Часть 1

Лили хотела жить. Такое простое желание вдруг промелькнуло в голове, когда Воландеморт сделал шаг навстречу, из палочки вырвался столб зеленого, совсем как ее глаза, света. В нем потонул маленький Гарри, его колыбелька, дом в Годриковой Впадине, словом все, что составляло жизнь 31 октября 1981 года. И… не исчезло. Зато на полу остался черный балахон с крупицами праха. Лили упала, Гарри заплакал, Джеймс внизу продолжал хранить молчание. Гораздо позже через него переступит шатающийся Северус Снейп, ввалится в комнатку и, обнаружив красивые рыжие локоны на полу, сойдет с ума от горя. Только тогда Лили сможет очнуться. А до тех пор в распахнутом окне зловеще горели хэллоуинские тыквы.

***

Авроры работали быстро: прах разместили в Отделе Тайн, тело Джеймса со всеми почестями унесли прочь, в место, где он будет дожидаться похорон. Да… Лили потерла пальцами чашку, пытаясь согреться: шутка ли, пережить покушение и в секунду стать вдовой. А еще Гарри, малютка, забылся беспокойным сном. Хорошо, наверное, что он через пару месяцев и не вспомнит, каким был отец, а самое главное, куда он делся. — Лили, — проскрежетали над ухом. Северус никуда не ушел. Не смог или чувствовал себя виноватым… Не важно, это его душевные терзания, ему с ними и разбираться. Лили сделала глоток. Чай уже не был горячим, можно было подогреть заклинанием, но… Смотреть сейчас на палочку выше ее сил. Нужно продержаться до утра, потом еще раз, до тех пор, пока она не сможет просто жить. И из дома, наверное, стоит убраться: многие теперь знают, где живет «героиня», но главное не это: как ходить по ступеням, где умер муж? К маме наведаться или Петунье… Вопреки детским разногласиям, отношения у сестер складывались неплохими. Могли друг друга месяцами не видеть, но, случись что, поддержку оказывали. Просто дороги разошлись, умница-Петунья обосновалась в маггловском мире, красавица-Лили — в магическом, обе растили сыновей. Обе были замужем… Лили стерла одинокую соленую каплю, размазав по щеке. Нет, думать о Джеймсе нельзя, она теперь здесь и за маму, и за папу. Вот потом, когда сын вырастет, можно окопаться в собственном горе, пересматривать фотографии и всласть реветь. — Лили, если тебе нужна помощь, — попробовал еще раз удрученный Снейп. И Лили насмешливо фыркнула. Ей? Помощь? Нет, не нужна. Сочувствие — может быть, общество — тоже, но только не жалостливая поддержка. Или совсем расклеится, и тогда не видать Гарри нормальной жизни. Вот ее мама, например, после смерти папы чем только ни занималась: и на танцы пошла, и глиняные горшки запекала, даже, помнится, в ярмарках принимала участие. Делала все, чтобы занять руки и не думать, не позволять себе горевать дольше положенного. Просто потому что осталась со своими девочками одна, а им не плачущая женщина нужна была, а мать. Сильная, смелая, к чьему плечу позволялось прильнуть. Лили запомнила. Неожиданно на кухню вихрем ворвался Сириус Блэк, крича что-то невразумительное, потрясая гигантскими кулаками: — Предатель! Преда-а-атель! Взмах рукой, и на буйную голову опрокидывается ведро ледяной воды, следом за которым визгливый крик обрывает Силенцио. — Гарри спит, — спокойно сказала Лили в ответ на два ошарашенных взгляда, — и если кто-нибудь из вас его разбудит… Дальнейших объяснений не потребовалось. Сон маленьких детей был очень чутким, особенно, когда рушился режим из-за всяких темных магов. Лили глубоко вздохнула и всё-таки подогрела чашку с чаем. — Если ты пришел сюда кричать о Питере — не нужно, я уже передала все сведения в Аврорат. — Да? Что-то ты слишком спокойная для вдовы… Лили медленно, очень медленно повернулась, окинув изучающим взглядом обретшего голос Сириуса. От чего последний попятился, вспомнив вдруг про взрывоопасный характер гриффиндорской старосты. — Про шок ты, конечно, ничего не слышал. Хочешь трубить на каждом углу какая я непорядочная жена — вперед и