Эпилог.

***

Ират Рексарион. Земля под моими ногами треснула, когда я вложил в рывок все доступные мне силы. Создав между собой и Алдуином вектор притяжения, я в одно мгновение оказался рядом с драконом с занесенной для удара секирой. Оружие налилось тяжестью ровно в тот момент, когда я обрушил ее на Пожирателя. Несмотря на свои габариты, ящер все же смог немного сместиться, отчего мой удар угодил только по лапе противника. Сила удара оказалась достаточной, чтобы пробить кажущуюся крепкой чешую и глубоко проникнуть в плоть врага. Алдуин взревел от боли. Его рев был столь громким, что у меня на пару мгновений захотелось отпустить рукоять секиры и прикрыть свои уши. И все же я этого не сделал. Мгновением позже Алдуин дернулся и попытался попасть по мне своей лапой, но я уже ушел с линии удара. Когти дракона вспороли лишь воздух. Я же тем временем оказался сбоку от массивной туши и нанес еще один рубящий удар. Вот только в этот раз нанести урона не получилось, и лезвие секиры скользнуло по чешуе. Алдуин резко развернулся, и его огромный хвост снес меня, словно таран. Я успел выставить блок, усилив его гравитационным барьером, но сила удара оказалась такова, что меня отшвырнуло на добрый десяток метров. Мои ноги прочертили в мерзлой земле глубокие борозды, прежде чем я смог остановиться. В этот момент в бой вступили мертвые герои. Гормлейт с яростным криком бросилась к морде ящера, нанося стремительные удары своим клинком. Хакон и Фелдир атаковали с флангов, отвлекая внимание Алдуина. Алувель держалась на расстоянии, пуская в ход лук, и лишь изредка использовала Ту’ум, который только отвлекал дракона, но при этом не наносил никакого урона. Я перехватил секиру поудобнее и снова бросился в атаку. Алдуин попытался взлететь, чтобы уйти от ударов и обрушить на нас всю мощь своего Ту’ума, но я не собирался отпускать эту крылатую тварь. Я сконцентрировал всю свою волю, создавая давление, которое должно было вернуть дракона на землю. Дракон рухнул обратно на скалы, ломая камни под своим весом. Битва превратилась в кровавую круговерть. Я уклонялся от клацающих челюстей, способных перекусить человека пополам, и бил в ответ. Каждый свой удар я усиливал с помощью гравитации, отчего чешуя дракона более не выдерживала урона. Но даже так Алдуин был куда прочнее всех тех ящериц, которых я убивал до этого, а его раны заживали прямо на глазах. Мы обменивались ударами, не уступая друг другу. Но постепенно ситуация начала меняться. Древние герои были всего лишь душами и оказались уязвимы перед Пожирателем. Это понимал я, и также это понимал сам Алдуин. И он не мог упустить возможности воспользоваться чужой слабостью. В какой-то момент, отшвырнув меня в сторону мощным порывом крыльев, он резко развернулся к Хакону. Из пасти Пожирателя вырвался клубящийся черный туман, который тут же окутал норда. Тот даже не успел вскрикнуть, как его полупрозрачная фигура растворилась, втянутая прямо в глотку дракона. Нахмурившись, я смотрел на дракона, который только что поглотил душу нордского героя. Не было ни единого Слова силы. Алдуину не нужны были эти костыли, чтобы поглотить чью-то душу. Гормлейт и Фелдир в ярости бросились на черного дракона, но тот только этого и ждал. Мощный удар когтистой лапы отбросил воительницу, а на старого норда обрушилась вторая волна поглощающего тумана. Я тихо выругался сквозь зубы на тупость мертвых нордов, которые вместо того, чтобы отступить, решили просто самостоятельно запрыгнуть в пасть противнику. И самым паршивым в сложившейся ситуации было то, что души героев Совнгарда питали монстра. Я видел, как рваные раны на теле дракона затягиваются. Алдуин смог частично восстановить свои силы, потраченные в бою. Он