забывать друг друга пора нам

Ваня понимал, что просто сидеть и наблюдать за её успехом он больше не сможет. Она ушла, но, несмотря на это, оставила в его жизни такой след, который уже невозможно игнорировать. Он вспомнил, как говорил ей, чтобы она больше не появлялась рядом, но чем больше он об этом думал, тем сильнее осознавал, что эти слова были самыми глупыми в его жизни. Он не выдержал. Снова открыл её стрим. Она смеялась, отвечала на вопросы подписчиков. На заднем плане стояли цветы — те самые букеты, которые она получала от других. Это зрелище сжигало его изнутри. "Почему я так реагирую? Они же просто зрители, которые восхищаются ей… Как и я. Но всё равно… Каждое слово, каждый взгляд, направленный на другого, кажется предательством. Хотя предал её первым я." Он закрыл стрим, бросил телефон на диван и, не выдержав, позвонил Саше. — Ну что опять? — недовольно пробормотал тот, едва успев ответить. — Саша, я не могу так больше, — голос Вани звучал глухо. — Она везде. Я даже не могу нормально работать, потому что вижу её на каждом шагу. — Ты это уже говорил, дебил, — хмыкнул друг. — Ну так иди и реши всё. — Как? Я сам сказал ей уйти. Сам её оттолкнул, потому что не смог принять её ложь. — А ты подумал, почему она соврала? — Саша резко сменил тон. — Может, потому что боялась, что ты никогда не посмотришь на неё, если узнаешь правду? Ты же сам рассказывал, как смеялся над такими ситуациями. Ваня замолчал. — Она боролась за шанс быть рядом с тобой, а ты просто взял и всё разрушил. Может, хватит страдать, а? Хочешь быть с ней — будь. Приди, скажи, что дурак. Сделай что-то, кроме этого бесконечного нытья. Ваня закрыл глаза, пытаясь переварить слова друга. "Он прав. Я жалок. Я потерял её, и вместо того чтобы бороться, я сижу и жалуюсь. А ведь она… Она, наверное, думает, что я её ненавижу." Он встал, накинул куртку и вышел из квартиры. Морозный ночной воздух ударил в лицо, немного отрезвив от бурлящих эмоций. Он не знал, куда идёт, но знал одно — сидеть и ждать он больше не может. "Если я хоть что-то значу для неё, я это узнаю. Но для начала… Для начала нужно признаться самому себе, что она важнее гордости, страха, обиды. Она важнее всего."

***

Ваня, Саша и Вова сидели в уютном полутёмном баре, где едва слышно играла спокойная музыка. Воздух был наполнен ароматом кальяна, их стол окутывали облака густого дыма. Ваня машинально перебирал угли на чаше, задумчиво глядя в одну точку. — Ты хотя бы отпусти это уже, — внезапно произнёс Саша, стряхивая пепел с сигареты в пепельницу. — Сколько можно? — Чего отпустить? — Ваня сделал глубокую затяжку, выдыхая дым так, словно пытался вместе с ним избавиться от нахлынувших мыслей. — Веронику, конечно. Мы видим, как ты сам себя этим накручиваешь, — Петров подался вперёд, сложив руки на столе. — Ты же уже ничего не изменишь. — Да? А кто сказал, что я хочу что-то менять? — огрызнулся Ваня, но тут же отвёл взгляд. — Да ладно тебе, — в разговор вклинился Вова, лениво подавая Ване угольные щипцы. — Мы всё видим. Ты до сих пор как школьник ёбаный, которого девчонка обидела. Ваня нахмурился, будто его уличили в каком-то преступлении. — Просто… просто всё пошло не так, — тихо проговорил он, не глядя на друзей. — Я сделал столько ошибок, а она… Она всего лишь хотела быть рядом. — Так скажи ей это, — пожал плечами Семенюк, откидываясь на спинку дивана. — Не могу, — Бессмертных сжал губы. — После всего, что я ей наговорил… Она ненавидит меня. — Да брось! — Саша усмехнулся. — Ты просто боишься. Ваня не ответил, глядя на бокал пива перед собой. — Знаешь, — Саша подался вперёд, пристально глядя на друга. — Ты сам себя загнал в эту клетку. Думаешь, ей сейчас легче? Ты видел её последние стримы? — Нет, — резко соврал Ваня. — Ну да, конечно, — фыркнул Вова. — Она едва улыбается. Цветы в кадре есть, подписчики есть, но вот её там будто нет. Эти слова больно ударили по Ване. Он молча потянулся к кальяну, чтобы сделать ещё одну затяжку, но остановился на полпути. — А что, если я всё испорчу окончательно? — спросил он почти шёпотом. — Братан, — Вова поставил бокал на стол с лёгким стуком, — хуже уже не будет. А если будешь дальше сидеть тут и киснуть, то точно потеряешь её навсегда. Петров кивнул, скрестив руки на груди. — Мы тебе одно скажем: хочешь вернуть её — действуй. Нет — отпусти. А то сидишь тут и мучаешь всех, включая себя. Ваня кивнул, но неуверенность всё ещё цеплялась за него. В этот момент он понял: сколько бы он ни пытался убедить себя, что всё кончено, Вероника всё равно остаётся в его мыслях. И, возможно, Саша и Вова правы — пора либо бороться за неё, либо отпустить. "Но как отпустить то, что до сих пор так важно?"— думал он, глядя на медленно поднимающийся к потолку дым. На фоне зазвучали первые аккорды песни «Это не девочка», сразу погружая бар в странное ощущение тягости и меланхолии. Саша поднял брови, услышав песню, и коротко бросил: — Ну, как говорится, «саундтрек к вечеру». Ваня усмехнулся краем губ, прикрывая лицо рукой, словно песня высказала всё то, что он так старательно прятал даже от самого себя. "Таких, как она, не водят в кино…" Строки прорезали воздух, будто были написаны именно для него. Он невольно вспомнил тот вечер, когда впервые увидел Веронику в её чёрном длинном платье. Это было не кино, но именно так он её тогда воспринял — как главную героиню своей жизни. "Мне должно быть понятно уже давно…" В груди защемило. Может, действительно стоило давно отпустить? Понять, что они слишком разные. Что она вошла в его жизнь наугад, перевернула всё и исчезнет так же внезапно? — Ваня, ты вообще слушаешь? Я тут про проект один говорю,— встрял Вова, кидая взгляд на друга. Но Ваня только сжал пальцы вокруг бокала, прикрыв глаза. "Из такой, как она, ничего не слепить…" Перед ним всплывали её глаза — странные, манящие, будто притягивали и отталкивали одновременно. Она всегда была слишком самостоятельной, слишком яркой. Разве мог он построить что-то с ней? "Проще было бы взять, зачеркнуть и забыть…" Он хмыкнул, взял телефон, как будто хотел сделать это буквально — стереть её номер, удалить переписку, разорвать всё, что его с ней связывало. Но рука замерла. "Это не девочка, это — беда…" Саша вдруг посмотрел на него пристально: — Это уже просто смех, мужик. Песня про тебя. Хоть сейчас иди к диджею и скажи спасибо. Бессмертных покачал головой, но не смог сдержать короткий смешок. Вова рассмеялся: — Клянемся, если ты не вернёшься к ней, мы с Сашей сами вас сведём. С этой «бедой» тебе явно повезло. "Странная девочка, но я ведусь…" Музыка плотно легла на его мысли. Она была странной, своенравной, иногда раздражающей, но ничто из этого не могло убить его чувство. "Я в другую уже никогда не влюблюсь…" Саше стало смешно до колик: — Да ты совсем больной. Ну давай, ломайся дальше. Только не говори потом, что она была «той самой», а ты всё упустил. Ваня выдохнул, потянулся к кальяну, но ничего не смог сделать с предательским ощущением тепла, накрывшим сердце. "Может, дело во мне, и я просто слабак…" Это был удар ниже пояса. Парень на мгновение прикрыл глаза. Он думал о том, насколько правдиво это звучит. Он ведь действительно слабак. Она бы продолжала идти вперёд без него, а он до сих пор застрял в той ночи, когда нес её до подъезда. "Я же знаю, что ей на меня наплевать, ведь…” Эти строки пронзили сердце, как раскалённая игла. Возможно, она уже давно двинулась дальше, забыла его и теперь только наслаждалась новым вниманием. В конце концов, она была молодая, перспективная — ей всё нипочём. — Ну что, одумался? — спросил Саша с искренним интересом. Но Ваня не ответил. Музыка заглушила всё — даже собственные мысли.