с песней, но в таком случае я запрещаю тебе видеться с Гарри. Ему такой крестный не нужен. На том и порешили. Блэк немедленно извинился, покосился на Снейпа и осторожно присел рядом, ненавязчиво ограждая бывшего школьного врага от подруги. Лили пожала плечами: ей сейчас не до марлезонского балета. Нужно было прийти в себя, прикончить, наконец, чай и связаться с семьей. Затем попробовать уснуть, а с утра распорядиться похоронами. Еще друзей известить, хотя… С этим вполне мог справиться Сириус. Позже, когда тишина начала давить, мужчины ушли прочь. Блэк крепко обнял, на ухо прошептал, что поможет… Опять! Лили начинала злиться, потому что Снейп, пусть и не решился на прикосновение, но тоже предложение своей помощи оставил. Не нужно! Скоро она начнет писать это на дверях. Правда же, совершенно не нужно. Но у других были свои представления об убитых горем женщинах. И Лили еще не раз цепляла на лицо доброжелательную улыбку, отказываясь от предложенных услуг. Только мама с сестрой понимали, оттесняя особо настойчивых магов. Их Лили пригласила на похороны, но приехали родственницы гораздо раньше, аж первого ноября и с сумками, полными еды. Мама взяла на руки Гарри, Петунья помчалась распаковывать гостинцы, ставить чайник, резать хлеб. Лили только устало вздыхала. Вот выражение заботы, а не эти, полные тоски предложения помощи! Втроем они как-то быстро наладили быт. Вещи упаковывали вместе: понемногу, только самое необходимое, чтобы не тащить в другой дом прошлое. Лили тщательно перебрала игрушки, отделив магические от обычных, сейчас оставаться в мире волшебников слишком тревожно, то репортеры нахлынут, то доброжелатели. Знаем, плавали. Дамблдор вон, все дорожки истоптал, не замечая, насколько рада видеть его бывшая ученица. Аж бежит встречать! Лили раздраженно перекинула волосы на плечо. Где ж вы были, дорогой Альбус, когда Джеймс умирал? Ах, не знали… Ну-ну. И Северус вас не предупреждал. Снейп вообще выложил все как на духу, продемонстрировав побледневшую метку. И как умолял своих хозяев пощадить, спасти Поттеров, и как вляпался в Магический Долг, благо, направлен он был на защиту Гарри. Лили покачала головой: ведь умный парень, а до чего наивен оказался. — Нам почему не сказал? Северус утомленно прикрыл глаза. Петунья по соседству насмешливо фыркнула. Она, как и вся часть женского семейства, горю не поддавалась, едко комментируя прошедшую войну. Так ведь в самом деле легче, да простит их Джеймс. — Думал, не поверите. Мы с тобой в ссоре, с Поттером и подавно… Ну да. Лили так и представила эту картину, как Северус посылает письмо с предупреждениями, а они с мужем только смеются. Когда у тебя на руках ребенок, любой чих покажется ветряной оспой, что уж говорить про прямую угрозу! Фиделиус сова обойти не может, конечно, но Джеймс безвылазно в доме не сидел, выбираясь на работу. Просто возвращаться он предпочитал камином, запароленным так, что пройти мог только хозяин дома. И Альбус знал, подсказал бы Северусу, просто… Не посчитал нужным. Зачем? Он вообще, кажется, их со счетов списал, забрав напоследок мантию-невидимку. К слову об этом. Лили не в первый раз настойчиво напоминала про наследство мужа, но директор ловко обходил тему стороной. И ладно. Рассчитаются позже, пусть подавится. Похоронили Джеймса Поттера днем третьего ноября, собрались члены Ордена Феникса, туда-сюда бегал Сириус, даже Ремус пришел, несмотря на истощение. Конечно, только полнолуние пережил. Лили бесконечно принимала соболезнования. Во всем черном она смотрелась образцовой вдовой, присутствовали и бледные щеки, и воспаленные, потускневшие глаза. У гроба многие пожелали высказаться. Вспоминали веселый характер Джеймса, его верность друзьям и семье. Говорили простые, заезженные, но очень правильные фразы. Какой молодой был, двадцать лет, сколько мог сделать! Лили украдкой вытерла слезы. От нее ждали самой проникновенной