Глава 52. Зал доблести

***

Ират Рексарион. Я шагал по заснеженной тропе, не особо обращая внимания на окружающие пейзажи. Совнгард выглядел ровно так, как его описывали в нордских легендах: величественные скалы, бесконечные леса и приглушенный свет необычного неба. Но сейчас мне было не до любования местными красотами. Я молча продолжил свой путь к виднеющемуся вдалеке мосту. Мои мысли занимал недавний разговор с мертвым богом. — И долго ты еще собираешься меня так тащить? — донесся до меня хриплый и недовольный голос эльфийки, которая все это время была перекинута через мое плечо. — Уже недолго, — спокойно ответил я и просто скинул ее с плеча. Алувель с глухим звуком рухнула в снег и тут же разразилась возмущенным шипением: — Ай! Ты сдурел?! — Если есть силы возмущаться, значит, дальше сможешь дойти сама. Я даже не обернулся. Позади раздался скрежет зубов, затем возня, и спустя пару мгновений я услышал, как она поднимается. Видимо, падение окончательно привело ее в чувство. Я же продолжал идти вперед, не собираясь тратить время на то, чтобы смотреть, как ушастая приводит себя в порядок и вспоминает, где именно находится. За спиной послышались торопливые шаги и пыхтение — эльфийка вынужденно бросилась меня догонять. — Что я пропустила? — спросила она, поравнявшись со мной и на ходу отряхивая одежду. — И где мы вообще? — Ты вырубилась после того, как твое хрупкое тельце попыталось переварить десяток драконьих душ разом, — ответил я, не сбавляя шага. — Мне пришлось выполнять всю грязную работу самому. Протащить тебя через руины, прикончить драконьего жреца, открыть портал и дотащить твою бессознательную тушу уже сюда. А теперь мы в Совнгарде, направляемся в Зал Доблести. Алувель нахмурилась и даже на миг замедлила шаг, пытаясь осмыслить услышанное. — Зачем нам вообще в Зал Доблести? — непонимающе спросила довакин. — Если наша цель — убить Алдуина, разве не лучше сразу искать его? — Алдуин от нас никуда не денется, — отмахнулся я. — А вот второй возможности посетить Зал Доблести может и не быть. Эльфийка только фыркнула, но спорить не стала. Она прекрасно знала, что переубедить меня практически невозможно. Тем более настоящую причину нашего визита в обитель Шора я озвучивать не собирался. По преданиям, именно в Зале Доблести должен был находиться Лорхан. Но мертвый бог почему-то решил выйти со мной на связь раньше, перехватив в той странной пустоте. Это наводило на определенные мысли. Мне нужно было проверить одну теорию. К тому же я очень хорошо помнил недавнее предложение Шеогората. Безумный принц даэдра предлагал мне поглотить душу Алдуина, а заодно забрать и то, что осталось от самого Лорхана. Забавно, что планы двух божественных сущностей так тесно переплетались. Добраться до Лорхана будет сложно, пока он сам не соизволит показаться. А значит, мертвого бога нужно было выманить. Я покосился на Алувель. Она шла рядом, иногда морщась и будто прислушиваясь к себе. Видимо, тело все еще отходило после поглощения душ. — Что-то болит? — поинтересовался я. — Есть немного, — нехотя признала спутница. — Такое ощущение, словно тело вот-вот лопнет от избытка силы. И поэтому периодически все тело болит. — Хорошо. Алувель вдруг запнулась. — Хорошо?! — возмутилась она, вновь нагоняя меня. — Что в этом хорошего? — Хорошо, что болит, — спокойно ответил я. — Значит, еще есть чему болеть. Так что радуйся. Если ты чувствуешь боль, значит, еще жива. Девушка не сразу нашла слова, чтобы мне ответить. — Иногда мне кажется, что ты специально ищешь самые отвратительные способы поддержать человека, — спустя целую минуту наконец-то выдала ушастая. — Тебе не кажется, — все так же спокойно ответил я, вызывая у спутницы очередную волну возмущения. Вскоре она замолчала, а я смог вернуться к своим мыслям. Лорхан. Шор. Лжец. Обманщик. Создатель. Мертвец с дырой в груди, который продолжает дергать за ниточки даже после собственной смерти. Если верить ему, Алувель изначально должна была стать оружием против Алдуина. Если верить ему, я был всего лишь запасным планом. И если верить ему, теперь все перевернулось. Но я не верил ему. По крайней мере, не полностью. Я просто не мог поверить, что кто-то вел меня в этом