1. Новый рубеж

Свой одиннадцатый день рождения Кассиопея Ясмин Блэк встретила на ветке растущей под окном яблони. Предрассветный холодок невидимыми касаниями скользил по коже, оставляя мурашки. Девочка поежилась и поплотнее запахнула плед, предвкушая, как через несколько часов тетя Меда придет будить ее поцелуем, и, конечно же, испечет свой фирменный медовый пирог. Дора обязательно устроит какую-нибудь шалость, дядя Тед вернется пораньше со смены в Мунго, а может быть, если ей совсем повезет, к ним на чай заглянет дедушка Сигнус. Ветеран войн с Грин-де-Вальдом редко выбирался из своего поместья — возраст и здоровье, подорванное сначала на войне, а потом в аврорате, давали о себе знать; однако, время от времени, собирался с силами и навещал внучку и правнучек. Кассиопея любила эти визиты — дедушка пил чай, позволял им с Дорой забираться к нему на колени, ерошил ее вечно растрепанные волосы и рассказывал — о великих Блэках прошлого, о своей молодости, о своей покойной жене, о детстве тети Меды и о буднях авроров… Кроме того, ей нравилось, что с ними разговаривали как со взрослыми, отвечая в том числе на весьма щекотливые вопросы. Так Кассиопея точно знала, что ее отец замурован в Азкабане за предательство и массовое убийство, без суда и следствия; хотя все обвинения максимально похожи на подставу — слишком уж складная рисовалась картинка. А ее мать, Ясмин Шафик, была сквибом и погибла от рук Пожирателей Смерти, когда отправилась в Министерство, чтобы официально зарегистрировать дочь. Это случилось за несколько часов до падения Волдеморта и только добавляло уверенности, что все дело Сириуса — не более чем пустышка. Ведь манипулировать человеком, обезумевшим от горя — слишком просто. Не говоря уже о том, что даже спустя кучу времени, Сигнус Блэк так и не смог добиться свидания с внуком. Знала девочка и то, что тетю Меду выжгли с родового древа, но (дедушка красноречиво поморщился на этом моменте) Вальпурга к этому моменту стремительно катилась в безумие, а значит имеют значение только записи в родовой книге. А по этой книге и Андромеда, и Сириус, и даже Альфард Блэки оставались частью рода; а имена Ясмин Шафик и самой Касси были старательно вписаны на страницы рукой Арктуруса Блэка. Не то чтобы старшие Блэки были в восторге от выбора своих внуков, но род угасал. Нельзя было допустить, чтобы те, кто подобны королям, исчезли. Это была аксиома. В магической Британии должны быть Блэки. Кроме тети Меды к Блэкам принадлежали ее сестры. Но Нарцисса давно стала Малфой и не общалась с опальной сестрой, а Беллатрикс, вышедшая за Рудольфуса Лестрейнджа, отсидела десять лет в Азкабане за верность Волдеморту и, если верить «Ежедневному пророку», уже несколько дней как обживала дом на площади Гриммо. — Ты должна понять, Звездочка, — устало говорил дед, отпивая чай, — были времена, когда Том Риддл казался перспективным политиком. Магглокровки это не плохо, просто они отличаются от нас, хотя, разумеется, не думают так. Приходят с другой стороны Статута — совсем из другого мира. И ведут себя так, словно наш мир принадлежит им, хотя ничего о нем не знают. Но чтобы узнать наш мир нужно родиться в нашем мире. Понимаешь, каков парадокс? А после того, как Нобби Линч уничтожил многолетние наработки Отдела Тайн… В общем, мы были обескуражены. А тут — альтеранатива. Мы, старики, конечно предпочли бы ограничиться финансированием, но молодежь… Проще было позволить им принять метку и сохранить хоть какой-то контроль. Хотя, разумеется, это было иллюзией. Жаль, что мы поздно это поняли. — А как же Финеас Блэк, не желавший принимать магглов в Хогвартс? — язвительно поинтересовалась Дора, перекрасив волосы в алый. Она сидела на полу, прижавшись спиною к ногам деда и увлеченно читала маггловский «Остров сокровищ». — Во-первых, Финеас Блэк был раньше Волдеморта, — возразил дедушка и протянул руку за пирогом. — А во-вторых, юная леди, в те годы у магглов была война. Страшная. Было слишком много рисков. — Не понимаю, — надулась Дора и скрестила руки на груди. — А вот представь — напустить в школу детей, которые запросто могли увидеть оружие даже в самом простейшем заклинании. Война