Она возвращалась

***

Человек никогда не бывает готов к смерти. Даже когда знает о ней заранее... Когда дрожащим в руке маркером вычёркивает в календаре дни до неизбежного. Каждый из них становится одновременно и благословенным подарком, и пыткой. Но приговор уже вынесен, и ничто не в силах отсрочить дату его исполнения.

***

Уход отца обрушился на Ольгу снежной лавиной. Уже который день она находилась в заточении своего горя – как под горой снега, где было темно и до удушения тесно. Казалось, выбраться из этой ловушки не получится, по крайней мере до весны. Она всегда наступала после самых лютых зим, топила снег и лёд, пробуждала цветы и замёрзшие сердца. Но спасительная пора была ещё так далеко… Дверь в комнату со скрипом приоткрылась. Пара волнующихся, как океан после шторма, синих глаз заглянула, чтобы проверить – не спит ли Ольга. На кровати различим был только рельефный силуэт, очерчённый тусклым светом ночника. Белоснежное одеяло полностью укутало её с головой. Она не спала. Услышав, как кто-то присел на кровать, даже не шевельнулась. Мужская рука нашла край одеяла и медленно стянула его ровно настолько, чтобы было видно лицо. – Оль. Пожалуйста, не закрывайся больше с головой. Ты можешь так уснуть… Тревожно-заботливый голос заставил женщину поднять тяжёлые веки. Вадим осмотрел её истощённое лицо. Тусклая кожа, губы в трещинках и мелких ранках, под глазами тёмные круги, взгляд опустевший, словно из него забрали жизнь. Третий день, как Ольга похоронила отца. Казалось, боль должна уже медленно отступать… Но у женщины не осталось никаких сил для сопротивления, что уж говорить о борьбе. Тот набор абсолютно разных, но одинаково сильных эмоций, которые она испытала за последние недели, забрал весь внутренний ресурс. Единственное, что ещё удерживало её от тотального саморазрушения, – присутствие Вадима. Он перевёз к Ольге свои самые необходимые вещи и поселился у неё в гостиной, чтобы постоянно быть рядом ненавязчиво, но ощутимо. Мужчина заходил к ней в комнату, без лишних разговоров помогал поудобнее сесть в кровати, поправлял подушку и поддерживал стакан с водой, когда Ольга пила. Каждый раз несколько маленьких глотков – это был весь её «рацион» уже который день. Кушать наотрез отказывалась. Организм по капле добывал дефицитную энергию только из прерывистого сна и свежего воздуха – Вадим часто проветривал комнату. Окна всё время были зашторены. Зачем свет извне, если в ней он погас? Казанцев понимал и принимал состояние женщины. Не давил на неё, не заставлял, а дал ей возможность проживать горе, сколько ей будет необходимо. Но так надеялся, что она вот-вот попросит… да что угодно. Лишь бы в её глазах снова зажёгся хотя бы крохотный интерес к жизни. С каждым днём его обеспокоенность самочувствием Ольги только росла. Надежда на то, что она сама справится, начала неумолимо таять. Её надо было спасать, вытаскивать из этого губящего состояния, но при этом ненароком не навредить ещё больше. – Оленька, – ласкового заговорил мужчина. – Надо что-то поесть. Хоть немного. – Я не могу, – ответила она хриплым голосом. – Может, ты чего-то особенного хочешь? Только скажи что – я приготовлю всё, что пожелаешь. – Ничего не нужно. Вадим вздохнул, не скрывая тяжести, что накопилась внутри. – Оль, я чувствую, как тебе сейчас плохо. Но ты же сама понимаешь, что так дальше нельзя. Третий день уже ничего не ешь. Я боюсь за тебя. Пожалуйста, давай хотя бы попробуем. Её слабый взгляд дотянулся до него, пытаясь уверить, что всё не так критично, как ему кажется. – Завтра. Я завтра встану и поем, – её голос был лишён убедительности. – Ты говорила это вчера… Она не знала, что ответить, поэтому просто закрыла глаза, повернулась на бок и натянула одеяло до подбородка. – Прости, но ты мне очень дорога, и