Бал, заставивший расколоть лёд

Зимний воздух в замке Хогвартс был наполнен предвкушением, острым, как морозный ветер с озера. Святочный бал — событие, о котором говорили с первого сентября, наконец наступил. В гостиной Слизерина царила атмосфера сдержанной, но роскошной подготовки. В воздухе витали запахи дорогого парфюма, помады и волнения. Кассиопея Блэк стояла перед огромным зеркалом в резной раме, поправляя диадему. Ее платье было темно-синего цвета, словно, грозовое небо, заставлявшее ее бледную кожу и черные как смоль волосы, собранные в сложную, элегантную прическу, выглядеть еще более драматично. Рядом, завязывая галстук-бабочку с идеальной точностью, Драко Малфой бросал на ее отражение одобрительный взгляд. — Блэки всегда знают толк в театральности, — заметил он, поймав ее взгляд в зеркале. —А Малфои — в безупречности, — парировала Касси, легким движением пальца заставляя серебряную серьгу-подвеску качнуться. — Хотя сегодня твоя безупречность, кажется, слегка потрескалась. Драко нахмурился, но не стал отрицать. Его глаза, холодные и острые, уже пятый раз за последние десять минут бессознательно искали в комнате Грейс Поттер. Она стояла у камина с Теодором Ноттом. Тео и Грейс идут на бал, как друзья, все это знают, но сомнения присутствуют. Платье Грейс было не кричащим, но невероятно изящным. Ей чертовски идёт зеленый. Платье под цвет жилетки Теодора. Как глупо. Это заставляло Драко чувствовать странное сжатие в груди. — Нотт не знает, что я хотел пригласить Грейс, — сквозь зубы процедил Драко, отворачиваясь. — Думаю, ему стоило знать о твоих планах заранее, — мягко сказала Кассиопея. Ее взгляд был понимающим. Она знала о немой, сложной, полной шипов и невысказанных слов «дружбе» Драко и Грейс. В дверь с громким смехом ворвался Блейз Забини, выглядевший непривычно ошарашенным и счастливым в своем темно-бордовом мантии. —Ну что, компания, все готовы покорять сердца и рушить репутации? — провозгласил Блейз, натягивая перчатки. —Только если твоя репутация переживет тот факт, что ты идёшь с Уизли, — язвительно подметил Драко, но без настоящей злобы, что друзья даже не приняли всерьёз его слова. Как только они вышли из гостинной, к друзьям присоединился Самуэль. Он молча подал руку Кассиопее. Она приняла ее с легкой улыбкой. Он был ее выбором — не громким, не политическим, а удобным и приятным. Но Грейс сказала, что это открытая месть одному рыжику. — Идем, — сказала Касси, окинув взглядом свою разрозненную, но на этот вечер объединенную компанию. — Бал ждет. И, Драко… попытайся хотя бы сделать вид, что тебе интересна болтовня Пэнси о последних парижских фасонах. Пэнси Паркинсон, в роскошном платье из розового атласа, уже ждала у выхода, сверкая бриллиантами и самодовольной улыбкой. Драко механически предложил ей руку. Его взгляд, ледяной и тяжелый, последний раз скользнул по спине Грейс, которая, смеясь чему-то, сказанному Теодором, выходила из гостиной, положив руку на его предплечье. Они с Поттер всё так же не разговаривают. Большой зал преобразился до неузнаваемости. Ледяные скульптуры, сияющие, как хрусталь, переливаясь в свете сотен волшебных огоньков, серебряный иней на стенах, гирлянды из живых белых роз и омелы — всё создавало атмосферу зимней сказки. Оркестр играл то плавный вальс, то что-то более живое и современное. Первые танцы прошли в соответствии с протоколом. Бал открыли участники турнира: Седрик Диггори с Чжоу Чанг, которая была одета в традиционный костюм, Флёр Делакур с парнем из Когтеврана, кажется, это был Кассиус Уоррингтон, Поттер с одной из близняшек Патил и Виктор Крам с Грейнджер. Вот это произвело фурор. Грейс знала, что её брат сохнет по азиатке и пытался пригласить её на бал, но, по его рассказу, она уже была занята. Поттер знал, что его сестра идет на бал с Ноттом и был рад, что она не с Малфоем. Драко и Пэнси кружились по паркету с безупречной, холодной грацией. Пэнси говорила без остановки, Драко кивал, издавая односложные ответы, его глаза блуждали по залу. Он нашел их быстро. Грейс и Теодор танцевали не так технично, но в их движениях была естественная синхронность. Теодор что-то говорил ей на ухо, и она засмеялась, откинув голову назад. Этот смех, легкий и искренний, пронзил Драко, как шип. Он видел, как Тео держит ее за талию чуть увереннее, чем того требовал танец, как его рука лежит на ее спине не просто как формальность. Грейс не отстранялась. Пришли, как друзья. — Драко, ты меня совсем не слушаешь! — капризно дернула его за рукав Пэнси. —Извини, Пэнси. Я просто… наблюдаю за конкурентами, — холодно ответил