восполнил силы, а вот мои стремились подойти к концу. Я стиснул зубы. Мое собственное тело начинало подавать тревожные сигналы. Длительное использование гравитации на таких существах, как Алдуин, не проходило бесследно. В висках стучала кровь, а каждое использование силы отдавалось тупой болью в мышцах и суставах. Откат был близко. И это означало, что мне нельзя затягивать битву. И все же она продолжалась и с каждой секундой становилась все ожесточеннее. Души двоих древних героев были поглощены, и помощи было ждать неоткуда. Практически неоткуда. Уцелела только Гормлейт, но и та была на последнем издыхании. Только Алувель продолжала, подобно назойливой мухе, надоедать Пожирателю. Я чувствовал его гнев и знал, что он бы с удовольствием расправился с драконорожденной. Вот только он не мог себе позволить отвлекаться от нашей битвы, ведь если бы он переключил свое внимание на девушку, я бы непременно этим воспользовался. И все же, несмотря на мой напор, Алдуин смог отбросить меня и дотянуться до последней из нордских героев. Вскоре Гормлейт, которая даже не успела отреагировать, постигла участь ее товарищей. Смерть последней из древних героев ударила и по Алувель. В глазах эльфийки я заметил промелькнувший страх. Девушка, увидев гибель героев, попятилась, явно теряя остатки уверенности, и застыла на месте. Тем временем Алдуин вновь обратил свой взор на меня, издав торжествующий рык. Он рванул навстречу, раскрыв пасть. Я не стал уклоняться. Вместо этого я сконцентрировался и сжал своей силой лапы монстра. Тварь резко затормозила, будучи пригвожденной к земле. Я увеличил давление еще больше, чувствуя при этом первые признаки отката. И все же, чувствуя, как из носа течет кровь от напряжения, я продолжал сдавливать лапы дракона, пока не услышал хруст ломаемых костей. Ящер взревел от боли и полыхнул огнем в мою сторону. Я успел выставить перед собой гравитационный барьер, который с трудом выдержал атаку. Однако мне не удалось полностью избежать урона. Левую руку опалило огнем, превращая ту в кусок обожженной плоти. Зарычав от боли, я с еще большей яростью уставился на дракона. Игнорируя боль, я схватился двумя руками за рукоять секиры и рванул к распластавшемуся на земле ящеру. Собрав последние силы, я придал себе ускорение, одновременно с этим вливая всю доступную силу в занесённую для удара секиру. За миг до удара я прикрыл глаза и крепче ухватился за рукоять своего оружия, понимая, что это будет последний удар. Последний во всех смыслах. Для меня, для моего оружия, которое просто не могло выдержать такую нагрузку, и, конечно же, для Алдуина. Столкновение. Я обрушил лезвие прямо на стык между пластинами на голове Пожирателя. Раздался треск, подобный грому. Оружие глубоко вошло в череп дракона. Сила удара была такова, что огромная туша Алдуина впечаталась в землю, подняв облако каменного крошева и снега. Я приземлился на его морду, тяжело дыша, чувствуя, как по подбородку течет горячая кровь из носа. Тело дрожало от перенапряжения. Я чувствовал, как рукоять секиры треснула и обломилась, оставив у меня в руках лишь небольшой огрызок. Тяжело выдохнув, я отбросил обломок оружия в сторону и посмотрел на Алдуина. Тварь на удивление все еще была жива, хоть и продолжать сражение в ближайшее время точно не смогла бы. Поморщившись, я спрыгнул с головы монстра на землю. Нужно было добить дракона, пока он не восстановился. Вскоре я оказался напротив глаза монстра, заглядывая в него. Во взгляде дракона я не увидел ни ярости, ни гнева, как и не увидел желания сопротивляться. Похоже, Алдуин признавал свое поражение. — Не волнуйся, — устало произнес я, еле ворочая языком, — это будет быстро. Я занес руку для добивающего удара, но