Второе испытание или чувства, оставшиеся на дне озера

Холодный февральский ветер гулял по коридорам Хогвартса, заставляя факелы трепетать и пуская призраков в затейливые танцы. Но в библиотеке мадам Пинс царила своя, тихая и пыльная, атмосфера. За дальним столиком, заваленным фолиантами по подводной магии и мифологии, склонились несколько фигур. Грейс Поттер, чьи рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, казались единственным источником тепла в этом углу, быстро перелистывала страницы «Монстров Мерлинского моря». Рядом, с выражением глубокого отчаяния на лице, сидел ее брат Гарри, ничего не понимающий Уизли и Грейнджер, которая размышляла вслух. Второе задание Турнира Трех Волшебников нависало над ним. «То, что вы потеряете, вернуть будет невозможно…» — слова яйца преследовали его. — Ничего! — прошептал он, отталкивая очередной том. — Ничего толкового. Только про русалок, водяных и гигантских кальмаров. Как это поможет мне дышать под водой час? Грейс не ответила сразу. Ее палец остановился на одной иллюстрации. На ней была изображена странная, скрюченная водоросль с толстым, мясистым стеблем и листьями, похожими на темно-зеленые лохмотья. Подпись гласила: «Жабросли. Редкий водный гибрид. Обладает свойствами временной адаптации к подводной среде у наземных позвоночных. Эффект длится около часа. Употребление в сыром виде вызывает сильное слюноотделение и ощущение удушья на начальной стадии трансформации». Не зря эту книгу ей отдал Грюм. — Гарри, — тихо сказала она, поворачивая книгу к нему. — Посмотри. Гарри впился взглядом в страницу, и его глаза расширились. Надежда, острая и болезненная, брызнула в них. —Жабросли… Но где их взять? Их же нет в оранжереях! — Снейп, — почти беззвучно выдохнула Грейс. — Он точно знает про все редкие и странные ингредиенты. Но спросить у него — все равно что добровольно пойти на зельеварную пытку. Нужно найти другой способ. — Это гениально! — поразилась Гермиона. В этот момент тень упала на их стол. Они вздрогнули и подняли глаза. Перед ними стоял Драко Малфой, идущий на тренировки по квиддичу. В руках он держал несколько книг по тактике полета. Его серебристо-серые глаза скользнули по разложенным на столе Грейс книгам, затем перешли на ее уставшее, сосредоточенное лицо и на оживившегося Гарри. — Поттеры за работой со своей командой, — проговорил он без обычной язвительности, скорее с любопытством. — Ищем способ, как сделать Великого Поттера еще более невыносимым? Или пытаетесь понять, что бормочет то яйцо? Поздно, Поттер. Чемпиону из Дамстранга уже неделя, как всё ясно. — Отстань, Малфой, — буркнул Гарри, инстинктивно прикрывая книгу рукой. Но Драко смотрел не на него. Он смотрел на Грейс. —Ты выглядишь, будто просидела здесь всю ночь, — заметил он, и в его голосе прозвучала нехарактерная нота… заботы? Нет, просто констатации. Конечно. — Мы… разбираемся с одной проблемой, — уклончиво сказала Грейс, чувствуя, как под его взглядом у нее слегка теплеют щеки. Она поспешно стала собирать книги. — Пойдем, Гарри. Мадам Пинс уже косо смотрит. Малфой проводил их взглядом. Его брови слегка сдвинулись. Он видел название на корешке одной из книг, которую она несла: «Флора и фауна пресноводных водоемов Великобритании», который отдал чокнутый старик.

