Как стать ненавистной целью всей галактики всего за день?

Шепард сидел в комнате, уставившись в потолок, будто тот мог ответить на его внутренние вопросы. День прошёл, а осадок остался. Не от миссии, не от ранений, не от боевого столкновения — а от простого, но абсолютно абсурдного признания. Или, точнее, недоразумения, в котором его теперь считают парнем Лалы. "Рито, ты мне тоже нравишься!" — её голос всё ещё звенел в ушах, как звонок тревоги. Причём не боевая тревога, а та, когда ты случайно открыл люк в шлюз без скафандра. Да, Лала была симпатичной. Даже по стандартам межзвёздной дипломатии она могла бы претендовать на место на постере альянсовской вербовки — если убрать этот идиотский хвост. Да и хвост... допустим. Он видел и худшее. У него были "сложные" отношения с азари, кроганами, однажды чуть не оказался в цепких лапах ханарского "поэта". Но она... Она не просто красивая — она глупо-искренняя. И это пугало куда больше, чем рой жнецов. Он перевёл взгляд на окно. За ним была обычная тишина пригорода, залитого вечерним светом. Никаких сигналов бедствия, никаких вражеских десантов. Только школьная форма, уроки и... принцесса из другого мира, которая теперь живёт у него дома. — Чёрт, — пробормотал он себе под нос, — как я вообще до этого докатился? Он поднялся и подошёл к столу, машинально приводя в порядок учебники. Пальцы двигались уверенно — военная муштра не выветривается. Шкаф был уже наполовину забит вещами Лалы. Нижнее белье, какие-то дурацкие пижамы с сердечками, её бесконечные гаджеты, которые, по всей видимости, по ночам сами развлекались. Один из них вчера пытался приладиться к чайнику и заварить кофе из зубной пасты. — Уж точно не Нормандия, — сухо отметил он, оглядывая комнату. Микан, конечно, восприняла появление Лалы с подозрительно спокойным выражением лица. "Ну, раз родители всё равно уехали, будет хоть кому готовить. Она милая." Милая? Слишком милая. Подозрительно... дестабилизирующе милая. Такая, от которой у тебя либо дипломатический скандал, либо дети, либо межгалактический конфликт. И Шепард знал, что это далеко не гипербола. Он присел обратно, положив руки за голову. Лала не казалась опасной. Она была, скорее, как безобидная мина, на которую уже наступили — и теперь остаётся ждать, когда она рванёт. Её вера в него, в то, что он её парень, была наивной, но искренней. И эта искренность... выбивала почву из-под ног. На войне ему говорили "прикрывай", "вперёд", "стреляй". Здесь ему говорят: — Рито, давай спать в одной комнате! Мы ведь пара! Он чуть не подавился чаем, вспоминая этот момент. Слава всем богам, он успел выкатиться из комнаты раньше, чем она решила "приласкаться". — Это не моё поле боя, — пробормотал он. — Но если это моя миссия… Значит, я выживу и в этом. Он глубоко вздохнул. Нет, он не привык к таким ролям. Он солдат. Командир. Он спасал галактики, а теперь учится не срываться на милую девчонку с гаджетами и искренним сердцем. И, как ни странно, это был один из самых сложных вызовов в его жизни. Шепард проснулся от ощущения... давления. Не тревожной вспышки, не звука взрыва, не активации тревоги. Просто что-то тяжёлое и тёплое лежало на груди, как будто кроган решил устроиться у него на пузе. Тело не слушалось, но инстинкт проснулся первым. Он резко втянул воздух, раскрыв глаза. Свет от уличного фонаря пробивался сквозь штору, озаряя комнату тусклым янтарным сиянием. Он опустил взгляд и понял: это не кроган. Это была Лала. Она устроилась поперёк его кровати, заползла на него как огромный розовый кот, прижалась щекой к его груди и тихо посапывала. По его футболке тянулась тонкая, тёплая