***

22 декабря. День, который Вероника ждала с нетерпением. С утра город был укутан свежевыпавшим снегом, сияющим под редким зимним солнцем. Вероника проснулась раньше обычного, чувствовала себя странно — будто прошедшие 17 лет внезапно остановились, уступая дорогу чему-то новому. Её комната была в лёгком беспорядке, как и всегда, но на кровати уже лежал наряд, который она приготовила специально для вечера: короткое чёрное платье с атласным блеском, высокие сапоги и яркие серьги. Она встала, быстро оделась и посмотрела в зеркало. Глаза сияли так, как давно не сияли — было в этом отражении что-то решительное. — Это мой день, — тихо произнесла она, будто сама себе напоминая. До вечеринки оставалось время, поэтому Вероника решила включить любимую музыку и немного порепетировать благодарственные слова для гостей. Она всегда мечтала устроить что-то большое на своё совершеннолетие, но вместо этого выбрала более скромный формат — кафе в центре города, уютная атмосфера и самые близкие люди.

***

Собравшись, она выдвинулась к месту праздника. У кафе уже стояла Наташа с ярким шариком, который тут же протянула Веронике. — Ну что, каково это — быть взрослой? — засмеялась подруга. Вероника рассмеялась в ответ: —А ты как будто не знаешь, бабка старая. Всё то же самое, только теперь, если куплю алкоголь, никто не спросит паспорт. Они обе засмеялись и направились внутрь. Гости начали подходить один за другим. Дарили цветы, говорили добрые слова. Было всё так, как она планировала, за исключением одного. — Он даже не поздравил… — мимолётная мысль мелькнула в голове, но она быстро отогнала её. Это её день, и она не собиралась позволить себе грустить из-за прошлого.

***

В это же время Ваня стоял у окна своей квартиры, глядя на снежный пейзаж. Его телефон лежал на столе, экран горел. Там было открыто окно сообщений: «Поздравляю с днём рождения. Совершеннолетие — это серьёзно. Ты этого заслужила». Он всё никак не мог решиться отправить. Саша вышел с кухни, держа кружку чая: — Ты опять сидишь, как угрюмый дед? — Нет, — тихо отозвался Ваня. — Она ведь теперь взрослая, а ты до сих пор дуешься на эту чушь. Напиши ей, поздравь. Никаких сердечек, никаких подкатов — просто «с днём рождения». — Думаешь, ей это надо? — буркнул парень, но друг лишь закатил глаза. — А тебе? Ты же с ума сходишь. Так что бери телефон и отправляй. Ваня только хмыкнул, снова уставился в сообщение. «Поздравить или забыть?» — эта фраза звучала эхом в голове.

