лишь бы это был сон

Утром Вероника проснулась от стука ключей и глухого звука шагов в коридоре. Ваня вернулся. Она повернула голову к двери, но глаза оставались затуманенными от усталости и слабости. Парень выглядел свежо, даже как-то оживлённо, видно, провёл отличный вечер. Он заглянул в комнату и, увидев её приоткрытые глаза, бросил на ходу: — Как ты? Таблетки помогли? Она смотрела на него, не произнося ни слова, её лицо оставалось неподвижным. Вместо ответа Вероника лишь медленно повернулась спиной к нему, как будто силы уже покинули её окончательно. — Эй, что за молчанка? — он подошёл ближе, но в его тоне всё ещё не чувствовалось ни тёплого интереса, ни заботы. — Ника, ну чего ты начинаешь? Её тело напряглось, когда она попыталась подняться, чтобы сесть. Сил хватило только на то, чтобы отвернуться обратно к нему. — Ваня, — наконец, хрипло сказала она, её голос звучал пусто и тихо. — Ты действительно настолько не замечаешь, что происходит? Он скомкал куртку в руках, неуверенно смотря на неё: — Опять началось... Ну объясни, что я сделал не так? Она рассмеялась — горько и через слёзы. — Ты правда спрашиваешь, что сделал не так? Ты меня бросил одну, когда мне было хуже всего. Мне нужна была всего лишь твоя поддержка... А тебе важнее был стрим. Кальянная. Всё, что угодно, но только не я. Ваня потёр лицо руками, явно раздражённый её словами. — Это опять твои драмы, да? Ника, я не обязан постоянно сидеть рядом, когда ты немного приболела. Тебе скучно одной, я понимаю, но... — Но что? — её голос усилился, на этот раз в нём прорвался гнев. — Ты настолько устал от меня? Тебе настолько плевать, что я могла хоть сознание потерять вчера, а ты бы и не заметил? Он опешил. — Да как тебе такое в голову вообще приходит? — огрызнулся он. — Не нужно устраивать из всего трагедию. Она подняла на него взгляд — сильный и решительный, даже сквозь боль и слабость. — Я больше не буду просить тебя быть рядом, Ваня. Хочешь остаться здесь? Решай сам. Но в таких отношениях я больше жить не хочу. Тишина заполнила комнату. Ваня нахмурился, как будто пытаясь понять, насколько всё серьёзно. Но Ника уже отвернулась от него. Через несколько минут звук захлопнувшейся двери эхом отдался в её сознании. Как только дверь за парнем захлопнулась, Вероника больше не могла сдерживаться. Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Каждая слеза была пропитана болью — болью от разочарования, усталости и обиды. Ей казалось, что сердце разрывается от того, как всё складывалось в их отношениях. Она любила его, но этой любви становилось всё сложнее хватать на двоих.

***

Бессмертных молча сел в машину. Его пальцы нервно забарабанили по рулю, прежде чем он завёл двигатель. Голова была полна мыслей: её слова, её взгляд, то, как она отвернулась от него... Всё это не давало ему покоя. Он хотел оправдаться. Найти что-то, чем объяснить своё поведение. Но вместо этого он поехал к Саше — к тому, кто всегда слушал и не осуждал, как он думал. Когда Ваня вошёл в квартиру друга, тот выглянул из-за двери кухни с зажжённым кальяном и прищурился: — Блять, только разошлись, придурок! Ты снова с Вероникой поругался? — ухмылка была явной, но в голосе слышался интерес. Ваня бросил куртку на стул и тяжело вздохнул. — Я понятия не имею, Сань. Всё к чёрту катится. Она говорит, что я её не поддерживаю. Что мне плевать... — А разве это не так? — беззлобно, но колко спросил Петров, усаживаясь на диван и протягивая ему мундштук от кальяна. — Нет, конечно! Я стараюсь, как