струйка — слюна. Шепард выдохнул. Медленно. Очень медленно. — Прекрасно, — пробормотал он. — Теперь и это. Осторожно — как при обезвреживании нестабильной бомбы — он поднял её, стараясь не разбудить. Тепло её тела сбивало с толку, запах чего-то цветочного и электронного витал в воздухе. Она что-то пробормотала во сне, прижалась сильнее. Кажется, её хвост невольно обвился вокруг его ноги. — Великолепно, — прошипел он, но не зло. Скорее устало. Он укутал Лалу в одеяло, осторожно как новичка в криокамере. Сложил её в "кокон" и медленно перекатился на самый край кровати. Подушка — холодная. Одеяла — почти не осталось. Угол кровати жалобно скрипел под ним. И всё же он закрыл глаза, решив хотя бы попытаться уснуть. Не тут-то было. Через пару минут кокон зашевелился. Лала, явно на автопилоте, перекатилась ближе, приткнулась к его спине, уложив подбородок между его лопатками, и что-то беззлобно пробормотала: — ...трансформаторный... генератор торта... нужно больше сливок... Шепард вздохнул. Он уже начал было отодвигаться, но вдруг услышал: — Рито... Он замер. Она произнесла это почти шёпотом. Сквозь сон. Без осознания. Как будто имя, которое для него больше не имело значения, было для неё чем-то... тёплым. Родным. Шепард на секунду закрыл глаза, потом развернулся, аккуратно — почти по-отцовски — обнял её. Его ладонь легла ей на спину, и он начал мягко водить по лопаткам, чувствуя, как дыхание девушки становится ровнее. — Ты же просто дурочка, — сказал он одними губами, не вслух. — Но, чёрт, в этом мире ты хоть настоящая. Она прижалась ближе, её хвост снова обвился вокруг его ноги. Шепард не сопротивлялся. Всё равно спать отдельно тут не получится. И, может быть... может, именно такие ночи и нужны тем, кто слишком долго жил в галактике, полной огня и холода. Корабль, серебристо-черный, вытянутый, с обтекаемыми обводами и вычурными золотыми инкрустациями — гордость флота Девелюка, патрульный крейсер класса "Наследие", неспешно двигался в сторону Земли. На борту царила военная тишина, отягощённая только чёткими приказами и эхом шагов одного-единственного человека, чей авторитет никто не ставил под сомнение. Джастин Девелюк, старший брат Лалы, выглядел как воплощение королевского авторитета и боевой дисциплины. Высокий, почти два метра ростом, с телосложением воина и грацией дипломата. Его кожа была чуть золотисто-персикового оттенка, волосы — длинные, собранные в высокий узел, цвета платиновой бронзы, как у истинных наследников рода Девелюк. Глаза — острые, янтарные, с зрачками, суженными, как у кошки. Он носил парадную форму командующего — чёрную с пурпурными и серебряными нашивками, широкий белый плащ развевался за спиной, будто сам воздух склонялся перед ним. На левой стороне груди — герб Девелюка, горящий тусклым светом. — Принцесса Лала решила выбрать себе жениха, — произнёс он, глядя на проекцию Земли с лёгким оттенком раздражения. — И, по слухам, не просто земного мальчишку, а ещё и… с нестабильным поведением? Он откинулся на командное кресло. — Это следует проверить лично. Сжатые губы, стальной голос. Ему не нужны были охранники. Он сам — закон и приговор. Судьба "Юки Рито", даже не подозревая, уже попала под прицел одного из самых опасных представителей девелюкского двора. Солнце мягко скользило по занавеске. Пыль плавала в воздухе. В доме стояла почти мёртвая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием двух спящих подростков. Микан отворила дверь в комнату брата, как делала это каждое утро — неслышно, привычно, с лёгким вздохом. — Рито, просыпайся… — начала она, прежде чем взгляд её упал на кровать. И она замерла. Лала, с