это царство нищеты, зверств и полной неопределенности, когда всем плевать на Статут. Поэтому Финеас Блэк призывал подождать. Просто подождать. Но разумеется, общественность восприняла это как «средневековые антимаггловские реформы». Это конечно вышло боком, но кто теперь вспомнит о такой мелочи? Поэтому я хочу, чтобы вы запомнили — вы обе. Всё, что делают Блэки имеет под собой невероятно веские основания. После смерти матери и ареста отца девочку забрало семейство Тонкс — на правах ближайших родственников. Шафики прервались со смертью Ясмин (ее отец и мать погибли от эпидемии драконьей оспы три года назад), Малфои не проявили к судьбе племянницы никакого интереса, Лестрейнджи были в Азкабане, Вальпурга окончательно сошла с ума, Друэлла уехала во Францию к родной сестре еще в семьдесят девятом году — после смерти мужа, а Сигнус, Виолетта и Арктурус были слишком стары, чтобы полноценно растить младенца. Кассиопея не жаловалась. Она любила дядю и тетю, и сестру, и дедушку Сигнуса (дедушка Арктурус умер, когда ей было три года и она совсем его не помнила). У нее была счастливая и беззаботная жизнь, полная любви и тепла. О родителях она почти не думала. Знала как они выглядят — по колдографиям, знала что с ними случилось. Верила дедушке, что ее отца подставили. Иногда скучала по ним. Но редко — эта часть ее прошлого воспринималась как что-то далекое. Она их не помнила, помнила только нежный голос, напевающий что-то про небеса над ночной пустыней, пахучие розы и текучие золотые пески. И еще лающий смех. Иногда они ей снились, и тогда она открывала окно и выбиралась на ветку росшей под окном яблони — чтобы встретить рассвет. Ей было грустно, но это была светлая грусть, быстро сменяющаяся предвкушением нового дня. Особенно сегодня. Ведь именно сегодня Кассиопее Ясмин Блэк исполнялось одиннадцать лет. Знаменательная дата в жизни каждого британского волшебника, ведь именно в одиннадцатый день рождения юные чародеи получали письмо из Хогвартса. Юная Блэк уже успела прочитать учебники за первый курс, и даже умела некоторые простые чары — дедушка Сигнус еще весной подарил ей палочку одного из умерших Блэков, Поллукса (как в свое время подарил Доре палочку Вальпурги Блэк), чтобы девочка могла потренироваться до того, как у нее появится ее собственная палочка. — Ты — Блэк, а Блэки должны быть лучшими. — Сигнус Блэк потрепал внучку по волосам и тяжело вздохнул. — Я уже не смогу учить тебя также полноценно, как Нимфадору, Звездочка, но кое-что показать еще способен. Если ты позволишь. Кассиопея кивнула. Учиться у человека, вписанного в учебники истории, было честью. Сложнее было с колледжами. Кассиопея знала, что традиционная обитель Блэков — Слизерин. Но знала и то, что ее отец был с Гриффиндора. Дора училась в Хаффлпаффе и это имело свои преимущества — хоть и один год, но они будут почти также близко друг к другу, как на каникулах. Три коллежда. Три жизненных пути. И в то же самое время — каждый из них наложит на нее еще и ожидания окружающих, хотя родные убеждали ее, что это не так. Это было не то, что она хотела — да, принадлежать к Блэкам было честью, да, ее отца скорее всего подставили, да, она очень любила сестру, но… Ей хотелось, чтобы люди видели её. Не представительницу Блэков, не дочь осужденного, не сестру Доры, а её. Касиопею Ясмин Блэк. Что именно она вкладывает в это понятие девочка еще не знала. Она была дочерью Сириуса Блэка, она была из Блэков и она была сестрой Нимфадоры Тонкс. Это составляло ее суть, ее основу. Можно ли быть собой отдельно от этого, но вместе с этим — не отказываясь от этого? Кассиопея не знала. И, если честно, совсем не хотела об этом думать. Она сидела на ветке яблони, кутаясь в плед и наблюдала за рождающимся рассветом, ощущая что очень скоро ее ждёт новый рубеж. И жизнь больше никогда не будет прежней… ***

Два месяца спустя