он, переводя взгляд на лицо спутницы. — Нотт, кажется, забыл, что он на публичном мероприятии, а не на приватном свидании. Тем временем на другом конце зала Кассиопея и Самуэль танцевали сдержанно и элегантно. Их танец был диалогом ума и изящества. Касси, с ее врожденной грацией потомственной аристократки, парила по паркету, а Самуэль был для нее идеальным, внимательным партнером. Она ловила на себе восхищенные и завистливые взгляды, но ее лицо оставалось спокойной, прекрасной маской. Именно это спокойствие и грация привлекли внимание Фреда Уизли. Он стоял у стола с пуншем вместе с Джорджем, откровенно игнорируя свою пару — Анджелину Джонсон , которая увлеченно болтала с подругой. Взгляд Фреда был прикован к Кассиопеи Блэк. Если бы его спросили до этого вечера, что он знает и Касси, то он бы ответил, что она язвительная девчонка из Слизерина, которая играет в квиддич. Но сейчас, в танце, она была подобна лебедю. Каждое движение было выверенным, плавным, полным скрытой силы. Когда она поворачивалась, свет играл на синем шелке ее платья и серебре диадемы. Фред, обычно такой болтливый и оживленный, замер. Он даже не пригубил свой бокал с пуншем. — Что, Фред? Пунш слишком крепкий? Или твои глаза нашли что-то покрепче? — поддел его Джордж, следуя за взглядом брата. —Смотри, — просто сказал Фред, не отводя глаз. — Она же… как часовой механизм. Идеальный. И абсолютно недоступный. —Это же Блэк, — напомнил Джордж, но уже без прежней уверенности. Даже он не мог отрицать зрелищности, которую она представляла. —Знаю, — пробормотал Фред. — Но черт возьми, Джордж, она танцует так, будто это боевое искусство. И выигрывает. После обязательных танцев компании удалось ненадолго собраться у одного из столиков. Блейз и Джинни принесли напитки, их лица были раскраснены от смеха и танцев. — Твой брат, — обратился Блейз к Джинни, кивая в сторону Фреда, который все еще стоял, опершись о колонну и наблюдал за танцполом. — Похоже, впал в транс. Он пялится на Касси уже двадцать минут. Все, кроме Драко, который мрачно смотрел на свой бокал, повернулись к Кассиопеи. Та подняла идеальную бровь. —Уизли? Интересно. Я думала, его интересуют только взрывающиеся пирожные и карта Мародёров. Я должна чувствовать себя польщенной или потревоженной? —Осторожнее, Касси, — усмехнулся Теодор, его рука по-прежнему лежала на спинке стула Грейс. — Фред Уизли — это стихийное бедствие в жилетке. Непредсказуемо. —Все под контролем, — отмахнулась она, но уголки ее губ дрогнули в едва уловимой улыбке. В этот момент оркестр заиграл медленную, томную мелодию. Теодор немедленно встал и, предупредив Поттер о том, что собирается потанцевать с француженкой, ушёл. Драко не выдержал. — Нотт сегодня просто образец галантности, — его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Твой кавалер бросил тебя? В воздухе повисла напряженная тишина. Блейз перестал смеяться. Кассиопея нахмурилась. Грейс повернулась к Драко, и в ее изумрудных глазах вспыхнули зеленые искры. — Драко, что с тобой? — спросила она тихо, но твердо. —Со мной? Все прекрасно, — он встал, отодвигая стул с неприятным скрипом. — Мне надоело, что ты ведёшь себя как первокурсник, который сидит всю ночь, придумывая разные оскорбления и обзывательства! Тео при тебе пригласил меня на бал под предлогом «пойти, как друзья». А тебе следовало не просиживать свои аристократические штаны и пригласить меня на бал раньше, чем он! Драко побледнел. Его серебристо-серые глаза метнули в Грейс ледяную молнию. —Наслаждайся своим балом, Поттер. И своим… кавалером. С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь, расталкивая толпу, оставив за собой шлейф ледяного негодования. —Я поговорю с ним, — предложил Блейз. — А я набью ему морду и выколю глаза шпилькой, — дополнила Кассиопея. — Не стоит, не хочу портить вам вечер. Извините, ребята, но в последнее время он чертовски невыносим. Напряжение от стычки постепенно растаяло в общем веселье, но осадок остался. Грейс танцевала с Теодором, но ее смех уже не был таким беззаботным. Взгляд ее то и дело скользил к дверям. Кассиопея, заметив это, решила, что ей тоже нужна передышка от забот о своем импульсивном кузене. Она вежливо извинилась перед Самуэлем и направилась к террасе, чтобы подышать холодным воздухом. Она не успела сделать и пяти шагов, как перед ней возник высокий рыжеволосый силуэт. —Прошу прощения, леди Блэк, — сказал Фред Уизли с поклоном, в котором, однако, не было и тени подобострастия, только озорство и вызов. — Вы выглядите так, будто ворон спустился с небес. Блэк, ошеломлённая, стояла и соушаоа