2. Львы, орлы и змеи

— Блэк, Кассиопея! Пожалуй, одним из главных плюсов фамилии «Блэк» являлось то, что она стояла в самом начале списка. Было что-то жуткое в том, чтобы наблюдать за распределением других детей в ожидании своей собственной очереди. Почти что дорога на гильотину, хотя, конечно же, между гильотиной и Распределяющей шляпой была огромная разница. Путь до табурета казался невероятно долгим. Кассиопея чувствовала пристальные взгляды и, кажется, слышала лёгкий, похожий на шелест шёпот — очевидно тех самых людей кто, если цитировать Забини, помнил, кто такой Сириус Блэк. И кто такие Блэки. Ну и пусть шепчутся. Плевать. Перед ней сейчас стояла более важная задача. — Так, так, так, — раздался в её голове довольный голос, как только полы Шляпы закрыли обзор на Большой зал. — Очередная Блэк. Прелестно, просто прелестно. — Добрый вечер, мэм, — Кассиопея склонила голову в лёгком приветствии. — Я много о вас слышала. — Итак, — Шляпа никак не отреагировала, но по голосу было ясно, что ей приятно подобное отношение, — что мне с тобой делать? Обычно сценарии с Блэками разворачиваются так — я предлагаю им Гриффиндор, а они настаивают на Слизерине. В этом столетии только один мальчик согласился с моим вердиктом. Не могу не заметить, что ты похожа на него. — Думаю, это был мой отец, мэм. Какие именно чувства вызвали у неё слова артефакта, Кассиопея не понимала. Её никогда не сравнивали ни с матерью, ни с отцом, а она сама не поднимала подобных тем. Всё, что нужно было знать о родителях, она знала. И теперь не могла отделаться от ощущения, что на самом деле ей неизвестно ничего. Да, она знала кем они были — по крови; знала, что отец дружил с Поттерами; знала, что семья матери погибла от эпидемии, а сама Ясмин была сквибом и трагически погибла от рук Пожирателей… Но этим её познания и ограничивались, не считая внешности на колдографиях. И это было… Не совсем правильно. Наверное. — Твой отец хотел, чтобы все видели его, а не его фамилию. Ваши желания схожи, но твоё, безусловно, не такое яростное и совсем не содержит отрицания своей сути. Скорее наоборот — желание понять её, разобрать на части, изучить. Нет, это не путь Гриффиндора. Совсем не он. — Значит Слизерин? — Слизерин? О, Слизерин безусловно продвинет тебя к величию. В тебе есть амбиции, много. И о, отчётливое желание показать себя. И гордость. Много гордости. Но… Слизерин не позволит твоим талантам раскрыться полностью. Не додаст свободы и самовыражения. Это не твоя дорога, дитя. И прежде, чем Кассиопея успела ответить, громыхнуло звучное: — РЕЙВЕНКЛО! Девочка не была уверена, но, кажется, Шляпа выкрикнула это громче, чем в прочих случаях. *** Остаток церемонии отпечатался в сознании юной Блэк крайне скомкано. Она выдохнула от облегчения, когда Гермиона Грейнджер угодила в Гриффиндор, с интересом рассмотрела Драко Малфоя и ощутила лёгкую досаду, когда и Тео, и Блейз отправились в колледж змей. Гарри Поттер — тот самый очкарик, подумать только, — оказался в Гриффиндоре. Колледж её отца. И — Альбуса Дамблдора. Случайность, или хорошо спланированная диверсия, учитывая, что Шляпа кучу времени проторчала на его вихрастой башке? Впрочем, какая разница? Человека определяет не колледж. Вслед за Поттером ко львам загремел и рыжий мальчик в обносках. Теперь Кассиопея знала, его имя — Рон Уизли (его старший брат, Чарли, пару раз навещал Дору на каникулах), — и почти не сомневалась, что именно его старшие братья громко орали «С нами Поттер! С нами Поттер!». Словно отхватили трофей. На этом наблюдение за студентами было окончено и девочка перевела взгляд на преподавателей. Скептически оглядела нервного молодого человека в большом фиолетовом тюрбане. Словила приветственный жест от крохотного бородатого старичка — судя по всему это был Филиус Флитвик, декан Рейвенкло. Дедушка Сигнус рассказывал, что когда-то Флитвик был непревзойдённым мастером дуэлей. Поспешно отвела взгляд от Хагрида, резко помрачневшего, стоило ему понять, что она смотрит на