растрёпанными розовыми волосами, спала, свернувшись калачиком, прижавшись к брату. Ничего странного — она уже привыкла к её чрезмерной привязанности. Но... было что-то другое. Рито лежал на спине, но его рука… нет, его рука лежала на её спине — уверенно, защитно, не сдержанно или смущённо, как раньше, а словно... он удерживал её от чего-то. Поза была слишком спокойной. Плечи — не скрючены от напряжения, а развёрнуты. Даже его лицо — не испуганное, не краснеющее, а спокойное, взрослое. Микан отошла назад, прищурившись. — Когда ты успел… так измениться? — пробормотала она себе под нос, прикрыв рот рукой. Раньше её брат спал, свернувшись в клубок, и вскрикивал от кошмаров или глупостей. А сейчас... он будто стал старше, сильнее, и почему-то надёжнее. Микан не стала будить их. Она тихо прикрыла дверь и пошла на кухню, думая: "Этот Рито… он совсем другой. Но если это взросление — может, оно ему и к лучшему?" Утро пришло быстро. Слишком быстро. Сны не пришли вовсе — вместо них был тёплый, сбивчивый ком из волос, дыхания и чужого тепла. Но Шепард давно научился вставать в любом состоянии. Он стоял перед зеркалом в ванной, глядя на лицо Юки Рито, которое всё ещё не казалось своим. Он умылся холодной водой, посмотрел в глаза отражению и вздохнул: — День. Второй. Школа. Принцесса. И это всё всё ещё не симуляция. На кухне он уже неспешно пил зелёный чай, сидя на диване с прямой, почти военной осанкой. Тишина была почти уютной. Но, конечно, она решила пройти мимо. Лала, с полотенцем, едва державшимся на ней, как будто это было совершенно нормальное утреннее облачение. Волосы растрёпаны, капли влаги стекали по шее и ключицам. Она посмотрела на него мельком, как будто это была обыденность. И — прошла мимо. Шепард скользнул по ней взглядом. Быстро. Без похоти. Просто... оценка. Голова — пропорциональна. Фигура — развита. Талия — узкая, бедра —... внезапно серьёзные. Тело, в принципе, гораздо более "зрелое", чем можно было ожидать от подростковой принцессы. — Удивительно, — подумал он, отпив ещё немного чая. — Биология Девелюка ближе к азари, чем я предполагал. На этом интерес был исчерпан. Он перевёл взгляд в окно. С грохотом влетела Микан. Взгляд — ледяной. Руки — цепкие. — Лала! Опять?! — Но я только... — Лала попыталась оправдаться, но уже была обёрнута в одеяло сестры и унесена прочь, как груз секретного назначения. Шепард спокойно допил чай. В дальнем углу раздался электронный писк — Пеке активировался, и, судя по голографическим вспышкам, уже одевал Лалу в её традиционный дурацкий костюм. Он встал, взял рюкзак, аккуратно накинул пиджак, и, не говоря ни слова, вышел из дома. Школьная дорога была знакома. Солнце, воробьи, дежурные приветствия соседей. Всё казалось чересчур обычным. И, всё же, Шепард, шагавший в теле подростка, ощущал это не как фарс — а как миссию. Миссию, которую нужно пройти до конца. Потому что в этом мире, как и в любом другом, могут случиться вещи, к которым лучше быть готовым. И чай... был чертовски хорош. Шепард остановился посреди улицы. Только что — на грани слышимости, глубинный, вибрирующий гул. Он бы узнал его среди тысячи. Космический истребитель. Под маскировкой. Слишком плотный резонанс, слишком чистая линия подавления шума. И... он внезапно затих. — Посадка, — пробормотал Шепард, прищурившись, глядя в небо. — Приземлился. Тихо. Без следа. Рука машинально потянулась к бедру… Пусто. Ни кобуры, ни "Predator V", ни даже шокера. — Чёрт, — тихо выругался он. — Не "Нормандия", а филиал цирка. Он ускорил шаг к школе. В голове уже вертелись варианты: если это кто-то из преследователей Лалы — действовать