Часть 23

Лето в Литтл-Уингинге выдалось жарким. Настолько, что грузная Мардж отбыла домой раньше срока, не забыв при этом окунуться в свеженьком, переносном бассейне. Зрелище было… сногсшибательным. Лили особенно понравился слитный купальник в широкую полоску, облепивший тело родственницы на манер качественного чулка. Марджорин была великолепна. Она вынырнула, вылив половину воды на петуньины георгины, и радостно провозгласила: — Заводи машину, Вернон! Больше ни дня не проведу в этом котле! — Конечно, — тягостно вздохнул родственник, шлепая по лужам в сторону гаража. — Как скажешь, Мардж… Так что вскоре «Мини» унес с собой храпящего Злыдня на пару с хозяйкой, не забывшей высунуться из окна и громко, насколько позволяли легкие, раздать последние указания: — Петунья! — грохотало в округе. — Готовь побольше мяса! Стриги лужайку! Выкинь свои специи! Поменяй белье-е! Сестра перекрестилась после первого поворота, скрывшего Мардж. — Пойдем в дом, Лили. Хочу выпить крепкого… зеленого чаю. Да и мальчикам лучше заранее приготовить лимонад. Она была совершенно права.

***

Лили надеялась отдохнуть. Перечитать любимые книжки, искупаться в бассейне, помочь Петунье на кухне… в общем, заняться самыми простыми делами, лишенными даже намека на магию. Гарри, кажется, преследовал те же цели, потому что с завидной регулярностью выпархивал из дома, тягая за собой сонного, ворчащего Дадли. Они играли во дворе, слонялись по улицам и совершенно точно заглядывали к мистеру Фаррелу — магглу, живущему на окраине. — Мы ушли, — вот и сейчас сын тихо попрощался, скользнув к двери. Гарри вырос в верткого, худого мальчишку. От Джеймса остался только беспорядок в волосах, исправить который ни могла ни Лили, ни Петунья, вооружившаяся в свое время справочником по классическим прическам. Но даже это ему шло. Такой взъерошенный молодой кот, готовый, если потребуется, распушить хвост. Лили улыбнулась: год-другой, и ждать ей невестку, потому что уже сейчас Гарри невольно притягивал чужие взгляды. — Красивый мальчик, — согласно вздыхала сестра, по вечерам рассматривая детские фотографии. Ее Дадли вырос таким же. Объемы Вернона сочетались в нем с материнским ростом и несгибаемостью, а глаза… Теплые, с насмешливыми искрами могли умаслить кого угодно — иной раз даже родителей. В общем, дни в семействе шли своим чередом, и Лили как раз собиралась прихватить стаканчик свежего лимонада, чтобы усесться в гамаке, как вдруг ощутила знакомое покалывание в запястье. Значить это могло только одно — бусины в браслете нагрелись, следуя воле небезызвестного мага. — Черт побери! — Лили? — Петунья успела несколько раз моргнуть прежде, чем миссис Поттер исчезла. Вот так — оставив после себя чуть треснувший стакан и нераскрытую книгу. Хорошо, что следующие ругательства произнесены были много дальше милого, двухэтажного домика… А Лили по-настоящему разозлилась. Браслет, представлявший из себя тонкую цепочку с несколькими бусинками, был артефактом защиты, работавшем, как оказалось, в обе стороны. Нет, Блэк что-то говорил об этом, но клятвенно заверял, что портал среагирует в случае опасности, а не в мирный, жаркий денек в домике Дурслей. Поэтому, помянув добрым словом всех родственников Сириуса, Лили несколько раздраженно посмотрела в сторону старого эльфа, оборвав того на полуслове: — Где хозяин? — Недостойный… — Где. Хозяин. Кричер заткнулся, опасливо покосившись на руки женщины, от которых уже начали расходиться темно-синие потоки. Беспалочковой магией Лили владела постольку поскольку, но сейчас ситуация обязывала кого-нибудь ощутимо проклясть. — Он скоро прибудет… — Значит, Сириус не здесь? Эльф шустро помотал головой, от чего его уши несколько раз звучно хлопнулись друг о друга. — Прекрас-с-сно. — Гостья могла бы подождать в гостиной… — Я подожду, — сощурилась Лили. — Столько, сколько понадобится. Что удивительно — ни домовик, ни Вальпурга возражений против «грязнокровки» не высказывали. Напротив, почтенная леди как-то ехидно улыбнулась, кивая слуге, и тот оперативно проводил Лили к мягкому диванчику на кривых (прошу прощения — изогнутых) ножках. Кричер даже шаркнул ступнями напоследок, наколдовывая поднос с тем самым лимонадом. Паршивец знал, как угождать гостям. В доме рода Блэк Лили была второй раз. Первый случился незадолго до свадьбы, когда Сириуса изгоняли: как назло лил крупный дождь, небо заволокло тучами, и в холле дребезжала подставка для зонтиков, повинуясь женскому крику: «Безродный мальчишка!». Страшное время. Джеймс подхватил товарища, щедро делясь магией — после выжигания с гобелена Сириус едва мог колдовать, сама же Лили… внимательно рассматривала леди Вальпургу. Она не вышла проводить их, нет, только желала увериться, что больше никто и никогда не осквернит дом поганой кровью. На бледном лице выступили бисеринки пота, вероятно, процесс изгнания требовал сил от нее, но… Было там что-то еще. Кажется, в глазах нет-нет, да и проглядывала тень горя. Семейные секреты, чтоб их. С тех пор Сириус молчал как партизан, попросив об одолжении: принять у себя, в чем ни Джеймс, ни Лили отказывать не стали. А потом случился Волдеморт, срочный переезд и, собственно, трагедия тридцать первого октября. Впоследствии Блэк вернулся на Гриммо, будучи последним из рода, но на птичьих правах. Как-то это было связано с Гарри, с их связью «крестный-крестник»… Лили вздохнула, успокаиваясь. Магия в доме казалась ей тяжелой и сырой, достаточно темной, чтобы в голову лезли нехорошие мысли. Например, о Сириусе — тогда еще совсем мальчишке, ссутулившемся и мокром, он ведь даже пресловутый зонтик не наколдовал, все шел и шел побитой собакой. И от аппарации отказался, желая как можно сильнее прочувствовать разорванные связи. Род отказался от него, мать не смотрела вслед, а брат даже не смел окликнуть при встрече. Регулус… Маленький слизеринец, слишком хороший, чтобы признать сумасбродного родственника. Нет, Лили никогда не понимала этих отношений. Для нее семья стояла на первом месте — реши Джеймс хоть раз поморщить носик в сторону Петуньи, вылетел бы быстрее, чем смог произнести «Квиддич». И Сириуса они приняли спокойно: тоже часть семьи, такая безалаберная, страстная часть, от которой наверняка и за Гранью не спрячешься. Хлопнули двери, по полу прошел легкий сквозняк, раньше домовика возвестивший о возвращении хозяина. Впрочем, вряд ли Кричер признавал таким Сириуса, просто выбора не было. — Недо… — Молчи, — рыкнул знакомый голос. — Лили здесь? Ну, отвечай! — Ты сам приказал ему молчать, сын. Дальше последовала короткая ругань, перемежающаяся угрозами спалить волшебный портрет, но, судя по звукам, леди Вальпурга и здесь одержала победу. Сириус предпочел за лучшее уйти, однако слова, которые он продолжал шипеть, явно не подходили вежливому магу. Наконец, Блэк встал в проеме, бегло осматривая Лили. — Все в порядке? — Кроме того, что я оказалась здесь? — Кроме этого, — фыркнул Сириус, опускаясь в кресло. — Мне срочно нужно было связаться с тобой, не привлекая внимание. Патронус, сову или маггловский телефон легко отследить, а браслет, переносящий в безопасное место… В общем, прости, если нарушил планы. Информация правда стоит того, чтобы ее обсудить. Лили подобралась. Каким бы беспечным (и безмозглым) не казался Сириус, он все-таки занимал пост Главного Аврора не за красивые глазки. Как минимум стоило вспомнить, с каким рвением Фадж раз за разом отклонял его кандидатуру, аргументируя свой выбор связью рода Блэк с темной магией — даром, что Сириус к ней отношения совсем не имел. Так что выбиться из простых авроров в главные было делом трудным и совершенно неблагодарным. Блэк тем временем призвал два флакона с Успокаивающим зельем. — Выпей, пожалуйста. — Я вполне могу себя