него. Отметила усевшуюся за стол МакГонагалл, отпивающую из кубка; скользнула взглядом по суровому старику с протезом вместо левой руки и женщинам в строгих мантиях, а потом… Потом она наткнулась на такой пылающий ненавистью взгляд, что словила желание провалиться сквозь землю сию же секунду. Этот человек с длинным носом, нездоровым цветом лица и сальными черными волосами… Он очевидно ненавидел её. И это было абсурдным, потому что она понятия не имела, кто он такой. Она никогда не видела его раньше. И, совершенно точно, ничем не успела насолить. По крайней мере — пока что. Единственная причина, которая приходила в голову — её фамилия. Но неужели кто-то настолько ненавидит Блэков? Это… Обескураживало. Пугало. Потому что ей всего одиннадцать. Она будет абсолютно бессильна против взрослого волшебника, да ещё и преподавателя. И, конечно же, ей придётся досконально учить его предмет, чтобы лишить возможности снимать баллы. Не то чтобы она собиралась халтурить, ведь Блэки, как известно, должны быть лучшими. И тем не менее… Как же всё это глупо. Совершенно по идиотски. Кассиопея вздохнула и вытащила из кармана мантии «Ходячий замок». Речи Дамблдора её не интересовали, а болтать с кем угодно из сидящих рядом студентов желания не было. Вот только втянуться в процесс не получалось. Кассиопея непроизвольно кидала взгляды на стол Гриффиндора и, наблюдая за макушками Гарри и Рона, думала про Сириуса Блэка и Джеймса Поттера. Поворачивалась к столу Слизерина — и непроизвольно натыкалась взглядом на Драко Малфоя, сидящего с таким видом, словно весь колледж принадлежит ему. Ловила взгляды Тео и Блейза и улыбалась от рож, которые они корчили ей через весь зал. Оборачивалась на Хаффлпафф, и залипала на розовую макушку сестры, ощущая в груди невероятную теплоту. Сидящие слева сокурсники яростно спорили о формуле Манящих чар. Расположившаяся напротив светловолосая девочка, шедшая по списку сразу после Грейнджер, увлеченно читала книжку. Кассиопея смогла разглядеть название — «Пеппи Длинный Чулок», — но оно ни о чем ей не говорило. Кассиопея подавила зевок — от обилия еды и тепла ее начинало клонить в сон, — и усилием воли сосредоточилась на многострадальном «Ходячем замке». Ей оставались последние пятьдесят страниц и очень хотелось узнать, чем же закончится история. А учеба наверняка будет съедать большую часть времени. Так зачем растягивать то, что можно рационализировать? Так или иначе, юная Блэк была крайне довольна происходящим и искренне наслаждалась моментом. Ровно до той секунды, когда Дамблдор сообщил, что коридор на третьем этаже является запретным. Для всех тех, кто не испытывает желания умереть мучительной смертью. *** Одной из вещей, которой Сигнус Блэк обучил внучек, были шифры. Среди которых был и такой, что текст можно было прочитать только через отражение в зеркале. Именно этим способом и воспользовалась Кассиопея для того, чтобы написать дедушке письмо в первое же утро после Распределения. Ради того, чтобы изложить всё в спокойствии и тишине, она даже пожертвовала утренним сном, заведя будильник на три часа раньше необходимого. Девочка написала про распределение на Рейвенкло, про Тео и Блейза, про реакцию на свою фамилию и тот факт, что она ничего не знает про своих родителей как людей, даже их любимые книги; про Рона Уизли и Гарри Поттера, про то, что впервые в жизни увидела Драко Малфоя (не переминув привести цитату Блейза о том, что он перестанет уважать Поттера, если тот подружится с наследником Люциуса), про странного, ненавидящего её мужчину и про нервного преподавателя в фиолетовом тюрбане, про мучительную смерть, обещанную директором любому, кто посетит Запретный коридор на третьем этаже… В последнем Кассиопея подозревала хорошо расставленную ловушку, но никак не могла сообразить — для кого. И почему эту ловушку нужно было расставлять именно в школе, а не в более подходящем месте. … Закончив письмо (на правильную формулировку мыслей и перевод написанного в шифровку у неё ушёл ровно