Первое сентября в этом году выдалось пасмурным, но теплым. Яблоня шелестела листьями на легком ветру, а цветы из палисадника тети Меды благоухали медом и пряностями. Кассиопея вздохнула и погладила яблоню по стволу — она была рада поехать в Хогвартс, но так волновалась, что не могла усидеть на месте. Чемодан был собран еще с вечера, тетя возилась с завтраком, а дядя и Дора до сих пор спали. Еще несколько часов — и они отправятся на вокзал. А значит она не увидит дом до рождественских каникул. Кассиопея чувствовала… предвкушение. И беспокойство. Где-то поблизости раздался хлопок, напоминающий аппарацию. Девочка машинально обернулась на звук, а в следующее мгновение радостно взвизгнула, бросившись к переместившемуся на крыльцо коттеджа Тонксов Сигнусу Блэку. Старик встретил ее ворчанием, что это неподобающее поведение для молодой леди из дома Блэк, но Кассиопея чувствовала, что ему приятен ее порыв. — Пойдем, — сказал он спустя пару мгновений, когда бурлящая детская радость подуспокоилась. — Пройдемся. Хочу с тобой поговорить. Кассиопея важно кивнула и послушно спустилась с крыльца. Старик и девочка неспешно брели по гравийной дорожке, ведущей от палисадника к небольшой садовой беседке — летними вечерами семья устраивала в ней барбекю и чаепития. Стены беседки были увиты виноградом. Сейчас, в сентябре, его лозы были усыпаны мелкими гроздьями кислых, но все равно вкусных ягод. Сигнус с кряхтением опустился на одно из плетеных кресел и только сейчас Кассиопея осознала, насколько ее дедушка стар и с каким трудом ему дается каждый сделанный шаг. Но прежде, чем она успела что-либо сказать, старый Блэк стиснул ее руки своими. — Послушай, Звездочка. Когда нам только стало известно о твоем появлении, мы не знали, как реагировать. С одной стороны ты — Блэк, настоящая Блэк, от крови Блэка. С другой стороны — твой отец отказался от семьи и был изгнан. Не де-юре конечно, но де-факто. Тем более, что твоя мать — сквиб. Чистокровная, из хорошей семьи, но сквиб. Вальпурга, твоя бабушка, была в ярости. Ее разрывало между желанием все разнести и желанием забрать тебя у родителей, чтобы воспитывать самой. Но разумеется, ей никто не позволил. Своих трогать нельзя. — Старик закашлялся, и продолжил. — Но потом случилось тридцать первое октября. Мы с Арктурусом и моей Виолеттой стояли перед гобеленом на Гриммо и смотрели на него. Трое угасающих стариков, старуха, полностью потерявшая разум, да один узник Азкабана. Вот и все, что осталось от благороднейшего и древнейшего семейства Блэк. Нас это не устраивало. Поэтому мы наладили контакт с Андромедой. Ее дочь — хорошее пополнение рода, она славная девчушка, из которой получится чудесный аврор. Но это не совсем то, ведь она Блэк только по материнской линии. Есть конечно Нарцисса и её сын, но они оба слишком… Малфои. Беллатрикс носит фамилию Лестрейндж, да и детей они с Рудольфусом так и не завели. А вот ты… — широкая мужская ладонь скользнула к ее лицу. — Ты — настоящая Блэк. Я ни капли не жалею, что мы решили узаконить тебя. И если позволишь… Кассиопея сглотнула, наблюдая за тем, как дедушка отстегнул висящий на поясе чехол, вынул из него палочку и, самую малость подрагивающими руками, застегнул потертую от времени драконью кожу на ее собственном поясе. — Я не могу дать тебе оружие, так как это сделал Олливандер. Тис и жила дракона — сочетание воинов, кто бы там что ни говорил. Я рад, что успел увидеть как юное поколение Блэков входит в силу. Настоящий звездный рассвет. — Но… — Молчи. Я не могу дать тебе оружие, но я могу дать тебе ножны. Этот чехол верой и правдой служил мне много лет. Пусть теперь послужит тебе. Ты — Блэк. Тебя ждут великие дела. Вне зависимости от того, в какой колледж ты попадешь. А теперь, — мужчина подался вперед и крепко обнял ее. Впервые в жизни. — Будь умницей. Помни о том, кто ты. Помни, что Блэки не предают то, во что верят. И тех, кому и в кого верят. Помни, что три составляющих любого Блэка — семья, долг, честь. И самое главное — помни, что Блэки всегда платят свои долги. А теперь пойдем. Судя по запаху у двери, Андромеда готовит блинчики, и мы просто обязаны заполучить самые вкусные и горячие. Согласна? *** Кассиопея бывала на платформе 9 и ¾ каждый год с того момента, как Доре исполнилось одиннадцать. Она провожала старшую сестренку в школу и любовалась на паровоз, алая громада которого резко контрастировала со спокойной серо-бурой гаммой платформы. В этот раз все было также, но