3.

Глаза закрыться не успели — сбоку послышался вскрик. Заряд адреналина заставил Фиску опомниться не меньше, чем существо, которое накинулось на неё и село сверху. В кармане неожиданно нащупалось что-то твёрдое, и, прежде чем узнать, что это было, Анфиса ударила продолговатым предметом непознанное животное в висок. Оно практически не шевельнулось, зато немного отвлеклось, пока девушка успела сообразить — это была перцовка! Фиска достала её из сумки, когда ехала в машине. Быстро поддев крышку она нажала красную кнопку. Струя попала прямо в лицо существу. Оно, опешив, заскулило. Фиса, дёрнув коленом, оттолкнула его назад. Пока этот комок серой кожи пару секунд лежал на асфальте, в поле зрения появился кто-то ещё. Черноволосая девушка одним ударом меча пронзила впадину на его лице, пустовавшую в отсутствии глаза. Оно, пару секунд бьясь в конвульсиях, замерло. Меч со скрипом выдернулся из его обомлевшего тела. Она спокойно протёрла лезвие, в котором отражалось рассветное солнце. Сбоку подошёл рыжеволосый. Анфиса была в ахуе. — Из какого ты подразделения? — Глаза у темноволосой были столь же тёмные. Её острые черты лица и серьёзный взгляд не вызывали у Фиски доверия. — 21-Б, Европа. Но я сама по себе. Фиса перевела на неё взгляд. Всё таки можно было понять, что она девушка — у неё было хоть и щуплое, но явно не мужское телосложение, а голос и вовсе всё выдавал. — А ты откуда? — На этот раз темноволосая обратилась к ней. Фиска посмотрела на них, как на потерпевших. Только что она залила перцовкой лицо какому-то существу, больше похожему на галлюцинацию, которая приходит во время сонного паралича. Господи, может, надо было меньше пить? Шок медленно отступал, и за ним приходила паника. Что это, чёрт возьми, было? — Вы, блять, вообще кто? — Гражданская?... — Сказала она скорее самой себе. — Проверь. — Рыженькая посмотрела на Фиску своими серыми глазами. Стало не по себе. Вспомнились все боевики, в которых военные после таких слов "Гражданских" расстреливали. Кажется, пушек у них с собой не было, но девушка все равно напряглась. Черноволосая вдруг резко приблизилась к Анфисе. Она отпрянула, вскинув руку с перцовкой. — Ты этим отбивалась от Мари́? — Она ухмыльнулась и заинтересованно оглядела баллончик. — А чё мне ещё было делать, когда эта хуйня на мне сидела! — Фиска нахмурилась. — Правильно. Боевой настрой. Она одним движением схватилась за руку Анфисы, опустила её вниз и достала из под чёрного плаща кулон. Синий камень мигнул ей холодным светом. — Это чё? — Она недоуменно посмотрела на него. — Наша! — Серьёзное лицо с чёрными глазами вдруг немного расслабилось, из под тонких губ показалась улыбка. Девушка обернулась на рыжую. — Тоже нумен! Фиска ничего не понимала. Нет. Фиска все ещё была в ахуе. — Может вы уже хоть что-то объясните? — Она уже практически скулила. — Пошли в машину, расскажу, — Она посмотрела на вторую, — Куда направляешься? Тебя подвезти? — До Москвы было бы неплохо. — Рыжая посмотрела на них. — Как зовут? — Фиса, — Она недоверчиво зыркнула на ту, — Анфиса. — Ребекка де Бриенн. — Черноволосая надменно вскинула подбородок. Её аристократичная внешность, длинные волосы и тёмная одежда совсем не вязались с видом заблёванных гаражей вокруг. Фиска наступила на шприц. — Арья, — Симметричные пряди длиной по уши переливались огнём на уже успевшем встать солнце. Вспомнились рыжие кудри Лёли. Она всегда их выпрямляла. — А если вы в машину меня сейчас затащите и убьёте? — Фиска посмотрела на них по очереди. — У нас в руках оружие, — Рыженькая улыбнулась, показались выпирающие неровные клыки. — Если бы мы хотели тебя завалить, ты бы тут не стояла. — Резонно, — Она согласилась, но всё равно оставалась начеку. Всё это было не то чтобы странно, а на грани сюра. Какие-то две сумасшедшие девушки ведут её к машине, после того, как убили средневековыми мечами непонятных монстров. Ах да, всё это происходит через несколько часов после её бегства из Питера. Что-то в её жизни определённо шло не так. Кожаный салон тюнингованного БМВ пах терпкими духами. Фиса никогда не разбиралась в них — максимумом были флакончики по двести рублей, украденные с рынка. Ещё слащавые духи Саши. Впитавшую их запах футболку хотелось выбросить, но этого не дали сделать еврейские корни Анфисы и обычное желание