я больше не могу делать вид, что не замечаю, как ты себя изводишь. Меня ты слушать не хочешь… Завтра утром я вызову врача. Вадим поднялся и заботливо поправил одеяло. Он наклонился к Ольге, оставляя невесомый поцелуй в районе виска, после чего его ладонь мягко погладила запутанные карамельные волосы. Мужчина вышел из комнаты, неплотно прикрыл за собой дверь, оставляя маленькую щель. В коридоре было темно. И только из кухни-гостиной доносился приглушённый свет. За пределами Ольгиной спальни времени не существовало. Для Казанцева оно слилось в один сплошной тяжёлый день, который всё никак не заканчивался. Сама жизнь будто покинула эту квартиру. Идеально разложенные книги превратились в элементы декора, их уже несколько недель никто не читал. Фортепиано стояло беззвучно, скорее напоминая просто мебель – деревянную лакированную подставку для нот и свечей, не более. И только Ольга могла всё исправить и наполнить вещи утраченным смыслом. В коридоре, прямо возле двери в спальню, Вадим опустился на пол, поджав колени, и откинул голову назад, прислонившись к стене. Он пытался не показывать свою усталость. Но все эти дни практически не смыкал глаз. Он сам себе постановил, что должен быть начеку – вдруг ей что-нибудь понадобится. В его душе поселилась только одна мечта – услышать любую её просьбу, увидеть, как она снова захочет даже самых простых вещей – выпить любимый кофе с кусочком шоколада, принять душ, погладить кошку. Триша все эти дни вела себя очень тихо. Обычно её всегда много и она требует постоянного внимания. А сейчас большую часть времени её и вовсе не было видно. Она подкралась незаметно и села возле Вадима, пристально изучая его взглядом. – Ты пришла? Ну подойди, буду гладить. Он протянул руку, и кошка тут же оказалась под его ладонью. Мурлыканье хоть немного разбавляло давящую тишину, в которой находиться уже было невозможно. Из комнаты раздался голос Ольги. Громко разговаривать у неё совсем не было сил, но мужчина услышал бы даже её шёпот. – Вадим. Ты здесь? – Да. – Зайди, пожалуйста. Он поднялся и тихо вошёл в комнату. Ольга лежала на спине, уткнувшись взглядом в потолок. – Чем тебе помочь? – мягкий тембр его голоса окутывал заботой. – Если бы мы с ним раньше пришли друг к другу, этого бы не случилось… Я могла уже давно простить его. Всё бы по-другому сложилось. – Ты не виновата. – Я за все эти годы мысленно столько раз желала ему смерти. Во мне жило так много ненависти. Теперь я себя ненавижу. – Не говори так. До какой степени отчаяния должен дойти человек, чтобы начать испытывать ненависть к самому себе? – Я плохой человек… – она медленно повернула голову набок, переводя потухший взгляд на мужчину. – И тебе со мной будет плохо. Уже так… Зря ты со мной связался. По переносице скатилась непрошенная слеза и упала на подушку. Её слова резали сердце Вадима медленно и безжалостно. Он шагнул к кровати и прилёг возле Ольги. Лицом к лицу они смотрели друг другу в глаза. – Ты лучшая из всех, кого я знаю, – Казанцев любяще провёл ладонью по её бледной коже, большим пальцем вытирая дорожки от слёз. От щеки по всему телу расходилось тепло – согревающее и исцеляющее. Но одновременно с этим её ранило осознание, что она стала причиной печали в глазах любящего мужчины, и никак не могла сейчас это исправить. – Ты столько всего для меня делаешь. А я… – Ещё сделаешь. Можешь прямо сейчас. – Что? Казанцев приподнялся на локте, подперев голову. – Поешь. Его самое простое желание уместилось в одно слово. Но в сложившейся ситуации исполнение его просьбы могло сравниться с чудом, и совсем немаленьким. – Хорошо. Я попробую. Не для себя, в первую очередь для него. Тихое беспрекословное соглашение легло на сердце мужчины облегчением. Он на радостях поспешил готовить, пока Ольга не передумала.