***

Вероника сидела за длинным столом в ресторане, окружённая друзьями, смехом и ярким светом гирлянд. Цветы уже почти не помещались в её руках, комплименты звучали один за другим, но сквозь всю эту картину шёл глухой звон пустоты. Её взгляд раз за разом скользил к телефону, лежащему рядом с бокалом воды. Экран оставался тёмным, и это заставляло сердце каждый раз сжиматься чуть сильнее. Она улыбалась, шутила с Наташей, принимала подарки. Но мысленно была где-то далеко: в тех днях, где была вера, что сегодня он напишет. Вероника посмотрела на часы — уже девять вечера. "Он не забудет. Ну, это же день рождения. Пусть просто поздравит. Как угодно. Просто сообщение." В какой-то момент девушка заметила, как подруга раз за разом посматривает на телефон, и не сдержалась: — Так и будешь мучить себя? Ты что ждёшь, Ваню? Вероника встрепенулась. — С чего бы вдруг? — усмехнулась она, пытаясь отмахнуться от очевидного. — Брось, Ника. Я всё вижу. Вытряхни его из головы, ладно? Ты чего такая в свой день-то? Посмотри, сколько нас тут. Мы любим тебя, вот прямо здесь и сейчас. Вероника кивнула, сжав телефон чуть крепче. Ей хотелось сказать Наташе, что она не понимает. Что невозможно вот так просто взять и забыть. Что она бы отдала всё за одно короткое: «С днём рождения». *** Ваня всё так же смотрел на телефон. Саша ушёл, оставив его наедине с собственными мыслями. Кнопка отправки мерцала перед глазами. В голове крутились тысячи отговорок: "Может, ей уже всё равно. Наверняка сейчас празднует, не вспомнит. А вдруг она даже рада, что нас больше ничего не связывает." Но в сердце теплилась совсем другая правда: "Я не могу не поздравить её. Я просто не могу. Потому что… да что я вообще делаю без неё?" Собрав волю в кулак, он, наконец, нажал на экран. «Поздравляю с днём рождения. Совершеннолетие — это серьёзно. Ты этого заслужила. Надеюсь, ты счастлива.» Он тут же отшвырнул телефон в сторону, словно это могло предотвратить лавину чувств, которая поднималась изнутри. *** У Вероники, тем временем, экран внезапно вспыхнул, когда она этого меньше всего ожидала. Её сердце мгновенно заколотилось в груди. Она схватила телефон — сообщение. Три точки под именем в мессенджере. Это был он. Она прочитала слова. Обычные, спокойные. Но они словно электрическим током разлетелись по всему телу. Губы дрогнули в улыбке, а в уголках глаз застыли слёзы. "Поздравил." — Всё хорошо? — спросила Наташа, заметив смену настроения. Вероника кивнула, спрятав экран от её взгляда. — Да, теперь всё хорошо, — ответила она, прижимая телефон к груди.

***

Саша выскочил из душа, наспех натянул рубашку и глянул на часы. — Вот черт, опаздываю, — пробормотал он, собирая подарочные пакеты со стола. Упакованный аккуратно клатч, духи и коробка макарунов. Всё, как ему подсказала Наташа, ведь сам он вообще не разбирался в таких вещах. Наташа предупредила его: — Ты придёшь без подарка — Вероника начнёт читать тебе мораль, так что потрудись быть внимательным, ясно? Он скептически усмехнулся: — Мораль? Это я, между прочим, первыми её стримами весь вечер помогал, она мне мораль будет читать? Но сейчас Саша был серьёзен. Он понимал, что этот день важен для Вероники, и хотел поддержать её, особенно зная, как тяжело ей в последнее время из-за Вани. *** На пороге кафе он остановился, заметив, как шумно и ярко внутри. Столы были украшены, гирлянды свисали с потолка, все смеялись, а Вероника, в обтягивающем чёрном платье, сидела во главе стола, освещённая светом из центра комнаты. Петров почувствовал лёгкое волнение. Он сделал глубокий вдох, проверил, всё ли у него в руках, и наконец решительно шагнул внутрь. — Ну что, где тут именинница? — громко сказал он, вызвав радостные возгласы друзей Вероники. Она обернулась и улыбнулась, увидев его. — Саша! Ты всё-таки пришёл, — радостно проговорила она, поднимаясь, чтобы обнять его. — Ты думала, что я могу пропустить? — он притянул её в лёгкие объятия. — Это тебе, — добавил он, протягивая ей пакеты. — Ого, тут что, всё по списку? — тихо засмеялась она, пробежав взглядом по пакетам. — Наташа выбрала, а я финансировал, так что за впечатление — к ней, — с улыбкой ответил он. *** В течение вечера Саша всегда был где-то рядом. То помогал официанту расставлять тарелки, то рассказывал весёлые истории. Вероника чувствовала себя комфортно в его присутствии, как будто кто-то незримо прикрывает её от сложных мыслей. — Ника, ну скажи мне честно, тебе не скучно от всей этой тусовки? — тихо спросил он, склонившись к ней ближе. — Нет, вовсе нет. Это ведь мои друзья, они сделали для меня этот вечер, — ответила она, хотя в глубине души всё ещё ждала. — Ладно-ладно, только не погружайся в раздумья. Этот день для тебя. Ну и для меня тоже. Я сегодня могу позволить себе стать самым популярным твоим другом, — подмигнул он. Она рассмеялась, и вдруг на мгновение сердце отступило от тех тревог, которые её охватывали весь день. Ближе к концу, когда шум в кафе слегка стих, и гости были заняты общением и фотографиями, Саша заметил, что Вероника устало оперлась на стену, задумчиво глядя куда-то вдаль. Он подошел к ней с бокалом лимонада и протянул ей. — Питьевой режим никто не отменял, именинница. Она благодарно улыбнулась, взяла бокал и сделала глоток. — У тебя всё нормально? Ты как-то грустная, — спросил он тихо, чтобы не привлекать внимание. — Всё хорошо, Саш. Просто... много эмоций, — ответила она уклончиво. Парень кивнул, но её тон его не убедил. Он оглядел комнату и предложил: — Пойдём на улицу, подышим. Тут шумно, уши гудят. Вероника молча кивнула, и они вместе вышли на свежий воздух. На улице было тихо и прохладно. Саша, сунув руки в карманы, взглянул на неё боковым зрением. — Хочешь, скажу, что у тебя на уме? — начал он осторожно. — Ты же всё равно скажешь, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Ваня. Девушка напряглась, будто от звука его имени её вдруг обдало холодным ветром. Она отвела взгляд и вздохнула. — Ты же знаешь, что он просто... сложный. Но ведь тебе это и нравится, да? Эти странности, молчаливость, его, как ты говоришь, «непонятная романтика». — Саша... — начала она, но он мягко перебил её. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Он тоже страдает, Ника. Это пиздец какой то. Он меня уже конкретно под заебал. — Он думает, что я его обманула. И он прав, — ответила она, опустив взгляд. — Может, и так. Но разве всё, что ты сделала после этого, не говорит о том, что ты искренне? Ты теперь живёшь своей жизнью, строишь карьеру, двигаешься вперёд. Разве это не доказывает, что ты больше, чем какая-то там «фанатка»? Вероника молчала, обдумывая его слова. — Знаешь, Ника, — продолжил он после паузы, — он действительно любит тебя, он рано или поздно поймёт. А если не поймёт... Ну, тогда, может, не он тебе нужен, а кто-то, кто ценит тебя здесь и сейчас. Она вскинула на него глаза, в которых читалась смесь благодарности и грусти. — Спасибо, Саша. Ты как всегда всё правильно говоришь, — сказала она тихо. — Ну, кто-то же должен, — улыбнулся он. — А теперь возвращайся в зал, твои гости скоро заметят, что тебя нет. Он проводил её взглядом, когда она ушла обратно, а сам остался на улице ещё на несколько минут, глубоко задумавшись.