данный комплимент. А точно ли это комплимент? —Уизли, где твоя подружка? — А где твой дурмстранец? Кассиопея смотрела на него. На его открытое, усеянное веснушками лицо, на дерзкую улыбку, на глаза, полные искреннего, ничем не прикрытого восхищения. Это было так не похоже на взгляды, к которым она привыкла — оценивающие, политические, полные скрытых мотивов. Это был вызов. И это было… освежающе. Блэк, не смея больше задерживаться, развернулась, чтобы уйти, но её остановил настойчивый голос. — Синий тебе к лицу. Бал подходил к концу. Музыка стала медленнее, интимнее. Пары теснее прижимались друг к другу в полумраке, теперь освещенном только мерцанием ледяных скульптур и звезд через заколдованное небо потолка. Грейс стояла одна, Теодор отошел за напитками. Она смотрела на звезды на потолке, чувствуя странную смесь эмоций. Вдруг рядом раздался тихий, знакомый голос: —Извини. Она обернулась. Драко стоял в двух шагах от нее. Его волосы были слегка растрепаны, а в глазах, обычно таких холодных, бушевала буря смущения и искреннего раскаяния. —Я был ослом. Невероятным, самовлюбленным, идиотским ослом, — сказал он, не глядя на нее. — То, что я сказал… о Теодоре и о тебе… это было непростительно. Он… он наш друг, лучший друг. Ты была права, мне стоило пригласить тебя на бал, не затягивая с этим. Грейс молчала, давая ему выговориться. —Я испортил тебе бал, — закончил он тихо. —Ты испортил его в первую очередь себе, — поправила она его. — И Пэнси. —Пэнси уже нашла утешение в обществе какого-то дурмстранца, — махнул он рукой. Потом встретился с ней взглядом. — Я не знаю, почему я это сделал. Ревность — отвратительное, плебейское чувство. Оркестр заиграл последнюю, самую медленную и нежную мелодию вечера. Драко замер, не смея дышать. Потом, медленно, как будто боясь спугнуть, он протянул руку. Не прося, просто предлагая. Грейс посмотрела на его руку, потом в его глаза. В них не было ни насмешки, ни высокомерия, только уязвимость и вопрос. Она не взяла его руку.Вместо этого она слегка кивнула в сторону танцпола. —Если ты хочешь извиниться по-настоящему, Малфой, то изволь это сделать правильно. Уголок рта Драко дрогнул в почти-улыбке. Он молча предложил руку снова, и на этот раз она приняла ее. Их танец был другим. Не таким синхронным, как у нее с Теодором, не таким идеальным, как у него с Пэнси. Он был осторожным, полным невысказанных слов и погашенных искр. Они не разговаривали. Просто смотрели друг на друга, и застывший лед в серых глазах Драко наконец начал таять под тихим, зеленым светом ее взгляда. Он держал ее не так близко, как Теодор, но его прикосновение было таким же твердым, таким же значимым. Это был мост, хрупкий и новый, построенный поверх пропасти их обычных препирательств. Теодор, вальсирующий с какой-то блондинкой, прошел мимо них и подмигнул друзьям. Блейз, аккуратно танцующий с Джинни, одобрительно улыбнулся платиноволосому. Кассиопея конечно закатила глаза, из-за недавней выходки кузена, но всё-таки же была рада. Драко удалось потанцевать с Грейс. Бал закончился под аплодисменты. Ледяные скульптуры начали тихо таять, роняя бриллиантовые слезинки. Группа слизеринцев снова собралась вместе в прихожей, их наряды слегка помяты, но глаза сияли от пережитых эмоций. Даже Драко выглядел менее напряженным. Блейз провожал Джинни до портрета Полной Дамы, и он признался друзьям, что пригласил Уизли для веселья, чтобы побесить грифов, за что получил осуждающий взгляд от Поттер. Блэк подумала про себя, а точно ли для веселья, а не для ревности со стороны Дафны Гринграсс, которая весь вечер не сводила глаз с мулата. Кассиопея, прощаясь с Самуэлем, сухо поблагодарила его за приятный вечер, и он, улыбнувшись, поцеловал ей руку, зная, что это было больше, чем просто формальность. Грейс и Драко шли рядом, в комфортном молчании. У лестницы в подземелья она остановилась. —Спасибо за последний танец, — сказала она. —Спасибо, что дала его мне, — ответил он. Это было не извинение и не обещание. Это было начало новой договоренности. Они разошлись по спальням. Кассиопея, снимая диадему, поймала себя на мысли о дерзкой улыбке рыжеволосого близнеца. Драко, глядя в темноту над своей кроватью, видел спокойную, понимающую улыбку Поттер во время их танца. Грейс, засыпая, думала о твердой руке на своей спине и о паре глаз — серых, — смотревших на нее в этот вечер. Святочный бал закончился. Но лед тронулся. И в зимнем воздухе Хогвартса, казалось, запахло не только морозом и сосной, но и слабым, едва уловимым ароматом грядущей весны и перемен, которые уже нельзя было остановить.