***

Наконец кухня наполнилась звоном приборов и негромким звуком выдвигающихся ящиков. Усталость Вадима сама по себе растворилась, а на смену ей появилась энергия, которой до последней капли хотелось поделиться с Ольгой, лишь бы она оправилась и жила. На скорую руку Вадим замариновал курицу в оливковом масле и специях, после чего взялся за овощи. Через считанные минуты на застелённый пергаментом противень были выложены кусочки картофеля, баклажанов, сладкого перца и маленькие шампиньоны, а в центре лежали две куриные грудки. Мужчина отправил всё запекаться в духовку. Только он выставил таймер на 25 минут, как из коридора послышался шорох. Ольга вышла из комнаты, медленными шагами шурша тапочками по ламинату. Её сразу встретила Триша, которая уже успела соскучиться. – Девочка моя, – женщина взяла её на руки. – А где так лапки испачкала? Давай, пойдём помоем. Хозяйка с кошкой скрылись за дверью ванной комнаты. Ольга остановилась перед круглым зеркалом с LED-подсветкой. Первые секунды она пыталась узнать себя в отражении. Привлекательные черты лица словно кто-то стёр. Это горе утраты так нещадно оставляло свои следы – под глазами сине-фиолетового оттенка синяки, веки потяжелели и стали нависшими, щёки будто потеряли половину своего объёма и впали, сухая кожа молила об увлажнении. Триша на руках подняла мордочку вверх и мяукнула, напоминая о себе. Ольга оторвалась от зеркала и включила тёплую воду. Наперекор стереотипам, кошка любила водные процедуры, поэтому сейчас спокойно наблюдала, как хозяйка поочерёдно с особой бережностью мыла каждую её лапку, и внимательно прислушивалась к словам. – Прости, что так мало уделяла тебе внимания. Не обижайся. Скоро всё будет как прежде. Мокрые лапки Ольга промокнула полотенцем, нежно чмокнула Тришин влажный носик. Та сразу спрыгнула из рук хозяйки и попросилась на выход. Кошка поспешила на кухню, где Вадим нарезал помидоры-черри для салата. Она забралась на столешницу и потянулась к нему. – Патриция, сколько раз я тебе говорил, что нельзя запрыгивать сюда, когда готовится еда? – строго пожурил её Казанцев. Триша всё понимала, но сейчас у неё была важная миссия. Мягкой лапкой она настойчиво постучала по мужской руке, заставляя оторваться от нарезки. Вадим отложил нож в сторону, вытер руки о вафельное полотенце и поднял кошку к уровню своих глаз. – Ну что? Говори, неугомонная. Пушистая пепельно-серая мордочка потянулась к его лицу. Казанцев улыбнулся и прижал Тришу к себе, а она дотянулась нежно-розовым носиком к его губам. Наконец, с чувством выполненного долга, ей можно было пойти заниматься другими важными кошачьими делами – следить за воронами в окне. Через 15 минут Ольга вышла из ванной и скрылась в спальне. Из домашнего халата она переоделась в не менее уютную пижаму из хлопкового сатина с нежными вставками белого кружева на манжетах рукавов и брюк. Женщина присела за косметический столик. Контрастный душ привёл кожу в тонус и добавил щекам розоватого оттенка. Плотный слой увлажняющего крема лёг на лицо, словно долгожданный дождь прошёлся по сухой земле. Под глаза женщина наклеила гидрогелевые патчи с гиалуроновой кислотой, надеясь, что они помогут справиться с мешками и тёмными кругами. На кончики влажных после мытья волос она нанесла каплю кокосового масла для увлажнения. Рука потянулась за расчёской. Ольга аккуратно провела по влажным прядям, но уже после нескольких движений ощутила тянущую боль в мышцах – последствие трёх дней практически полного отсутствия физической активности. Вопреки слабости, она продолжила. Но кисть задрожала и пальцы рефлекторно разомкнулись, выпуская расчёску. Та с грохотом упала на ламинат. Тяжёлый вздох вырвался из груди. Ольге ещё не приходилось чувствовать себя такой беспомощной. – У тебя всё хорошо? Я слышал, что-то упало, – Вадим заглянул в приоткрытую дверь. – Да… – Ольга уже потянулась к полу за расчёской, но мужчина опередил её. – Позволь, я. Он бережно