V

      Годы учебы в академии не прошли даром, сделал вывод Аллан, когда, слушая заключительную часть лекции, он все-таки сделал то, о чем продолжал думать на протяжении всего занятия. Заправив прядь волос за ухо, дотронулся до терминала, скрыв наличие устройства за прической. Незаметно активировал его. Стал ждать. Когда профессор объявил об окончании лекции, поднялся с места. Начал собирать рюкзак. Эллиз была занята тем же самым рядом. Наконец, выйдя на лестницу вдоль ряда, Аллан пропустил девушку вперед, спустился на ступеньку вниз, ожидая, что Эллиз посмотрит на него, скажет что-то, но она только прошла мимо. Эмиссар воспользовался этим.       — Постой! — Схватив девушку за запястье, задержал ее. Прикосновение вызвало статический разряд, словно по коже пробежала искра. Незнающий человек счел бы это случайностью, но Эллиз опустила мрачный взгляд на руку. Нахмурилась. Если бы Аллан хотел, он бы улыбнулся, попробовал замять ситуацию, но он этого не сделал. Дождался, когда девушка поднимет глаза и, встретив ее взгляд с нарочитым равнодушием, добавил: — Не против, если на следующей паре мы снова сядем вместе? Я бы хотел закончить разговор.       Помедлив буквально мгновение, Эллиз кивнула.       — Хочешь, чтобы я заняла место рядом? — сдержанно уточнила она. — Хорошо. — Услышав нужный ответ, Аллан отпустил руку девушки, но тут же пожалел об этом. — Перемена длится всего пятнадцать минут. Ты, главное, не опоздай, договорились? — Улыбнувшись и бросив беглый взгляд на Коулмана, Эллиз развернулась и, смешавшись с толпой одногруппников, спустилась вниз. Аллан бы не смог ее догнать, не вызвав подозрения студентов.       Она знала. О том, кто он такой и в чем заключалось его задание. Поняла, что он эмиссар, с самого начала. Впрочем, теперь это не играло роли, не когда он уже поставил метку. Куда бы она ни пошла, отныне он знал ее местонахождение. Сейчас, выйдя из аудитории, Эллиз направилась к лестнице на второй этаж, туда, где у них должна была состояться следующая пара. Если решит сбежать, он это поймет. Найдет, где бы ни попробовала спрятаться. Но сперва ему нужно было разобраться с Коулманом.       Наблюдая за тем, как студенты постепенно выходили из аудитории, Аллан спустился вниз, подошел к профессору. Когда последний человек скрылся за дверью, внимательно посмотрел на Коулмана, но тот первый решил заговорить:       — Закрой оба входа. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь зашел и сорвал твое задание.       — Беспокоитесь о моем задании?       — Скорее, хотел бы избежать случайного распространения дефекта.       Аллан кивнул. Согласившись с профессором, сперва подошел к двери внизу аудитории и, использовав терминал, запер ее, затем по лестнице направился наверх.       — Как тебя зовут? — Голос раздался за спиной.       — Это так важно?       — А почему это не должно быть важно? Может, я тебя знаю. Я знал многих в академии Метрополя, вел там занятия. Историю.       — Вы умерли семь лет назад. Я тогда еще не учился в академии, — предложил в качестве ответа парень, закрыв вторую дверь. Когда обернулся и увидел красноречивый взгляд преподавателя, вздохнул. — Аллан. Аллан Хьюбел.       — Да ты что? — Мужчина расплылся в широкой улыбке. — Серьезно? Я был знаком с твоим отцом. По молодости. Когда-то он был моим куратором.       — Не надо, — возразил Аллан, начав спускаться вниз. — Я готов выслушать вас, если это необходимо, но говорить обо мне или о моей семье не стоит.       — Понимаю, — согласился профессор. — Что ж, тогда мне нечего сказать. — Предложив эмиссару руку для рукопожатия, улыбнулся.       Аллана тронула его доброжелательность. Наставник в академии — эмиссар, у которого отец когда-то был куратором… Поборов желание расспросить Коулмана о жизни, парень опустил взгляд на любезно протянутую ему руку. Профессор решил свести все к рукопожатию. Словно считал появление новобранца одолжением. Словно его совсем не беспокоило то, что прикосновение окажется смертельным, сотрет сознание из Омута навечно.       