Глава 2. Рождение Зла.

      Дни становились неделями, а недели в месяцы и вот вскоре наступила осень, октябрь месяц, холодный октябрь...       Агния училась всему прилежно, как и обещала. Слушала каждое слово Ярика и старалась применять его советы на практике. Для неё были открыты все дороги сил Богов. В зверя девушка могла превращаться в любое время суток, что весьма отличало её от её друга. Познав силу огня, земли, воды, зверя и человека, Агния почувствовала себя настоящей колдуньей, но у неё не было каких-то корыстных целей. Становясь день ото дня ещё сильнее, она порой забывает о словах волхва и начинает строить свою новую личную жизнь, в которой она открывает свою дверь только одному человеку...       Однажды ночью учитель беседовали со своим учеником, сидя у костра.       Ночное небо было усыпано яркими звездами. Учитель под деревом устроился, а Ярик на камне напротив него.       — Тайну огня, земли, воды, зверя и человека я тебе открыл, — сказал учитель. — Только не возгордись. Жертвы зря не приноси. Зло и Добро разными дорогами ходят. По-правде пойдёшь — Правжей наречёшься. По-кривде — Кривжей.       Но ученик так не обратил внимания на его слова, все время был занят своими делами. Стоило ученику навести руки на дерево и провести пальцами по воздуху, как с ветки упал мертвый воробей на землю. Учитель увидел это, спросил его непонимающе и осуждающе:       — Зачем ты так? Зачем?!       — Я править хочу, — заявил ученик, проведя пальцами по птице, и та сгорела в зелёном огне.       — Правят князья, — ответил волхв, продолжая смотреть на него сурово.       — А выше князей? — поднявшись на ноги и продолжая стоять на своём, спросил Ярик.       — Закон, всего выше.       Ученик ближе подходил, опираясь на камень, на котором сидел, к учителю едва склонившись перед ним:       — Учитель! Дай мне закон!       — Не время тебе ещё, — спокойно ответил волхв, держа в руках свой золотой, как солнце, посох. — Ты по земле ходи. По добрым делам на посохе зарубки делай.       Ярик стал вплотную к учителю, глядя на верхушку посоха:       — А я сейчас хочу!       Волхв сурово покинул того взглядом, и холодно ответил, что ветер подул в сторону ученика:       — Учись. Учись!       Ярик отошёл от учителя на большое расстояние, почувствовав гнев внутренний колдуна. А сам волхв указал на костер, устало произнес:       — Ты, за огнём-то присмотри. Устал я...                            Когда волхв только задремал, Ярик по-тихому встал и пошёл на ту поляну, где он постоянно встречался с Агнией.       Этой же ночью держа его за руку, Агния пропускала половину слов мимо ушей, любуясь им, пока тот распинался и повторял практически те слова, которые учили его самого.       — Скажи, о чем ты мечтаешь? — внезапно спросила она у мага, тот вздрогнул и замолк, как будто он проглотил слова вместе с языком. Он посмотрел на неё исподлобья, чувствуя лёгкое смущение.       — Зачем тебе знать, что я думаю? — дерзко ответил он. Агния тут почувствовала холод в его голосе, и её улыбка исчезла.       Она отвела от него взгляд обиженно и отстранилась от него. Сидя подальше от него в полной тишине, девушка смотрела на звёздное небо. Пять месяцев обучения сближало их обоих, и девушка сильнее привязалась к Ярику, забыв о своей цели — узнать кто она.       Она сидела какое-то время молча, продолжая злиться внутри себя. Глядя на звезды, она сказала:       — Не хочешь общаться, я тебя не прошу.       Ярик хмыкнул на это и громко ответил:       — Так зачем ты тогда рядом со мной сидишь? Может быть, тебе лучше уйти?       Глаза Агнии сверкнули злостью от его слов, она сжала кулаки и отвернулась от него, чтобы больше не видеть его лица. Она не теряла своей гордости, встала на ноги, отряхнула одежду от травы и земли, набросив на свои плечи волчью накидку.       — Хорошо, я уйду — ответила девушка, собираясь уйти обратно в деревню. Ярик наблюдал за ней мрачно, стараясь не выдать своих эмоций. Он видел, как она шла прочь от него и чувствовал, как сердце сжимается в груди, когда она отдалилась от него.       — Постой, — глухим голосом окликнул он её.       Она остановилась, но посмотреть на него она не хотела и просто стояла спиной к нему. Он молчал какое-то время, а когда наконец заговорил, голос его был тихим и хриплым.       — Прости меня, — он говорил медленно, словно слова давались ему с трудом. — Я не должен был разговаривать с тобой так грубо. Ты не заслуживаешь этого. Я не должен был так тебя оскорблять.       — Ладно, тебе, — пожала она плечами и поджала губы в весёлый усмешке, будто ничего и не было. — Я давно привыкла к твоим изменениям в поведении, и все такое.       Он удивленно моргнул, не веря в свои уши. Он ожидал, что Агния будет сердиться на него, но её спокойствие поразило его.       — Ты... не злишься на меня? — он спросил осторожно.       Она засмеялась и взяла его за руку, глядя ему в лицо снизу вверх.       — Что ты? Мы же друзья, а друзья не злятся друг на друга, — улыбнулась она нежной улыбкой. Его сердце сжалось в ответ на её слова, он смотрел в её глаза с удивлением. Он не ожидал такой прощающей реакции и не знал, как на неё реагировать.       — Ты слишком добра ко мне, Агния, — ответил он ей наконец хриплым голосом, не в силах отвести от неё своих глаз. Агния улыбнулась в ответ ещё нежнее, не отводя взгляд от его лица.       — Что я могу поделать? — нежно провела она свободной рукой по его щеке. — Я знаю, что в тебе есть больше хорошего, чем плохого. Ты просто нуждаешься в том, чтобы кто-то смог раскрыть твое сердце.       Он замер, чувствуя тепло её прикосновения к лицу, и его бледные щеки чуть порозовели под её пальцами.       Они ещё немного смотрели друг на друга, пока Агния не обняла своего друга, поглаживая его спину и руки.       — Так всё-таки, о чем ты мечтаешь? — повторила она вопрос. Он застыл на мгновение, а потом ответил ей тихо и едва слышно:       — Я мечтаю о власти. Я хочу быть сильнейшим из всех на земле, чтобы никто не мог мне противостоять...       Он говорил искренне, и Агния могла почувствовать, как его сердце билось в груди чуть быстрее от его слов.       Агния застыла, когда он произнес эти слова. Улыбка исчезла с её лица, кожа похолодела и побелела, как снег, а в глазах застыло непонимание. Она отстранилась от него и посмотрела серьёзным взглядом на Ярика.       — Ты это серьёзно? — в шоке спросила она. Он чуть поморщился от её реакции, но ответил ей твердо:       — Да, я полностью серьёзно. Я знаю, что это кажется тебе странным, возможно ужасным, но это то, чего я действительно хочу.       Он смотрел на неё своим холодным взглядом, готовый противостоять её осуждению.       — Ты ведь знаешь, что правят только князья, а выше них закон, — попыталась она его вразумить. — Но ты ни то, ни другое! Неужели твой учитель не говорил тебе этого никогда?       Он усмехнулся на её слова, его глаза потемнели.       — О, он говорил мне это много раз, Агния. Он говорил мне об этом каждый день, каждый час от восхода солнца и до его заката, — говорил он холодно. Ярик шагнул к ней ближе, в его голосе появилась жёсткость. — Но он ошибался. Он не понимал, на что способен человек с настоящей силой. И я покажу миру, что я действительно достоин власти.       — Ярик, одумайся! — кричала она на него, колотя его по груди. — Прекрати грезить этим бредом! Когда я говорила, что хочу знать кто, я не желала, чтобы ты пошёл на такое...       Он схватил её запястья, крепко удержав их в своих руках и остановив её.       — А что ещё ты ожидала услышать от меня? — прошипел он в ответ, его глаза сверкали от ярости. — Это то, чего я всегда хотел, Агния. Я хочу власти, хочу контролировать судьбы людей. Я хочу, чтобы они преклонялись передо мной!       Он продолжал удерживать её за запястья, не давая ей отстраниться. Агния изо всех сил старалась вырваться от него, но Ярик крепко держал её на месте.       — Ты совсем потерял рассудок! — кричала она, пытаясь вырваться. — Разве тебе не достаточно того, что ты можешь делать? Ты можешь творить настоящие чудеса! Почему тебе так нужна власть?!       