коснулся расчёской кончиков её волос. Толпы мурашек побежали по вымытой до скрипа коже головы. Ольга наблюдала в отражении зеркала, как он неторопливо, с особым вниманием распутывал каждую прядь. – Ухаживаешь за мной, как за маленьким беспомощным ребёнком… – с нотками лёгкой грусти произнесла женщина. – Каждый человек нуждается в поддержке и заботе. А в отдельные периоды жизни – особенно. Отложив расчёску, Вадим коснулся женского плеча сквозь тонкую ткань пижамы. Ольга накрыла его руку своей, поднесла к лицу и уложила щёку в мужскую ладонь. – Спасибо. Без тебя я бы не вынесла… Каждая попытка охватить сознанием тяжесть, обрушившуюся на её судьбу, толкала с обрыва прямо в беспросветную бездну. И сейчас Ольга вновь погружалась в неё. Взгляд застыл на одной точке и меркнул, словно растворяясь в мутной воде, куда не достигает ни один солнечный луч. И только бархатный голос, доносящийся словно откуда-то из другого мира, каждый раз вытягивал её со дна. – Миленькая пижама, – неожиданно произнёс мужчина, рассматривая мелкие нежно-розовые цветочки, которыми была усеяна молочно-кремовая ткань. На считанные секунды у Ольги вокруг глаз проявились и сразу растворились тоненькие морщинки – по этому движению Вадим понял о её намерении улыбнуться. Она правда хотела подарить ему свою улыбку, но у неё практически ничего не получилось. Мышцы лица словно забыли, как нужно отзываться на желание проявить радость. В комнату из кухни проникал аромат, пробуждающий чувство голода. – Ммм. А что ты готовишь? – спросила Ольга, улавливая вкусный запах. – Курицу с овощами. Надеюсь, не откажешься от такого скромного ужина? – Если на вкус это будет так же аппетитно, тогда вряд ли смогу отказаться. – А вот в этом можешь даже не сомневаться. Женщина накинула на плечи тонкий плед и последовала за Вадимом на кухню. – Чем тебе помочь? – она достала две плоские тарелки с верхнего шкафчика и поставила возле горячего противня. – Я всё сделаю. Присядь, – ответил Вадим, аккуратно перекладывая на тарелку кусок золотистой куриной грудки. Ольга отодвинула деревянный стул, который сейчас показался ей тяжелее обычного, и села за стол, подперев голову руками. Она наблюдала за Вадимом, как красиво он раскладывал овощи по тарелкам. Даже такой простой ужин на скорую руку ему хотелось сделать особенным. Казанцев по-хозяйски взял подсвечник, который до этого пылился на крышке фортепиано, и зажёг свечи. Они сидели друг напротив друга в полной тишине, а между ними – дрожащий огонёк свечи. Мужчина не спешил есть. Ольга аккуратно отрезала кусочек курицы и поднесла ко рту. – Вадим. Есть нужно то, что в тарелке, а не меня взглядом, – кинула она, заметив, как пристально к ней прикована пара синих глаз. – Ты кушай-кушай. Я любуюсь, – мужчина даже не пытался скрыть довольную улыбку. – Да ну тебя, – женщина легонько отмахнулась рукой, в которой держала вилку и продолжила наслаждаться едой. Она ела с большим аппетитом, как человек, который три дня ничего, кроме воды, во рту не держал. Всего несколько минут, и тарелка была пуста. – Хочешь ещё? – предложил Вадим. – Нет, спасибо. Я наелась, – она промокнула губы салфеткой. – Было очень вкусно. – Спасибо тебе, – поблагодарил Казанцев в ответ. Женщина вопросительно взглянула на него. – За то, что поела, – уточнил он. – Теперь я за тебя спокоен. Они вместе убрали со стола. Вадим мыл посуду и передавал Ольге тарелки. Она вытирала их и откладывала в шкаф. Всё это время Триша сидела возле своей пустой миски. Так и не дождавшись, пока увлечённые друг другом хозяева вспомнят о ней, она требовательно мяукнула. – А тебя-то мы не покормили, – словно опомнившись, Вадим взглянул на кошку и сразу перевёл взгляд на женщину. – Вот такая у тебя хозяйка бестолковая. То оставит на полмесяца, то покормить забудет, – Ольга насыпала в миску корм и ласково погладила Тришу, будто прося прощение. – Не переживай. С таким боевым характером она точно не пропадёт, – констатировал