***

Через несколько недель Вероника, полностью посвятившая себя работе над своим образом и карьерой, сделала шаг к большей независимости — она сдала на права и сразу купила себе машину. Это была Audi A7 2015 года, её первая большая покупка, и машина полностью отражала её стиль: элегантная, уверенная, немного дерзкая. Сесть за руль собственной машины стало для неё своеобразным ритуалом взросления. Когда она ехала по ночным улицам Москвы, слушая свои любимые треки, внутри ощущалось одновременно спокойствие и необыкновенный подъём. Она будто сама управляла не только машиной, но и своей жизнью. Через пару недель пришёл важный день: участие в популярном шоу с Яяной. Это было то самое легендарное игровое шоу, где зрители ждали максимально интересных участников и их неожиданных стратегий. Формат бункера был хитом, и Вероника знала, что её появление поднимет волну интереса. С утра она нервничала, несмотря на всю свою подготовку. Её день начался с визита к стилисту, который помог собрать ей образ — удобный, но эффектный. Чёрный брючный костюм, белоснежные кроссовки и лёгкий макияж создавали баланс между её естественностью и уверенной медийной персоной. Вечером она приехала на съёмочную площадку на своей аудишке. Как только она припарковалась у студии, папарацци, как всегда, выстроились около входа. Фотокамеры щёлкали, а журналисты задавали провокационные вопросы. — Вероника! Чего ждать от вашей игры? У вас есть тактика? — Как чувствуют себя ваши отношения с Иваном после интервью у Луны? Она старалась не реагировать на вопросы, вежливо улыбалась и шла вперёд. Когда начались съёмки, девушка погрузилась в атмосферу шоу. Яна, хозяйка программы, сразу выделила её среди других участников. — Сегодня у нас есть особый гость — Вероника, новоиспечённая звезда твича. Мы все видели твои последние шаги к успеху, и сегодня будет интересно, как ты справишься в нашей игре. Когда брюнетка вошла в студию, её глаза тут же выхватили ярких и харизматичных участников. Воздух был наполнен оживлёнными разговорами и лёгкой нервозностью. У каждого в этой комнате была своя аура, своя легенда, своя аудитория. Вова Братишкин, Яна, её любимая подруга Наташа Генсуха, Никита Сударь— вечно улыбающийся, с блеском в глазах, как будто даже самый неудачный ход можно обернуть в шутку. Дима Масленников — серьёзный и немного загадочный. Его манера держаться сразу выделяла его из толпы, и казалось, он был уже на два шага вперёд. Но то, что Вероника увидела в следующую секунду, заставило её на миг остолбенеть. Он. Иван сидел на противоположной стороне стола, откинувшись на стул с непринуждённым видом. Его лицо выдало удивление, едва уловимое для остальных, но для неё это был как гром. Русые волосы растрёпаны в лёгкой небрежности, взгляд полусонный, но как только их глаза встретились — его безразличная маска дала трещину. Ника постаралась не выдать своих эмоций. Она мельком кивнула ему и уверенно прошла к своему месту, но сердце билось как сумасшедшее. Бессмертных продолжал смотреть на неё — не слишком пристально, но в его взгляде всё же читалось больше, чем простой интерес. Она успела подумать: "Какого чёрта он здесь делает?” Ведь в этот вечер она точно не ожидала столкнуться с тем, от кого так упорно старалась отстраниться последние недели. Игра началась. Все участники сосредоточились на своих картах и сценариях, пытаясь придумать идеальный план спасения для своей версии апокалиптического бункера. Яна разъяснила правила, подкинула первую дилемму, и обсуждения в комнате разгорелись. Но Вероника, кажется, играла совсем другую игру. Она бросала смелые, немного саркастичные реплики, которые вызывали смех даже у самых серьёзных игроков. Старательно расправляя плечи и время от времени перекидывая волосы через плечо, она смотрела на Ваню как будто мимоходом, но достаточно явно, чтобы он это заметил. — Ну что, ребята, я точно вижу себя лидером группы, — улыбаясь, заявила Ника, поднимая бровь. — Без меня вы точно не выживете. Особенно ты, — и она внезапно кивнула в сторону Ивана. Все захихикали, а Ваня вскинул бровь, скрывая смущение за привычной маской. — А это что за громкое заявление? — сказал он, будто усмехаясь. — Без тебя, говоришь? Ну, посмотрим, кто тут дольше продержится. Она скрестила руки на груди, изобразив вызов. — Только не ревнуй потом. Комната взорвалась смехом, но парень почувствовал, как у него внутри что-то защёлкнуло. Она явно пыталась его задеть или привлечь его внимание, а он не мог понять, рад ли этому или его это раздражает. Постепенно игра становилась всё более напряжённой. Ника то специально спорила с Ваней, подкалывая его ответы, то вставляла искрометные комментарии, вызывая одобрительный гул от остальных участников. Иван, стараясь не показывать своего беспокойства, сосредотачивался на игре, но время от времени ловил себя на мысли: почему она ведёт себя так странно? "Она делает это нарочно." Кульминацией стал момент, когда её карта неожиданно поставила под угрозу его персонажа в бункере. Она с серьёзным лицом заявила: — Прости, но ты слишком... старый. Такой человек не сможет выжить. Её голос звучал строго, но в глазах был огонёк. Он прищурился, а затем внезапно выдал: — Зато, в отличие от некоторых, я не пытаюсь вести игру, чтобы выглядеть эффектно. Комната затихла. Ника посмотрела на него, на секунду сбитая с толку, а затем усмехнулась. — Посмотрим, кто выйдет победителем, Ванечка. Теперь между ними была совсем другая игра, и не заметить этого было невозможно. Даже остальные участники кидали многозначительные взгляды на обоих, понимая, что здесь творится что-то большее, чем обсуждение апокалиптических сценариев. Игра подошла к концу, и атмосфера в комнате накалилась до предела. Участники бурно обсуждали финальные сценарии, каждый пытался доказать, что именно его персонаж достоин остаться в бункере. Ника снова отличилась, хладнокровно отстаивая свои решения и принимая нестандартные ходы, чем постоянно сбивала остальных с толку. — Ну, что, вы не ожидали от меня такого мастерства? — ехидно спросила она, одаривая всех взглядом победительницы. — Да кто бы мог подумать, — тихо проговорил Ваня с лёгкой улыбкой. Последний раунд принёс сюрприз: их обоих признали ключевыми персонажами. Генетик, изобретатель и лидер команды — Ваня и Ника отлично вписались в финальную концепцию. Судья объявил: — Итак, друзья, по итогам нашего голосования и благодаря их выдающимся "качествам"… — он специально сделал акцент на этом слове, чтобы подчеркнуть и игру, и скрытую химию, разыгравшуюся между победителями, — выживают Вероника и Дипинс! Аплодисменты, смех, ободряющие комментарии. Кто-то из участников похлопал по плечу Ване, кто-то протянул руку Нике. — Эй, я ведь говорила, что без меня вы бы не справились, — самодовольно заметила она, кидая взгляд на Ваню. — Ты не одна такая, кто говорил это. Зато, заметь, мы оба остались. Похоже, даже в апокалипсисе не суждено держаться подальше друг от друга, — ответил он, и в его тоне впервые сквозило нечто мягкое. Яна подмигнула обоим: — По-моему, вы единственные, кто играл не только в "Бункер". — Ой, замолчите! — Ника закатила глаза, стараясь скрыть зарождающееся покраснение. — Она права, — чуть тише сказал Ваня, отведя взгляд и вставляя руки в карманы. После игры Ника чувствовала себя так, будто все смотрели прямо в её душу. Даже небольшой триумф — совместная победа — был для неё чуть горьковатым. Но в какой-то момент, когда все начали собираться, Ваня, будто случайно, встал рядом и негромко сказал: — Хорошая игра. Ты... была великолепна. Девушка бросила на него быстрый взгляд и поймала то, чего не ожидала: его почти серьёзное выражение. Оно было настолько неподдельным, что её сердце на миг сжалось. — Спасибо, — тихо ответила она, ощущая странное тепло. Их взгляды встретились в этот короткий момент. А потом она слегка усмехнулась, откинувшись назад: — Привыкай, Ваня. Это только начало.