одновременно совершенно иначе. Наверное, так всегда бывает когда ты вырастаешь настолько, чтобы отправиться в Хогвартс самостоятельно. Сколько бессонных ночей она провела, фантазируя о том, как поедет учиться, как разгадает все тайны замка, как выиграет кубок школы… А еще — обязательно станет старостой, чтобы иметь возможность спокойно передвигаться по ночам. Не говоря уже о том, что старостат — полезное подспорье для того, кто собирается строить карьеру, а Кассиопея Блэк мечтала ни много ни мало — о кресле Министра Магии. Вполне достойная карьера для леди из дома Блэк, не говоря о том, что став министром она сможет вынести дело отца на доследование и пересмотр. Дедушка объяснял ей, что такое вполне возможно. Да, она понятия не имеет как ее отец отреагирует на это, как он отреагирует на нее, но попытаться стоило. Ну и что, что они фактически чужие друг другу люди? Они оба — Блэки. К тому же, он дал ей жизнь и она была у него в долгу, а Блэки всегда платят свои долги. — …Будь умницей и не забывай писать нам, — взволнованный голос тети выдернул девочку обратно в реальность. От Андромеды Тонкс пахло медом и молоком. Кассиопея уткнулась лицом в твидовый жакет — после прощания тете нужно было на работу, — и сделала глубокий вдох, впитывая запах близкого человека. — Задай им всем жару, Касси, — дядя Тед дождался, пока жена выпустит племянницу из объятий и подхватил девочку на руки. — Я расстроюсь, если ты не получишь ни единого взыскания за год. — Тед! — Все, все, молчу! — дядя примирительно поднял руки. — Никаких взысканий. Дора, к тебе это тоже относится. Стоящая чуть в стороне от родителей Дора закатила глаза. Но сразу же посерьезнела, когда стоящий рядом с внучатым зятем Сигнус Блэк, впервые отправившийся провожать девочек в школу, поманил обеих правнучек к себе. — Ты, — старческий палец указал на Нимфадору, — обязана сдать Ж.А.Б.А. на высший балл. Я вижу в тебе огромный потенциал, и если ты действительно хочешь пойти в аврорат, нужно приложить для этого все усилия. Я черкну словечко Аластору, чтобы он к тебе присмотрелся. Но поблажек не жди. — Спасибо, дедуль. — Дора обняла старика, но неожиданно смутилась и сделала шаг назад. Прежде она никогда не позволяла себе подобного, робея перед дедовским авторитетом. — А ты, — Сигнус перевел взгляд на Кассиопею. Девочка ощутила, как дедушкина ладонь ерошит ей волосы и зажмурилась от удовольствия. — Помни, кто ты. И… удачи. Я… — он неожиданно замешкался. — Горжусь. Вами обеими. А теперь все, идите уже пока все места не заняли. Развели тут сентиментальность на ровном месте. Андромеда хмыкнула и обняла старика со спины. — Так и скажи, что ты растрогался. — Не неси чушь и веди себя как подобает леди из дома Блэк. — Я уже давно Тонкс, дед. Сигнус ворчал себе под нос еще что-то, и сестры, воспользовавшись тем, что взрослые отвлеклись, залезли в вагон. И вовремя — через пару секунд раздался предупредительный сигнал, а еще через несколько «Хогвартс-Экспресс» наконец тронулся, постепенно набирая ход. *** — Ты точно на меня не обидишься? — в третий раз переспросила Дора, стоя на пороге облюбованного младшей сестрой купе. — Точно-точно? — Преточно, — в третий раз ответила Кассиопея, с трудом удержавшись от желания закатить глаза. — Иди уже. — Люблю тебя, Мелочь! — Дора послала сестре воздушный поцелуй. — Не скучай! — И хоть бы дверь закрыла, — с демонстративной серьезностью пробурчала Кассиопея, доставая палочку. Она хотела применить «Коллопортус», чтобы никто не помешал ей дочитать «Ходячий замок», но не успела. — Привет, тут свободно? Девочка не удержалась от недовольного вздоха. Там, где минуту назад стояла Дора, теперь торчали двое мальчишек. Оба — ее ровесники, оба брюнеты, оба в школьных мантиях. Один — более смуглый. То ли южных кровей, то ли мулат. Второй — типичный британец. Один — с карими глазами. Другой — с темно-синими, почти такими же как у нее самой. — Кажется, миледи нам не рада, Блейз. — наигранно ужаснулся британец. — Но мы очень просим миледи снизойти до нас, — просяще заломил руки мулат. — Иначе нам придется слушать стенания Малфоя, а хуже этого только недоваренная овсянка. — Вам что, совершенно