***

Пока Грейс помогала Гарри в библиотеке, на заснеженном квиддичном поле кипели нешуточные страсти. Команды Слизерина и Гриффиндора, вечные соперники, устроили внеплановую тренировку, которая быстро переросла в неофициальный, но от этого не менее жаркий матч. Теодор на роли охотника был стремителен и безжалостен, отправляя квоффл мимо зазевавшегося гриффиндорского вратаря. Доако, ловец, парил высоко в небе, его глаза безошибочно сканировали поле в поисках снитча. Блейз Забини и Кассиопея Блэк, загонщики, работали в идеальной связке, их мётлы выписывали сложные пируэты, а передачи были резкими и точными. Но и гриффиндорцы не сдавались. Близнецы Уизли, Джордж и Фред, на роли загонщиков, устроили настоящую карусель из бладжеров, целясь, в основном, в Малфоя и Блэк. Особенно выделялся Фред. После того короткого, но памятного на Святочном балу разговора, его взгляд, когда он не следил за мячом, то и дело находил стройную, грациозную фигуру Кассиопеи на метле. Он видел, с какой холодной яростью она атаковала, с какой точностью бросала квоффл. Это было восхитительно и безумно раздражало. Очередной острый пас от Блейза к Касс был перехвачен Анжелиной Джонсон. Фред, защищая партнершу по команде, направил бладжер прямо в сторону Касси. Она виртуозно увернулась, но мантия ее захлестнула потоком воздуха. — Эй, Блэк! — крикнул Фред, проносясь мимо на своем «Молнии». — Там, внизу, не танцпол! Можешь не стараться так выгибаться, зрителей всё равно нет! Кассиопея, развернувшись на месте, настигла его за пару секунд. Ее глаза, обычно холодные, полыхали гневом. —Уизли, твои шуточки настолько же тупы, как и твое понимание тактики! Лучше следи за мячом, а не за тем, как кто-то «выгибается»! Или у тебя в голове только бладжеры да дешевые фейерверки? — Ого, — Фред свистнул, но его улыбка стала жестче. — Леди Блэк завелась. А что, я правду сказал. Драко, Блейз, Теодор, Пьюси и два новичка, услышав перепалку, моментально сгруппировались вокруг Кассиопеи, образуя живой барьер. —Проблемы, Уизли? — холодно спросил Драко, его рука уже лежала на ручке мётлы, как на оружии. — Устал, что тебя постоянно облетают, вот и пытаешься задеть словами? —Да отстань ты, Малфой, — отмахнулся Фред, но к нему уже подлетели Джордж, Анжелина и другие гриффиндорцы. — Это между мной и Блэк. — Всё пытаешься выпихнуть её из строя, как в том году, когда твой братец спихнул её с метлы во время матча, дружок грязнокровок? — вступил Пьюси, его лицо исказила гримаса презрения. — И пасть свою разевай на кого-нибудь из своего уровня. —Да, — поддержал Блейз тихо, но его голос был слышен в внезапно наступившей тишине. — Иди лучше свою лавку игрушек патрулируй. Здесь играют настоящие игроки. Напряжение нарастало с каждой секундой. Мётлы сближались, кулаки сжимались. Гриффиндорцы отвечали обвинениями в жульничестве, подлых приемах и чистокровном снобизме. Слизеринцы парировали насмешками над бедностью, глупостью и «дремучестью» тех, чьи предки не знали Мерлина лично. И вот, когда казалось, что словесная перепалка вот-вот перерастет в воздушную потасовку с непредсказуемыми последствиями, резкий, пронзительный свисток разрезал морозный воздух. На поле, с лицом, выражавшим крайнее неодобрение, стояла мадам Трюк. Ее свисток замер у губ. —Немедленно приземлиться! Всем! — ее голос не оставлял пространства для споров. — Что это за цирк на метлах? Это тренировка или сборище болтливых домовых эльфов? С неохотой, бросая друг на друга последние гневные взгляды, команды опустились на заснеженный грунт. —Слизерин и Гриффиндор, — перечисляла она, сверля каждого взглядом. — Десять очков с каждого факультета! И марш в раздевалки! Если я еще раз увижу, что вы используете мётлы для выяснения отношений, а не для игры, вы все отправитесь на месяц отбывать наказание к Филчу и мыть швабры в его кладовой без магии! Всё! Под ее недремлющим оком команды разошлись. Фред, проходя мимо Кассиопеи, бросил ей уже беззлобно, с тенью старой ухмылки: —До скорого, леди Блэк. —Мечтать не вредно, Уизел, — бросила она ему в ответ, высоко подняв подбородок, но в глубине темных глаз что-то едва уловимо дрогнуло. Драко же, разбирая свою метлу «Нимбус 2001», думал не о стычке с Уизли. Он вспоминал усталое, сосредоточенное лицо Грейс в библиотеке и странные книги. Тревожное предчувствие, холодное и липкое, начало шевелиться у него в груди.

