответ ей была лишь мёртвая тишина. Её внимание привлекло тусклое свечение в дверной щели. Голос в голове вновь твердил об опасности, но тело рьяно сопротивлялось страху. Толкнув правой рукой преграду вперёд, Лейла ужаснулась. Напротив неё стояла Равенна, держав в подрагивающих руках «Слёзы Талассы» — лунный камень, древний артефакт позволявший сиренам приобретать на суше ноги. Тем не менее действовал он в определённые фазы. Так, во время возрастания и полнолуния, морские девы могли покидать водную среду и разгуливать среди людского народа, познавая новое и весь сухопутный мир. Весело резвиться с ребятишками между узеньких улочек, крадя у местного купца что-нибудь съестное и принося это в глубины морей и озёр. Он передавался из поколения в поколение, но постепенно магия угасала, и лишь одно существо могло использовать его, совсем не зная, в какой момент ей станет дурно на ногах. — Мама, я… Не хотела его красть, я бы сказала! Прошу, поверь мне. — Белоснежные волосы спали на лицо из-за резкого движения головой, юная сирена поднесла трясущуюся ладонь к щеке, и убрала пару прядей назад. Лейла внимательно следила за каждым действием своей дочери, глумливо улыбаясь попыткам оправдаться. Сердце простучало пару громких раз, эхом отдаваясь в ушных раковинах, прежде, чем нежное прикосновение женской ладони согрело девичье плечо, на что Равенна подалась назад. — Я знаю, дочь моя. Ты бы не посмела, но позволь спросить… Не ошибается ли сердце твоё? — Нет, я чувствую, что должна быть там, — и взгляд прозрачных глаз устремился вверх, к потолку. — Оно же, сработает? Лейла устало выдохнула, ощущая, как к глазам подступают предательские слёзы. — Конечно. Когда-то, этот камень был с размер небольшого шара, но постепенно он рассыпался, и вся энергия заключённая в нём иссякала. Кроме него, — кончик указательно пальчика рыжевласой касается твёрдого покрытия артефакта, отчего камень слабо засиял. — Я верю, что у тебя всё получится, но помни: на убывающей Луне, тебе придётся вновь зайти в воду. Никогда, не показывай его чужакам, носи с собой, чтобы он касался тела.       Бледноликая подняла взгляд выше, сталкиваясь с такими чужими, но ставшими для неё единственной опорой, материнскими глазами. В носу засвербело, давая знак, что столь чувственный разговор вызвал в ней долю обиды, и в уголках оленьих глаз показались прозрачные кристаллы. — Найтан, я не хочу чтобы он знал об этом. Ты же, не расскажешь? — существо отвернуло голову в сторону, глотая горячие дорожки слёз, а аккуратные брови съехали к переносице. Почему-то сейчас ей меньше всего хотелось расстраивать старшего брата, зная какая реакция родится на его лице. — Остальным на меня плевать, им нужна лишь моя сила. — Все сейчас в тронном зале, ты сможешь выбраться через северный выход, — сзади послышались отдалённо слышимые разговоры, и в кровь выбросился адреналин. — Смена караула через десять минут, если не будешь мешкать — успеешь покинуть Тритон к полночи.       Лейла несильно хлопнула девушку по плечу, подталкивая к двери. Равенна в последний раз осмотрела хрупкую, но с таким сильным характером, мать, и тут же скрылась в темноте коридора. Она плыла вперёд сломя голову, то и дело цепляясь длинными волосами за острые камни. Минуя повороты, сирена испуганно осматривалась по сторонам, в надежде, что останется незамеченной. — Северный выход, северный… — словно боясь забыть, она тараторила слова, заворачивая в очередной поворот.       И вот, потрясенно застыв, её глаза метались из стороны в сторону, мысленно выбирая одну из дверей. Остановив выбор на той, что левее, Равенна как можно сильнее прижала к груди артефакт. Камень в свою очередь завибрировал, посылая по телу горячий импульс. Во всей этой несуразице, она на минуту засомневалась — правильный ли выбор был сделан? Но сдаваться, опуская руки вниз, и всю оставшуюся жизнь пробыть запертой в башне, она точно не собиралась. Холодный метал ручки обдал кожу жаром, и словно ошпарившись, юная особа наклонилась корпусом вперёд. Изумлённо мазнув взглядом белёсых глаз по тёмному железу, существо боязливо протянуло свободную руку и коснулось преграды, но боли не последовало. Позади неё послышались дикие возгласы, крики стражников, в приказном тоне говорящие ей немедленно остановиться. Значит, отец всё же сам догадался. Горькая обида сковала её грудь, но отрезвляющее ощущение страха и погони вновь вернули её в колею. — Именем правителя Тритона, короля Самуэля, остановитесь! Вторая принцесса Равенна!       