***

Бессмертных лежал в темноте, уставившись в потолок. Комната была тихой, только слабый шум машин доносился с улицы. Кровать казалась слишком большой, а воздух — слишком холодным. Он ворочался, меняя положение подушки, но сон не приходил. Все эти недели он старался убедить себя, что отпустил её. Но сегодняшняя встреча разрушила всё. Она снова ворвалась в его голову, как буря, обрушив всё то хрупкое спокойствие, которое он так тщательно строил. Он ясно видел перед собой её выразительный взгляд, улыбку с лёгкой ноткой вызова, грацию, с которой она двигалась. Даже запах её духов теперь преследовал его, заполнив пустую комнату. «Почему всё вернулось?» — раздражённо подумал он. Каждый её жест, каждое слово на игре напоминали ему, почему он когда-то был без ума от неё. Но теперь всё это оборачивалось чем-то горьким. Он сам отказался от неё. Он сам решил разорвать этот замкнутый круг, но разве стало легче? Телефон на прикроватной тумбе внезапно засветился от уведомления, выдернув его из размышлений. Это был новый пост Никки в социальных сетях. Он взял телефон, хотел сразу пролистнуть, но задержался. На фотографии она была в студии вместе с другими участниками "Бункера", ещё не в платье, а в простых джинсах и футболке. Её лицо светилось радостью, а подпись под фото гласила: «Спасибо всем за игру! Это было незабываемо <3 ». «Кажется, незабываемо — только для меня», — подумал Ваня, смахивая фото, будто это могло вычеркнуть её из его мыслей. Нервно встав с кровати, он открыл окно. Ледяной воздух ночной Москвы охватил его лицо, заставив на секунду стряхнуть с себя мучительные эмоции. Он вспомнил, как легко и уверенно она вела себя сегодня. Словно у неё никогда не было разбитого сердца. — Да что ж с тобой такое, Ваня, — выдохнул он вслух, сцепив пальцы на окне. Но главное, что он не мог понять — злился ли он на неё за то, что она так быстро поднялась и стала успешной, или на себя за то, что не смог от неё отойти. Бессмертных закрыл окно, тяжело дыша. Его сердце билось так, будто он только что пробежал марафон. Он ходил по комнате из угла в угол, как зверь в клетке. Мысли обрывались и снова начинались на том же месте: «Мне нужно увидеть её. Просто увидеть. Поговорить». Его рука потянулась к телефону почти бессознательно. Саша ответил быстро, будто ожидал его звонка. — Ванёк да ты заебал. — в голосе друга слышалась лёгкая усталость. — Я не могу, Саша, не могу. У меня будто ломка. Я снова её увидел… и это всё, это конец. — Ваня говорил быстро, сбивчиво, словно пытался за несколько секунд выговорить весь этот сумбур в своей голове. На том конце линии послышался тяжёлый вздох. — Сколько сейчас времени? Половина второго ночи? Ваня, ты ёбу дал? — Мне всё равно, — резко оборвал его парень. — Я не могу заснуть. У меня всё кипит внутри. Я должен поехать к ней. Просто должен, понимаешь? Саша рассмеялся, но этот смех был скорее утомлённым. — Ты точно ненормальный. Только вчера чуть ли не поклялся забыть её, а теперь хочешь примчаться к ней ночью? — Он замолчал, а потом добавил уже более серьёзным тоном: — Ты вообще что хочешь этим добиться? Чтобы она снова твоим фанатизмом пугалась? Ваня замер на месте, крепче сжимая телефон. — Я просто хочу… — Он запнулся, не находя слов. — Что? Ты сам-то понимаешь, что именно? — Саша говорил жёстко, но Ваня знал, что в этом было только желание открыть ему глаза. — Не знаю, — наконец выдавил Ваня. Его голос ослабел. — Тогда и не лезь к ней, пока не разберёшься. Ей сейчас явно проще без твоих качелей. А если ты снова устроишь этот цирк… — Саша не договорил, но Ваня понял, что он имеет в виду. Он обхватил голову руками и тяжело сел на край кровати. — Это какой-то бред. Я просто хочу всё исправить. — Исправлять — это не значит бегать за ней, как безумный. Если ты реально хочешь ей счастья, то дай ей жить спокойно, Ваня. А себе — немного трезвости. Повисла долгая пауза, в которой Бессмертных лишь слышал, как его собственное дыхание сбивается. — Ты прав, — выдавил он наконец. — Конечно, прав. Давай спать. Если завтра тоже захочешь с ней что-то обсуждать, хоть утром позвони. Ночью никуда не езжай, дебил. Ваня кивнул, хотя Саша этого не видел. — Ладно. Спасибо. Сбросив вызов, он швырнул телефон на кровать. Мысль поехать к Веронике не покидала его, но слова Саши всё же заставили его чуть притормозить.

