Часть 7

Последние два концерта состоялись при аншлаге. Несмотря на то, что они были в Мексике, судя по отчету промоутера о продажах билетов, на финальные шоу должны были съехаться фанаты со всех уголков мира. Хоть «Раммштайн» уже объявили, что следующей весной опять отправятся с этой же программой колесить по миру, везя за собой восемьдесят фур с оборудованием, но все равно все хотели увидеть живых легенд здесь и сейчас. Шоу, одно из которых было решено снять для архивов с возможностью последующего выпуска на диске, прошли с огоньком. Сделав реверанс в сторону местной публики, в сет-лист добавили одну до невозможности пошлую песню с испанским текстом — про шлюшку и ее лимончик. Хотя… По меркам «Раммштайн», и Тилля в частности, она была вполне приличной. А Пауль, верный своему амплуа главного хохмача и заводилы, раздобыл сомбреро и пончо, в которых и вышел на сцену ближе к финалу. Мы с Максим смотрели один концерт из бэкстейджа, по которому шустрая девочка перемещалась, как по собственному дому, постоянно здороваясь с техниками и персоналом группы, которых очень хорошо знала, а второй из импровизированной вип-ложи для самых близких музыкантам людей, наслаждаясь непривычным ракурсом и, время от времени, покрываясь мурашками от масштабов пиротехнической составляющей. На афтепати было полно народа. Приехали даже супруги некоторых из музыкантов. Такая уж была у группы традиция — с размахом отмечать завершающий концерт тура. Впрочем, приезд членов семей был, по сути, началом отпуска — музыканты планировали разъехаться по миру и пару недель ни о чем не думать. Максим почти сразу же отправили с охраной в отель — все-таки, подростку было не место на вечеринке «Раммштайн», а я, оставшись без своей маленькой подруги, переместилась в общество жен музыкантов, пока Рихард с интересом общался с какими-то мексиканскими футболистами. В последнее время я стала забывать, что связывало меня с Рихардом: мы больше не делали то или иное на публику. Выглядеть парой у нас получалось само по себе. Но, когда я оказалась в кругу других женщин «Раммштайн», мне пришлось вспомнить, кто я на самом деле и почему оказалась в бэкстейдже — конечно же, мужья все рассказали своим половинкам… Ариэлла, супруга Пауля, и бывшая гримерша группы, устало глядела на бедлам и все воспринимала как должное. Ей было решительно плевать на общество эскортницы. Это сейчас «Раммштайн» уменьшили градус лютости своих вечеринок и вообще взялись за ум… А еще лет десять назад… Я могла лишь догадываться свидетелем какого разврата была эта миниатюрная женщина. Ульрика, молоденькая супруга барабанщика, практикующий психолог, отнеслась ко мне очень тепло и мы с ней потрещали о каких-то диетах, Мари — жена басиста, пригласила меня на свою очередную выставку. Я не очень поняла, чем занималась эта немного странная женщина, но в любом случае, перфомансы, которые она показала мне на экране своего смартфона, вызвали у меня живой интерес. А вот Дженни, супруга клавишника, оказалась очень чопорной и окинула меня таким взглядом, что мне сразу захотелось включить свою рабочую маску отменной суки и стервы, которой я прикрывалась от недружелюбно настроенных ко мне людей. — Забей на эту долбанутую, — сказала мне Ариэлла, уводя под руку подальше от Дженни. — Она всю жизнь такая. Правильная слишком… К моменту, когда вечеринка стала перемещаться со стадиона в клубы, Рихард нашел меня, основательно поднабравшуюся, в обществе таких же веселых Ариэллы и Мари и лишь с улыбкой покачал головой. — Я знал, что тебе это понадобится, — подколол он меня утром, когда первое, что я увидела открыв глаза, был стакан воды и пара таблеток от похмелья…

***

В отпуске Рихард запланировал путешествие по Карибским островам. Две недели, наполненные солнцем, песком и ласковыми волнами пронеслись очень быстро. Мы наслаждались природой, погодой и друг другом. Максим проводила все дни с нами на пляже, а по вечерам отправлялась поболтать онлайн с подружками или матерью. В это время мы были предоставлены сами себе. За счет того, что Рихард предпочитал снимать отдельно стоящие на территории отеля бунгало, мы чувствовали себя огороженными от назойливого внимания и даже как-то раз похулиганили на ночном пляже, решив, что секс под звездами то, что нам нужно. Во время прогулок мы всего раза три или четыре заметили, что нас фотографировали. И один раз подошли какие-то девочки, чуть старше Максим, и попросили фото. Я удивилась такой просьбе, все-таки, творчество «Раммштайн» язык не повернется назвать детским… Тогда Рихард широко улыбнулся и, деликатно приобняв девчонок за плечи, попросил меня сделать несколько снимков на телефон одной из них. В остальном отпуск прошел тихо и сонно. В последний вечер на Карибах, когда Максим ушла заниматься своими делами, мы отправились бродить по пляжу. Мысленно я уже прикидывала, что стану делать, когда вернемся в Берлин — ведь работы теперь станет явно меньше: Рихард планировал запереться в студии и начать сочинять новые песни. — Мне стоит сказать тебе это сейчас. Наверное, так будет лучше, — произнес вдруг он, когда мы остановились около крохотного одиноко стоящего бунгало. Рихард развернулся ко мне, поднял темные очки на лоб и впился в меня внимательным взглядом. Я напряглась: о чем он хотел поговорить? Откуда вдруг такая перемена в настроении, посеревший, ставший серьезным, взгляд? И почему от улыбки не осталось и следа? Я сделала что-то не так? Не соблюла какой-то пункт контракта? Черт, я так расслабилась, что уже не помнила, что там было написано. Или… Сердце екнуло и замерло… Пока я отказывалась верить своим догадкам. — Завтра, когда вернемся в Берлин, я хочу расторгнуть договор с тобой, — сказал Рихард, и было видно, как он тщательно подбирает слова. — Но не волнуйся, гонорар за оставшиеся месяцы тоже будет выплачен. Ты можешь ни о чем не думать. — Почему? — спросила я. Что ж, сердце обмануло меня. — Я сделала что-то не так? В ответ Рихард мотнул головой, как-то по-детски, обидчиво поджал губы. — Все так. Все слишком так, Моника… — сказал он со вздохом. — Тогда я не понимаю тебя… — В нашу первую встречу я сказал тебе, что не хочу тратить моральные ресурсы на отношения и любовь. Что хочу, чтобы женщина ничего не требовала и не ждала от меня, — он опять вздохнул. — Я понял, что еще немного, и я нарушу условия контракта. — Рихард шагнул ко мне и взял за руки. — Я понял, что влюбляюсь в тебя. Еще чуть-чуть и будет поздно что-то менять. Я не хочу снова проходить через все это, через отношения… Я почувствовала, как где-то глубоко внутри меня что-то со звоном разбилось. Мечта? Наверное. — Хорошо, я поняла тебя, — спокойно сказала я, стараясь держать себя в руках и вспоминая, что я лишь наемный работник в его жизни. — Спасибо, что честно обо всем рассказал. Я не хотела доставить тебе проблемы. — Ты не доставила их, — глухо проговорил Рихард, не отрывая взгляд от моего лица. — Прости… Ты очень хорошая. И я верю, что ты встретишь своего мужчину… Я улыбнулась и кивнула, не зная, что еще сказать или сделать. Неожиданно Рихард притянул меня к себе и с силой обнял, зарывшись носом в волосы. А потом поцеловал. Страстно, но в то же время нежно. Его руки сомкнулись на моей талии, опустились к бедрам. Разорвав поцелуй, когда нам перестало хватать дыхания, он посмотрел в мои глаза. — Позволишь мне этой ночью попрощаться с тобой? — тихо попросил он, и я почувствовала, как колотится у него в груди сердце. — Это бунгало для нас… Я снова улыбнулась ему в ответ и подалась вперед для поцелуя. Мне было горько и обидно. Но на душе были и еще какие-то чувства… Только я пока так и не поняла какие. Но я точно знала — мне тоже хотелось попрощаться с ним.