нанести его не успел. Все вокруг замерло. Окружающий мир потерял краски, сменившись пустотой. Я снова оказался в том самом странном пространстве, лишенном ориентиров. И вновь я был здесь не один. — Чего ты ждешь? — голос мертвого бога прозвучал отовсюду, и в нем отчетливо чувствовалось нетерпение вперемешку с раздражением. — Добей его. Убей Пожирателя и поглоти его душу. Сейчас! Тон мертвого бога не терпел возражений. Он действительно считал, что имеет право мне приказывать. Гнев внутри меня вспыхнул с новой силой, но не позволил ему вырваться. Пока не время. — Как скажешь, — произнес я абсолютно спокойным голосом. Мне нужно было вернуться обратно. Мир вновь начал обретать краски, возвращая меня в реальность. Алдуин все так же лежал передо мной, тяжело хрипя. Только теперь в его взгляде читалось презрение. — Пешка Лжеца… — прохрипел Пожиратель Мира, захлебываясь кровью. — Жалкий… смертный кусок мяса… — Проигравшим ящерицам слова не давали, — оборвал я его, вновь занося руку для атаки. Мгновение позже моя рука вонзилась прямо в глаз дракона, доставляя ему еще больше боли. Возможно, дракон был и рад попытаться увернуться, но сил пошевелиться у него все еще не было. Я же тем временем начал концентрировать остатки силы напротив руки, что находилась в глазнице дракона. Все для того, чтобы спустя несколько мгновений отпустить над ними контроль и выпустить все в едином импульсе. На мгновение в округе повисла гнетущая тишина, которую прервал мерзкий всплеск взорвавшегося изнутри драконьего черепа. Я выдернул руку, чувствуя, как откат наконец-то добирается до меня. Но прежде чем он успевает полностью захлестнуть меня, иной поток смывает его напрочь. Поток до безобразия огромного количества жизненной силы. Густая, обжигающая энергия ворвалась в меня, заполняя каждую клетку тела, вытесняя усталость и залечивая раны. Судороги в мышцах прекратились, поврежденные ткани стремительно регенерировали, а нарастающий откат отступил, подавленный чудовищным объемом поглощенной энергии. Не знаю, как долго длилось поглощение жизненных сил столь сильной сущности, но, когда оно прекратилось, я почувствовал себя как новенький. Словно не было никакой изнурительной битвы. — Великолепно, — с наслаждением прошептал я, вдыхая полной грудью. Внезапно краем глаза я уловил резкое движение. Алувель, которая совсем недавно едва держалась на ногах, вдруг сорвалась с места. Ее лицо исказилось в странной, дерганой гримасе, равно как и движения. Они стали неестественными. Ушастая устремилась прямо к мертвому Алдуину, чье тело начало покрываться призрачным светом. Душа дракона готовилась покинуть оболочку. Я шагнул наперерез и перехватил эльфийку, схватив ту за горло и приподняв над землей. — Пусти! — прохрипела она, отчаянно вцепившись пальцами в мою руку. — Ты должен поглотить его! Иначе он уйдет! Он возродится! Ты что натворил?! Ты должен был сожрать его! В конце ее голос неожиданно изменился, став подобен эху. И тем не менее я смотрел на ее искаженное лицо, оставаясь абсолютно спокойным. Я совсем не был удивлен происходящим. Она извивалась в моей хватке, пытаясь дотянуться до светящейся туши. Продолжая смотреть на ушастую, сохраняя полное спокойствие, я услышал за спиной гул. Обернувшись, я увидел, как яркий столп света ударил в небо. Душа Алдуина покинула Совнгард. Только в этот момент я позволил себе выдохнуть. Я изначально не собирался поглощать душу Алдуина. Настроить против себя Акатоша из-за души, которая могла разорвать меня на куски, было бы непростительной глупостью. Жизненных сил ящера мне было вполне достаточно. К тому же у меня на примете была другая цель. — Он уже ушел, — произнес я, наблюдая, как Алувель обмякла, осознав провал. Ее