быстро. Если это Девелюкская разведка — ситуация осложнилась. А если... Если это Джастин, тот самый старший брат, которого даже кроганы в спецподразделении называли "гребаным торпедным богом"... Ну, тогда точно не будет скучно. Он вошёл в школу. Дети, галдёж, звонки, типичный шум утреннего японского заведения. Но мысли всё крутились вокруг неё. Лала. Слишком сильная. Слишком непредсказуемая. "Что с ней может случиться?" — думал он. — "Скорее она случайно развалит полконтинента, чем станет жертвой. Вот это и пугает..." И тут — как из параллельной реальности — в его личное пространство ворвался Саруяма Кеничи. — Йо, Рито! Смотри, что у меня есть! — с довольной рожей он тыкал в лицо глянцевый журнал, где на обложке красовалась девушка в микроскопическом бикини с заголовком «Аппетитная цыпочка месяца!». Шепард молча поднял взгляд. Его рука медленно отложила журнал в сторону, вторая — захлопнула книгу. Он встал. Прокашлялся. И отвесил Кеничи подзатыльник. Смачный. Мощный. Почти с любовью. — АЙ! Ты чего?! — взвыл Саруяма, отшатнувшись. — За что это вообще?! Шепард отряхнул ладонь, глядя на него с выражением глубокой усталости. — Повзрослей. А то так до старости девственником и останешься. — Ха! Такого не случится! — с вызовом заявил Кеничи. — Потому что я... я для каждой девушки! Универсальный мужчина, понял?! Шепард уставился на него, потом медленно провёл ладонью по лицу. — Тебе лечиться пора. Серьёзно. Может, даже хирургически. Кеничи замер на секунду, пытаясь понять, оскорбили ли его сейчас или похвалили. Потом, как обычно, махнул рукой и убежал показывать журнал следующему "ценителю прекрасного". Шепард тяжело вздохнул, снова глядя в окно. Гул из неба не уходил из головы. "Если это Джастин — он здесь. И он уже наблюдает." Он чувствовал: день только начинается. Класс биологии был пуст, пахло влажной землёй, слабым раствором удобрений и чем-то травяным. Шепард, закатав рукава, методично поливал цветы на подоконнике. Тонкий контроль за равномерностью воды, чёткое распределение, отсутствие лишних движений — даже здесь, даже в этом теле, он оставался солдатом. — Всё же… растения проще людей, — пробормотал он. — Не взрываются, не пристают и не летают в полотенцах. Именно в этот момент за дверью раздался шум. Странный, хаотичный, какой-то… фиолетово-розовый, если бы звук мог иметь цвет. Шепард положил лейку и вышел в коридор. И увидел её. Лала. Она стояла посреди коридора, словно лунная фея, в своём фирменном наряде с короткой юбкой, хвостом виляющим туда-сюда и… с бенто в руках. Глаза бегали по сторонам, явно выискивая кого-то. Шепард тут же понял — его. "О нет." И тут, как по команде, из-за угла вынырнул Кеничи. Он сделал реверанс (да, буквально), по-дурацки вытянув руку: — О, прекрасная леди! Ваш свет затмил мне обед и половину мозгов! "Половина? Похвально, обычно не больше четверти работает." — подумал Шепард. Но Лала даже не обратила на него внимания. Как только её взгляд упал на Рито — то есть Шепарда, — лицо её вспыхнуло от радости. — Рииито! — восторженно закричала она, и в следующую секунду прыгнула ему на грудь. Шепард машинально подался назад, перехватил её под мышками и удержал равновесие, как в сотне миссий до этого. Она с радостной улыбкой прижалась к нему, держа бенто в одной руке, другой — вцепившись в его рубашку. — Лала, — сказал он строго. — Отцепись. — Я принесла бенто! Ты забыл! Он аккуратно поставил её на пол, стряхнул с плеча локон её волос, и тут началось: — Я же сказал тебе не выходить из дома. Здесь опасно. Особенно когда ты выглядишь… как персонаж косплея из мультика, — он провёл рукой по её костюму. — Ты