могу! У меня стримы, реклама, голова забита миллионом вещей. А ей постоянно что-то не нравится. Саша скептически поднял бровь. — Ты реально не видишь, что она просто хочет внимания? Ваня, она у тебя гордость большая, или как там ты говорил? А сам, видимо, только "я устал" ей в ответ. Парень нахмурился, глядя в сторону. Слова друга попали в больное место. — Ты думаешь, я всё проёбываю? — спросил он тихо. Петров лишь развёл руками: — Не мне судить, брат. Ты сам смотри, что тебе важнее: твои дела или человек, который тебя искренне любит. Эти слова остались висеть в воздухе, пока Ваня молча смотрел на стол перед собой. Внутри него зрело осознание, но вместо облегчения оно приносило только тяжесть. Саша внимательно посмотрел на друга, медленно выдыхая дым. Его взгляд стал чуть серьёзнее, но насмешливые нотки всё же остались. — Знаешь, Ванёк, ты, конечно, красава, но помнишь, каким ты был, когда она даже тебе "привет" не говорила? Ваня нахмурился, бросив быстрый взгляд в сторону друга. — Это к чему сейчас? Петров улыбнулся, прищурившись. — А вот к чему. Ты тогда по ней, брат, с ума сходил. Каждый раз, когда она постила историю или выкладывала фотку, ты бегал с телефоном и орал: "ГОСПОДИ, КАКАЯ ОНА АХУЕННАЯ!" Мы с пацанами тогда с ума сходили от твоих выходок. Ваня напрягся, чувствуя, как внутри всё взрывается от нахлынувших воспоминаний. — Да брось ты... Это было давно, — буркнул он, делая вид, что увлечённее обычного раскуривает кальян. Но Саша не унимался: — А ты ещё помнишь, как подсматривал за её стримами, но никогда не писал в чат? Боялся, что она тебя не заметит, или что? Или как записывал миллионы дублей голосового перед тем, как отправить ей первый "Привет"? Бессмертных, прикрывая лицо руками, тяжело выдохнул: — Да завались уже, Сань. — Нет, я закончу, — друг усмехнулся, но потом его тон стал серьёзнее. — Потому что знаешь, что самое забавное? Тогда ты за неё реально боролся. А сейчас, когда она уже твоя, ты просто... опустил руки. Ты даже сам не похож на того Ваню, который считал её центром Вселенной. Эти слова попали точно в цель. Ваня молчал, чувствуя, как его собственные воспоминания накрывают с головой. Он действительно помнил тот взрыв эмоций, который испытывал всякий раз, когда видел Веронику. Её улыбка, её голос, даже её раздражение казались чем-то недосягаемым, будто ей нужно было поклоняться. Саша добавил, уже мягче: — Она ведь всё ещё та же девчонка, из-за которой ты сходил с ума. Просто ты привык. А она? Ей теперь приходится бороться за твоё внимание. И ты думаешь, она это долго выдержит? Парень поджал губы, ни словом не ответив. Но внутри его медленно, словно ледяной дождь, оседала правда, которой он боялся признаться себе. Раздался телефонный звонок, прерывая тишину, которая повисла в комнате после слов Саши. Ваня медленно достал телефон из кармана и посмотрел на экран. Номер был незнакомым, но он всё же ответил. — Алло? — спросил он, слегка настороженно. Петров, видя, как выражение лица друга постепенно меняется, замер. — Да, это я… Что? Как?.. — голос Вани дрогнул, и он резко выпрямился на стуле. Саша нахмурился, напряжённо наблюдая за ним. — Где она сейчас? — Ваня почти выкрикнул, хватаясь рукой за край стола. — Скажите мне точный адрес! — Эй, что случилось? — друг уже не мог сидеть спокойно, подался вперёд, но Ваня жестом попросил его замолчать. — Еду, — сказал Ваня и тут же сбросил вызов. Его лицо побледнело, а дыхание стало частым. Он схватил ключи с дивана и поднялся на ноги, едва