***

На следующее утро, за завтраком, Грейс выглядела бледнее обычного. Гарри украдкой прошептал ей, что нашел способ добыть жабросли, но выглядел при этом крайне неуверенно. Она кивнула, не вдаваясь в подробности, понимая, что брат, скорее всего, ввязался в очередную авантюру. Вдруг над столом Слизерина появился серебристый патронус в виде кота — изящный и грациозный. Он открыл пасть, и раздался голос профессора Макгонагалл, звучавший необычно сухо и официально: —Мисс Грейс Поттер. Вам надлежит немедленно проследовать в кабинет директора. Все за столом замерли. Блейз перестал намазывать масло на тост. Теодор медленно опустил чашку. Кассиопея нахмурилась. Драко резко поднял голову, его глаза встретились с широко распахнутыми, полными недоумения и нарастающей тревоги изумрудными глазами Грейс. — За что? — вырвалось у Блейза. —Не знаю, — прошептала Грейс, вставая. Ее руки слегка дрожали. — Хочешь, я пойду с тобой? — неожиданно предложил Драко, тоже поднимаясь. В его тоне не было насмешки, только плохо скрываемое беспокойство. —Нет, — покачала головой Грейс, пытаясь улыбнуться. — Наверное, это из-за Гарри. Не волнуйтесь. Но ее слова не убедили никого, и уж тем более ее саму. Она вышла из зала, чувствуя на спине пристальные взгляды друзей и ледяную тяжесть в животе. В кабинете Дамблдора царила необычайно серьезная атмосфера. Кроме самого директора, за столом сидели профессор Макгонагалл, строгая и непроницаемая, и мадам Максим, чье огромное тело казалось еще массивнее от напряжения. В углу, слившись с тенями, стоял суровый профессор Снейп, а рядом с ним Каркаров. — Мисс Поттер, — начал Дамблдор, и в его голосе не было привычной теплоты. — Прошу прощения за столь внезапный вызов. Речь пойдет о втором задании Турнира. Грейс почувствовала, как земля уходит из-под ног, но сохраняла стойкость в голосе. —Я не имею к нему отношения, сэр. —К сожалению, теперь имеете, — сказала декан Гриффиндора, поправляя очки. Голос ее дрогнул. — Каждому чемпиону предстоит столкнуться с потерей. Спасение того, что ему дорого… под водой. Для мистера Поттера этой потерей… станете вы. Грейс не поняла. Она смотрела на них, не в силах вымолвить ни слова. —Русалки из озера, — пояснил Снейп своим шелковисто-ядовитым тоном, — Согласились предоставить… «заложников». Вы будете помещены в магический сон и доставлены на дно озера. Мистер Поттер должен будет найти вас и вернуть на поверхность до истечения часа. В противном случае… Он не закончил, но смысл повис в воздухе, холодный и неумолимый. — Это… это безумие! — наконец вырвалось у Грейс. — А если он не справится?! —Тогда русалки доставят вас обратно, — сказал Дамблдор, но в его словах не было полной уверенности. — Риск, к сожалению, минимален, но присутствует. Ваше согласие необходимо. Вы вправе отказаться, но тогда ваш брат не сможет участвовать в задании, что равносильно поражению. Грейс сжала кулаки. Перед ней встал образ Гарри — отчаянного, решительного, неспособного отступить. И образ этих… существ в озере. Холодной, темной воды. —Я согласна, — сказала она решительно и четко.— Он точно справится. Новость распространилась по замку со скоростью пущенного слуха. К тому времени, как Грейс вернулась в подземелья, бледная как полотно, но с гордо поднятой головой, ее уже ждали. — Грейс, что случилось? — первым бросился к ней Блейз, забыв о всякой сдержанности. — Они тебя не отчисляют? — Как её могут отчислить? Она же самая умная, — возразил Тео, пихая в бок Забини. —Это про задание. Меня используют как приманку для Гарри. — Что за херня? — не поверила своим ушам Блэк. Теодор побледнел. Драко замер на месте, словно его ударили обухом по голове. —Что? — его голос прозвучал хрипло. — Это… это невозможно. Они не могут. —Могут, — перебила его Грейс, опускаясь на диван у камина. — Русалки. Озеро. Час. Гарри должен меня найти. В камине треснуло полено, осыпавшись искрами. Тишина в гостиной Слизерина была оглушительной. —Но он же… он не знает как! — выдохнул Тео, и в его тихом голосе впервые, за четыре года обучения, прозвучала паника. — Дышать под водой… Он погибнет. И ты… — Он знает, — перебила его Грейс, не поднимая глаз. Она не могла смотреть на них, на их испуганные, злые лица. — Я… подсказала ему. Про жабросли. Это из книги Грюма. —Ты что, с ума сошла?! — взорвался он, его холодное спокойствие испарилось. — Ты сама себе выкопала ловушку! Ты помогаешь ему рискнуть твоей же жизнью ради этой дурацкой игры! —Он мой брат! — крикнула она в ответ, вскакивая. — И я не могла просто сидеть и смотреть, как он сходит с ума! Лучше уж я там, внизу, чем какая-нибудь… Она не договорила,но все поняли. Лучше она, чем, например, Грейнджер или Уизли, или кто-то еще, кого Гарри мог бы «потерять». Рыжеволосая не ревновала. Ни в коем случае. — Это благородно, — сказала Кассиопея, — и невероятно глупо. Русалки не дружелюбные существа из сказок, Грейс. Они опасны. — Я знаю, — прошептала Грейс.— Но выбора у меня нет. Блейз мрачно смотрел в огонь, сжимая и разжимая кулаки. Теодор подошел и молча сел рядом с Грейс, не касаясь ее, просто своим присутствием пытаясь дать опору. Драко же стоял, отвернувшись к камину, его плечи были напряжены до предела. Он чувствовал яростное, бессильное бешенство. Бешенство на Дамблдора, на Турнир, на Поттера-брата, ввязавшегося в эту авантюру, и… на саму Грейс за ее готовность жертвовать собой. И под всем этим — леденящий, животный страх. Страх темной, ледяной воды и мысли, что она может не вернуться.