речи, но вместо этого она сказала: — Спасибо за все, увидимся, — и положила скромный букет желтых нарциссов. Кто-то, как Молли Уизли, укоризненно качал головой, кто-то списал все на шок, и только мама поняла, как много боли выразилось в нескольких словах. Лили была благодарна за ее крепкие руки, сумевшие удержать так некстати ослабевшее тело. Северус церемонию пропустил. Сидел в доме, подменяя Петунью, когда нужно было присмотреть за Гарри. Читал ему детскую книгу, где картинки занимали большую часть страницы, подробно объясняя, что изображено. Сириус так не мог, чаще он раззадоривал крестника, подбрасывая до потолка или усаживая на игрушечную метлу. После такого Гарри еще час невозможно было уложить, Лили ворчала, а Джеймс только улыбался и предлагал дать молока с печеньем. Джеймс… Ее молодой, смешливый муж. Каким спокойным показалось ей знакомое лицо, точно он только уснул и вот-вот проснется. Да, Лили расклеилась, хотя клятвенно обещала себе этого не делать. Но сегодня можно. Сегодня она окончательно и бесповоротно стала вдовой. Только в сказках «и жили они счастливо, и умерли в один день» можно считать хорошей концовкой, а на самом деле… Лили поежилась, пригладив растрепанные волосы сына. Что может быть страшнее, чем оставить собственного ребенка сиротой? Вдвоем они перебрались к маме в Коукворт. Дом был сравнительно новым, по соседству с их прошлым, но не так что бы очень близко. Тогда Эвансы переживали утрату отца, но покидать родной город мама наотрез отказалась, вот и купили что под руку подвернулось. Лили разместилась на втором этаже, раньше это был чердак, но его утеплили и теперь можно было любоваться скошенным потолком. Гарри нравилось. Он весело смеялся, потягиваясь пальчиками, и кое-где даже доставал, в самом углу. — Мы ненадолго, — говорила она маме, на что та только отмахивалась. — Перестань, хоть с внуком повожусь. Живите сколько хотите. До тех пор, пока меня не нужно будет сдавать в дом престарелых. Наставал черед Лили переубеждать мать. Иногда к ним заглядывала Петунья, удерживая в руках розовощекого карапуза и пакеты разной еды. Лили мгновенно забирала самое тяжелое — Дадли, после чего сестра могла хотя бы немного выдохнуть: — Ну и денек! Кажется, нас ожидает холодная зима! В самом деле. Заморозки наступили неожиданно, дорожки часто покрывались корочкой льда, ходить приходилось очень осторожно. Впрочем, Лили никогда не боялась упасть. — Как вы тут? Определилась с работой? Вряд ли в вашем, — Петунья забавно выделила последнее слово, — мире удастся остаться, я права? — Конечно. Подала резюме в бакалею, думаю подрабатывать на кассе. И вечерние курсы успею окончить. — Это какие? — загорелись живым блеском глаза. — Менеджмент. Без аттестата не приняли бы, но пара заклинаний и… Сестра рассмеялась, посетовав, что ей-то пришлось все своими силами заканчивать. Но у Лили на это просто не было времени, когда она училась в Хогвартсе, на домашнем обучении могли находиться только очень богатые или больные дети. Да и папа так надеялся, что в новом мире младшая дочь сможет занять место получше… Не получилось. Нет, конечно, волшебники поголовно восхваляли ее, остался дом Джеймса, счет в Гринготсе, но… Лили не хотела жить под прицелами камер. Где поклонники, там и враги. Сколько Пожирателей осталось на свободе! А сколько из них хотели отомстить за смерть своего Повелителя, закончить его дело, наконец. Не факт, что она или Гарри переживут следующее покушение. Петунья соглашалась. Усевшись за обеденный стол и выставив кофейник с чашками, рассказала про Вернона, у которого как раз развивался бизнес и, если Лили справится с продажами, он может устроить ее к себе. Перевезти поближе, в Литтл-Уингинг. — Там и у мальчика быстрее найдутся друзья, не то, что в Коукворте. Здесь кроме пожилых пар никого не осталось, а у нас вон, Дадли подрастает. Глядишь, поладят. Племянник серьезно кивал круглой, большой