нас не жаль? — британец попытался закосить под просящего еду щенка, но, по мнению Кассиопеи, больше напоминал клоуна. — Какая неоправданная жестокость. Ах!.. — он театральным жестом приложил руку ко лбу и сделал вид, что падает. Однако, немного не рассчитал и упал на самом деле. — Ладно уж, — стоило признать: с ними было весело. — Заходите. Дверь только закройте. — Благодарю вас, миледи. — Ваша доброта останется в веках, миледи. Меня зовут Тео, — британец непринужденно уселся напротив нее и протянул руку. — Тео Нотт. — Блейз Забини, — мулат приземлился рядом с приятелем и сполз вниз по сиденью, подобно улитке. — Кассиопея Блэк, очень приятно, — последнее было скорее данью вежливости, но и отрицать, что эти клоуны были ей симпатичны, она не могла. — Да ладно? — Блейз, кажется, аж подпрыгнул от неожиданности. — Блэк? Та самая Блэк? Дочь… Тео поспешно пнул его по голени, вынуждая заткнуться. — Сириуса Блэка, да. Удивлена, что это вызывает такой ажиотаж кучу лет спустя. — Ну, возможно не у всех, — Забини смущенно потупил взгляд. — Но в магическом мире есть те, кто отлично помнят, кто такой Сириус Блэк. И кто такие Блэки. — Но мы не будем говорить на эту тему, если ты не захочешь. — Вот теперь Кассиопея ощутила к Нотту неподдельную симпатию. — Это у тебя что, Диана Уинн Джонс? Чума! Не то чтобы я читал много маггловской литературы, но… — Он задрот, — Блейз перестал пялиться на нее как на животное в зоопарке и снова растекся улиткой. — Это надолго. Поезд продолжал бежать вперед. Лондон окончательно остался позади и теперь за окном мелькали лишь идиллические пейзажи да не менее идиллические деревеньки. Примерно в половине первого из тамбура донесся стук, а затем в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке. — Хотите чего-нибудь перекусить? — Я бы не отказался от шоколадной лягушки, — сообщил Блейз. Последние полчаса он занимался тем, что рисовал шаржи на пергаменте, пока Кассиопея спорила с Тео насчет того, было ли правильным выбором для Арвен остаться с Арагорном, либо ей стоило уйти. Его предложение поддержали: Кассиопея приобрела сдобные котелки, а Нотт — тыквенное печенье и Берти Боттс. Трапеза немного сплотила их, позволив мулату влиться в беседу — Кассиопею заинтересовал Малфой, который приходился ей братом с довольно близкой степенью родства. Она ни разу его не видела, знала только то, что он есть, а еще — то, что по мнению дедушки, он «слишком Малфой», чтобы это ни означало. — Он зануда, — заявил Блейз, утягивая из пачки «Берти-Боттс» темно-серую конфетку. — Черт, перец! А с недавних пор еще и помешался на Поттере. Только и слышно, что про Поттера. Поттер тут, Поттер там, Поттер едет в поезде, Поттер просто обязан позволить Драко ввести себя в мир волшебников… Капризный, слабохарактерный, мстительный. Я перестану уважать Поттера если он действительно с ним подружится. — Гарри Поттер? — теперь пришел черед Кассиопеи удивляться. — Но о нем уже более десяти лет никто не слышал. Гарри Поттер. Мальчик, чей отец был лучшим другом ее отца. Мальчик, чей отец пал от предательства ее отца — на самом деле, или потому что кому-то было нужно так обставить, неважно. Мальчик, уничтоживший Волдеморта и пропавший на одиннадцать лет. И теперь этот мальчик вернулся в мир волшебников и едет в Хогвартс в одном поезде с ней. Знает ли он о том, кто такой Сириус Блэк? Знает ли он, кто такая она, Кассиопея? Знает ли он вообще, кто такие Блэки, и что теперь его будут пытаться сделать фигурой, которую выгодно разыграть — со всех сторон. Кто-то снова постучал в дверь купе. На этот раз нарушителем покоя оказался круглолицый мальчик. Выглядел он так, словно собирался расплакаться. — Извините. Вы тут не видели жабу? Я потерял ее! Она вечно от меня убегает! Кассиопея, Тео и Блейз дружно покачали головами. — Что ж, — грустно произнес круглолицый. — Если вы ее увидите… — То обязательно сообщим. Мальчик кивнул и закрыл дверь с обратной стороны. — Говорят, — Тео понизил голос, возвращаясь к Поттеру, — что Дамблдор специально спрятал младенца, чтобы обезопасить. Хотя по мне это полная чепуха. Его готовы были усыновить куча серьезных людей, даже дед и родители об этом