взгляд стал пустым. В этот момент все окончательно встало на свои места. — Ты отлично отыграла свою роль, — спокойно произнес я. Я просто сжал пальцы, ломая ей шею. Хруст позвонков прозвучал удивительно громко в наступившей тишине. Я разжал руку, и мертвое тело довакина рухнуло в снег. Стоило ей коснуться земли, как мир вокруг снова исчез. Только в этот раз окружающая «пустота» не была столь уж безмятежна. Я чувствовал ярость. Ярость мертвого бога. — Что ты наделал?! — голос мертвого бога вибрировал от гнева, заставляя само пространство вокруг дрожать. — Ты все испортил! Ты упустил Пожирателя! — Ну почему же испортил, — хмыкнув, сказал я, насмешливо смотря на появившегося Лорхана. — Я всего лишь следовал изначальному плану. Просто я вдруг понял, что мое тело также не выдержало столь сильную душу. — Тогда почему ты помешал Довакину поглотить душу?! — закричал Шор, и глаза его пылали от гнева. — Ты все равно убил ее! Так позволил бы ей поглотить его душу и сдохнуть! И… — И позволить тем самым тебе стать сильнее? — приподняв одну бровь, спросил я, смотря на Лорхана. — Не держи меня за идиота. — Я… — Ч-ш-ш-ш, — шикнул я, приставив указательный палец. — Мертвецам слова не давали. Сейчас. Говорю. Я. Мой голос на мгновение изменился, и в нем промелькнули рычащие нотки. — Знаешь, было непросто догадаться, — спокойно проговорил я, глядя в глаза Лорхана. — Возможно, я так ничего и не понял бы, если бы ты не решил вдруг появиться передо мной в первый раз. Зачем нужно было появляться, если бы мы могли встретиться в Зале Доблести? Зачем? Можно было бы подождать. Мы бы не прошли мимо Зала Доблести. Так зачем нужно было это представление? Все это не имело никакого смысла, если только… Я на мгновение замолчал, смотря, как меняется лицо бога. — …если только ты сам не можешь появиться в Зале Доблести, — с ухмылкой продолжил я, заметив, как вспыхнули глаза Лорхана, — или, быть может, ты не можешь появиться в самом Совнгарде? Впрочем, это не важно. И вновь наступила тишина. Я позволил мертвому богу осознать смысл сказанных мною слов. — Стоило мне только задуматься над этим вопросом, как все встало на свои места, — продолжил говорить я. — Все эти случайности. Своевременно появившиеся знания драконьего языка. Поход на Высокий Хротгар. И, конечно же, твое внезапное появление. Все это происходило только тогда, когда рядом была она. Ушастая марионетка, через которую ты дергал за ниточки. Пространство вокруг пошло рябью. Мертвый бог же продолжал молчать, но его молчание говорило куда больше, чем он мог рассказать. — Думал, я позволю кому-то использовать меня? — я хищно оскалился. — Я не какая-то марионетка, чтобы помыкать мной. Я. Король! Я резко выбросил руку вперед, используя всю свою волю, чтобы с помощью силы вцепиться в мертвого бога. Прошло мгновение, и я почувствовал отклик. В тот же миг я потянул его на себя, намереваясь сожрать того, кто посмел считать меня своим инструментом. — Дерзкий червь! — взревел Лорхан, пытаясь вырваться. — Ты решил пойти против меня? Я дал тебе силу! И я же отниму то, что даровал тебе! Острая, пронзающая боль ударила по вискам. Перед глазами на мгновение все поплыло. Чужие знания, вложенные в мой разум через Алувель, начали стремительно испаряться. Знание языка дова, интуитивное понимание структуры Криков — все это буквально выжигалось из моего сознания, оставляя после себя лишь пустоту. Лорхан торжествующе расхохотался, уверенный, что лишил меня главного оружия. — Без Ту’ума ты ничто против меня, жалкий… Его смех оборвался, когда я поднял голову. Головная боль еще пульсировала в висках, но он просчитался. Он забыл одну важную деталь. Он отнял лишь то, что дал сам. Но знания Партурнакса, чье сознание