***

Утро дня второго задания встретило Хогвартс пронизывающим холодом. Озеро, черное и неподвижное, внушало ужас. На берегу собрались все ученики и преподаватели. В воздухе витало напряженное ожидание. Грейс, вместе с другими «заложниками» — Гермионой Грейнджер (для Крама), Чжоу Чанг (для Диггори) и Габриэль Делакур (для Флёр Делакур) — стояла в стороне, закутанная в толстый плащ поверх школьной формы. К ним подошел директор. Он произнес несколько успокаивающих слов, но они не долетели до сознания Грейс. Её взгляд блуждал по толпе, выискивая знакомые лица. Она нашла их. Неподалеку, чуть в стороне от основной массы Слизеринцев, стояла плотная группа. Кассиопея, в своей тёмной мантии и с лицом, высеченным из мрамора, зажала в руках изящную серебряную фляжку — не для согрева, просто чтобы чем-то занять руки. Блейз стоял, скрестив руки на груди, его смуглое лицо было хмурым и сосредоточенным. Теодор, бледный, неотрывно смотрел на нее, и в его глазах была такая глубокая, тихая тревога, что у Грейс сжалось сердце. И Драко. Он стоял чуть впереди них, небрежно, как всегда, но его поза была неестественно прямой. Он не смотрел на нее. Он смотрел на озеро, на эту черную бездну, и его челюсть была так сильно сжата, что выступали белые точки на скулах. Когда он все-таки перевел на нее взгляд, их глаза встретились на мгновение. В его серых глазах не было ни насмешки, ни злости. Только бездонный, немой ужас и что-то еще… что-то, похожее на мольбу. «Останься», — казалось, говорил этот взгляд. «Выберись». Потом к ней подошли маги, чтобы отвести к месту «погружения». Она последний раз обернулась и кивнула им — Касси, Блейзу, Тео, Драко. Брюнетка едва заметно кивнула в ответ, мулат сжал кулак в жесте поддержки, Нотт попытался улыбнуться. Драко не пошевелился. Ощущение было странным. Магический сон охватил ее не сразу, а как теплая, тяжелая волна. Последнее, что она почувствовала, — леденящий холод воды, сжимающий ее тело, и тихое, мелодичное бормотание, плывущее в ушах. Потом — тишина и темнота. Пробуждение было смутным. Она не могла открыть глаза, не могла пошевелиться. Ее тело было тяжелым и чужим. Но сознание пробивалось сквозь пелену сна. Она чувствовала движение воды вокруг, легкое покачивание. Слышала странные, щелкающие и булькающие звуки. И голоса — не слова, а скорее, протяжные, звенящие ноты, сливающиеся в жутковатую, красивую песню. Русалки. Страх, острый и первобытный, пронзил ее. Она попыталась дернуться, но что-то холодное и цепкое — водоросли? щупальца? — обвивало ее лодыжки. Она была пленницей. В полной темноте, в ледяной воде, на неизвестной глубине. Мысли о Гарри, о друзьях, о солнечном свете казались далекой, невозможной сказкой. «Час», — пронеслось в голове. Сколько уже прошло? Минут? Или всего секунд? А наверху, на берегу, час растягивался в вечность. Слизеринцы не отходили от воды. Даже когда другие ученики начали скучать, перешептываться, греться у призванных огней, они стояли, вглядываясь в черную гладь. Каждое движение на поверхности, каждый пузырь заставлял их вздрагивать. — Они должны были дать нам способ следить! — сквозь зубы процедил Блейз, в сотый раз обводя взглядом озеро. — Это пытка. Кассиопея молчала. Никакая слизеринская хитрость не могла проникнуть в эту толщу воды. Кучерявый закрыл глаза, как будто пытаясь силой мысли ощутить, жива ли она, цела ли. Его дыхание было прерывистым. Малфой же просто смотрел. Он не моргал, почти не дышал. Он ненавидел это озеро. Ненавидел