мире. Вот только была одна деталь, которая не позволяла просто так отбросить все его слова. Деталь, которая слишком хорошо ложилась на все, что происходило вокруг меня в последние годы. Слишком многое сходилось. Слишком много совпадений. Слишком удачно меня сталкивало то с драконами, то с богами, то с теми, кто почему-то считал, что я обязан играть по их правилам. От одной только этой мысли гнев внутри меня забурлил с новой силой. Мне категорически не нравилось, что меня пытались использовать. Я привык сам вершить свою судьбу, и даже боги не властны указывать мне путь. За этими размышлениями мы добрались до огромного моста, целиком сложенного из колоссального скелета кита. Он перекинулся через бездонную пропасть, соединяя скалу с величественным зданием Зала Доблести. Путь нам преграждала массивная фигура стража. Он стоял неподвижно, словно вырубленный из скалы, и даже издалека было видно, что обычным человеком его не назовешь. Огромный, широкоплечий, с таким телом, что рядом с ним иной норд показался бы подростком. Вспомнив легенды, я уже знал, кто преградил нам путь. Это был Тсун, оруженосец Шора и бессменный страж моста. Когда мы подошли достаточно близко, он шагнул вперед, а в руках он держал огромный топор. Тсун оперся на топор и заговорил: — По какому праву живая душа просит входа в Зал Доблести? По велению Шора никто не пройдет по этому мосту, пока я не признаю его достойным испытанием воина. Я оценивающе оглядел Тсуна, после чего повернул голову к Алувель. — Как думаешь, справишься с ним? — поинтересовался я у эльфийки. Довакин с сомнением посмотрела на возвышающегося над ней стража, потом перевела взгляд на меня. — Раз уж это была твоя идея тащиться в Зал Доблести, — недовольно буркнула она, скрестив руки на груди, — то ты и разбирайся. — Справедливое замечание, — усмехнувшись, сказал я и вновь посмотрел на стража. Тсун не торопил нас с ответом и терпеливо ждал. — Она здесь по праву крови, — спокойно произнес я, кивнув в сторону босмерки. — А я хочу войти по праву силы. Не дожидаясь ответа или какой-либо реакции со стороны стража, я сорвался с места. Я не стал использовать силу гравитации и уж тем более не применял Ту’ум. Мне хотелось проверить пределы физических возможностей этого так называемого бога. Мне хотелось сразиться с воином в честной схватке. Даже не управляя гравитацией, я смог мгновенно сократить дистанцию. Тсун успел лишь удивленно раскрыть глаза, когда я оказался прямо перед ним. Мой кулак, в который я вложил львиную долю своей силы, врезался прямо в выставленное древко секиры великана. Раздался оглушительный треск. Тсуна отбросило назад, его ноги прочертили глубокие борозды в земле. Не давая ему опомниться, я нанес еще один удар, целясь в грудь. Великан попытался контратаковать, широко замахнувшись своим оружием, но он оказался слишком медлительным. Я легко ушел с линии атаки, пропуская лезвие секиры над головой, и нанес короткий удар в челюсть. Голова Тсуна мотнулась в сторону, а огромное тело покачнулось. Я перехватил его руку, резко выкручивая запястье, и ударил коленом в живот. Из легких стража выбило весь воздух. Завершающим ударом я впечатал кулак ему в лицо. Тсун тяжело припал на одно колено, едва держась, чтобы не рухнуть на землю. Я сделал шаг назад, не продолжая атаку и позволяя противнику прийти в себя. Стражу потребовалось несколько секунд, чтобы оклематься. Сплюнув на землю кровь, Тсун медленно встал на ноги. — Твоя сила… неоспорима, — тяжело дыша, произнес Тсун. — Ты прошел испытание. Мост открыт для вас. — А я только начал входить во вкус, — с нескрываемым сожалением произнес я, направляясь к мосту. Алувель молча последовала за мной, опасливо косясь на великана. Мы ступили на мост. Под ногами белели гладкие кости, настолько огромные, что из них можно было бы построить небольшой храм. Впереди же возвышался Зал Доблести, который поражал своими размерами. Когда огромные двери распахнулись перед нами, на нас дохнуло жаром, запахом жареного мяса, дыма и медовухи. Внутри Зал Доблести был столь же велик, как и снаружи. Огромное помещение было залито теплым светом жаровен. Воздух гудел от смеха, звона кружек и обрывков старых песен. За длинными деревянными столами сидели величайшие герои древности, пируя в ожидании последней битвы. Столы ломились от жареного мяса и рек меда. — Найди души тех героев, которые в прошлом уже сражались с Алдуином, — приказал я Алувель, осматривая зал. — Убеди их помочь нам. Эльфийка кивнула и скрылась в толпе празднующих нордов. Я же неспешно пошел вдоль столов, внимательно прислушиваясь к разговорам и наблюдая за душами. Меня интересовали не древние воители, а сам хозяин этого места. В конце зала, на возвышении, располагался огромный трон. Он пустовал. Я остановился рядом с одним из столов, за которым сидел седобородый воин со шрамом на половину лица. — Где Шор? — спросил я, глядя прямо на него. — Почему трон пустует? Воин оторвался от кружки с медом и с благоговением посмотрел на возвышение. — Его лик слишком светел, чтобы смертные и живые души могли его рассмотреть, — торжественно произнес норд. Я нахмурился. В словах воина не было ни капли сомнения. Он искренне верил в то, что говорил. Я подошел к другому столу, задав тот же вопрос, и получил в точности такой же ответ. Чем ближе я подходил к трону, тем меньше вокруг него было душ нордов. Словно был какой-то барьер, который не позволял им подойти ближе. Вот только сам я этого барьера не заметил, как и не заметил «светлого лика» Шора. «Иллюзия», — пришло мне на ум единственное возможное объяснение происходящего. Это была качественная, масштабная иллюзия, окутывающая разумы всех душ, находящихся в Зале Доблести. Они были уверены, что бог незримо присутствует среди них. Но я-то видел только пустой трон. Почему? Может, дело в том, что я жив, в отличие от душ нордов. Маловероятно. Обитатели Зала Доблести утверждают, что даже смертные не могут увидеть лик Шора, а значит, должна быть другая причина. Быть может, моя сила слишком велика, чтобы какая-то иллюзия могла меня обмануть? Возможно, но доказательств этой теории у меня пока не было. Продолжая расхаживать по Залу Доблести и расспрашивать души нордов, я наблюдал за их поведением. Души сновали из стороны в сторону. Пили. Орали. Смеялись. Спорили. И все они так или иначе держались на расстоянии от трона. Не подходили слишком близко. Не касались ступеней. Даже те, кто оказывался рядом, бессознательно меняли шаг и огибали это место. Как вода, которая не замечает камень, но все равно его обтекает. Так делали все, кроме одной босмерки. Я не сразу это заметил. Сначала просто краем глаза уловил движение, а потом уже специально стал следить. Алувель разговаривала с несколькими душами возле одного из столов. В какой-то момент она повернулась, пошла дальше и, совершенно не задумываясь, приблизилась к трону куда ближе, чем это делал кто-либо еще. Не прямо к нему, но достаточно, чтобы любой другой уже начал обходить невидимую черту. Босмерка лишь повернула голову и равнодушно мазнула взглядом по пустому трону. Ни интереса, ни благоговения. Просто мимолетный взгляд на предмет интерьера. Я нахмурился. Это было крайне подозрительно. Если все остальные видели то, чего не было, а она нет, то напрашивалось два вывода. Я точно знал, что сил эльфийки не хватило бы, чтобы самостоятельно вырваться из иллюзии такого уровня и увидеть правду. Это, в свою очередь, означало, что либо на Алувель по какой-то причине не действовало то, что действовало на остальных, либо действовало как-то иначе. Вариантов, почему именно так, было не так уж много, и ни один из них мне не нравился. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Алувель подошла ко мне в сопровождении трех нордов. — Это Гормлейт Золотая Рукоять, Хакон Одноглазый и Фелдир Старый, — представила эльфийка воинов. — Они согласны выступить вместе с нами на бой с Алдуином. Древние герои с интересом разглядывали меня. — Ты не Довакин, — произнес Хакон. — И что с того? — с вызовом спросил я. — А с того, — вступила Гормлейт, — только Драконорожденному суждено победить Алдуина. — Скажем, что так было до моего появления, — оскалившись, ответил я. — Я уже сражался с этим червем, и он бежал сюда зализывать свои раны. Если мои слова и удивили древних нордских героев, то они практически не подали вида. Только несколько мгновений троица молча переглядывалась между собой. Потом Хакон вновь посмотрел на Алувель. — А ты? — спросил он, смотря на миниатюрную босмерку. — Ты действительно готова встретиться с Пожирателем здесь, в его пастбище? Ушастая на миг сжала челюсть, но голос ее прозвучал твердо: — Я не для этого проходила весь этот путь, чтобы остановиться прямо перед решающей битвой. Если вы решили помочь нам в битве, то берите свое оружие и готовьтесь к бою, а не задавайте глупые вопросы. — Вот это уже больше похоже на речь воина, — хохотнула Гормлейт. Пока герои собирались, я еще раз оглянулся на трон. Он по-прежнему пустовал. Души по-прежнему вели себя так, будто ничего странного не происходит. И Алувель, уже повернувшаяся к выходу, вновь без всякого напряжения оказалась ближе к трону, чем любой другой из мертвых вокруг. Сама девушка этого не замечала, но я все видел. И мне все меньше нравилось то, как много нитей сходилось вокруг этой ушастой. — Ират, — позвала она. Я отвел взгляд от трона и пошел к выходу вместе со всеми. Мы покинули Зал Доблести и вышли наружу. Совнгард изменился. Приглушенный свет неба скрылся за густым, клубящимся туманом. Алдуин нагнал мглу, выжидая удобного момента для атаки. — Он боится, — презрительно сплюнул Хакон. — Прячется в тени, как трусливый пес. Древние герои пошли вперед, решив провести нас к удобному для битвы месту. Видно было, что дорога эта им знакома. Мы шли туда, где пространство раскрывалось шире и где у дракона было достаточно места, чтобы кружить над нами, не врезаясь в скалы. Пока мы шли, я почти не слушал, о чем вполголоса переговаривались Хакон с Фелдиром. Мысли мои все еще крутились вокруг трона. Пустой трон. Невидимая преграда. И при этом Алувель почему-то не чувствует той же преграды, что чувствуют остальные. Сам мертвый бог появился передо мной в момент перемещения в Совнгард, но при этом не появился в Зале Доблести. Зачем? Думал, что мы сразу пойдем искать Алдуина? Маловероятно. Или, быть может, он просто сам не мог попасть в Зал Доблести? Или же в сам Совнгард? Может, Совнгард и сам уже давно работает не так, как должен. Но почему тогда иллюзия не действовала на Алувель? Слишком много вопросов, ответов на которые у меня не было, а те, что напрашивались сами, мне не нравились. Вскоре мне пришлось отбросить лишние мысли, ведь мы вышли на широкую заснеженную равнину. Древние герои остановились. Хакон поднял голову и прищурился. — Он знает, что мы пришли, — произнес норд. — И при этом все еще скрывается в этом проклятом тумане, — проворчал я, наконец-то перехватив покрепче свою секиру. — Старый фокус, — сказала Гормлейт, обнажая меч. — Но вместе мы разгоним этот морок! Три древних героя встали в ряд, глубоко вдохнули и в один голос ударили Ту’умом, вкладывая в крик всю свою волю. Волна плотной энергии ударила в туман, разрывая его в клочья. Мгла неохотно отступила, обнажив чистое небо. В этот же момент раздался оглушительный рев, от которого содрогнулись скалы. С небес камнем рухнул огромный черный дракон. Приземлившись на скалистый выступ, он расправил свои громадные крылья. Я внимательно смотрел на Алдуина. Со времени нашей последней встречи на вершине Глотки Мира он изменился. Чешуя, казалось, стала еще темнее и, вероятно, прочнее, а аура силы, исходящая от него, заметно возросла. Пожранные души Совнгарда явно пошли ему на пользу. Дракон стал больше и сильнее. Но я тоже не сидел сложа руки. С тех пор я поглотил не одну жизнь и стал куда опаснее. Моя кровь бурлила, требуя сражения. Я наконец-то отбросил все лишние мысли об интригах богов. Сейчас это было не важно. Куда важнее была предстоящая битва. Глубоко внутри меня начала подниматься волна первобытной ярости. Тот самый гнев, который я так долго сдерживал и контролировал, теперь рвался наружу. И я наконец-то позволил ему вырваться наружу, чувствуя, как мои мышцы налились силой. С моих губ сорвался тихий смешок, который быстро перерос в безумный смех. Я смеялся, глядя прямо в глаза Алдуину. — Ну давай, ящерица переросток! — крикнул я, провоцируя дракона и готовясь к бою. — Пора нам с тобой закончить нашу прошлую битву! Остаться должен только один! Алдуин, вторя моему настрою, издал оглушительный рев, и я поддержал его своим рыком, который рвался из груди.