Она дернулась в его хватке, но он только сильнее её сжимал. Он наклонился к ней близко-близко, его глаза сверкали злобой.       — Ты ничего не понимаешь, Агния, — прошипел он, почти сжимая её запястья до хруста. — Моя сила — это всего лишь начало. Я могу и хочу иметь гораздо больше! Я могу покорить мир, Агния. Я могу быть богом среди людей!       Он крепко держал её, не давая ей даже шанса вырваться. Вдруг он оттолкнул её от себя, и девушка упала на траву, ударившись головой об камень. Перед её глазами всё размывалось, в ушах стоял громкий свист, а голова тяжелела. Ярик стоял над ней, тяжело дыша. Его лицо выражало ярость, а глаза сверкали ненавистью. Он смотрел на нее сверху вниз, будто она была ничтожным существом перед ним.       — Теперь ты понимаешь, Агния? — прошипел он. — Теперь ты понимаешь, с кем имеешь дело?       Он развернулся и ушёл, словно растворился в тени...                            Луну заслонили черные тучи, предвещающие беду, и вот Ярик тихо и медленно подходил к спящему под деревом учителю, бормоча зловеще:       — Я хочу править... Моя власть... — он быстро схватил посох, сделал шаг назад и посмотрел на него. — Мой закон! — посох в руках Яро раскаляется, солнечный свет жжет кожу, но он не ощущает боли.       В небе прогремел гром, засверкала молния, поднялся ветер, заставивший Ярика вздрогнуть, но потом смелость к нему вернулась и его лицо вновь наполнились жаждой власти, подняв руки с посохом к небу, он взывал все силы небес, призывая их своим ревом. Но вдруг...       — Кривжа, — произнес учитель, продолжая находиться в сонном забвении, и его слова дошли до ушей Ярика. —Отныне имя твоё.       Он развернулся к спящему волхву, со злобой и ненавистью посмотрел на него, крепко сжимал посох. Почувствовав в себе силы могучие, молодой колдун замахнулся посохом, готовый нанести роковой удар в грудь учителю, нацеливая его конец прямо в сердце старого учителя.       Он замахнулся и со всей силой ударил учителя в грудь, проткнув его на сквозь. Вместе с этим появилась новая вспышка молнии, заставившая Ярика Кривжу упасть на землю, но он быстро ухватился за посох, засветившийся зелёным светом Тьмы, и попытался встать. Эта сила превеликая обжигала его ладони до потери сознания, но Кривжа продолжал идти, пытался подняться, держась за него, словно идёт на небо.       Появилась ещё одна вспышка и прогремел гром в сотый раз, и Кривжа мгновенно перевоплотился из юноши в старика. Его рыжие, словно огонь в поле, волосы преобразились в цвет седины, появилась борода, кожа утратила живой вид и изменила цвет пепла, глаза засияли злым оттенком. Глядя на верх и улыбаясь злобно, Кривжа увидел, как верхушка посоха затрещала, а четыре ветви подогнулись и преобразовали форму лапы курицы.       Кривжа издал громкий рев, чувствуя как сила с болью вонзается в его тело и душу, и это продолжалось до тех пор, пока в последний раз не прогремел гром и не сверкнула молния и в тот же момент все золото волшебного посоха скрылось под черной корой.       Вокруг расцвело, а с неба пошёл снег, и теперь жрец Кривжа стоял у того же костра, где сидел его учитель, убитый им же. Взгляд жреца хмурый, задумчивый, а лицо серьёзное. Всё человеческое, что в нем было — все это исчезло, а внутри него вместо сердца была холодная глыба льда и душа обратилась во мрак.       Снег падал на плечи жреца, укутанные медвежьей шкурой, а ветер отхлестывал его по серой коже. Сжимая в обросшими длинными ногтями серыми и худыми пальцами посох, Кривжа развернулся и побрел по заснеженной тропинке, оставляя все свое прошло, и доброе и плохое позади…                     Новгород. Город красив особенно ранней осенью, как говорят местные мудрецы. А правит там мудро и справедливо молодой князь Владимир, третий сын Святослава. По слухам, он был не любимым сыном и незадолго до своей гибели Святослав не принимал его как сына. Когда речь шла о наместниках в самые сильные города, Святослав назвал имена двоих княжечей: Ярополк и Олег, тогда Добрыня Никитич и вступился за Владимира, напомнив князю о его ещё одном сыне. Князь и направил Владимира в Новгород править, а тот с воеводой наняли варягов в дружину к себе.       