Турнир. Ненавидел себя за то, что стоял здесь, бесполезный, не способный ничего сделать. Внезапно на поверхности что-то забурлило. Сначала показалась фигура Виктора Крама в полуоблике акулы, тащившего Гермиону. Потом — Диггори с Чжоу Чанг. Потом долгое, мучительное ничего. Где Флёр? Где Гарри? Где… Грейс? Толпа заволновалась. Флёр появилась ни с чем, рыдая. Истекал час. Драко почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он сделал шаг вперед, к самой воде, не осознавая этого. Кассиопея схватила его за рукав. —Драко, нет! —Он не справился, — прошипел Драко, и голос его был чужим, разбитым. — Он не… И в этот момент вода у самого пирса вздыбилась. Сначала показалась фигура Гарри Поттера, отчаянно работающего руками и ногами. Он был страшен: бледный, с выпученными глазами и жабрами на шее, которые уже начинали исчезать. В одной руке он тащил маленькую девочку, сестру Флёр. В другой… В другой руке он крепко держал запястье Грейс. Она была без сознания, бледная, с мокрыми рыжими волосами, липнувшими к лицу, но целая. Живая. Раздался оглушительный рев толпы. Судьи бросились к краю пирса. Мадам Помфри засуетилась. Но для четверых слизеринцев весь мир сузился до одной точки — до той, где Гарри вытащил тело Грейс на деревянный мостик. Они двинулись вперед, не обращая внимания на толпу, отпихивая всех на своем пути. Их лица были бледны, глаза горят. Первой к Грейс подбежала Кассиопея, опустившись на колени рядом с мадам Помфри, которая уже пыталась привести ее в чувство. Блейз и Теодор встали рядом, создавая щит от любопытных взглядов, их плечи были напряжены. Нотт держал в руках теплое полотенце, а Забини взял горячий шоколад. А Драко замер в двух шагах. Он смотрел, как Грейс закашлялась, выплевывая воду, как ее веки затрепетали и открылись, показав мутные, дезориентированные, но живые зеленые глаза. И только тогда воздух с силой вырвался из его легких. Он сделал еще шаг, потом остановился, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Сказать что-то было невозможно. Слова застряли в горле комом. Грейс, отдышавшись, ее взгляд прояснился. Она увидела склонившуюся над ней Касси, увидела Блейза и Теодора, и наконец — Драко, стоящего чуть поодаль, с лицом, с которого сошла вся кровь, и с глазами, в которых бушевала целая буря — облегчение, ярость, страх и что-то невысказанное, огромное. Она слабо улыбнулась им всем. Это была бледная, уставшая улыбка, но это была ее улыбка. —Видите? — прошептала она хрипло. — Я же говорила… что он справится. Кассиопея выдохнула что-то вроде смешка, в котором слышались истерические нотки. Блейз расслабил плечи. Теодор закрыл глаза, и его губы дрогнули. Драко не выдержал. Он резко развернулся и, не глядя ни на кого, зашагал прочь в сторону замка. Ему нужно было быть одному. Нужно было заглушить эту дикую, всепоглощающую дрожь, охватившую его изнутри, когда он увидел, как она открыла глаза. Она была жива. И это, в тот момент, было единственным, что имело значение. А Грейс, опираясь на Кассиопею, смотрела ему вслед, и в ее уставшем сердце, оттаивающем от ледяного ужаса озера, теплилась новая, смутная догадка о глубине чувств, скрытых под маской высокомерия и сарказма. Озеро осталось позади. Но волны от него еще долго будут расходиться в их жизнях. — Драко в последнее время стал истеричкой, — проронил Теодор, в Блейз только устало вздохнул. Пора уже рассказать этому парню о тяжёлых чувствах Драко к Грейс, которые рыжеволосая сама начала замечать.