не уронив стул. — Вань, ты можешь мне объяснить, что происходит? — голос Саши прозвучал резко, но в нём слышалась тревога. Бессмертных посмотрел на него, как будто собирался что-то сказать, но вместо этого выдохнул, сжав губы. Он на секунду прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями, и тихо пробормотал: — Нику... сбила машина. Эти слова, как гром среди ясного неба, заставили Сашу замереть. — Господи… — прошептал он, теряя дар речи. — Ты уверен? — Мне только что из больницы звонили, — он быстро накинул куртку, взгляд метался по комнате в поисках всего необходимого. — Я не знаю, что с ней. Просто сказали, что это серьёзно. Друг встал, протянув руку, чтобы схватить друга за плечо: — Стой, я с тобой. Ваня замотал головой: — Нет, останься. Я справлюсь. Он выбежал из квартиры, оставив парня одного, ошеломлённого этой внезапной новостью. Саша лишь проводил его взглядом, чувствуя, как внутри всё переворачивается от неизвестности. Бессмертных вылетел на улицу и завёл машину, нажимая на газ до предела. Мысли в голове были спутанными, перед глазами вставали образы Вероники — её улыбка, её раздражённый взгляд, её обидчивость, но главное, её тепло. Он не мог поверить, что она сейчас в больнице, может быть одна, может быть… Он тряхнул головой, стараясь прогнать эти мысли, но от них невозможно было убежать. Путь к больнице показался бесконечным. На светофорах он неистово бил по рулю, ругаясь на всю дорогу. Сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Наконец он добрался до указанного адреса. Паркуясь, едва не наехал на бордюр, выключил двигатель и выскочил из машины, оставив её открытой. Зайдя в больницу, он подбежал к стойке регистрации. — Вероника… — запыхавшись, начал он. — Вероника Антонова, её сюда привезли... Сказали, машина… — Слова путались, но глаза регистраторши понимали его без лишних объяснений. — Травматология, второй этаж, спросите там, — ответила женщина спокойно, словно это могло хоть как-то успокоить его. Не сказав ни слова, он сорвался с места и побежал к лестнице. Лифт, казалось, двигался слишком медленно для такого случая. Он выбежал из лифта и увидев еще одну регистратуру, быстрым шагом направился туда, задыхаясь от бешеной гонки, которую устроил сам себе, пытаясь как можно быстрее добраться до Вероники. — Вероника Антонова... Её сюда привезли! — выпалил он, бросаясь к стойке регистрации. Его голос звучал напряжённо и громко, неуместно разрывая тишину больничного фойе. Регистратор подняла голову, внимательно глядя на молодого человека, мокрого от пота, с взъерошенными волосами и глазами, полными паники. — Её состояние критическое. Сейчас она в операционной, — сообщила женщина, даже не открывая компьютера. — В операционной?! Что с ней? — Ваня ощутил, как стены словно сдвинулись, давя на грудь. — Простите, я не могу разглашать подробности. Операция длится уже больше часа. Единственное, могу вам сказать, это то что она сказала, что решила выйти погулять и на пешеходе её сбил автомобиль. Подождите в холле, скоро кто-нибудь выйдет из медицинского персонала, чтобы сообщить новости, — сухо отрезала она. Слова женщины отдавались эхом. Операционная. Уже час. Критическое состояние. Ваня вдруг почувствовал, как его ноги подгибаются, но он заставил себя развернуться и броситься к указанному отделению. Перед дверьми операционной на втором этаже находился небольшой коридор с мягкими скамейками. На одной из них сидела пожилая женщина, выглядевшая так же потерянной, как и он. Ваня сел напротив