***

Она лежала на своей огромной кровати, укрывшись мягким пледом, и смотрела в потолок. Сон не шёл, хотя её тело кричало о том, как сильно оно устало. Мысли хаотично сменяли друг друга, разрывая её изнутри. Девушка прикрыла глаза, но в её сознании всплывал только один образ — Ваня. Его взгляд, холодные слова, застывшее выражение лица. Этот вечер будто запечатался в памяти. Она пыталась дышать глубже, успокоиться, но ощущение, что сердце трещит по швам, становилось только сильнее. «Я сильная. Я справлюсь сама. У меня всё получилось, без его помощи… тогда почему мне так плохо?» Её рука потянулась к телефону. Она открыла переписку с Ваней. Пустое поле для текста издевательски смотрело на неё. «Просто напиши. Скажи ему, что больше так не можешь. Почему ты вообще должна быть такой гордой? Он же тоже виноват!» Она уже начала набирать сообщение, как тут же остановилась. «А вдруг это ошибка? Опять? Я устала чувствовать себя слабой. Я должна двигаться дальше...» Ника отбросила телефон и повернулась на бок, обхватив голову руками. Ложиться спать было мучительно — под пледом было тепло, но внутри неё царил холод. Мысли стали громче. Она резко встала, прошла по комнате босиком, будто хотела вырваться из этой тишины. — Господи, какого чёрта я веду себя так? — прошептала она сама себе. Её взгляд упал на ноутбук, стоящий на столе. Она машинально открыла стрим и увидела в рекомендованных имя Вани. Его последняя запись собрала миллионы просмотров. Что-то защемило в груди. — Забудь его, забудь! — прорычала она тихо, сжав кулаки. Её телефон вдруг завибрировал. Сердце вздрогнуло. Она бросилась к телефону, но это оказалось обычное уведомление о доставке какого-то заказа. Девушка нервно рассмеялась, осознав, как глубоко она зависла на нём. Сев на кровать, она шепнула себе: — Я не слабая. Завтра всё станет проще... Но в глубине души знала, что каждую ночь становится только тяжелее.