сэкономить. Фотки с ней после расставания Фиса давно порезала. — Заедем на заправку, кофе хочу, — Ребекка села на водительское сиденье. Они с рыжей сели назад. — А куда мы едем-то? — Анфиса наклонилась вперёд, к креслу в чёрной обивке. — Объясните, блять, хоть что-нибудь! Видимо, резкость Фиски немного прибавила той настроя. Она заговорила. — Ну, смотри, — Она вздохнула, как будто сейчас ей придётся пересказывать весь сюжет "Мёртвых душ" и дописывать второй том за Гоголя. — Я теперь твой наставник. — Какой нахуй наставник? — Удивление Анфисы росло в геометрической прогрессии. — Не перебивай, — Ребекка остановилась на светофоре и посмотрела на неё через зеркало заднего вида. — И не матерись. Суть в чём. Мы — потомки Нумена, языческого божества. Литовцы, конечно, сильно всё преувеличивали, но во многом были правы. Мы используем амулеты для борьбы с детьми Мари́ — это отродья богини Мари́в. Ты двух таких только что сама видела. Есть и другая нечисть, но она встречается намного реже. Голова гудела. Господи, может всё таки стоило поспать? — Наш Орден делится на сектора по всему миру. Такие, как мы — Нумены — доедают остатки из мусорок и стоят на верхушках правительства. Мы везде. И теперь, — Она свернула на заправку с яркой вывеской "Лукойл", — Ты одна из нас. Будете что-нибудь? — Мне бы тоже кофе, — Я повернулась к Арье, но она, кажется, уже спала. — А куда мы едем? — В Москву. Одну ночь побудем в отеле, а потом в Домодедово. Бывала когда нибудь во Франции? Информация вскружила голову. Какая Франция?! Максимум, что видела Фиска в своей жизни французского — этикетка "Французские круассаны" на выпечке из пятёрочки. Они, кстати, очень вкусные были. — Дальше Новосибирска ничего не видела, — Глаза Анфисы загорелись, — А зачем нам туда? — Ты же теперь тоже в Ордене, — Серьёзное лицо Ребекки смягчилось улыбкой, как только она увидела восторг, легко читаемый по эмоциям Фиски. — Много где побываешь. А Париж ещё и одна из столиц нашего мира. Тебе полезно будет там скупиться. Фиса хотела спросить, что подразумевалось под словом "скупиться", но дверь машины уже хлопнула. В голове крутилось по меньшей мере миллион вопросов. Чем они будут заниматься во Франции? Чем вообще занимается этот Орден? Что за камни? Вопросов было много, а сигарет всего три. Фиска решила пожертвовать одной. Всё равно в Москве найдёт, где купить. Никотин горькой струёй проник в лёгкие, впуская вместе с собой прохладу утра. Солнце уже светило где-то над деревьями. Дым попал в глаза и заставил их заслезиться. Хотелось есть. Бледная рука одним движением выбила тлевшую сигарету из рук Анфисы. Она обернулась. — Эй! — Курение хорошим тренировкам не способствует, — Ребекка поморщилась. — Каким ещё тренировкам? — Фиска распахнула глаза. — Ну, тебе же нужно уметь отбиваться от Мари. Садись, — Она уже юркнула на водительское сидение и подала Анфисе оранжевый стаканчик. — Будем учить тебя биться с мечом. — Будете? С кем? — Она закрыла за собой дверь машины. — У меня в усадьбе служит Фредерик, он помогает мне с учениками. Ну, и во Франции вообще много наставников и новоприбывших Нуменов. Усадьба? Усадьба, мать твою! Всё это казалось нелепой шуткой. Как будто сейчас машина остановится, рыженькая проснётся, а где-то из кустов вылезут операторы с камерами на плечах. А потом Фиске придётся вернуться в обшарпанную пятиэтажку, где деньги на еду надо было красть из карманов курток в школьной раздевалке. Где на кухне за сидела бы мама со своим новым собутыльником. Где Тётя Аня на третьем этаже пригласила бы её к ним с Ромой, потому что Фиске в собственной квартире ночевать небезопасно, и она сама это понимала. Но всего этого уже не было. А была усадьба, БМВ чёрного цвета и кофе с заправки рублей за триста минимум! Ей все ещё не верилось. Инстинкт самосохранения вырубился окончательно. Фисе было уже плевать. — И чем вы занимаетесь вообще? — Нумены? — Ребекка быстро оглянулась на неё. — Ты теперь тоже одна из нас. Сейчас я как наставник буду тебя обучать драться с нечистью. А вообще, Нумены живут практически так же, как обычные люди. Могут работать, учиться, путешествовать. Только всё равно часто приходится драться. И живут дольше, чем люди. — Насколько дольше?... — Фиска хитро улыбнулась. — Только не говори, что ты бабка. — Бабка, по-твоему, это