час), девочка на скорую руку завязала поверх рубашки галстук колледжа, и, прихватив учебники — на всякий случай, — выскользнула из спальни. Гостиная встретила её умиротворяющей тишиной. Сквозь изящные арочные окна, на которых плескались лёгкие шёлковые занавески, проливались золотыми потоками солнечные лучи. Знаменитые обитатели факультета, чьи портреты были развешаны по стенам, ещё дремали, а расписанный звёздами потолок словно померк, уступая место набирающему силу утру. — Привет, — раздалось откуда-то сбоку, когда Кассиопея практически дошла до выхода. — Привет? — Кассиопея недоуменно обернулась и столкнулась лицом к лицу с девочкой, которой совершенно точно не было в помещении ещё минуту назад. Той самой, которая накануне шла сразу после Грейнджер, а потом увлеченно читала книжку. — Аланнис Гривас, — девочка протянула руку. — Очень приятно. — Кассиопея Блэк. — Ладонь Аланнис была сухой и тёплой. Почти горячей. — А как ты… Ну… Тебя же здесь не было? — Я сидела в кресле, — собеседница небрежно пожала плечами. — Видимо зачиталась. Хотела успеть до начала учебного года, но в какой-то момент залипла на свои мысли, и всё. У меня вечно так. Сложно сосредоточиться надолго. А почему ты не спишь в такую рань? — Нужно отправить письмо. — Кассиопея внимательно всмотрелась в лицо собеседницы. Она как будто чувствовала подвох, хотя не могла понять где и почему. Но девочка отторжения не вызывала. Скорее наоборот. — Закладываю время, чтобы не опоздать. — А, — Аланнис понимающе кивнула. — Тайм-менеджмент. — Тайм что? — Тайм-менеджмент. Грамотное распределение времени. Это маггловское. — Ясно. Повисло неловкое молчание. — Слушай, — Аланнис смущённо шаркнула ногой, — можно с тобой? Обещаю не доставать расспросами и болтовнёй. Мне просто скучно. И интересно. — Расспросами? — Кассиопея кивнула, давая понять, что не возражает против компании, и выскользнула в коридор. — Ты же Блэк, — Аланнис залилась краской. — Понимаешь, я из семьи магглов. Я была очень удивлена, когда получила письмо из Хогвартса. Но профессор, которая его доставила — та, в зелёном; она заверила, что это — лучшая школа волшебства. В общем, когда мы были в Косом переулке, я скупила кучу дополнительной литературы, чтобы знать о мире магии хотя бы что-то. И фамилия Блэк попадалась постоянно: политики, авроры, учёные, профессора, и даже… Ну, ты наверняка в курсе. Кассиопея поправила лямки рюкзака (Тонксы часто выбирались на природу в теплое время года и эти походы показали преимущества рюкзаков перед сумками через плечо) и посмотрела на собеседницу. Этот диалог чем-то походил на разговор с Грейнджер, но в отличие от теперь уже гриффиндорки, Аланнис Гривас не раздражала. — И ты сейчас здесь только из-за того, что я — Блэк? — Отчасти. — Гривас произнесла это так легко, словно совсем не удивилась подобному вопросу. — Подружиться с Блэком для меня безусловно козырь, потому что это открывает доступ к куче знаний и тонкостей, которые обычно скрыты от магглорожденных. Но чтобы дружить с Блэком, следовало убедиться, что этот контакт будет приятен и равноценен. И то, что я сейчас с тобой — показатель, что я тебе симпатизирую по человечески. К тому же, мне действительно скучно. И интересно, потому что отправиться в совятню не зная дороги — настоящее приключение. — Шляпа случайно не хотела отправить тебя на Слизерин? — Никак не могла определиться. Но как видишь, — девочка вскинула вверх кулак в шутливо-победном жесте, — Рейвенкло победил. А ты? Шляпа вроде думала на твоей голове. Какие были варианты? — Это я предлагала… Я считала, что меня отправят в Слизерин, как всю семью. Кроме дяди Теда и Доры. Ну или в Гриффиндор, как… — слово «отец» застряло где-то на языке. Все-таки это было слишком личное. Не для обсуждения с едва знакомой сокурсницей. — Тогда хорошо, что тебя отправили к нам. Тебе очень идёт синий! Это всё так удивительно, правда? Аланнис Гривас напоминала трещотку. Это не вызывало неприязни, но юная Блэк всё равно чувствовала себя не в своей