и уставился на дверь, за которой сейчас происходила, возможно, борьба за жизнь Вероники. Он взглянул на часы. Секунды словно замерли. Телефон лежал в его руках, но он не мог решиться набрать чей-то номер. Звать Сашу? Или Наташу? Или Вову? Нет, он хотел быть здесь один. Каждая минута была агонизирующей. Он слышал лишь гул в ушах, сопровождающий собственное дыхание. Через полчаса дверь в операционную наконец открылась. Ваня подскочил, видя выходившего из-за неё хирурга в зелёной униформе. — Вы к пациентке Антоновой? — спросил врач, осторожно осматривая молодого человека. — Да! Да, к ней! Что с ней? Она жива? — Голос Вани сорвался, он почти выкрикнул последний вопрос. Мужчина сделал паузу, устало глядя на него. — Её состояние стабильное. Мы остановили внутреннее кровотечение, но дальше всё зависит от её организма. Она в реанимации. Пока мы не можем обещать, что она полностью придёт в себя, — мужчина развёл руками. — Сейчас лучше дать ей время. Эти слова звучали как спасение и приговор одновременно. Стабильное, но тяжёлое. Парень шумно выдохнул, опускаясь обратно на сидение. — Можно её увидеть? — еле выговорил он. — Не сейчас. Попробуйте отдохнуть немного. Мы за ней наблюдаем, — бросил врач, разворачиваясь и удаляясь. Но отдыхать Ваня не собирался. Он остался там, сидя перед дверью в реанимацию, глядя в пустоту. Единственной мыслью было: «Вероника, только держись. Только не отпускай меня. Пожалуйста». Ваня сидел, уставившись в пол, пытаясь осознать, что только что услышал. Она жива. Но еле. Эта мысль металась у него в голове, причиняя мучительную боль. "Это из-за меня. Только из-за меня." Он стиснул кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Перед глазами встали картины последней недели. Её усталый, осунувшийся вид. Как она просила просто провести время вместе, а он... Что он делал? Вёл стримы, ходил в кальянные, убегал, когда ей нужно было лишь одно — чтобы он был рядом. "Я просто бросил её. Оставил одну, когда ей было хуже всего. Я всегда говорил, что она моя жизнь, а что сделал? Где я был, когда ей стало плохо?" Он зажмурил глаза, но это не помогло. Всплывали сцены их ссоры. Как он кричал, разбрасывая глупые, жестокие слова. "Я даже не спросил, что она чувствует. Я даже не держал её за руку в последние дни. Просто ушёл." — Какой же я идиот... — прошептал он, поднимая руку к лицу, чтобы скрыть подступившие слёзы. Он проклинал себя за всё. За свой эгоизм, за то, что уехал, за то, что позволил глупой гордости занять место её нужд. "Я виноват," — думал парень, глядя на дверь реанимации. — "Если бы я остался. Если бы просто был рядом..." Ему хотелось выбросить телефон, разбить его о стену, как будто это могло хоть немного облегчить груз вины. Хотелось кричать на самого себя, но боль внутри была настолько сильной, что уже не требовала слов. Он поднял взгляд на часы. Прошло всего пять минут, но время двигалось так медленно, что казалось — целая вечность. "Если она меня не простит... Если что-то случится..." Этих мыслей он даже не хотел заканчивать. Ваня вздрогнул, снова услышал тихий голос где-то в глубине сознания: "Ты мог всё исправить. Но не сделал. Это всё ты." И в тот момент Ваня поклялся себе: если она выберется, если он сможет снова увидеть её улыбку, услышать её голос, он сделает всё, чтобы больше никогда не допустить подобного. Он заставит себя меняться, потому что она заслуживает лучшего. — Вероника... — прошептал он в тишине. — Только вернись ко мне. Только дай мне шанс быть лучше для тебя.