Низкий, богатый обертоном голос одного из стражников эхом разнесся по длинному коридору. Разум забил тревогу, и тело словно полагаясь на одни лишь чувства, инстинктивно подалось в сторону. Зажмурившись, она почувствовала острую боль в щеке: одна из водных стрел прорезала плоть, растворяясь при соприкосновении.       Раскрыв глаза, сирена ощутила животную ярость, от которой хотелось вцепиться острыми ногтями в шею, ощущая, как под руками ломается трахея. Алая жидкость жирной кляксой образовалась в водной пучине, медленно распространяясь перед лицом закрученными узорами. — Да как Вы смеете!       Занеся над головой руку, а так же почувствовав, как по венам стремительным потоком растеклась древняя магия, отчего конечность засветилась тусклым потоком нежно-зелёного цвета, — блондинка сомкнула пальцы в кулак. Моментально образовавшееся копьё имело такой же оттенок, привлекая внимание собравшейся толпы перед ней. Приятная вибрация ощутилась на кончиках пальцев, давая ей понять, что именно сейчас оружие стремительно понесётся прямиком в стражников. — Hastam , — еле слышимо произнесла сирена, шипяще растягивая каждую букву. Оружие моментально сорвалось с места, освещая свой путь языками зелёного пламени. Стоило только подумать, прочувствовать всю боль и отвращение, как копьё словно напитываясь яростью, приобретало большие размеры. Оно неслось прямо к задуманной цели, отражаясь в глазах своих жертв. Истошные крики заполнили собой узкое пространство, вызывая в лице существа глумливую улыбку. — Deus maris, dimitte me. — Слова сорвались невнятно. Будто находясь в оцепенении, Равенна поддалась разумом и телом трепету от вида замертво падших тел. Дурманящее чувство первого убийства, хладным потоком растекалось по грудной клетке, скручивая в тугой узел желудок. Мёртвые больше не оживут, и нет ей прощения за содеянное. Как и отрезан путь обратно, и нужно было скорее уплывать вверх, туда, где серебром освещала землю Луна. — Живее, не дайте ей заплыть за защитный купол! — До слуха доносился до боли родной голос, тот который поздними ночами нашёптывал ей успокаивающие разломленную душу слова, чьи речи она была готова слушать днями напролёт. Найтан держал в руке меч, направляя остриё в её сторону. Глаза парня в глубине которых гаснул тот самый огонёк надежды и юной любви, тухнувший с каждым её толчком в воде ближе к поверхности, смотрели вслед уплывающему силуэту. Он намерено появился позже новости о пропаже камня, давая ей возможность исполнить давнюю мечту. Собственными руками зарывая свои желания, фантазии о неразлучной жизни рядом с ней. Завидев, как одна из плетей стремглав неслась прямиком к ней, и могла ухватиться за светло - зелёный плавник хвоста, тёмноволосый ощутил дикое желание переломать все пальцы близь находящемуся стражнику. Юношеское сердце сжималось и медленно разжималось, принося дискомфорт в грудной клетке. Весь холод, что она ему давала, сумел контрастировать с его жаром, умело охлаждая внутренний пожар. Слова, что как сталь, вонзившаяся в его грудь, навеки оставили шрам, как напоминание о том, что им никогда не суждено быть вместе.        Наследник престола замахнулся оружием над головой, делая круговое движение, после которого из самого кончика образовалась струя воды сметающая все на своём пути, и ринувшаяся в сторону блондинки. Но, и тут он как бы нарочно надавил на рукоять сильнее, меняя траекторию водного потока, проходясь им левее от беглянки.  — Что ты делаешь, мальчишка! — Грубая мужская ладонь Самуэля схватилась за плечо сына, яростно отталкивая того в сторону. — Твоя вина, что она сумела сбежать!        Уголки припухлых губ от долгого дерзания зубами, в привычной для него манере, растянулись в разные стороны. Найтан звонко рассмеялся, бросая меч из слабой хватки в свободное падение. Мысленно он благодарил Талассу за своенравный характер Равенны, благословляя сестру на долгий путь по суше.  — Я знаю… Да не отвернись от неё Богиня морей!  — Ты глупец! Ты… — Брюнет замахнулся, желая со всей ненавистью ударить своего сына, но тёплая ладонь жены остановила его у самого лица Найтана.  — Самуэль, твой сын здесь не причём. Так же, как и поступок Равенны, который можно оправдать её рвением вернуться к миру людей, — Лейла погладила большим пальцем огрубевшую кожу мужа, попутно натянуто улыбаясь из-за рвущихся слёз. — Она вернётся… Верь своей дочери. «Отпустили. Богиня Таласса благословила меня». — Радостные слова пронеслись в голове у светловолосой, когда её фигура прошла сквозь купол защищающий их город от глаз чужаков. Ещё пару мгновений, и прохладный ветер ударивший в её покрасневшее лицо отрезвляющим потоком, заставил лёгкие болезненно сжаться. Вдохнув полной грудью, Равенна ощутила приятное чувство долгожданной свободы, а широкая улыбка на маленьком личике была тому подтверждением. Сирена подплыла ближе к берегу, опасливо озаряясь по сторонам. Хватаясь перепончатыми руками за выступ земли, существо напрягшись, начало вытаскивать своё тело из холодных вод Чёрного озера. — Давай же! — Сморщившись в попытке ухватиться правой рукой за корешок дерева, бледнолицая не сдаваясь, отталкнулась хвостом от камня. Схватившись пальцами за траву, вдавливая кончики острых ногтей в землю, ей всё же удалось выбраться из воды. Тяжёлое дыхание раздалось по всей округе Запретного леса. Казалось, что абсолютно каждое живое существо замерло, ожидая дальнейших действий сирены.       Дрожащая ладонь испачканная чернозёмом, схватилась за лунный камень. Лишь только соприкоснувшись с артефактом, она ощутила жгучую боль внизу. Ощущения ломающихся костей, тошноты подкравшейся к гортани не давали ей хоть на жалкое мгновение сомкнуть губы. Вопя раненым животным, она кусала нижнюю губу, в попытке перебить непереносимую боль. Перед глазами всё постепенно мутнело, рябя и переодически вбрасывая зигзаговидные мушки.       Гортанный крик ворона, внимательно следящим своими глазами-пуговками за изнемогающей особой, отвлёк девушку. Жительница морской пучины приподняла свою голову, понимая, что сил у неё оставалось довольно мало. Усталый взгляд скользнул вниз. Девичий крик вновь раздался на всю лесную чащу, теперь уже птицы не выдержав, взмахнули крыльями в небо. Ноги, длинные и стройные. Полностью параллельные. Она не могла поверить собственным глазам и ощущениям. Изящные щиколотки, белоснежные ступни и маленькие пальчики. — Святая Таласса, — Равенна накрыла свои уста ладошкой, ударяя нежную плоть. Совершенно не верящая в правдивость ситуации, блондинка попыталась пошевелить ахиллесовым сухожилием. Слушаясь приказу головного мозга, большой пальчик левой ноги чуть согнулся, пронося по всему телу спектр эмоций. — Это правда, мои ноги, — чуть привыкая к новым изменениям в своём теле, сирена терпя лёгкую боль, попыталась подняться на свои двои. Ноги были словно ватными, не имея охотку держать всё оставшееся тело. Весело смеясь, она не оставляя попыток вновь и вновь старалась удержать равновесие, хватаясь руками для помощи за ствол дерева. Совершенно нагая, она стояла у водной глади, рассматривая своё расплывчатое отражение. Не было больше тех прозрачных глаз, сейчас её радужка приобрела голубой оттенок, а расширенные зрачки не отрывались от порозовевших щёк. Неестественная бледнота сменилась на более телесный оттенок. Тёмно - синие переплеты вен больше не пугали собственный взор. Губы приобрели розовый оттенок и несильно покалывали. Грудь округлилась, и торчащие от лёгкого морозного ветерка соски не были под толстым слоем чешуи.       Её небесно-голубые глаза с непроглядным интересом осмотрелись по сторонам, особо уделяя внимание яркости и контрасту цветов. Словно маленький ребёнок, она задорно хохотала и кружилась вокруг своей оси, до момента, пока до слуха не донёсся шелест травы и треск веток. Машинально прикрыв своё естество и ссутулившись, Равенна пала на колени, прожигая глазами предположительное место появления неизвестного нарушителя её спокойствия. Тихое шипение донеслось до её ушей, и в тусклом свете Луны, девушка заметила небольшую змейку направляющуюся прямиком в её сторону. — Нет не ползи ко мне! — Оглядев рептилию с самой головы до кончика светло-песочного хвоста, голубоглазая подалась назад. Но животное словно завороженное, грациозно подползало всё ближе, когда же раздвоенный язык нежно коснулся мягкой кожи ноги, змея закрутилась в кольцо и выжидающе уставилась в лицо блондинки. — Ты замёрзла? — совсем по-детски поинтересовалась Равенна, попутно отползая назад, на что змея негромко зашипела. Словно понимая человеческую речь, она еле заметно помотала головой в разные стороны, после чего неспешно моргнула.       