Вадим и подошёл к женщине. – Хочешь чай? – Чай… Да, можно. Ольга подошла к фортепиано, медленно провела пальцами по холодной крышке. В груди защемило. Мимолётное желание искоркой вспыхнуло и тут же погасло. Взгляд переместился на стеллаж с книгами. – Ты не против, если я сделаю по своему фирменному рецепту? – с кухни доносился голос Вадима. – Не знала, что у чая из пакетика может быть какой-то особенный способ приготовления. Где-то возле кипящего чайника улыбнулся Казанцев. В этой пусть и неосознанной попытке подколоть его, он нашёл ту Ольгу, которую знал когда-то. Она возвращалась. Маленькими шагами, но к себе. Пастельно-голубой корешок приковал внимание женщины. Она взяла книгу с полки и присела с ногами на диван, разглядывая обложку. Вадим положил на журнальный столик две одинаковые кружки, из которых поднимался лёгкий пар. – А вот и чай. Там апельсин и немного мёда. – Апельсин? – она удивилась, наклоняясь к одной из чашек и вдыхая приятный цитрусовый аромат. – Да. Вместо лимона. Так вкуснее. Попробуй. Подняв одну из кружек, Вадим легонько подул на поверхность ещё довольно горячей жидкости, немного охлаждая её. Ольга хотела взять свой чай, но мужчина не убрал руку. Он поднёс чашку к её губам, придерживая дно ладонью, чтобы та не дрогнула. – Потихоньку. Ещё горячий, – прошептал Казанцев, когда женщина отпила первый глоток, прикрывая глаза. Тёплый напиток обволакивал горло, оставляя во рту приятное цитрусовое послевкусие с нотками сладкого цветочного мёда. – Это очень вкусно, – она изумлённо посмотрела на мужчину. – Я знал, что тебе понравится. Глаза Ольги забегали по гостиной, будто что-то искали. – Ты не видел мои очки? – Лежат у тебя в футляре на прикроватной тумбочке. Она отложила книгу и уже намеревалась встать с дивана. – Стой. Ты хотела почитать? Давай вместе. Молчаливая пауза повисла в гостиной. Было слышно только размеренное тиканье часов и то, как Триша не спеша пила воду после долгожданного ужина. – Ну иди ко мне, – тихо произнёс Вадим. – Я вслух буду читать. Ольга придвинулась ближе. Их плечи соприкоснулись. – «Зачем ангелам люди». Интересное название. А о чём она? – Не знаю… Просто обложка понравилась. Этот нежно-голубой цвет… – Ольга провела пальцами по глянцевой поверхности книги. – Тем интереснее. Вадим открыл на первой странице и начал читать выразительным, но одновременно мягким тоном. «Я вот все равно не понимаю, как ангел может дать понять человеку, что он существует?» – Может, свет поярче сделать? – перебила его Ольга. – Нет, не нужно. Мне всё видно. Страница за страницей голос мужчины становился всё более размеренным. Голова женщины нежно упала Вадиму на плечо. – Устала? – тихо спросил он. – Нет-нет, ты продолжай. Женщина опустила веки и продолжила слушать с закрытыми глазами. Последнее, что она услышала перед тем, как погрузиться в безмятежный сон: «– Когда ваше сердце полно любви и когда вы заботитесь о ком-то – ничто на свете не может испугать вас. Там, где есть любовь и забота – нет места страху. Ведь любовь сильнее страха. Если вы что-то или кого-то любите, то несмотря ни на какие преграды, всегда помните об этом и берегите это.» Вадим почувствовал, как дыхание Ольги стало ровным. Она полностью расслабилась, уснув на его плече. Запомнив страницу, на которой остановился, мужчина закрыл книгу и отложил её на журнальный столик, еле дотянувшись. Затем одной рукой он поправил подушку и медленно лёг на спину, притянув к себе Ольгу. Она положила голову ему на грудь, словно это было её обычным местом для сна. Сделав глубокий вдох, женщина скользнула рукой по гладкой ткани мужской водолазки, находя комфортное положение. Их дыхания переплелись в один спокойный поток. Вадим знал, что после ночи на этом ужасном диване спина ему точно не скажет «спасибо»… Но это было уже совсем неважно. Ведь даже самый неудобный диван становится уютным мягким облаком, когда засыпаешь на нём в объятиях любимого человека.