Часть 30

— Почему? Это первый вопрос, который задает Нами, и Санджи не может сказать, что винит ее. Это был тот же вопрос, что и у него в то время. — Он сказал, что это потому, что у нас общая мечта, — пожимает плечами Санджи. — Олл Блю, мы оба хотим его найти. Но я не думаю, что это так, или, по крайней мере, что это единственная причина. Даже когда он воровал с нашего корабля, он наказал одного из своих людей за то, что тот забрал все наши припасы. Он не стал бы забирать всю еду, не тогда, когда мы были так далеко от порта. — Но он был пиратом! — Голос Нами звучит слишком громко для этого часа, но Санджи даже не думает утихомиривать ее. — Да, был, — кивает он. — Это единственный способ свободно путешествовать по миру, как он говорил. Единственный способ найти Олл Блю. Но ему пришлось прекратить поиски. Он сражался так же, как и я. Нами опускает взгляд на его ноги, в ее прекрасных глазах светится понимание. — Он отказался от этого. Ради тебя. Санджи кивает, ему слишком стыдно даже смотреть на Нами. — Моя мама... — начинает она, и ей приходится откашляться, прежде чем продолжить. — Моя мама была морским пехотинцем. Она нашла меня и мою сестру на поле боя. Я была маленькой и не понимала, что происходит, а она была тяжело ранена. Она сказала, что, увидев мою улыбку, выжила в тот день. Она ушла из морской пехоты, чтобы растить нас. Она отказалась от всего, в тот день и в последующие. И все это ради двух сирот, с которыми ее пути случайно пересеклись. Она делилась всем, отдавала нам все, что у нее было. И у нее не так уж много было для начала. Она, кажется, погрузилась в свои воспоминания, и Санджи не решается ничего сказать, боясь, что его голос разрушит чары. — Мы были очень бедны, но у нас с Ноджико всегда была еда. Она говорила, что сидит на диете, и я ей верила. Я была глупым ребенком. — Нами качает головой, и Санджи протягивает руку, хватает ее и сжимает. — Но она, она хотела этого. Я уверена, что Зефф тоже этого хотел. Это то, что делают родители. Они... — Они голодают? — Санджи рискует, и ему удается заставить девушку рассмеяться. — Они ставят нас на первое место, — поправляет она. — Ты не должен чувствовать себя виноватым за его выбор. Это был его выбор, и для него оскорбительно, если ты воспринимаешь это как долг, который нужно оплатить, или как ошибку с твоей стороны. Зефф хотел защитить тебя, и он это сделал, ты ничего ему за это не должен. Санджи качает головой. — Я обязан ему всем. Он понимает, о чем говорит Нами, правда понимает. Но она не знает. Она не знает, что родители так не поступают. Не совсем. Не все из них. Возможно, родители должны любить своих детей. Возможно, они должны ставить их на первое место. Но есть и такие, которые этого не делают. Даже со своими биологическими детьми. И то, что Зефф спас его? То, что Зефф заботится о нем? За это нужно быть благодарным. Это никогда не следует принимать как должное. За это нужно отплатить, даже если это убьет его. — Тебе следует поговорить с ним, — советует Нами. — Ты можешь, он рядом. Где мама Нами? Что с ней случилось? Почему Нами всегда такая грустная? Все эти вопросы крутятся в его голове, но кажутся неуместными. — Я не могу с ним поговорить, — говорит он вместо этого. — Это не мы. Мы не разговариваем, по правде говоря. Нами закатывает глаза. — Мы не разговариваем! — Да, я тебе верю, — говорит она. — Вы, ребята, безнадежны. Санджи улыбается, не в силах ей возразить. После этого они молчат. Санджи не может сказать как долго. Это могут быть минуты, а могут и часы. Они сидят, дышат и просто наслаждаются тихим ночным воздухом. Санджи понимает, что все не так уж плохо. Тишина может быть приятной, когда у тебя есть компания. Есть что-то прекрасное в ночном море. Звезды сияют ярче, а шум волн делает все вокруг более интимным. Санджи знает, что море может пугать, но сегодня ночью кажется, что оно пытается убаюкать их. И это работает. Санджи чувствует, как его веки тяжелеют, и Нами с трудом подавляет зевок. — Нам нужно поспать, — неохотно говорит он. — Завтра важный день. Нами кивает, поднимаясь на ноги. — Спасибо, — тихо произносит она. — Спасибо, — отвечает Санджи. Они обмениваются взглядами, и Санджи понимает, что они, вероятно, больше никогда не заговорят о сегодняшнем вечере. Ни друг с другом, ни, конечно, ни с кем другим. Он не возражает. На обратном пути они идут молча и даже не нарушают тишину, чтобы попрощаться, когда Нами проскальзывает в свою комнату. Санджи улыбается, когда видит, как Перона прижимает подушку к груди и пускает на нее слюни. Это мило, хотя Нами, похоже, так не считает, судя по ее гримасе. Зоро все еще мирно спит, когда Санджи возвращается в свою комнату. Совершенно неподвижно лежит на своей половине кровати, не ворочает одеялами или подушками. Он все еще дышит. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Санджи закрывает глаза. Он понимает, что это немного похоже на волны. Постоянное. Утешительное. И, вероятно, может измениться в любой момент, думает он про себя, фыркнув. Характер Зоро может быть таким же опасным, как любой шторм. Но сегодня ночью все спокойно, и Санджи позволяет ему успокоить себя, наконец-то погружаясь в сон.