***

Он тяжело вздохнул и потянулся к телефону. На экране высвечивалась переписка с Сашей. Они час назад обменялись парой сообщений, но ничего из того, что сказал друг, не помогло ему успокоиться. Ваня стиснул зубы, словно пытался подавить эту внутренняя ломка. Но пустота становилась только сильнее. В какой-то момент что-то щёлкнуло в нём. Он резко сел, закинул на себя куртку и, схватив ключи, выбежал из квартиры. На улице стояла тишина, лишь редкие машины проезжали мимо. Ночной воздух холодил кожу, но парень даже не заметил. Открыв приложение каршеринга, он лихорадочно нашёл ближайшую машину, забрал её и тронулся с места. Город спал, дороги были пустыми. Он мчался по ночной Москве, опуская окна, чтобы хоть как-то охладить голову. Но каждый поворот, каждый миг только сильнее убеждали его, что он делает правильный шаг. «Я должен её увидеть. Просто убедиться, что с ней всё в порядке. Услышать её голос. Хотя бы это. Пусть прогонит, мне плевать, но я хочу попытаться». Бессмертных прибавил скорость, ощущая, как всё внутри него стягивает к грудной клетке. Мимо проносились дома, знакомые улицы сменялись на тёмные кварталы. Казалось, он ехал на автомате — сердце знало дорогу лучше, чем разум. Через двадцать минут он уже стоял напротив её дома. Фары машины выключены, тишина казалась гулкой. Он смотрел на её окна. Свет был выключен. «Она, наверное, спит...» Но внутри его будто кипел ураган. Он не мог заставить себя уехать, но и не решался позвонить или написать. — Трус, — прошептал он сам себе, ударив ладонью по рулю. Ваня смотрел на темнеющее окно, пытаясь понять, стоит ли заходить. Каждая минута растягивалась на вечность. Его ладони слегка дрожали, а сердце отбивало рваный ритм. Взяв телефон, он задумался, но так и не решился позвонить. Откинув голову назад на подголовник, Ваня прикрыл глаза. — Если мне не хватит сил сегодня, хватит ли их завтра? — пробормотал он, не находя ответа. Снова обвел взглядом окно. Никакая тишина мира не была такой оглушающей, как сейчас. — Чёрт с ним, — выдохнул он, резко открывая дверь машины. Ночной воздух обжёг лицо, но это не охладило его пыла. Он захлопнул дверь и направился к подъезду. Старый кодовый замок отозвался тишиной, и Ваня, не думая, потянул тяжёлую дверь на себя. На удивление, она поддалась. Каждый его шаг по лестнице отдавался гулом. Пустота подъезда усиливала звуки, и Ваня поймал себя на мысли, что боится разбудить весь дом. — Пятый... — пробормотал он себе под нос, чувствуя, как с каждым пролётом его сердце стучит всё громче. Когда он добрался до её этажа, всё внутри будто замерло. Его взгляд упал на знакомую дверь. Свет из окна тускло освещал номер квартиры. Ваня сделал глубокий вдох, подходя ближе. Рука медленно поднялась, чтобы постучать, но зависла в воздухе. — А если она не захочет видеть меня? Что я ей скажу? — мысли проносились одна за другой, заполняя голову сомнениями. Но в этот момент внутри что-то сломалось. Ваня понял, что не может уйти, не попробовав. Он стиснул зубы, сжал кулак и трижды нажал на звонок. Тишина. Ваня стоял, не отрывая взгляда от дверной ручки. Ему казалось, что время растянулось до бесконечности. И вдруг в коридоре раздались шаги. Они были тихими, будто кто-то не хотел разбудить соседей. Ваня сдержал дыхание, когда замок повернулся. Дверь приоткрылась, и перед ним появилась Ника. Она была в тёмной футболке и коротких шортах, с растрёпанными волосами и сонным взглядом. Её глаза встретились с его, и мгновение превратилось в вечность. — Ваня? — удивлённо прошептала она, моргнув пару раз, словно не веря своим глазам. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Всё, что он репетировал мысленно в машине, испарилось. — Я... — начал он, но голос подвёл его. Она смотрела на него, не понимая, что происходит. Потом резко отвела взгляд, словно что-то вспомнив. — Почему ты здесь? — тихо спросила она, делая шаг назад. Он сглотнул, чувствуя, как вся его уверенность уходит. — Я просто... — парень запнулся, прикрыв глаза. — Я не смог. Не смог больше это терпеть. Девушка нахмурилась, её лицо стало серьёзным. — О чём ты говоришь? Ваня сделал шаг вперёд, и дверь между ними чуть шире распахнулась. — О тебе. О нас. Я... Я не могу без тебя, Ника. Её глаза расширились, она стояла словно в ступоре, и слова никак не шли с её уст. Ника сжала дверную ручку так сильно, что костяшки побелели. Ваня, не отрывая взгляда, смотрел ей прямо в глаза. В этот момент между ними будто больше ничего не существовало — только напряжение, звенящее в воздухе, и их бешено стучащие сердца. — Что ты хочешь от меня? — её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём чувствовалось все: и страх, и боль, и неуверенность. Он сделал ещё один шаг вперёд, входя в её личное пространство. — Я хочу тебя, Ника. Всю. Со всеми твоими странностями, со всем твоим прошлым. Ты... ты мой ебаный наркотик, мой ад, но я не хочу ничего другого. Её глаза заблестели, будто она пыталась удержать слёзы. — Ты бросил меня. Сказал, что не хочешь видеть. А теперь ты здесь? Почему, Ваня? Зачем? Парень резко протянул руку и закрыл дверь за собой, будто хотел отрезать их от всего мира. Её дыхание стало тяжёлым, когда он придвинулся ближе, так близко, что она почувствовала тепло его тела. — Потому что я дебил, — прошептал он, его голос сорвался, но был твёрдым. — Потому что я боялся того, что ты сделала со мной. Потому что каждую ночь я думаю только о тебе. Она отвернулась, но он аккуратно взял её за подбородок и повернул лицом к себе. — Посмотри на меня, Ника. Скажи, что я тебе не нужен. Скажи, что ты не скучала. Что бы я отпустил. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова не шли. Её взгляд метался между его глазами, и в какой-то момент она будто сдалась. — Я... я не могу так, Ваня, — её голос задрожал. — Это слишком больно. — Это больно, потому что это правда, — его руки крепко, но нежно обхватили её лицо. — Ты боишься меня, как и я боюсь тебя. Но я больше не хочу убегать. Она закрыла глаза, и одна слеза скатилась по её щеке. — Я ненавижу тебя, — прошептала она. — Я знаю, — он улыбнулся, слегка грустно, но с теплотой. — И я ненавижу тебя. Но, чёрт побери, я всё равно хочу быть с тобой. Он не дал ей времени ответить. Его губы накрыли её в поцелуе, который был одновременно яростным и нежным. Она замерла, но потом её руки обвили его шею, и она ответила ему с той же страстью, которую так долго держала в себе. Этот момент был как взрыв. Всё — сомнения, боль, обиды — растворилось, оставив только их двоих в этом хаосе чувств. Когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, парень прошептал: — Ты моя, Ника. И я больше никогда тебя не отпущу. Брюнетка не ответила, но её взгляд говорил больше, чем слова. Ника дышала тяжело, её сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Она смотрела ему прямо в глаза, полные дикого огня, который словно отражал её собственное состояние. Ни он, ни она больше не могли держать всё внутри. Ваня внезапно потянулся к молнии своей куртки, будто хотел её снять сам, но Ника быстро перехватила инициативу. Её руки дрожали, но решительность была непоколебимой. Она одним движением сорвала с него куртку и бросила её на пол. Её дыхание стало ещё прерывистее, когда он резко обхватил её за талию и притянул ближе. Ника не успела ничего сказать, потому что его губы снова накрыли её в глубоком, почти жадном поцелуе. Её спина коснулась стены, холодный контакт вызвал у неё лёгкий вздох, который тут же затерялся между их поцелуями. Одну руку он держал около ее головы, а другой — обхватил её шею. Его пальцы осторожно, но настойчиво легли на горло девушки. Не грубо, но достаточно, чтобы она ощутила, насколько сильно он хочет её контролировать, как сильно он хочет, чтобы она принадлежала только ему. Ника вскинула руки, её пальцы скользнули в его волосы, чуть потянув их назад. Она хотела быть ближе, хотела раствориться в этом моменте, забыть обо всём. Его губы плавно переместились с её рта на шею, оставляя лёгкие, горячие поцелуи. Он чувствовал, как её пульс бьётся под его губами, как она с трудом сдерживает себя. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, не отрываясь от её шеи. — И ты меня, — её голос дрожал, но в нём слышалась уверенность. Её руки опустились на его плечи, пальцы цеплялись за ткань худи, пока она не смогла прижать его к себе ещё сильнее. Ваня снова посмотрел ей в глаза. Этот взгляд был настолько глубоким, что она буквально утонула в нём. Его пальцы на её горле чуть сжались, словно он хотел дать ей почувствовать, что сейчас она полностью в его власти. — Ты моя, — повторил он. Она молчала, но её взгляд говорил больше, чем слова. Её пальцы скользнули по его груди, будто она хотела изучить каждый сантиметр его тела. Их дыхания слились в одно, и в этот момент всё остальное перестало существовать: ни времени, ни места, ни людей. Только они двое и их безумная, всепоглощающая связь. Ваня поднял Нику, как будто она ничего не весила, его руки крепко, но нежно держали её, словно она была самым хрупким существом на свете. Она обвила его шею, чувствуя, как его дыхание обжигает её кожу, пока он направлялся в спальню. Каждое движение было наполнено решимостью, и в то же время в нём чувствовалась осторожность, как будто он не хотел спугнуть этот момент. Он подошёл к кровати и осторожно положил её на мягкую поверхность. Под приглушённым светом его лицо казалось загадочным, но взгляд выдавал вулкан страсти. Ника, лежа на спине, смотрела на него снизу вверх, её дыхание было глубоким, но прерывистым. Каждое движение его тела, каждое его действие было как завораживающий танец, и она не могла отвести взгляд. Ваня навис над ней, опираясь на руки, окружая её своим телом. Его волосы слегка упали вперёд, создавая тень на его лице. Глубокие изумрудные глаза смотрели прямо в её, полные чего-то необъяснимого — смеси желания и привязанности. Она подняла руки к его груди, пальцы нервно скользили по ткани его худи. Её движение было решительным, но её глаза искали в его взгляде одобрения. Он ответил лишь лёгкой, едва заметной улыбкой, наклонившись ближе, чтобы заглянуть ей в глаза, и едва слышно произнёс: — И что дальше? Её пальцы ухватились за край его худи, и она медленно потянула его вверх, пока он не помогал ей сбросить его через голову. Под тканью перед ней открылось его тело. Белая, словно мрамор, кожа, тонкая, но чётко очерченная мускулатура. Свет ложился на его грудь и ключицы, создавая игру теней, будто его тело было выточено из камня великим скульптором. Ваня, чувствуя её взгляд на своём теле, чуть усмехнулся и наклонился ближе. Одним движением он поддел край её футболки и начал медленно стягивать её с плеч. Ника не сопротивлялась. Её руки на мгновение дрогнули, но потом сами потянулись помочь ему снять верхнюю одежду. Когда футболка слетела, он замер, изучая её так, будто видел впервые. Под его внимательным взглядом ей хотелось спрятаться, но в то же время она чувствовала себя обнажённой перед ним не только физически, но и эмоционально. Парень провёл пальцем по её плечу, касаясь кожи так легко, будто боялся, что она растает от его прикосновений. — Ты идеальная, — произнёс он тихо, его голос был едва слышен, но каждое слово было чётким. Его пальцы продолжили путешествовать по её телу, а взгляд застыл на её лице, впитывая каждую её реакцию, каждый её вздох. Ника осторожно дотронулась до его лица, провела пальцами по линии его подбородка и щекам, притягивая ближе. Ваня наклонился к её шее, его губы оставляли едва заметные следы, пока он скользил ниже. Её тело отозвалось лёгкой дрожью, руки инстинктивно потянулись к его спине, прижимая его ближе. — Моя, — прошептал он, его голос был горячим, как и его прикосновения. Она улыбнулась ему в ответ, её взгляд был наполнен доверием. Этот момент казался бесконечным, словно весь мир перестал существовать, оставив их вдвоём в центре вселенной.