тарелке. Словно вокруг неё всё время был уютный, привычный кокон, который сейчас немного трещал по швам. — …Я как будто попала в фэнтези! У Урсулы Ле Гуин есть история… Они наконец-то одолели спуск по винтовой лестнице и неспешным шагом двинулись по коридору, рассудив, что если совятня располагается снаружи (об этом упоминала Дора в своих многочисленных рассказах), то прежде всего стоит отыскать выход. Вот только Хогвартс оказался похожим на лабиринт. Кассиопея не была уверена в том, как долго они уже плутали по коридорам и галереям. Людей вокруг до сих пор не было, а вот доспехов, факелов и картин имелось в избытке. Ну да, логично. Глупо было рассчитывать найти дорогу с первого раза. По крайней мере она была не одна, что удивительно хорошо отвлекало от недовольства собой. К тому же слушать про Волшебника Земноморья было интересно. — Как думаешь, эти доспехи — просто доспехи? Кассиопея моргнула, выныривая из размышлений, и с недоумением посмотрела на свою спутницу. — Ты о чем? — Ну зачем-то же их сюда поставили, — Аланнис остановилась возле очередных лат, и, прокашлявшись, осторожно похлопала по ноге средневековое железо. — Прошу прощения, сэр рыцарь… Кассиопея хотела возразить, что это глупо, потому что подобные украшения — классика замков в целом, и волшебной культуры в частности. Но к её огромному удивлению, девочка из магглов оказалась права: железо заскрежетало и склонилось к ним, давая понять, что слушает. — Не подскажете ли вы, в какой стороне выход из замка? Доспехи вытянули руку, указывая направление. — Спасибо вам огромное, сэр рыцарь, — Аланнис присела в неклюжем реверансе. Её глаза сияли от восторга, и юная Блэк не удержала улыбку. Она впервые видела, чтобы кто-то относился к магии словно к чуду. Но осмыслить своё открытие не успела. — Так, так, так, Дред, — разнёсся по коридору звонкий мальчишеский голос, — не обманывают ли меня глаза? — Моим глазам видится абсолютно то же самое, братец Фордж. Из-за ближайшего к ним поворота вышли двое. Рыжие, долговязые мальчишки с красно-золотыми галстуками. Близнецы. Кассиопея хотела переглянуться с Аланнис, чтобы разделить недоумение, но та никак не отреагировала. Более того — она как будто оцепенела и выглядела так, словно больше всего на свете мечтает исчезнуть куда подальше. — Маленькие первокурсницы, — хмыкнул тем временем один из гриффиндорцев, приблизившись к ним почти вплотную. — Кажется, у нас появились преемницы, не так ли, Джордж? — На самом деле Джордж — это я, — с весёлой усмешкой уточнил второй близнец. — Но это не точно, — хором прокричали братья и весело рассмеялись, окончательно перегородив проход. — Паяцы. — Эй, малая, — близнецы дружно проигнорировали реплику юной Блэк. Их гораздо больше привлекала побледневшая Гривас, всё ещё стоящая столбом. — Ты как будто увидала Сама Знаешь Кого. — Я… — Аланнис наконец-то взяла себя в руки и сделала шаг вперёд. Она сжала кулаки и, кажется, на полном серьёзе пыталась загородить Кассиопею собой. — Я вас не боюсь. Я умею драться, ясно? — Подожди, — один из близнецов осадил весело фыркнувшего брата и серьёзно посмотрел ей в глаза, разом растеряв всё своё шутовство. — Ты не так поняла. Мы не собираемся нападать. Я — Фред, а это — мой брат Джордж. Мы специально свинтили из спальни пораньше, потому что нам нужно отправить очень важное письмецо. Обычно тут не бывает никого кроме нас, вот мы и удивились. — Он неожиданно потупился. — Мир? — Аланнис, — девочка не выглядела уверенной в том, что делает, но протянутую руку все-таки пожала. — А это Кассиопея. Мы хотели дойти до совятни, но заблудились. — Кассиопея Блэк? — удивился тот, кого идентифицировали как Джордж. — Смотри-ка, Фредди, сама Чёрная Королева снизошла до простых смертны… Ай! — Обзываться нехорошо, — нравоучительным тоном просветила его Аланнис, с невозмутимым видом саданувшая гриффиндорца в плечо. — А следовать предрассудкам — тем более. — Да почему предрассудки? Это игра слов! — Прошу прощения, но не могли бы вы показать нам дорогу