думали. Ему могли бы дать потрясающую защиту. — Значит, есть какие-то нюансы, — возразил Блейз. — Дамблдор никогда ничего не делает просто так. С этим Кассиопея была согласна. Директор Хогвартса пару раз заглядывал на чай к Тонксам. Он вел непринужденную беседу и держался как чудаковатый дедушка, но девочка чувствовала: он наблюдает за ней. Очень внимательно. Пристально. Да и дедушка Сигнус предупреждал, что с этим человеком лучше держать ухо востро. — Стоит отметить, — начала она, — что… Дверь купе снова открылась. На пороге снова появился круглолицый мальчик, но на этот раз с ним была девочка с густыми каштановыми волосами, уже переодевшаяся в школьную форму. Ее передние зубы были чуть крупнее, чем надо. — Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему искать. Так вы ее видели или нет? — спросила девочка прямо-таки начальственным тоном. — Нет, миледи, — заломил руки Блейз. — Никак нет, миледи, — отрапортовал Тео. — Мы не имели честь быть знакомыми с этим непоседливым земноводным. — И мы сообщили об этом Невиллу всего несколько минут назад, — Кассиопея постаралась, чтобы это звучало вежливо, но девочка как будто ее не слушала. Ее взгляд был прикован к обложке многострадальной Дианы Уинн Джонс, которую юная Блэк уже не чаяла дочитать за эту поездку. — Это что, «Ходячий замок»? Мне кажется, что лучше почитать учебники. Знаешь, я тут как раз взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться, — и всё получилось. Я тоже из магглов, и я была ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса, — то есть, конечно, приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире! И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники — надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Да, кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, а вас? — Блейз Забини. — Теодор Нотт, — Тео отвесил шутливый полупоклон. — Кассиопея Блэк. В этот момент Кассиопея поняла три вещи. Первая — дедушка Сигнус был прав, когда говорил о том, что магглы приходят в мир магии и ведут себя как дома, хотя ничего о нем не знают. Второе — лицо Грейнджер, когда она услышала фамилию «Блэк» было бесценно. Третье — Грейнджер раздражает ее своей беспардонностью. Потому что… — Та самая Блэк? Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и… Тео совершенно неаристократически хрюкнул, пытаясь сдержать хохот, Блейз старательно чиркал по пергаменту, кусая губу, а Кассиопея осознала четвертую вещь: никогда и ни за что на свете она не хотела бы попасть на один факультет с Гермионой Грейнджер. *** Платформа, на которой остановился поезд, была маленькой и совсем не освещалась. Воздух был гораздо холоднее, чем утром, а вокруг образовалась жуткая толчея. Кассиопея, Тео и Блейз покинули поезд одними из последних, но людского хаоса так и не избежали. Кассиопея выцепила взглядом жвачно-розовые волосы Доры и радостно помахала ей, но сестра была увлечена болтовней с лучшим другом (если Кассиопея помнила правильно, его звали Барти Шэдоу) и не заметила. — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке? Над морем голов возвышалось сияющее лицо великана. Кассиопея знала что это — Хагрид, местный хранитель ключей. Дора описывала его как чудесного человека и предупреждала, чтобы Кассиопея ни в коем случае не пробовала его стряпню. В целом, Хагрид производил хорошее впечатление, но Кассиопея пока не была уверена в том, хочет ли она налаживать с ним контакт. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной! Поскальзываясь и спотыкаясь, первокурсники отправились вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Кассиопея прекрасно знала, что будет дальше — много раз слышала истории дедушки, сестры, дяди и тети, но одно дело — слушать о чужих впечатлениях, и совсем другое — испытать это самой. Они шли в темноте, вязкой и плотной. Девочка все-таки споткнулась и, чтобы не упасть, непроизвольно схватилась за идущего рядом худощавого мальчишку в круглых, перемотанных скотчем очках. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине, только Невилл, тот мальчик, который все время терял свою жабу, пару раз чихнул; да идущий позади нее Тео прошипел что-то себе под нос, когда оступился и едва не потерял равновесие. — Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда! — О-о-о! — вырвался дружный, восхищенный возглас. В реальной жизни это оказалось куда эффектнее, чем в рассказах. Кассиопея буквально утратила дар речи и, кажется, ощущала дурацкое пощипывание в глазах. Они стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, расположился гигантский замок с башенками и бойницами. Его черная громада буквально пропарывала усыпанный звездами небесный купол, а огромные окна сияли теплым золотым светом. — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега. Кассиопея поспешила занять одну лодку с Тео и Блейзом. Четвертой оказалась незнакомая девочка со светлыми, почти белыми косичками. Водная гладь была спокойной, словно стекло и Хогвартс будто нависал над нею, отражаясь в темной, похожей на жидкий шелк поверхности. Кассиопея задумчиво опустила руку в воду, наблюдая как от ее пальцев расходятся колышущиеся дорожки. Почти что круги на воде от брошенного в водоем камня. После того, как они переправятся через озеро, никто из них никогда больше не станет прежним. — Теплая, — раздался рядом голос Нотта. — Айда купаться на выходных? Ответить ему никто не успел — Хагрид скомандовал пригнуть голову, и в следующее мгновение лодки скользнули в подземный грот. Пахло сыростью и водорослями, выброшенными на берег. Блейз выбрался из лодки первым и галантно помог спутницам сойти на землю не подскользнувшись. — Эй, ты! — крикнул Хагрид, обращаясь к Невиллу. Великан осматривал пустые лодки и, видимо, что-то заметил. — Это твоя жаба? — Ой, Тревор! — радостно завопил Невилл, протягивая руки и прижимая к себе потерянного питомца. Теперь им предстоял путь наверх. Хранитель ключей провел их по каменной лестнице, освещая дорогу фонарем и по влажной от вечерней росы лужайки у подножия замка; передав с рук на руки строгой пожилой волшебнице в изумрудно-зеленой мантии. Ее Кассиопея тоже знала. Минерва МакГонагалл, декан Гриффиндора и преподавательница Трансфигурации. Дедушка Сигнус оценивал ее статьи в «Трансфигурация сегодня» необычайно высоко. МакГонагалл провела их в маленький пустой зальчик, произнесла приветственную речь и удалилась, чтобы провести последние приготовления к Распределению. Кассиопея неожиданно почувствовала, что ее подташнивает. Да, она знала, что семья примет любой колледж, но одно дело — знать, а другое — стоять здесь и сейчас, когда вот-вот решится твоя судьба. Мальчишки, стоящие неподалеку, гадали как будет происходить церемония. Точнее, рыжий мальчик в поношенной одежде говорил что-то про испытания, а его друг, тот самый худощавый очкарик, стоял рядом ни жив ни мертв. Кассиопея не выдержала. — Не будет никаких испытаний. Мы просто наденем на голову артефакт, сотворенный одним из Основателей, и этот артефакт, на основе анализа нашей личности, определит, в какой из колледжей мы больше подходим по набору качеств. — И все? — Рыжий мальчик выглядел шокированным. — Просто примерить артефакт? Ты уверена? — Абсолютно. — Я убью этого вруна Фреда! Он заливал, что нам придется бороться с троллем! А как… Он не договорил. Воздух прорезали истошные крики. Призраки просачивались в комнату через противоположную от двери стену и были так увлечены спором, что не замечали ничего и никого вокруг. — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс… — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком… Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил. — Эй, а вы что здесь делаете? Никто не ответил. — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю? Несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете в Хаффлпафф! — продолжал улыбаться Проповедник. — Мой любимый колледж, знаете ли, я сам там когда-то учился. — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется. Это вернулась декан Гриффиндора. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! Ноги юной Блэк налились свинцом. К горлу подступила тошнота. Желудок скрутило. Она поспешно заняла место за рыжим мальчиком, за ней встал Блейз. Тео затерялся где-то спереди. Они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале.