Часть 29

Зоро худший. Санджи поворачивается на другой бок в девятый раз и заставляет себя крепко зажмуриться. Зоро заснул, как только его голова коснулась подушки. Как будто это было так просто! Санджи не может этого сделать, даже когда спит один! Это несправедливо, но так оно и есть. Почему Зоро спокойно спит, когда Санджи, похоже, никак не может успокоиться? И Зоро виноват в том, что он не может. Санджи уверен в этом. Потому что он жил в общих комнатах раньше. До встречи с Зеффом он делил комнату с поварами, и все они были втиснуты в маленькую комнатку, заставленную двухъярусными кроватями, и вынуждены были засыпать под какофонию звуков вокруг. Тогда это было нетрудно, ему нравился шум, доказательство того, что он не один. И потом, когда его желудок удручающе громко требовал еды, он умудрялся заснуть и там, на скале. И Зефф храпит! Он храпит так громко, что Санджи иногда слышит это в своей комнате, разделенной достаточно толстыми стенами. И он мог слышать его храп и на том камне, и ему было приятно сознавать, что он еще не делит это место с трупом. Зоро не храпит. Но он дышит. Конечно, он дышит, Санджи был бы обеспокоен, если бы он этого не делал. Но обязательно ли ему делать это так громко? Он также почти не двигается, что должно быть хорошо, но это означает только то, что, когда он действительно немного двигается, Санджи оказывается застигнутым врасплох. И он осознает это. Очень, очень хорошо осознает. Это сводит с ума, и Санджи никогда еще не был таким бодрым, как сейчас. Он вздыхает, поднимаясь с кровати. Не похоже, что он заснет в ближайшее время, и, возможно, немного свежего воздуха пойдет ему на пользу. Если нет, то всегда есть предложение Пероны, думает он, глядя на свою подушку со злобным ликованием. На Баратти невероятно тихо. Он выходит из комнаты в пугающую тишину. Это как-то неправильно. Это ресторан, место, полное людей, движения и развлечений. Здесь никогда не должно быть так пустынно. Санджи дрожит и притворяется, что это от холода. Ему никогда не нравилась тишина. Только не после того места. Он пытается убедить себя, что все должно быть наоборот. Тишина означала, что он был один и учитывая альтернативу.… Но все равно, ему никогда не нравилось быть одному. Возможно, это было лучше, чем быть с ними, но это никогда не доставляло ему удовольствия. Может, ему стоит вернуться в комнату, думает он. Дыхание Зоро уже не так сильно раздражало. — Ты не спишь. Санджи вздрагивает и поворачивается налево. Нами смотрит на него почти обвиняюще. — Ты не спишь, — повторяет она. — Я думала, поварам нравится ложиться пораньше, чтобы вставать с рассветом. — Обычно мы так и делаем, но... — он замолкает. Говорить ей, что он не может заснуть, потому что Зоро дышит, звучит как-то нелепо. — Тебе не нравится жить в одной комнате с другими людьми? — спрашивает она. Но Санджи это нравится, он понимает. Как бы это ни раздражало. — А тебе? — спрашивает он вместо ответа. — Зависит от человека, — пожимает плечами Нами. — Зоро был прав, Перона любит обниматься. Звучит не так уж плохо, но Санджи не указывает на это. Вместо этого он садится рядом с Нами и позволяет себе ощутить холодный ночной воздух и мягкое, нежное покачивание волн. — Ты любишь это место, — говорит ему Нами. И в ее тоне нет ни капли вопроса. — Люблю, — все равно отвечает Санджи. — Это мой дом. Нами кивает, как будто понимает, и Санджи хочется спросить о миллионе вещей. Он прикусывает язык, чтобы не испортить момент. — Зефф тоже, — говорит она, и Санджи снова кивает. В конце концов, это не секрет. — Ты сказал… Ты сказал, что раньше он был пиратом. — Так оно и было, — говорит ей Санджи. — Когда мы встретились, он напал на мой корабль. Он говорит это в шутку, чтобы поднять настроение, но Нами хмурится. — Но... — начинает она. — Но ты же доверяешь ему. И снова этот обвиняющий тон. Санджи пожимает плечами. — Он спас меня. Во время нападения я упал в воду, и он прыгнул, чтобы спасти меня. — А потом он похитил тебя? — Спрашивает Нами, и в ее голосе слышится наполовину отчаянье, наполовину безумие. — Он забрал тебя с корабля, чтобы ты мог работать на него? — Корабль затонул. Его корабль тоже. Все остальные погибли. Я думаю. Возможно, они выжили. Я не знаю. Мы застряли на скале на несколько недель с небольшой сумкой еды. — Он не хочет делиться этим. Не хочет вспоминать об этом. Но почему-то ему кажется, что Нами должна это услышать. — И он не забрал всю еду? — Он не взял с собой никакой еды, — признается Санджи. — Там была большая сумка, полная сокровищ, он взял ее, хотя знал, что там нет ничего съедобного. Нами поворачивается и смотрит на него. — Но ты сказал, что вы пробыли там несколько недель! — напоминает она ему. Как будто ему нужны какие-то напоминания. — Как же он тогда выжил, если не взял ничего из еды? — У Зеффа было две ноги. Нами ахает, и Санджи эгоистично радуется этому. Это значит, что она все понимает. Это значит, что ему не придется произносить это вслух.