Высокие побеги травы колыхнулись, когда порыв весеннего ветра коснулся их, наклоняя к самой земле. Ногая кожа покрылась мурашками, ощущая сковывающих холод. Блондинка подалась вперёд, опираясь коленями во вьющиеся корни ели. Прервав поток внутреннего монолога, где собственное Я хваталось за неё руками и вопило о том, что находиться рядом с этим созданием было опасно, голубоглазая холодными руками прикоснулась к мерцающей под Лунным светом чешуе. Девушка задержала дыханием, на пару секунд теряя самообладание и ту частичку уверенности. Но рептилия продолжала безэмоционально всматриваться в глаза напротив. Уголки губ растянулись в разные стороны, чуть кривая улыбка легла тенью на побледневшем лице Равенны. — Ты похожа на одного волшебника, такая же спокойная, хладнокровная, — почти шепча молвила она, указательным пальцем поглаживая рептилию по голове. — Бесстрашная, почему ты не напала на меня? — Ты не предссссставляешшшь никакой опассссности, — внезапно отозвалось животное, на что Равенна достаточно громко вскрикнула и подалась назад.       Приоткрыв рот в немом вдохе, сирена пару раз поморгала глазами и рвано выдохнула. На мгновение она подумала, что всё это ей лишь мерещится, и возбужденный разум выдаёт фальшивые картинки. — Так ты меня понимаешшшь. — Змея подползла ближе, ласково проводя влажным носом по ноге блондинки. — Я не знаю, всё это мне кажется, это же неправда? — кончик языка немел, теряясь в спектре чувств, а от зябкого холода пухлые уста приобрели синеватый оттенок. Становилось дурно, и к горлу новеой волной подступила тошнота, выделяя обильную слюну. Ей больше не хотелось поднимать голову, встречаясь с чёрными глазками животного. Игнорируя пристальный взгляд, Равенна перевела стеклянные глаза в сторону озера, где пенная вода ритмично билась о скалистый берег. Внутри всё болезненно сжалось, и каждый новый вдох давался с неимоверным сопротивлением её тела. Машинально сжав ладони в кулаки, до побеление костяшек, юная дева попыталась подняться на ноги. Лунный камень валявшийся от неё в стороне засветился ярким светом, привлекая внимания две пары глаз одновременно. Шатаясь, она размеренными шагами подобралась ближе к артефакту, еле как удерживая равновесие и хватая «Слезы Талассы» левой рукой. — Ты упадёшшшь, ссстой сссмирно, — встревоженно прошипела змея, но девушка её уже совсем не слышала.       Голубоглазая шла в неизвестном ей направлении. Узенькая тропинка вела её вглубь леса, а тело содрогалось от влажного ветра. Перед глазами всё плыло, двоившаяся картинка периодами чернела, а в ушных раковинах слышалось собственное сердцебиение.       Где-то вдалеке послышались людские голоса. Ноги вели её прямиком к источнику звука, сопротивляющийся разум пускал импульс боли. Она приближалась всё ближе, неотрывно наблюдая за мерцающими огоньками факелов, как за античной статуэткой. Губы нашёптывали успокаивающие слова, пока стопы с каждым новым шагом не ощущали болезненное покалывание из-за нового перевоплощения. — Девушка! — детский крик заставил собравшуюся толпу обратить на неё внимание. — Святые небеса! Геральд скорее неси покрывало, она совсем замёрзла! — Женщина средних лет, с янтарно - желтыми глазами тут же ринулась в сторону согнувшейся блондинки. Тёплые руки коснулись ледяных плеч, приятная волна полосами растеклась по спине. — Как же ты тут оказалась, совсем голая, что случилось?       Сирена приподняла трясущийся подбородок, но обессиленное тело пало на колени, а перед глазами всё расплылось. Усталость нахлынула внезапно, как и отвратительное чувство боли в нижних конечностях. Равенна больше не слышала и звука, лишь тьма окутала её сознание. — Геральд, что ты встал как вкопанный? — кудрявые волосы женщины спали на лицо, закрывая собой хмурую гримасу, но мужчине хватило лишь одного слова, как он тут же сорвался с места к повозке с лошадью: хватая грязными руками тёмно-серое покрывало, попутно успокаивая разбушевавшееся животное. — Живее!