сколько? — Та грозно свернула глазами в зеркало заднего вида. — Ну, лет шестьдесят. — Боже, тогда я уже прах. — Ну, сколько тебе? — Интонация уже напоминала ребёнка, которому никак не хотят рассказывать секрет фокуса с отрезанием пальца. Фиска до сих пор не могла адекватно его повторить. — Ну, скажем так, я застала Французскую революцию. — Настолько дольше?! — Мы живём около четырёхста лет, но практически все погибают либо в сражениях, либо не выдерживают такой долгой жизни. Фиске стало немного некомфортно. Она еле тащит шестнадцать лет своей жизни, какие ещё четыреста? Побитый жизнью телефон включился раза с третьего. Там уже и Гвоздь, и Рома вовсю спрашивали, как она, где и зачем. Кажется, Сотников даже начал паниковать. Тёплое чувство в груди от понимания, что ещё кто-то о ней переживает, резко сменилось горечью и неприязнью к самой себе. Фиска опять убежала. Чёрт. Диалог в беседе в "ВКонтакте" был открыт уже пять минут. Анфиса не знала, как вообще можно было объяснить это всё. Был ли смысл вообще объяснять? И Роман Сотников, и Алексей Гвоздарёв остались где-то там, далеко. В Петербурге. В прошлой жизни. Они остались в старых пятиэтажках, остались в серых цветах облачного неба и остатках надежды на хоть какое-то будущее. У Фиски, кажется, оно только что появилось. Она их бросила? Наверное, нет. Просто выбрала себя. Обида на них всё таки царапала лёгкие где-то в левом нижнем углу. Анфиса раздражённо повела плечом. Не стоит вообще об этом думать. — Сколько нам ехать? — Вместо этого спросила Фиска. — С учётом пробок часа три минимум. Мы заселимся в гостиницу, мне нужно будет доделать кое-что в Москве. А ты можешь насладиться последним свободным днём в России. — Таким только и наслаждаться, — Хмыкнула та. Фиса оглянулась на рыжую. Господи, а как её зовут?... В суматохе она еле запомнила Ребекку, ещё на одно выпендрёжное имя Анфисы не хватило. Девушка спала, опёршись щекой на ремень безопасности. Фиска предположила, что у неё были греческие черты лица, хоть и сама могла отличить разве что негра от китайца. Один хуй. Но у рыженькой были острые скулы, большая, точёная горбинка на носу и сжатые в тонкую полоску губы. Да, она явно была гре... гречкой?.. гречанкой?.... Не в силах больше насиловать своё сознание лексическими нормами, она вновь переключилась на Ребекку. Её тёмные, строгие глаза устремились взглядом на приближающийся светофор. Небольшое сопоставление фактов всё-таки привело к выводу, что она была француженкой, хоть и по лицу Ребекки так и не скажешь. Объективно, всё, по чему Анфиса может опознать жителя какого-нибудь Парижа — берет и багет. Ни того, ни другого на ней не присутствовало. Фиске явно не стоило прислушиваться к стереотипам. Несмотря на опасения Ребекки, они довольно быстро проехали Южный обход Твери и медленно подбирались к центру Москвы. Фиса за это время ни разу не сомкнула глаз — слишком волнующе все это было. Если навигатор не врал, они приближались к их месту назначения. Анфисе было непривычно не видеть из окна автомобиля не серые панельные дома, что давили со всех сторон словно большой, ржавый механизм. Непривычно было видеть кого-то, кроме стариков, у которых на лицах тёмным грузом отражались, казалось, не шестьдесят, а все сто лет жизни; кого-то, кроме вороватых гопников, к числу которых относился и Гвоздь; кого-то, кроме блуждающих взглядом по дождливому небу бродячих собак. Тут всё было другое. В Питере, конечно, тоже есть красивые места, и в целом их предостаточно; но улицы Москвы, которые она успела увидеть, пока чёрный БМВ ехал по аккуратно выложенной уличной плитке, сильно отличались. Тут и там были натыканы разного рода бутики, кафешки и — о ужас! — практически не встречались ларьки с шавермой. Никакого понимания культурных ценностей у москвичей не было, раз они не знают, какое наслаждение можно получить от свиного мяса в майонезом соусе. Они подъехали к старинному, величественному зданию. То возвышалось над ста шестьюдесятью сантиметрами Анфисы на много метров, хотя, судя по окнам, этажей было не больше десяти. Перед основным входом стояли бежевые колонны, а от тёмной мраморной плитки отражались красные кеды Фиски. Удивительным образом сочетались историческая старина всей постройки, большое количество современных окон и зелени и позолоченные люстры, что