я поглотил лично, остались при мне. Я набрал полную грудь воздуха и в последний раз воспользовался Ту’умом, ударив им прямо в фигуру мертвого бога. — Vokul Zul Los Naak! Крик поглощения души ударил прямо в сущность Лорхана. Мертвый бог издал вопль, полный ярости и боли. Я почувствовал, как его силы начали перетекать в меня. Мое тело содрогалось от напряжения. Поглотить его душу целиком было невозможно. Слишком сильна была душа бога и слишком крепко он был связан с самим Нирном. Но это не значит, что я не мог его обглодать. Я отрывал от него огромные куски силы, пожирая его сущность, оставляя мертвого бога еще более искалеченным, чем раньше. Лорхан запаниковал. Осознавая, что теряет остатки своего могущества, он рванулся прочь. Пространство вокруг с оглушительным треском разорвалось, выбрасывая меня обратно в Совнгард, и связь между нами оборвалась. Мертвый бог сбежал. Я покачнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Рядом лежали тела Алдуина и Алувель. Посмотрев на свои руки, я не смог сдержать довольного оскала. Я чувствовал, как меня переполняла сила. Медленно выдохнув, я успокоился и осмотрелся, после чего усмехнулся. — Долго еще прятаться будешь? — громко произнес я в пустоту. — Я уж думал, ты помешаешь ушастой наделать глупостей. Из-за нагромождения камней в стороне бесшумно скользнула фигура. Серана остановилась в нескольких шагах от меня, скрестив руки на груди. Ее желтые глаза внимательно изучали развернувшуюся перед ней картину. — Моя помощь здесь явно не требовалась, — спокойно отозвалась вампирша. — Ты и сам отлично справился с сокращением численности врагов. Уж в этом у тебя точно есть талант, как и наживать этих самых врагов. — Кстати о них, — хмыкнул я, поворачиваясь к собеседнице. — Может, ты просто надеялась, что я наконец-то сдохну и поэтому не стала вмешиваться. Серана фыркнула, слегка скривив губы. — Я уже давно оставила мысли о твоей смерти. Как показывает практика, ожидание того не стоит. Ты слишком упрям, чтобы просто умереть. Я лишь усмехнулся в ответ и прошел мимо тел, чтобы остановиться у массивной головы убитого дракона. — Уходи из Совнгарда, Серана, — приказал я, глядя на виднеющийся вдалеке край туманной долины. — Возвращайся к порталу. — А как же ты? — она чуть приподняла бровь, не спеша выполнять приказ. — У меня здесь еще остались незаконченные дела. Она не стала спорить. Кивнув, вампирша развернулась и растворилась в тенях, направляясь в ту сторону, где находился портал, который вел обратно в Нирн. Я же уселся прямо на труп Алдуина и с тоской посмотрел на разломанную секиру, обломок которой торчал из головы дракона. — Может, пора отказаться от оружия? — пробормотал я, понимая, что найти оружие, которое смогло бы выдержать мою силу, практически невозможно. Впрочем, вскоре я отбросил лишние мысли, фокусируясь на предстоящем деле. Я ослабил Лорхана, сожрал часть его сущности, но этого было мало. Мне нужно было еще больнее ударить по мертвому богу, чтобы тот даже не думал в ближайшее время лезть ко мне. Мне нужно было выиграть время. Гнев внутри меня требовал поставить жирную точку. И если до самого Лорхана у меня не было возможности дотянуться, я ударю по тому, что у меня буквально под рукой. По тому, что дорого этой твари и что в будущем могло помочь ему восстановиться. Я знал, что мои действия не останутся незамеченными. А значит, пришло время показать всем, что бывает, когда пытаешься управлять тем, кто тебе не по зубам. Убедившись, что Серана ушла достаточно далеко, я поднялся на ноги. Закрыв глаза, я сосредоточился. Я начал стягивать гравитацию в одну точку перед собой. Сначала ничего не происходило, но я продолжал вливать все больше сил в одну-единственную