С момента гибели князя прошло около двадцати лет... Дружина Владимира в поход за море.       — Селята, подь сюды! — кричал мужик другому мужику, что бочки катил к суднам варажьим.       — Мы воеводы кручины не ведаем.              Воевода Добрыня Никитич шёл по тропинке от избы своей, неся на плече мешок с хлебом для дружины в путь дальний, направлялся к корабля м, а за ним бежит его десятилетняя дочь, пытаясь нагонять отца.       — Тять, я с тобой! — кричала дочь его, Оленька, названная в честь самой княгини Ольги. — Я хочу с тобой!       Добрыня остановился, посмотрев сурово на дочь через плечо, он буркнул:       — Где няньки?       Стоило их упомянуть, как две толстые бабки следом за ними побежали, кудахча:       — Отвернулись, а она шмыг под ворота!       — Тащите её домой! — отдал приказ воевода, продолжая сверкать злобным взглядом.       Оля насупилась, сгорбилась и стала тихо плакать, пока няньки квокали над ней, как над цыпленком.       — Нельзя тебе, Оленька! Поход не девечье это дело! — заявила одна из нянек.       — И под замок! — велел воевода, и на этом он ушёл дальше, а Оля продолжала плакать, пока не увидела, как на неё из далека смотрит мальчик года два неё старше в тёплой одежде из шкуры зверя.       — Домой идём, Оленька, — гладила одна нянька девочку по её белокурым волосам. — Там калачки в печи...       — И молочко парное, — добавила другая, но их обеих от себя оттолкнула Оля и домой побежала, крича:       — Всё равно убегу!              Тот мальчик, что встретился взглядом с Олей, побежал за своим дедушкой, который в это время продолжал идти с бочкой под рукой по мосту.       — Живее, новгородцы! — услышал мальчик крик с одного из кораблей, он посмотрел в ту сторону, оикула он это слышал, то заметил как рыжий сотник варяг Олаф команды отдавал дружинникам, что припасы на борт судна несли. — За морем добыча ждет!       Мальчик окликнул дела, указывая на этого человека, спрашивая его:       — Деда, чего они спешат?       — Да пока на реке лед не встал! — ответил дедушка, продолжая идти. — И море воряжское бурное. Не отставай!       Мальчик однако не заметил, что в кого-то успел врезаться, пока глядел на корабли. Шапка сползла на лицо его, а чьи-то сильные руки смогли удержать любопытного сорванца и поставить его ровно.       — Ох ты, щегол! Зеваешь? Чуть ли не зашиб! — рассмеялся добрый молодой, но грубоватый голос. А когда мальчик поправил шапку, то ахнул от удивления, осмотрев встречного с головы до ног.       — Князь... — произнес он, восхищаясь тем, что видит впервые князя так близко. Сам Владимир кивнул, отвечая ему:       — Князь.       — О! — воскликнул мальчик, когда увидел меч на боку князя, рассматривая его со всех сторон. — Меч какой!       Владимир вытащил его из ножен, показывая всю блестящую сталь парнишке. Но когда малыш пригляделся в холодный металл оружия, то он увидел чьё-то серое лицо со злыми глазами и седым волосами.       — Эй! Кого испугался, малец? — поинтересовался было князь, а когда мальчик обернулся назад, то странного человека уже не было. И тут его окликнул его дед, и мальчик пришёл в себя. Увидев, что дед стоит его ждёт уже далеко, то побежал к нему, а как добежал, то ему князь крикнул. — Эй! К масленице вернёмся!                     Когда Добрыня дошёл до ладьи и вошёл на палубу, то ему сразу прокричал Олаф, держа в руке нож.       — Ну где князь?! Отплывать надо!       Добрыня сбросил мешок с плеча, приоткрыв ворот, покачал головой и проворчал:       — Горластый! Хлебушек вот для дружины надо!       — Варяга меч кормит! — он подошёл к мешку, вынул продукт и ножом отсек кусок с такой силой, что кусочек улетел к ногам воеводиным, и откусил от куска, что у него в руке был и довольно зашагал прочь.       Добрыня поднял хлеб и пробубнил под нос:       — Э-э-эх... Не ж то мы разбойники...       — Ха, — произнес Варяг, подбросив нож в воздух, к небу, поймал его и воткнул в перила. — До первой крови!       Добрыня снова покачал головой, подойдя в перилам ладьи, оперевшись на нее, она взглянул в воду, что начала покрыться тонкой серой корой.       — Кстати говоря, — набитый рот варяга никак не хотел умолкать, отвлекая воеводу от его мыслей. — Пошёл слух, что княжна Светолита ещё жива.       Добрыня посмотрел на него через плечо.       — Что ты мелишь? — спросил он, выгнув левую бровь к верху.       — Да я говорю, что её прячут в какой-то деревне, — он поглотил кусок жеванного хлеба и вытер рот рукой. — Мол, характер княжеских, манеры, вид и все такое.       — Ты меньше болтай об этом, а то слухов пойдёт ещё больше...       Оба дружинника посмотрели в одну сторону, когда князь Владимир оказался на ладье. Посмотрев на дядю, он сказал:       — Плывем.              Агния открыла свои глаза, а так как свет попадал прямо в глаза ей, то девушка спрятала лицо руками.       — Ай! — взвизгнула девушка неожиданно. Сев на лежанке и прикоснувшись к больному месту на голове, она под пальцами почувствовала швы и множество перевязок. Посмотрев в дальний угол — она заметила спящего у печки отца. Сидит, согнулся весь.       — Тсссс... — донеслось из другого угла. Посмотрев туда, Агния заметила мать, сидящая у окна и что-то вязала спицами. — Он уже долго от тебя отходил. Чудом ты жива, слава Богу.       — Что стряслось, матушка? — шепотом спросила рыжеволосая, спуская ноги на пол.       — Ой! Лучше не спрашивай! — тем же тихим голосом говорила мать, держась за сердце. Сестра твоя непутевая со вчерашнего вечера гулять ушла и до утра не приходила. Пошли мы с тятькой твоим искать её, а как нашли то отец её и высяк. А под утро сегодня соседушка прибегает и кричит: «Агния там ваша умирает, в крови вся». Вот, мы пришли, а ты там...       Агния вздохнула.       — Мы там тебе рану зашили, травки приложили и навязали.       — И где она сейчас? — прервала её Агния, посмотрев в другую сторону.       — Оклёмывается после порки.       Агния оперлась руками об кровать, толкнула себя вперед и поднялась с кровати. Мать увидела это, подскочила и стала прижимать дочь к себе, пытаясь остановить её       — Агния, детка, тебе надо отдыхать...       — Матушка! — повысила она на мать голос первый раз в жизни. — Я знаю, что я приемыш в вашей семье, а я представляю угрозу для семьи. И я должна поговорить с Ладой.       Она оттолкнула от себя мать и, еле держась на ногах, пошла в другую комнату, где жила её сестра. Когда она вошла, то уже поняла, что Лада обиделась на весь мир. Агния подошла к ней и села рядом.       — Лада, я ухожу из деревни, — заявила она, строго поглядывая на нее. — Ладно, ты меня ненавидишь. Но ты хоть раз в жизни что-то для семьи сделай!       — Тебе какая разница?!       Агния схватила Ладу за плечи и встряхнула её так, чтобы та посмотрела на неё.       — Как раз таки разница для меня есть! Так же, как и дело до меня есть! — прикрикнула сестра, несмотря на то, что её голова ещё болела и швы на ране разошлись при резком движении.       — Да какая разница! — Лада ответила ей не менее сердито.       Агния сжала зубы, чтобы не зашипеть от боли. Она пыталась быть спокойной, но она была слишком сердита, что ее младшая сестра не интересовалась ничем другим.       — Лада, ты ведешь себя как ребенок!       — Я? Я веду себя как ребенок?! — Лада сжала кулаки, и ее лицо стало красным.       Агния вздохнула и устало потерла глаза.       — Да! Ты ведешь себя, как капризный, эгоистичный ребенок!       Она выдохнула, успокаиваясь. Когда гнев поутих, она взглянула на Ладу.       — Ты хоть отца и мать пожалей. Я возможно ухожу из деревни навсегда. Тебя это устраивает?       — Да, меня это устраивает! — сердито ответила Лада, отмахнувшись от Агнии.       Она отвернулась, не желая больше разговаривать с ней. Агния вздохнула и устало покачала головой. Она не могла понять, зачем она вообще старается разговаривать с младшей сестрой, если та только и отвечала дерзостью и обиженным молчанием.