Часть 26

Ветер с порта был холодным и солёным. Такимичи стоял рядом с Мори, опустив голову, как послушная тень. Его пальцы дрожали в карманах пальто — не от страха, а от усталости. Каждое новое утро приносило лишь новые цепи, а дыхание свободы казалось детской сказкой, в которую он больше не верил. — Ты должен научиться улыбаться, когда надо, — вполголоса сказал Мори, склоняясь к его уху. — Люди должны видеть в тебе наследника, а не сломанного ребёнка. Такимичи медленно кивнул, натягивая на лицо пустую, выдрессированную улыбку. Те, кто не знал, приняли бы её за искреннюю. Но Акутагава, стоящий чуть в стороне, лишь ухмыльнулся — он знал эту игру слишком хорошо. Встреча прошла почти спокойно. За столом сидели люди, о которых Такимичи знал только по сухим досье. Их глаза скользили по нему, оценивая, взвешивая, будто он товар на прилавке. Каждый кивок Мори был как удар кнутом по его спине — немой приказ, который нельзя ослушаться. — Подпиши, — Мори положил перед ним бумаги, даже не глядя. Такимичи взял ручку. Его рука не дрожала, хотя внутри всё горело от ненависти к самому себе. Подпись получилась ровной — он давно научился скрывать разломы внутри. Когда всё закончилось, и они вышли на улицу, Такимичи вдохнул полной грудью прохладный воздух. На мгновение ему показалось, что он чувствует себя живым. — Ты хорошо справился, — сказал Мори. — Скоро ты сможешь делать это без меня. Такимичи промолчал. Он не хотел делать это с ним или без него. Он не хотел делать это вообще. Но выбора не было. --- Позже, ночью, Такимичи снова смотрел на своё отражение. Метка на груди уже не пульсировала, а горела ровным слабым светом — как маяк для тех, кто когда-то мог бы прийти за ним. Но за ним никто не придёт. Потому что никто не знает, где он. — Может, однажды… — прошептал он себе, закрывая глаза. Может, однажды он найдёт в себе силу разорвать эти цепи. Но пока он лишь марионетка, танцующая в руках человека, который назвал себя его отцом. И эта ночь снова прошла без сна.