же понимаешь, что все тут подумают, будто ты... ну... странная. Лала виновато прижала бенто к груди. Шепард вздохнул, склонился к ней и лёгким, точным движением щёлкнул её по лбу. — Ай! — она зажмурилась, но улыбка с лица не исчезла. Он постоял с хмурым выражением лица, будто собирался продолжить отчитывать её, но потом всё же выдохнул и мягко погладил её по голове. — …Спасибо, — сказал он. — За бенто. Лала счастливо закивала. Но тут в коридоре взорвалась буря недовольства. — Эээээй! — Чего?! — Она на него прыгнула?! — Да он вообще кто такой?! — Пф! Серьёзный весь такой! Сыграл в босса, и что?! Шепард медленно обернулся. Рядом уже собрался целый вольер — одноклассники-мальчишки в разной степени шока, зависти и необузданной гормональной паники. — Всё, — пробормотал он себе под нос. — Мартышники активировались. Он молча посмотрел на толпу, не произнося ни слова. Тишина — хуже крика. Некоторые отступили. Один уронил тетрадку. Другой прятал журнал с прошлой недели. Шепард взял бенто, взял Лалу за локоть и пошёл мимо. — У нас с тобой будет серьёзный разговор, — сказал он ей вполголоса. — О! А потом обед? — наивно переспросила она. Шепард закатил глаза. — Боюсь, именно в этом порядке. Высоко над школьным зданием, на краю облачного фронта, завис невидимый корпус "Наблюдателя" — лёгкого истребителя-шаттла девелюкского класса «Глаз-III», оснащённого лучшей камуфляжной обшивкой в системе. Силовое поле приглушало шум, оптику и гравитационные колебания — абсолютная тень в ясный день. На командной платформе шаттла, за голографической панелью, стоял Джастин. Рост — 195 сантиметров. Статура — сухая, мускулистая, будто выточенная. Гладко зачесанные назад серебристые волосы, кожа цвета слоновой кости, идеально отглаженная униформа телохранителя девелюкского двора. Его лицо казалось вырубленным из мрамора: ни одной эмоции, только холодный, сосредоточенный взгляд. Он был тенью Лалы. Её мечом, её щитом и её следом. И сейчас он смотрел. На мониторе — школьный коридор, кадры с дрона-наблюдателя: Лала, прыгающая на Рито; Рито (Шепард), удерживающий её спокойно и отрывисто отчитывающий; жесткая реакция на одноклассников; та самая ухмылка, с которой он отвёл Лалу за локоть, как охранник — важную особу. — "Уверенное удержание при прыжке массой свыше 50 кг. Нет страха. Нет замешательства. Гибкая, но структурированная ругань. Контроль контакта с целью." Джастин не шевелился, но губы чуть дрогнули. — Не мальчик. Не подросток. Не Рито. Он переключил камеру на лицо "жениха". Глаза. Челюсть. Напряжённые мышцы шеи. Осанка. Слишком ровно. Слишком… профессионально. — Этот субъект — обученный боец. С высокой вероятностью — спецподготовка. Он опустил взгляд на голографическую карту. Пульс Лалы, её гормональные реакции. Повышены, но не в тревожном диапазоне. Она, как всегда, счастлива. Бестолково, беспечно — но счастлива. Джастин стянул перчатку с правой руки. Провёл пальцем по внутреннему сенсору. Всплыло досье на "Юки Рито". Средний студент. Невысокий уровень успеваемости. Стеснительный. Физическая активность — низкая. Конфликты — редки. И вдруг — смена поведенческой модели, речевых структур, реакций, интонаций. — "Подмена личности. Вероятна утечка." Джастин сделал пометку. Впервые за годы службы в его холодном мозгу появилось сомнение. Неугроза. Пока. Но нестабильность. — Я должен защитить принцессу. Даже от неё самой. Он отступил от консоли. — Продолжить наблюдение. Не вмешиваться. Пока. Но в его глазах — янтарных, как металл — уже отражалась тревога. Потому что что-то в этом "Рито" было слишком правильно. Слишком… военным. Солнце клонилось к горизонту, золотя крыши домов. Воздух был тёплый, плотный, пахнущий цветами и выхлопными газами. Шепард шагал домой в теле Юки Рито, с плечами напряжёнными, но лицом спокойным. Рядом — Лала, беззаботно болтающая, смеющаяся… И, разумеется, держась под ручку, как будто всё уже давно решено. — Ты такой серьёзный, Рито, — щебетала она. — Как будто у тебя на голове миссия галактического уровня! Шепард коротко хмыкнул. "Если бы ты знала…" Через пару метров он внезапно остановился. Прищурился. Повернулся к кустам. Чёткое движение. Маскировка. Человеческий контур. Ошибка. — Хватит прятаться. Выйди и покажись. С шипением спала маскировка, и перед ними предстал он — Джастин. В безупречной форме, с прямой спиной и выражением лица, будто он только что отсёк голову заговорщику. Лицо — холодное, взгляд — оценивающий. Лала взвизгнула и встала перед Шепардом: — Джастин! Я же сказала, я не вернусь домой! Я сама хочу выбрать себе жениха! — Принцесса, — начал он с мягкой, но неумолимой интонацией, — это решение ради вашей безопасности. Мы обязаны… — Ты обязан услышать меня! — вспыхнула она, и даже Шепард слегка удивился. — Я здесь по своей воле! Джастин, не сказав больше ни слова, шагнул вперёд. И вынул меч. Серебристое лезвие сверкнуло в лучах солнца, вытянутое, идеально сбалансированное. Он рванул к Шепарду, движением профессионала — и остановил лезвие в сантиметре от его горла. Тишина. Даже ветер замер. Шепард не отшатнулся. Только резко дёрнул рукой вперёд. Джастин отпрыгнул назад, мгновенно в стойку, глаза прищурены. — Оружие?! Но в руке Шепарда не было ничего. Только жест, выверенный, как в тренировочном лагере: палец вперёд, большой палец вверх — классический "жест-пистолет". Джастин моргнул. — Это… БАМ! В тот же миг сбоку проехал поезд. Городской. Школьный. И сбил телохранителя с ног, как плюшевого крогана. Джастин взмыл в воздух, сделал пол-оборота и рухнул плашмя на асфальт. Тишина. Лала ахнула. Шепард подошёл, присел на корточки и, по-военному, быстро проверил пульс. — Живой, — хмыкнул он. — Стойкий, зараза. Глаза Джастина приоткрылись. Он приподнялся. — Хитро. Псевдоугроза. Сброс фокуса. Использование окружения. Он сел. — Умно. Я впечатлён. — Рад, что ты оценил, — сквозь зубы сказал Шепард. — А теперь послушай меня. Он встал. — Вы все крутитесь вокруг Лалы, как будто она — безвольная кукла. Да, она легкомысленная, шумная, иногда глупая… Он обернулся и посмотрел на принцессу. — Но она живая. У неё есть чувства, свои решения. И если она выбрала остаться, то это её право. Джастин смотрел снизу вверх, молча. — И уж точно у вашего короля есть другие дети, которых можно впарить в политические браки. — Она… не должна быть заложницей. Даже если её хвост стреляет лазерами. Лала стояла, прикрывая рот рукой. Глаза — полные слёз. Но не из страха, не из паники, а из чего-то гораздо тёплого. Она сделала шаг вперёд. — Рито… я... Она замолчала. Но впервые это было не притворство. Она действительно хотела остаться. Ради него. Джастин встал. Стряхнул пыль с формы. — Я… понял. Он, казалось, поколебался. Лицо его дрогнуло, и… слеза. — Вы… вы поняли её, как никто раньше. Я… я… Он разрыдался. Сначала сдержанно. Потом навзрыд. — Вы достойны быть с ней! Я доложу Его Величеству, что она нашла себе настоящего мужа! И — включив маскировку — исчез. Остались только пыль, пар из канализационного люка, и… Лала, сияющая рядом. Шепард провёл рукой по лицу. — Вот дерьмо. Он посмотрел на небо. — Ну и что теперь делать? Лала радостно прижалась к его плечу: — Я теперь точно тут останусь, Рииито! Шепард закрыл глаза. — Спасал галактику, а теперь воспитываю девочку с хвостом. Прекрасно.