***

Вечером, когда вся больница стихла, Ваня услышал, как медсестра произнесла его имя. — Иван? Вы можете зайти к ней, но ненадолго. Она только пришла в себя после операции. Он резко поднялся с жёсткого кресла, где провёл весь вечер. Ноги чуть дрожали от усталости и напряжения, но он едва обратил на это внимание. — Спасибо, — пробормотал он, подойдя к двери. Ручка была холодной, когда он повернул её. Его сердце гулко билось в груди, а горло пересохло. В палате пахло антисептиками и чем-то металлическим. Девушка лежала на кровати, бледная, с перевязанной головой и тонкими проводами, ведущими к мониторам. Её рука, на которой виднелись синяки от капельниц, безвольно лежала поверх простыни. Она чуть повернула голову в его сторону, её веки с трудом поднялись. Глаза были уставшими, но такими знакомыми. — Привет, — её голос был едва слышен, как шёпот. Ваня замер. Ему хотелось броситься к ней, но он боялся сделать что-то не так. В итоге он осторожно подошёл и сел на край стула рядом с её кроватью. — Ника… — он попытался начать, но голос дрогнул. — Прости. Прости меня за всё. Она посмотрела на него, слабо сжав губы. — Ты тут... — прошептала она. — Конечно, я здесь, — его голос дрогнул сильнее. — Где же ещё мне быть? Ваня осторожно накрыл её ладонь своей, стараясь быть максимально нежным, чтобы не причинить ей боли. Её кожа была холодной, но он почувствовал слабое, почти незаметное движение в ответ. — Я всё испортил, — продолжил он, глядя на её тонкие пальцы. — Я был эгоистом. Я не видел, как ты мучаешься, не слушал тебя. А потом… Я ушёл. Ты заболела, а я просто уехал. Она долго смотрела на него, её лицо оставалось спокойным, но он знал — за этим спокойствием скрывалась усталость и, возможно, обида. — Ты был дураком, — наконец прошептала она, уголки её губ дрогнули, будто в попытке улыбнуться. — Я знаю, — кивнул он. — И, пожалуйста, дай мне шанс всё исправить. Она чуть дольше задержала взгляд на нём, а потом едва заметно кивнула. —Нет…это…это всё… Ваня застыл, услышав её слова, словно весь мир рухнул за одну секунду. — Что? — он едва смог выдавить из себя это слово, его голос сорвался. Вероника открыла глаза, её взгляд был тяжёлым, усталым, но решительным. — Ваня, я не хочу больше. Не могу, — её голос был слабым, но каждое слово резало словно ножом. — Между нами всё кончено. Он наклонился ближе, сжав её холодную руку, будто боялся, что она исчезнет, как только он её отпустит. — Нет, Ника... не говори так, — в его голосе звучала боль. — Мы можем всё исправить. Пожалуйста, дай мне шанс. — Мы пробовали, — перебила она его, снова закрывая глаза, как будто ей не хотелось смотреть на него. — Ты хороший, Ваня. Я тебя люблю. Но это не любовь. Это что-то болезненное. Мы разрушили друг друга. Парень медленно отодвинулся, как будто от её слов воздух из палаты полностью исчез. — Ты не понимаешь, — он попытался сохранить голос ровным, но тот предательски дрожал. — Я сделаю всё, чтобы быть рядом. Я не уйду снова. Я не уеду. Её глаза вновь открылись, наполненные слезами, но она покачала головой. — Это не о тебе, Ваня. И не обо мне. Это о нас. У нас нет будущего. Мы всегда будем ранить друг друга. Я не хочу... больше так. Он замолчал, его дыхание стало сбивчивым. Он смотрел на неё, как будто ещё надеялся, что это шутка, недоразумение, что её слова — результат боли и пережитого. Но Вероника смотрела прямо в его глаза, её выражение было твёрдым. — Ты сильный, — она сделала паузу, как будто старалась убедить не только его, но и себя. — Ты справишься. Ты найдёшь своё счастье. Просто... не со мной. Слезы потекли по его щекам, но он молчал. Через минуту, которая показалась вечностью, он тихо поднялся с кресла. — Хорошо, — сказал он, его голос был хриплым и пустым. Её взгляд всё ещё следовал за ним, пока он медленно шагал к двери. — Прости меня, — тихо сказала она, когда он уже почти вышел. Он не ответил, только остановился на секунду и, не оборачиваясь, покачал головой. Когда дверь за ним закрылась, она прижала ладони к лицу, сдерживая рыдания, которые тут же охватили её. Ваня вышел из палаты и почувствовал, как его ноги стали