Видя, как Аллан сомневался, Коулман ободрил его:       — Не думай, что очищение Омута от дефективных хоть сколько-то похоже на убийство. Это не так. Стирая нас, ты защищаешь их — других жителей Омута. Поддерживая порядок здесь, ты оправдываешь веру всех, кто еще только ждет своего второго шанса там — снаружи. Никогда не сомневайся в законности и справедливости эмиссарской службы. Я вот никогда не сомневался.       Ожидая многого от Коулмана, Аллан почему-то даже не предполагал, что именно такими будут его последние слова. Терминал все еще был активирован. Эмиссару даже не пришлось включать устройство.       — Спасибо вам, — ответил он, пожав руку мужчины на прощание.       Одно мгновение — вот перед ним стоял немолодой профессор. Испещренное морщинами лицо, внимательные светло-карие глаза, некогда русые волосы, убранные назад, густая борода, заметно тронутая сединой. Коулман был ровесником его отца, может быть, на один или два года старше. Неизбежно образ преподавателя размылся. Светло-карие глаза сменили цвет на серый, волосы поседели окончательно, лицо изменилось, став более хмурым и одутловатым. Отпустив руку мужчины, Аллан дождался, когда тот придет в себя, после чего сказал:       — Еще раз спасибо за занятие, профессор. Лекция была очень интересной. До свидания.       — Конечно, Аллан. Не за что. Увидимся через неделю.       Наблюдая за тем, как преподаватель, обнаружив на столе портфель, начал складывать в него вещи, эмиссар стиснул зубы. Печальное зрелище, подумал он, развернувшись и направившись на выход. Подошел к первой двери внизу. Разблокировал ее. Затем, сделав вид, будто вспомнил о чем-то, быстро поднялся по лестнице наверх, открыл вторую дверь и вышел на четвертом этаже. Дело было сделано. По крайней мере, первое из двух.       Оглядевшись вокруг и попробовав найти место, где он мог уединиться, Аллан прошел по коридору. Заглянул в один кабинет, в другой, пока не наткнулся на пустое помещение. Зашел внутрь и, заперев при помощи терминала дверь, сразу же связался с Камилой.       — Будем считать, с Коулманом я разобрался. Обсудим его позже, если это вообще нужно. Ты уже поняла, что с Эллиз не так? Она дефективная, я прав? — без предупреждения завалил куратора вопросами Аллан и прислонился спиной к двери.       Тишина длилась долго — дольше, чем следовало. Это показалось странным.       — Что? — наконец ответила Камила.       Аллан опешил.       — Что значит «что»?       — Эллиз? Дефективная? О ком ты?       — Девушка, с которой я сидел на лекции, на которую поставил метку. Бордовая рубашка, каштановые волосы, карие глаза…       — Ты ни с кем не сидел на лекции. Никакой девушки не было. Как минимум, я не видела. Ты пришел в аудиторию, сел почему-то на задний ряд, хотя мы с тобой трижды обсуждали, что ты обычно садишься на второй. Всю перемену ты листал книгу, потом была лекция, она закончилась, ты поговорил с Коулманом и завершил задание. Какая девушка?       — Камила, я видел ее. Клянусь тебе. Когда я пришел в аудиторию, там сидела какая-то студентка. Я не узнал ее, поэтому подошел, спросил имя. Мы разговаривали. Она вела себя очень странно, даже подозрительно. В конце лекции я поставил на нее метку, она и сейчас работает. Эллиз находится на втором этаже, вместе с нашей группой. Мне показалось, что она дефективная. Думал, ты это тоже поняла.       — Как ее зовут, еще раз? Эллиз…       — Эвелайн. Она так представилась.       — Я проверю. Никуда не уходи и дождись, когда я вернусь, — строго отдала приказ Камила, отключившись.       Увы, у него не было времени на ожидание. Отперев дверь, Аллан решительно вышел в коридор. Направился к лестнице и спустился на второй этаж. Благодаря метке нашел нужную аудиторию и, зайдя в нее, окинул взглядом группу студентов. Большинство уже расселись по местам, хотя занятие еще не началось. Преподавателя не было в аудитории. Эллиз тоже, несмотря на метку.       