***

Ваня лежал, глядя в потолок, почти не двигаясь, словно боялся разрушить этот хрупкий момент. Его рука мягко лежала на её спине, пальцы лениво скользили вверх-вниз, погружая его в свои мысли. Ника спала на его груди, её дыхание было ровным, тёплым, и это странное сопение вызывало у него невольную улыбку. Её волосы щекотали его кожу, а вес её тела на нём создавал ощущение спокойствия и правильности. Он чувствовал, как её пальцы всё ещё крепко держатся за его бок, словно даже во сне она не хотела отпускать. Он посмотрел на её лицо — расслабленное, беззаботное, как у ребёнка. Каждый раз, когда он смотрел на неё, сердце замирало, а потом начинало биться сильнее. Она была такой маленькой, такой уязвимой и при этом способной перевернуть его мир с ног на голову. "Как я сюда пришёл? Как дошёл до этого? Она же еще совсем ребенок."— подумал парень, глядя в потолок. Ещё недавно он говорил себе, что нужно забыть её, что это всё была ошибка. Но теперь, с ней в своих объятиях, он понимал, насколько был глуп. "Я не смогу её отпустить. Даже если бы хотел. Она... она моя. Я в этом уверен." Ваня тихо вздохнул, чуть приподняв плечо, чтобы получше уложить её голову. Её тепло заполняло его изнутри, заставляя забыть обо всём — о её возрасте, об их ссорах, о собственных страхах. Он понял, что только рядом с ней чувствует себя по-настоящему живым. Но вместе с этим тёплым чувством пришли и сомнения. "Что, если я всё порчу? Она слишком молода, чтобы связывать свою жизнь с таким, как я. Я и сам ещё не до конца понимаю, кто я и чего хочу. А она... она заслуживает чего-то большего." Эти мысли не давали покоя, но он не мог заставить себя отпустить её. Каждое её движение во сне — как она зарывалась носом в его грудь, как тянулась к нему ближе — разрушало все его барьеры. "Хуй с этим всем. Я буду рядом. Буду защищать её. Даже если это ошибочно. Я не могу иначе." Его взгляд стал мягче, когда он провёл рукой по её волосам, осторожно убирая прядь с её лица. Она слегка зашевелилась, но тут же вернулась к своему умиротворённому состоянию. "Может, именно это и значит любовь? Когда даже мысли о правильном и неправильном стираются. Когда есть только она." Парень закрыл глаза, чувствуя, как у него внутри всё затихает. Это было странное, но тёплое чувство — будто, несмотря на все страхи и сомнения, он наконец-то нашёл свой дом.