в совятню? Кассиопея очень надеялась, что окружающим не заметно, какой дурой она себя ощущает. Так получилось, что до вчерашнего дня в её жизни не было контактов со сверстниками: у соседей Тонксов детей либо не было, либо они были совсем взрослые. А друзья Доры, приезжавшие к ним на каникулах, были одного возраста с сестрой, ну или самую малость младше. И теперь, снова и снова попадая в максимально нестандартные ситуации, юная Блэк понятия не имела, как именно нужно себя вести. И вообще — реагировать. Ей сейчас должно быть весело? Или наоборот — нужно обидеться? А может быть… — Ты какая-то напряжённая, Блэк. Расслабься! Они наконец-то покинули пределы замка, и теперь шли по веками утоптанной тропинке. День выдался необычайно тёплый. Ослепительно голубой небосвод заливали солнечные лучи и оттеняли белоснежные мазки перистых облаков. Аланнис, идущая рядом, вовсю болтала с близнецами про магию и маггловскую литературу. Страх, накативший на неё в самом начале знакомства, окончательно отступил, и она вновь превратилась в жизнерадостную трещотку. — Не знаю, о чем говорить. Это было правдой. Кассиопея пыталась подобрать хоть какую-то реплику для участия в разговоре, но не смогла. Да, она читала маггловских авторов. У тети с дядей была хорошая библиотека. Но все прочитанные книжки вылетели из головы. Поэтому приходилось молчать, делая вид, что так и нужно. Близнец, который заметил её отстранённость (она так и не научилась различать их), ничего не ответил. Только подмигнул, а затем громко спросил: — Эй, Блэк, а это правда, что Таразед Блэк стоял у истоков лавки «Зонко»? *** Благодаря близнецам они успели не только в совятню, но и на завтрак. Фред и Джордж галантно проводили их до самого стола Рейвенкло, после чего шутливо отдали честь и убежали к своим, пригрозив, что они ещё увидятся. — Это было круто, — Аланнис плюхнулась на скамейку и потянулась к овсянке. — Но ты мне говори, если не будешь знать как поддержать разговор, ладно? Если бы Фред не сказал, я бы так и считала, что тебе просто хочется молчать. — Ладно, — Кассиопея залилась краской. Ей было приятно беспокойство, но и ощущать себя в центре внимания по подобному поводу, буквально уличая в неположенном Блэкам несовершенстве, было неловко. — Спасибо. — Мы же подруги. — Аланнис щедро посыпала кашу ягодами и орехами. — Мы же подруги, да? Кассиопея кивнула. Она помнила, чему её учили: звание «друг» нужно заслужить. Но эта маггловская девочка была честна с ней. Была готова защищать её. Да и ей самой так хотелось иметь подругу… Это было спонтанное, проявившееся вот прямо сейчас желание. Но такое сильное, что ему совсем не хотелось противоборствовать. — Ура! — Аланнис крепко обняла её и сразу же отпустила, залившись краской. — Прости. Тётя говорит, что я могу быть очень навязчивой, так что если вдруг… — Всё хорошо, — Кассиопея критически оглядела тост, который намазывала сливовым джемом. — Я обязательно тебе скажу, если что-то будет не так. *** Первым уроком у первокурсников Рейвенкло стояла История магии. Блэк и Гривас специально закончили завтрак раньше — чтобы успеть найти кабинет и не заплутать. Но далеко уйти не успели: у самых дверей их нагнали Блейз Забини и Теодор Нотт. — Прекрасные леди, доброе утро, — Нотт отвесил чрезмерно театральный поклон, и улыбнулся. — Наши души были печальны и холодны без вашего общества. Эй, Касси, а что это за таинственная незнакомка с тобою рядом? — Это Аланнис, — Кассиопея не сдержала улыбки. Странное дело, но в компании этих двух юных аристократов она ощущала себя удивительно легко. — Моя подруга. — Очень приятно, мисс Аланнис, — Блейз расплылся в, должно быть, самой очаровательной своей улыбке. — Я — Блейз. Аланнис протянула ему руку, но вместо рукопожатия слизеринец галантно поцеловал самые кончики её пальцев, отчего щеки рейвенкловки заалели ярче гриффиндорского флага. — Тео, — в отличие от друга, Нотт ограничился рукопожатием и широкой улыбкой. — Рад знакомству. У тебя ведь греческое имя, я прав? — Вообще-то