точку. Я действовал не спеша, ведь торопиться было некуда. Вскоре точка притяжения начала темнеть и стала стремительно расти, поглощая свет. Удерживать контроль над рождающейся черной дырой было куда проще, чем обычно, но все еще приходилось прикладывать усилия. Пространство вокруг начало искажаться. Камни, снег, комья земли, труп Алдуина — все устремилось в растущую черную дыру. Я стоял на месте, цепляясь гравитацией, чтобы меня не затянуло следом. Я сидел неподвижно, удерживая разрушительную мощь силой воли. Черная дыра росла и вскоре стала размером с человека. И еще позже она разрослась до размеров дома. Когда напряжение стало критическим, я поднялся и начал медленно отступать. Удерживая контроль на самом краю сознания, я отдалился на безопасное расстояние. А затем просто отпустил удерживающие дыру путы, одновременно выстраивая вокруг себя максимально плотный гравитационный барьер. Черная дыра сорвалась с цепи. Лишенная сдерживающих рамок, она мгновенно разрослась до чудовищных размеров. Небо Совнгарда исказилось, втягиваясь внутрь дыры. Земля начала трескаться и улетать в пустоту целыми кусками. План бытия мертвого бога разваливался на части прямо на моих глазах. Вскоре под моими ногами не осталось ничего. Я висел посреди бурлящих вод Обливиона, окруженный обломками разрушенного Совнгарда, которые неумолимо затягивало в продолжающую расти черную дыру. Довольно оскалившись, я потратил несколько минут, наслаждаясь прекрасным видом разрушенного Совнгарда, после чего повернулся в сторону того фрагмента Совнгарда, который еще держался и где находился портал в Нирн. Пора было возвращаться. Но мне так и не удалось добраться до портала. Внезапно я почувствовал позади себя чужое присутствие. — Нашел! — громыхнул голос, от которого заложило уши. Я резко обернулся. В нескольких десятках метров от меня в пустоте зависла гигантская рогатая фигура Молаг Бала. Даэдрический принц смотрел на меня с неприкрытой ненавистью. Похоже, что эта тварь все же смогла выследить меня, когда я оказался в водах Обливиона. — Вот это уже в мои планы не входило, — мрачно пробормотал я, приготовившись к очередному бою. Бой обещал быть неравным. Я прекрасно осознавал разницу в силах, но сдаваться без боя я не собирался. Молаг Бал занес свою булаву, собираясь обрушить ее на мой барьер. Даэдрический принц внезапно выронил оружие и обеими руками схватился за свою рогатую голову. Из его пасти вырвался рев, полный ярости и боли. В моей голове раздался знакомый, веселый голос. — Аха-ха-ха! — Шеогорат смеялся так искренне, словно смотрел лучшую комедию в своей жизни. — Какое представление! Браво! Ты знатно меня позабавил, мальчик мой! Давненько я так не развлекался! Я недоверчиво наблюдал за мучениями Молаг Бала. — И хоть ты не совсем выполнил условия нашей сделки, — продолжил Безумный Бог, — я сегодня добрый. Я решил помочь тебе. Как и обещал. — Каким образом? — напряженно спросил я, ожидая любого подвоха. — Все очень просто! — радостно возвестил Шеогорат. — Ты хотел избавиться от назойливого внимания Аэдра и Даэдра? Для этого нужно всего ничего. Просто исчезнуть! Прежде чем я успел осознать смысл сказанного, я почувствовал сильный толчок. Мой гравитационный барьер смяло, как бумажный лист, а самого меня отшвырнуло назад. Прямо в сторону расширяющейся черной дыры, которая продолжала пожирать остатки Совнгарда. Я пытался зацепиться за что-то своей силой, но за что бы ни хватался, все это также уходило в черную дыру. Тьма стремительно надвигалась, заполняя весь обзор. Глядя в бездну, которая готовилась проглотить меня целиком, я успел выкрикнуть только одно слово: — Опять?! Тьма мгновенно сомкнулась вокруг меня, пожирая свет, звуки и само пространство.