контролировать. — Выпей, — с нажимом повторил Сириус, откупоривая свою порцию. — Нам ведь не нужно привлекать к себе внимание спонтанным выбросом, верно? Умничка. Зелье на вкус было не таким гадким, как помнила Лили: к горечи ощутимо примешивались пряные травы и капелька кислинки, вроде щавеля или лимона, горячо обожаемых Петуньей. — О чем ты хотел сообщить? — О Воландеморте, Дамблдоре, войне и Гарри, конечно. С чего начать? Нет, что-то все-таки было в этом составе — так быстро Лили еще не успокаивалась, по крайней мере, Сириуса хотелось только легонько встряхнуть, а не прибыть по обыкновению. — Говори. Второй раз уговаривать дорогого родственника не пришлось. Потянувшись, Сириус вытащил пухлую папку с бумагами и начал рассказ. Воландеморт воскрес — новость дня, конечно, но с недавнего времени метки Пожирателей и впрямь начали вести себя странно: то наливались силой, а то бледнели, иной раз почти исчезая с кожи. Северус первым заметил изменения, но связываться с Авроратом не спешил, прекрасно понимая, что чудом избежал Азкабана тринадцать лет назад. Вместо этого он принялся наблюдать, прощупывая связь, которая вдруг — активизировалась со страшной силой. Почти как в дни могущества Темного Лорда. И Он был недоволен — чернила буквально жгли незащищенную кожу, проникая в каналы, выкачивая магию из не слишком расторопных волшебников. Об этом же говорили верхние бумаги, представляющие из себя отчеты Мунго о резко попавших в кризис гражданах. — Мелкие сошки, по нашим сведениям, дальше Внешнего круга их никогда не пускали, — равнодушно пожал плечами Сириус, продолжая рассказ. Тогда-то Северус связался с Люциусом, а тот, в свою очередь, вспомнил о дальнем родстве с Главным Аврором. Блэк, с чисто нюхлеровскими повадками, вышел на след Отдела Тайн, вытряхивая все, что можно. В конце концов, это они изучали дух Воландеморта и кое-что смыслили в ритуалах. Начальник (безликий с позывным Сипуха) пробовал отбиться, но что он против Сириуса? Так, мелкий камушек в ботинке, слегка замедляющий ходьбу. В общем, Сипуха согласился сотрудничать. Первым в качестве подопытного сгодился Люциус, вторым — Северус, стребовавший клятву о неразглашении (лорд Малфой поступил так же). Затем четыре мага заперлись в лаборатории, переругиваясь во время экспериментов. Результат ошеломлял. Воландеморт воскрес настолько, насколько это возможно при наличии раздробленной души. Причем, в этот раз вполне материально, о чем говорили горящие метки. Сириус готов был рвать и метать, за два года он так и не приблизился к разгадке исчезнувшего Петтигрю, а с ним, наверняка, удалось бы захватить самого Воландеморта. Но не это самое главное. Неделю назад в Зале Пророчеств кто-то сумел опрокинуть стеллаж с предсказаниями. Триста сорок семь шариков разбились, а вот триста сорок восьмой заговорил подозрительно знакомым голосом, заунывно повторяющим одни и те же слова: «Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного лорда…». Лили впечатлилась. Если бы не зелье Сириуса, одним домом на Гриммо стало бы меньше. — Ты ведь понимаешь, что это — бред? — Конечно, — фыркнул Блэк, — я тебе больше скажу: что-то не так с предсказанием, обычно оно просто разбивается, но никак не начинает говорить. Только если его не коснется тот, для кого все предназначено. — Воландеморт?.. — Не мог. Там такие, гм, чары работают, что пройти может только работник Министерства. — Продолжай. Разумеется, активизировавшееся предсказание навело панику на волшебников. В газеты просочилась информация, и первая статья уже отправилась в дома магических кварталов, на разные лады склоняя имя Гарри Поттера. О том, что Воландеморта, вроде как, сокрушила Лили, решили не вспоминать. Сириус как раз грозился спалить редакцию Пророка — качественно, со всеми прилагающимися жертвами в виде печатных станков, когда на пороге неожиданно возник Альбус Дамблдор в