ватными. Коридор больницы будто сжимался вокруг него, превращаясь в туннель, из которого не было выхода. Он сполз по стене, закрыл лицо руками и тихо выругался. Ему хотелось кричать, но он не мог. Хотел повернуть назад, броситься к ней, умолять, но её слова звенели в ушах: "Мы разрушили друг друга." Через несколько минут он почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Это был Саша, который сидел в коридоре всё это время, ожидая новостей. — Что случилось? — спросил он осторожно. Ваня поднял на него пустой взгляд. — Всё, — его голос был безжизненным. — Между нами всё кончено. Друг нахмурился, сел рядом. — Ты серьёзно? Она так сказала? Бессмертных молча кивнул, не в силах больше говорить. — Брат... — начал Саша, но остановился, не зная, что ещё добавить. Он никогда не видел Ваню таким сломленным. — Это я виноват, — наконец выдавил из себя Ваня. — Я довёл её до этого. До больницы. До этого решения. — Ты не виноват, — возразил Петров, хотя его слова звучали неуверенно. Парень отвернулся, уставившись в стену. — Она права. Мы... я её разрушил. Саша нахмурился, не зная, что ответить. Вместо этого он просто положил руку на плечо друга, пытаясь хоть как-то поддержать его. Ваня остался сидеть на полу ещё несколько минут, пока боль внутри не превратилась в тупую, ноющую пустоту. — Мне нужно уехать, — наконец сказал он, поднимаясь на ноги. — Куда? — спросил Саша. — Не знаю, — Ваня пожал плечами, опустив глаза. — Куда угодно, только не сюда. Петров хотел было возразить, но, глядя на друга, понял, что любые слова сейчас бесполезны. — Я с тобой, если что, — сказал он тихо. Бессмертных кивнул, но ничего не ответил. Он чувствовал, что что-то внутри него сломалось окончательно. Ника оставила в его жизни пустоту, которую он даже не знал, как начать заполнять. Ваня и Саша ехали по пустой ночной трассе, залитой холодным светом уличных фонарей. В машине стояла тишина, только иногда Саша пытался заговорить, но слова тонули в тяжёлой атмосфере. Ваня сжимал руль так, что побелели костяшки пальцев. Его взгляд был прикован к дороге, но мысли витали далеко отсюда. Он будто хотел избавиться от нахлынувших чувств скоростью. В момент полного отчаяния он резко нажал на газ. Стрелка спидометра подскочила вверх, машина рванула вперёд. — Ты ёбнулся? — взволнованно крикнул Саша. — Убавь скорость, нас сейчас размажет! — Пусть размажет, — сухо ответил парень, даже не глянув на друга. Друг попытался переключиться с роли пассажира на друга: — Ваня, тормози. Слышишь?! Но Ваня будто оглох. В его голове крутились обрывки воспоминаний: смех Ники, её голос, прикосновения… И одновременно — её холодное: "Мы разрушили друг друга". — Что с тобой происходит?! Это не ты! — продолжал кричать друг, пока дорога мчалась навстречу словно в кадрах кино. Внезапно что-то щёлкнуло у Вани внутри. Он осознал, где находится. Его взгляд скользнул на эмблему руля, и тут до него дошло: Это её машина. Машина Ники. Её мечта, которую она с таким трудом воплотила. — Блять... — еле слышно произнёс он и резко убрал ногу с педали газа, машину бросило, скорость стала падать, но колёса скрипнули от резкости. Они остановились на обочине, Ваня закрыл лицо руками. — Прости, — прошептал он, не зная, обращается ли к другу, к машине, к самой Нике. Саша сидел тихо, дожидаясь, пока Ваня хотя бы начнёт дышать ровно. Наконец друг заговорил: — Мне кажется, ты пытаешься уничтожить себя. — Может, это всё, что осталось, — хрипло ответил он, всё ещё не глядя на друга. — Если Ника права и я её разрушил, то, может, я вообще никому не нужен. — Да ладно тебе! Ты говоришь чушь! Она разрушена, ты разрушен — это всё временно! Ты чертовой Нике ещё как нужен, но кто ей нужен, если тебя больше не будет, м? — Саша повысил голос. Ваня промолчал, лишь разжал стиснутые кулаки. — Давай так, — продолжил Саша, вздохнув. — Мы вернёмся домой, выпьем пива, решим, что делать. Но только без вот этих истерик за рулём, договорились? Бессмертных кивнул, хотя чувствовал себя совершенно потерянным. Он вытер ладонями лицо, глубоко вздохнул, а потом включил двигатель. Скорость на обратном пути не превышала 80 км/ч.