головой, не понимая почти ни слова из сказанного матерью, кроме нового имени. Гарри. Кто это вообще такой? Их шустро представили. Мальчишки засопели, разглядывая друг друга, повозились с пирамидкой на ковре, по-братски разделили обед и расстались, вполне довольные встречей. Лили улыбнулась: всё-таки хорошо иметь большую семью. Она так надеялась завести еще одного ребенка через пару лет, Джеймс тоже был не против, но война разрушила все их планы. Война… Жаль, что они не смогли сбежать, нужно было все бросить и ехать на континент, плюнув на идеалы света, но начали гибнуть друзья, и Джеймс просто не смог остаться в стороне. Да и она… Понадеялась на Фиделиус, Дамблдора, Питера… Нет, хватит. Пора самой распоряжаться собственной жизнью. Мама помогала с Гарри, купила развивающие игрушки, книжки, кое-что выудила из их с Петунией детства. Лили могла спокойно заниматься делами. Конечно на деньги с наследства вполне получалось прожить, но лучше будет, если они достанутся сыну, а пока… Пока заработает своими силами. Петунья часто звонила, разрывая телефон подробностями мужниного бизнеса: он процветал. Качественные дрели, услужливый, понятливый персонал. Только менеджера, представляешь, не хватает! Вернону за всем не уследить, как раз планируется расширение, и нанимать человека с улицы совсем не хочется! Да и домик по соседству продается, хороший, светлый, с большим садом, там и качели можно установить… Лили смеялась. Так пролетели два года их с Гарри жизни. Пока миссис Эванс не свалила болезнь. И снова похороны, снова звенящая пустота внутри. В тот день маленький домик наводнили соседи, Вернон мужественно взял на себя заботу о детях, пока сестры принимали соболезнования. Петунья крепко стискивала пальчики Лили, отказываясь куда бы то отпускать ее. Чувствовала, что за показным спокойствием кроется глубокая рана. — Я кличу смерть, — тихонько всхлипывала молодая вдова вечером на кухне. — Сначала Джеймс, теперь мама… — Сплюнь! Какие глупости! Сейчас же соберетесь и переедете к нам, Вернон выкупил домик по соседству, тот, о котором я тебе рассказывала. Днем пригляжу за Гарри, ты пока устроишься в новой фирме, займешься делами и забудешь весь этот… Паранормальный бред! — В самом деле, — бормотал зять, — лучшая прививка горю — работа. Чета Дурслей шустро перевезла их, мамин дом выставили на продажу, и Лили опомниться не успела, как закопалась в бумаги «Граннингс», появляясь в прихожей только по вечерам. Гарри тут же бросался в объятия, Петунья ласково подталкивала его в спину и вот так, чувствуя маленькие пальчики в волосах, можно было забыть прошлые беды. Прошло еще несколько лет. Изредка на пороге объявлялся Сириус, проинструктированный о том, что можно и что нельзя тащить в подарок крестнику. Магические или опасные игрушки — нет, книги, конструкторы — да. Лили зорко следила, чтобы Гарри если и носился за мужчиной, то по траве, а не в небе. Петунья с ней во всем соглашалась: не хватало еще, что бы в маленьком, уютном городке поползли слухи. После которых сюда бы заявился добродетельный Дамблдор! — Он спрашивает о вас, — сознался Сириус, — беспокоится, как ты справляешься, ну, одна… — Прекрасно, — цедила Лили. — Его молитвами. Надеюсь, сюда никто заявляться не собирается? — Ты что! Конечно нет! В газетах еще вспоминают о вас, некоторые кумушки волнуются, куда пропала героиня, но повседневные дела все больше занимают их. Про тебя, кажется, собираются писать книгу… Лили презрительно скривилась. Было бы что восхвалять! Как она выжила, встав против Авады — загадка, но, обмолвись кто аврорам об этом, и не видать ей Гарри как собственных ушей. Так что рабочей версией оставалась моментальная реакция. Увернулась, взмахнула палочкой, и нет больше Воландеморта. Героизм чистой воды. А то что она на самом деле не брала палочку, раскинув руки напротив кроватки сына — знать никому не обязательно. Даже Сириусу.