мерцающих очках, мантии и шляпе с перьями сниджета. Он быстро пресек скандал, прихватил с собой Главного Аврора и был таков. Впоследствии Сириус долго рассматривал детали беседы в думосбросе — такой странной она показалась матерому Блэку. Вроде ничего криминального: Альбус уселся в Фортескью, заказал порцию лимонного мороженого, припомнил свое невезение в выборе сладостей и радостно спросил, по случаю чего Сириус чувствует себя плохо? Но что-то все равно не давало покоя. То ли слишком благодушное настроение директора, то ли его появление — весьма вовремя, следует признать, потому что Пророк уже готов был отозвать статьи и принести личные извинения перед Поттерами. Кончилось все еще страннее. Дамблдор посетовал, что «бедному мальчику Гарри» не дают прохода, вскользь поинтересовался его делами на факультете (Сириус аж поперхнулся) и упомянул Гриммо. Да, сказано это было между строк, вроде как делами бывшего ученика интересовался: есть ли, где жить? Не холодно? Но дело явно не чистое. О Лили, что примечательно, Дамблдор не спрашивал вообще. — Ты думаешь, после информации в газетах начнется война? — Согласен, звучит глупо. Но она уже началась. И Сириус не шутил. На дне папке лежали две статьи Пророка. В первой говорилось о пророчестве, во второй же… Лили попробовала ущипнуть себя, но картина бледного, испуганного сына никуда не делась. Наверное, для кумушек из магического мира он казался бравым воином, готовым встретить смерть, но она-то видела и закушенную губу, и синеватые от напряжения пальцы, стискивающие волшебную палочку. Гарри на снимке было двенадцать, позади едва угадывался силуэт Визжащей Хижины, что примечательно: ни оборотня, ни Северуса с Сириусом рядом не было. Только маленький мальчик, запечатленный в идеальной позе под не менее идеальным заголовком «Спаситель магического мира». — Кто? — Незарегистрированный анимаг-журналист. Неплохо осведомленный, — ледяным тоном откликнулся Сириус, которому происходящее нравилось еще меньше, чем ей. — Похоже, у бедняги-Питера мозги вытекли не просто так. Хорошо срежиссированная сцена, не находишь? И снимок что надо. — Да, — медленно согласилась Лили, вчитываясь в текст. Гарри Поттера воспринимали как универсальное лекарство от темных волшебников. Ни слова о возрождении Воландеморта сказано не было, но вдруг припомнились странные случаи нападения в маггловском мире, похожие как две капли воды на те, что происходили десяток лет назад. Рита Скиттер — мастер своего дела, полунамеками, мелкими штрихами упорно добивалась паники в рядах общественности. И продолжала наводить справки о Гарри. Мальчик поступил на Слизерин — дерзкий поступок, вывернутый наизнанку. Теперь его воспринимали исключительно как гриффиндорца, решившего благородно исправить подрастающее поколение. Ведь кто, как не сын Джеймса Поттера, бросится к троллю, чтобы защитить магглорожденную ученицу? Лили скрипнула зубами. О Ремусе говорилось мало, но емко. Безымянный оборотень в Хогвартсе — и снова рядом герой, жертвующий собственной жизнью. — Зачем? — только и смогла спросить она, радуясь наведенному спокойствию. — Два года прошло. — Верно, но в свете возрождения Воландеморта… нужен герой, сама понимаешь. И будь я хоть трижды идиотом, если Дамблдор не подсуетился здесь! Прости, дорогая, но прежнего пиетета перед этим… я не питаю. — Не могу не согласиться. Если бы не контракт с Хогвартсом… Сириус понятливо кивнул: — Как минимум, до конца пятого курса вы не можете покинуть страны, но, Лили… Есть еще кое-что, о чем ты должна знать. Воландеморт до сих пор не призывал Пожирателей, только тянул силы из них, а это значит, что он слаб. Преступно слаб. Но вполне разумен, чтобы попытаться схватить Гарри. — В школе я и Северус следим за ним. — Верно, но, боюсь, в этом году будет куда сложнее… И Лили грязно выругалась, услышав про надвигающийся Турнир Трех Волшебников.