Рюкзак на последнем ряду — одинокая мишень для эмиссара. Аллан подошел к нему и лишь тогда заметил. На парте перед рюкзаком лежала книжная страница. Взяв ее, парень прочитал:       «— Мисс Морланд, дорогая, подумайте о существе этих ужасных подозрений. Какие были у вас основания? Вспомните, в какой стране, в каком веке мы живем. Вспомните, что мы англичане, что мы христиане. Попробуйте воспринять жизнь по-настоящему, посмотрите вокруг себя. Разве наше воспитание готовит нас к таким извращениям? Разве наши законы им потакают? Могли бы они остаться незамеченными в стране, в которой печать и общественная деятельность находятся на таком высоком уровне, где все люди добровольно подглядывают друг за другом и где благодаря развитию газет и дорог ничто не может ускользнуть от всеобщего внимания? Милейшая мисс Морланд, что за мысли бродят в вашей головке?       Они дошли до конца галереи. И она со слезами стыда убежала к себе в комнату».       — Джейн Остин, «Нортенгерское аббатство», — прошептал Аллан название романа, откуда была взята цитата для эпиграфа. Эллиз вырвала страницу из книги, которую они обсуждали на лекции профессора Коулмана. Что бы это могло значить? Послание? Подсказка? Очередное издевательство? Ирония? Хотел бы он выяснить, но только как?       Заняв то место, где должна была сидеть Эллиз, парень не придал значения появлению опоздавшей на занятие семинаристки. Так и продолжил бегать взглядом по строчкам непонятного эпиграфа. Когда же Камила ворвалась в его мысли, он ничуть не удивился отсутствию у нее новой информации.       — Ты уверен, что правильно услышал имя? Что она назвала настоящее? Я проверила все возможные варианты написания, но ничего не нашла. Такого человека нет в Омуте. Более того, ее никогда и не было.       Эмиссар ничего не ответил. Не мог из-за риска привлечь к себе внимание и не хотел, так как обсуждать здесь было нечего. По крайней мере, не сейчас.       Аллан не читал произведения Джейн Остин, но это и не требовалось. Эпиграф давал примерное описание эпохи, которой был посвящен роман. «Вспомните, в какой стране мы живем. Вспомните, что мы англичане, что мы христиане […] в стране, в которой печать и общественная деятельность находятся на таком высоком уровне […] где благодаря развитию газет и дорог ничто не может ускользнуть от всеобщего внимания?». Речь определенно шла о XIX веке. Но на это ли следовало обратить внимание? На время? Или все было проще?       — Имя, — повторил Аллан спустя пару часов, когда, завершив задание, дождался нового рассвета в Уильямсберге и, покинув Омут, очнулся в проявочной комнате. Через экран, который снова стал прозрачным после отключения системы, на него смотрела напряженная Камила. Поднявшись с места и оставив терминал, эмиссар вышел наружу и, подойдя к рабочему столу куратора, нетерпеливо положил руку на спинку кресла, другой твердо уперевшись в стол. — Я не знаю полное имя, но попробуй пробить еще раз по фамилии. Морланд.       Девушка задержала удивленный взгляд на Аллане, но, прислушавшись, обратилась к базе данных.       — Хочешь сказать, ты весь день продолжал думать об этом? О той вырванной странице? Из романа? Это всего лишь имя персонажа. Сомневаюсь, что мы что-нибудь найдем. Тем более за счет одной фамилии.       — А что ты предлагаешь? Забыть, что я встретил в Омуте человека, знающего о симуляции? Сумевшего сбежать из Уильямсберга, сбить метку, оставив ту на вещи? На бумаге? То, что ты ее не видела, Камила, не значит, что ее не было.       — То, что я ее не видела, значит, что ее никто не видел. И не увидят, когда проверят запись задания. Будь я на твоем месте, я бы просто забыла об этой ситуации и работала дальше.       — Но ты не на моем месте, — грубо оборвал Аллан, нахмурившись. Девушка, не глядя на него, повела плечами. Замечание задело за живое.       — Как скажешь, — процедила сквозь зубы Камила, все-таки вбив в поиск фамилию и показав парню неутешительные результаты. — Тридцать Морландов на весь Омут. Знаешь, это довольно популярная фамилия…       — Ограничь поиск. Возьми только сервера XIX века. Только женщин.       — Пожалуйста.       