кельтское, — Гривас покраснела ещё сильнее. — Но ты прав, мой отец действительно был греком. Он преподавал историю школьникам. А мама занималась цветами. Она была флористкой. Кассиопея отметила, что подруга говорит о родителях в прошедшем времени, но решила, что сейчас не лучшее время выяснять, почему так произошло. — Ты… — кажется, Блейз начинал что-то понимать. — Из магглов, верно? Проходящий мимо Рон Уизли чуть заметно дёрнул за рукав идущего рядом Гарри Поттера, сигнализируя притормозить. — Это что-то меняет? — Аланнис скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на растерявшихся слизеринцев. — Тео, друг мой, разве ты говорил что-то о том, что это что-то меняет? — нарочито лениво протянул Блейз, напоминая наглого кота. — Как ты мог такое подумать? — наигранно ужаснулся Нотт, изобразив сердечный приступ. — Но может быть что-то такое говорил ты? — Нет. Я тоже не говорил. Касси? — Я тоже ничего такого не слышала, — Кассиопея покачала головой, но улыбнулась. Окружающий мир продолжал подкидывать ей очень странные ситуации, но теперь она ощущала себя увереннее. Блейз явно собирался подвести итоги их небольшого представления. Но не успел. — Разумеется, меняет, — послышался мерзкий манерный голос. Кассиопея обернулась. Драко Малфой стоял позади нее, с таким видом будто Хогвартс — его вотчина. По бокам от него, словно телохранители, расположились двое громил. — Не припомню, чтобы ты был участником беседы, Малфой. — Заткнись, Забини. Вы с Ноттом сейчас вообще должны бежать к раковине наперегонки, чтобы как следует отмыть рот и руки. Что же касается тебя, Кассиопея Блэк, — он протянул руку. — Меня зовут Драко Малфой. А это — Крэбб и Гойл. Ты наверняка в курсе, что мы с тобой родственники. Я помогу тебе выбрать правильную сторону, раз уж семья не смогла тебя научить. — Касси вполне способна выбрать сторону и без тебя, — огрызнулась Аланнис. — Твоего мнения никто не спрашивал, поганая грязнокровка. Хлоп! Драко Малфой отшатнулся. У него на щеке красовался след от пощёчины и Кассиопее потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: эта пощёчина — её рук дело. Кто-то (кажется Рон, но уверенности не было) пораженно присвистнул. Девочка моргнула и обернулась. Аланнис стояла рядом с ней, сжав кулаки. Тео и Блейз прикрывали их по бокам, с суровым видом наставив на противников волшебные палочки. А вокруг собрались любопытные наблюдатели, среди которых обнаружились Фред и Джордж. Заметив, что Блэк смотрит в их сторону, они синхронно показали ей большие пальцы. — Что-то я не припомню, чтобы ты появлялся в моей жизни раньше, бра-тиш-ка. — Ободренная поддержкой, Кассиопея повернулась обратно к Драко. — Ещё раз ты тронешь меня, или моих друзей, и будешь иметь дело с моей семьёй. — Ненормальная, — прошипел слизеринец, оставаясь, впрочем, на расстоянии. — Смотри, как бы не закончить также, как твоя мамочка. А вы чего стоите?! Крэбб и Гойл, к которым относился последний вопрос, промычали в ответ что-то невразумительное. — Кажется, у нашего дорогого друга плохо с намёками, не так ли, Тео? — Блейз ненавязчиво сделал шаг вперёд, отгородив сокурсников от друзей. Или наоборот — друзей от сокурсников. Малфой прищурился, оценивая обстановку. — И не говори, Блейз. — Отозвался Тео, играючи прокрутив палочку между пальцами. — Парни, ну вас же предупредили. Тронете одного — будете иметь дело со всеми. — А ваши родители в курсе, с кем вы яшкаетесь? Думаю, им будет очень любопытно узнать… — Что тут происходит?! К ним стремительным шагом приближалась декан Гриффиндора. Её тонкие губы были сердито сжаты. — Ничего не происходит, профессор, — примиряюще поднял руки Малфой, моментально превращаясь в само смирение. — Просто семейная беседа. Ещё увидимся, сес-трен-ка. Крэбб, Гойл! За мной! Троица слизеринцев ретировалась. Кассиопея задумчиво смотрела кузену в спину, пока её друзья отвечали на вопросы профессора. Теперь она понимала Блейза. Она бы тоже перестала уважать Поттера, выбери он сторону её братца.