висели на потолке совсем высоко. Анфисе было страшно представить, сколько это стоило. Дальше была непривычная суматоха – грузную дорожную сумку Фиски забрал какой-то швейцар, пока девушка на ресепшене выдавала им ключи от номеров. Анфиса увидела забитый левый рукав, когда рыженькая всё-таки проснулась и сняла толстовку уже в главном холле отеля, и наконец-то вспомнила её имя. Придётся же с кем-то общаться — так что выбора особо не было. Фиска могла разговорить даже бомжа, что вечно сидел на парапете у подземного перехода возле ларька, в котором добрая тётя Люда продавала сигареты по доброте душевной, но Арья необъяснимо раздражала. Своей молчаливостью, нелюдимостью — как будто она тут пуп земли. Анфиса поморщилась. Заселились каждая в отдельный номер. У Ребекки с Фисой были соседние — первая настояла на этом, потому что у них были смежные балконы, а француженка слишком явно дала понять, что намерена отучить Анфису от курения. Анфиса же решила, что будет бегать курить на улицу. Тверскую улицу, на которую выходило большое окно из комнаты, освещало весеннее солнце. Фиса прищурилась. Края тонких губ взмыли вверх. Она никогда не выезжала куда-то за пределы Питера и Новосибирска. Ну, если не считать случая, когда они с Гвоздём и Ромой пьяные случайно заехали в какую-то деревню на самой окраине цивилизации. Добираться до Санкт-Петербурга было очень долго. Опыт был интересный. Сон всё-таки разморил Фиску в часов 11 утра, когда Ребекка ушла (как бы не любопытствовала Анфиса, от последней всё ещё можно было услышать только скудное "по делам"). Кровать, казалось, была раем на земле. Особенно после места, в котором девушка спала последние два года жизни в Питере. Непонятного монстра, состоящего из странно скрепленных между собой деревяшек, скрипящего проседающего матраса, из которого то и дело в разных местах норовили выскочить пружины, и относительно мягкого одеяла, на которое когда-то раскошелилась её сестра, кроватью назвать было сложно. Но Фиса никогда и не жаловалась — спасибо, что не на полу. Проснулась Фиска именно с этими мыслями, и, нашарив на кровати телефон, надавила на кнопку включения. Экран тускло показывал 17:33, а она почувствовала острое желание прогуляться и поесть; потянулась на покрывале (Господи, как удобно), и встала босиком на странного вида ковролин, расстеленный по периметру пола. Фиска повернула пластиковую ручку и открыла окно нараспашку. Дневное солнце немного успокоилось, и Тверская, казалось, жила во всю. Анфиса всё-таки невольно проводила ассоциации с Питером. Вид из окна её квартиры на улице Берггольц оставлял желать лучшего: единственным ярким пятном среди череды безликих пятиэтажек была красная надпись "Магнит 24", буква М которой постоянно мигала в ожидании, что кто-то наконец её починит. Она решила пойти на прогулку (а, заодно, и на перекур) сразу же, как только вышла из душа и бегло накрасилась. Ребекка не сказала, во сколько вернётся, а, значит, гулять можно было спокойно — такими выводами всегда руководствовалась Анфиса, когда мама уходила на ночное дежурство. Фиса достала из большой сумки худи с яркой оранжевой надписью "TRASHER". Повелась на непродолжительную моду прошлого года, а ведь Лёля говорила ей, что всё это — хуйня собачья. Худи Фиске до сих пор нравилось, признаться честно. Да и денег стоило немалых — ей тогда пришлось на честном праве лучшего работника месяца подъедать картошку фри из обеда Димы, которую тот покупал на фудкорте на четвёртом этаже. Не то, чтобы ей и до этого хватало на полноценные приёмы пищи, но кофта стала отличной причиной свалить все на неё. Картошка, кстати, была очень вкусная, а Анфиса тогда поправилась на полкило, хотя ела даже меньше обычного. Свежий воздух мазнул по щеке, когда она вышла из дверей отеля, увидев все тот же вид. Кеды громко стучали своей подошвой об плитку. Через несколько метров от крутящейся стеклянной двери припарковалась белая машина "Uber", а Анфиса, обогнув её, вышла на тротуар с выложенными ромбами плитки. В Москве было красиво — благородность старой части города сочеталась с суетными жителями. Всё было гармонично и прекрасно. Всё было не то. Рядом не хватало лысого гопника со странным шрамом на скуле, черноглазого айтишника и копны рыжих волос. Не хватало ненавистных пятиэтажек Невского района.