Ничего. В XIX веке не было ни одного Морланда, тем более девушек с такой фамилией. Аллан выпрямился, сделав шаг назад, отступив от куратора и ее рабочего стола. Камила развернулась в кресле, подняв глаза на эмиссара.       — Скажи, ты зачем сюда пришел? В Корпорацию. Чтобы разгадывать загадки? Преследовать выдуманные имена? Выдуманных людей? — Девушка хмыкнула. — Я тебе в этом помогать не стану. Теперь ты официально эмиссар. Можешь выбирать куратора. Сделай одолжение. Выбери. Как обещал. Кого угодно, только не меня.       — Вот как мы заговорили… Хорошо. Скажи, а зачем сюда пришла ты? Чтобы строить из себя важную особу, которой ты не являешься? Чтобы мешать другим? Чтобы утешать себя, будто ты не пустое место? Будто не зря оканчивала академию? Неужели тебе неинтересно? Неужели тебе, правда, все равно? На регламент Корпорации, на собственную репутацию, на Омут? Камила, мы нашли что-то, чего не должно быть в симуляции. Об этом нужно сообщить, нужно изучить. Расследовать!       Когда лицо куратора преобразилось, став нейтральным, Аллан замолчал. Угроза, обезобразившая серые глаза, не напрягала, только провоцировала. Девушка поднялась с кресла, выпрямившись во весь рост. Несмотря на то что парень был высоким, Камила ему почти не уступала.       — Ты прав, Аллан. Мне плевать на то, что ты увидел в Омуте. В отличие от тебя, отпрыска большого человека, мне есть, что терять. Такие авантюры никогда не заканчиваются хорошо. Поверь моему опыту, я знаю! Хочешь выслужиться? Хочешь проявить себя? Доказать, что достоин быть сыном своего отца? Вперед! Я такими инициативными, как ты, уже сыта… — Неожиданно сорвавшись, девушка проглотила сменившее злость волнение, закончив: — Сыта по горло.       — Да пошла ты! Не тебе решать, сообщать о происшествиях или умалчивать. Таков регламент! Из-за тебя я не собираюсь нарушать закон.       — Если ты кому-нибудь расскажешь, нас обоих снимут со всех других заданий. Заставят искать информацию, проверять каждую зацепку. И так, пока мы не добьемся результата. Корпорация не испытывает недостатка в эмиссарах и кураторах. Им ничего не стоит закрыть нас с этим делом на целый год, может быть, на два. До тех пор, пока расследование не заморозят, решив, что оно обречено. И знаешь, что тогда будет с нами? Трибунал. Корпорация проведет анализ твоей работы, моей работы, а после вынесет вердикт. Найдет, кого обвинить в том, что дело не раскрыли. Учитывая, кто твой отец, виноватой в любом случае выставят меня. Поэтому забудь. У тебя еще будет возможность найти себе какую-нибудь странность в Омуте, благо, в симуляции их много. Но не надо в это ввязывать меня!       — С тобой что, это уже было?       — Что именно?       — Трибунал. Ты рассуждаешь так, будто сталкивалась с ним.       Камила покачала головой.       — Я — нет. Но мне хватило опыта другого человека, чтобы сделать выводы. Поэтому, Аллан, я прошу тебя. Пожалуйста. Давай просто закроем тему. Ты ничего не видел. Я ничего не видела. Отдел потребует запись задания. Я отправлю им то, что связано напрямую с Коулманом. Как ты пришел в аудиторию, как был на лекции, как подошел к нему после занятия и как вышел в коридор, завершив задание.       — И тебе ничего не будет за умалчивание? Это неправильно. Если однажды вскроется правда о том, что ты скрыла что-то, тебя не станут увольнять. Тебя посадят.       — Вот именно. Меня посадят. Это лучше любого наказания, которое предусматривает трибунал, — сказав это, Камила прошла мимо Аллана и вышла в коридор, отказываясь спорить дальше.       С одной стороны, парень понимал ее. Отчасти девушка была права. О трибунале, о том, что, в отличие от нее, у него был иммунитет: имя отца и принадлежность к семье, занимавшей почетное место в обществе Метрополя, но с другой стороны, Аллан не разделял отношение Камилы к Омуту. Если бы каждый эмиссар закрывал глаза на странности, которых, по словам девушки, в симуляции было предостаточно, что бы тогда стало с программой? С людьми внутри Омута и снаружи, здесь, в Метрополе? Аллан не хотел испытывать судьбу. Тем более, когда от этого зависело так много, в том числе его будущее и желанная карьера в Корпорации.