Зайцы и Ролики. часть первая.

Мельчайшие осколки кирпичей и бетона, носящиеся по всей линии обзора, грязь и галька, постоянно попадающая в многочисленные порезы – туман войны. Сущность Ареса, видимая только человеку, что видел парня в берцах, измазанного смесью крови и мочи, звавшего в последних агониях маму. Маму, что на родине; на той родине, что отправила тебя на смерть обоссанца; маму, которая родила тебя от нехватки средств и мужества на аборт. И лежит, кормит чужую землю наш герой. А он в полной мере герой, да, он не носит плащ, но пришёл он к галактодовой смерти в муках, и не важны намерения и путь, от храбрости, либо от трусости, нам как постструктуралистам в определении героя важно, что человек будет смешно дрыгать ножками, звать о помощи и умрёт одиноким. Но даже здесь есть толика справедливости, ведь большая честь в том, чтобы уйти из этого мира так же, как и прийти в него, одиноким, беспомощным, смешным… как герой. Бог или Боги, создатель, замысел, если мои мысли имеют возможность быть услышанными, всё что я прошу, пожалуйста, оставь мир таким, каков он есть сейчас, я знаю, что дальше возможно только хуже. С такими мыслями и обрывками воспоминаний я просыпаюсь каждой ночью. Толи эти отвратительные часы, пиликающие, словно весенний перезвон дворовых собак, сообщающих о готовности к спариванию, толи мигающий фонарь во дворе, направляющий тусклый свет надежд и безысходности человеческой жадности совкого прошлого в моё окно, тревожили мой сон, давая лишние поводы усомниться в реальности настоящего моей расшатанной психике. Я не иду пить кофе, томно пуская кольца сигареты в сторону окна. Я не умею пускать кольца, а от сочетания кофеина и сигарет у меня открывается жидкий стул, да и кофе я не пью, от него у меня повышается давление и нескончаемый гул в голове лишь усиливается. А вот сигареты были бы не лишними, да только денег как обычно нет. И в таких случаях, всё, что я могу себе позволить это лечь на холодный пол на кухне и начать плакать, до момента пока глаза не иссохнут и не начнут болеть, до момента пока сбитое дыхание от волнений и рыдания не перерастёт в невозможность сделать малейший глоток воздуха. И только тогда, потеряв остатки сил, я смогу закрыть глаза, в надежде что, мне не придётся их открывать. Вдох..выдох… Яркий свет. Всё ещё тлеющие надежды о сияние клинков Валь’кхалы, райского просвета, тепла адской печи. Ирония и самообман, заставляющий встретить призму ломающихся солнечных лучей. Ужасно несбалансированная система организма, заставляющая тебя поддерживать попытки борьбы за выживание, но не отвечающая на вопрос – зачем. Чёрт, а ведь сегодня действительно счастливый день, возможный первый день за долгое время, отвечающий на вопрос - зачем просыпаться. Приветствуя закатное солнце и раскатные головные боли, я стал лениво, ватными затекающими руками, одеваться, параллельно полулёжа, перекатываясь по квартире, судорожно искать телефон. Завтра утром я отлетаю в Краснодар, учитывая дальность и стоимость полёта, меня можно счесть небывалым путешественником, миллионером или же просто сумасшедшим. Я бы поставил на последний вариант: билеты по тридцать тысяч рублей, с ожиданием на дозаправке, первый 8и часовой полёт, ночь в аэропорту, последующий 3-х часовой полёт, предварительно добраться до аэропорта в соседнем городе на автобусе, потратив ещё 6 часов, ввиду отсутствия любых авиарейсов в моём городе. Обожаю. Дабы просто увидеть друзей. Я понимаю, что вряд ли можно назвать друзьями людей, которых ты никогда не видел в жизни, но это мой самый близкий круг общения. А раз я нуждаюсь в более близком контакте, значит я ещё живой. Найдя почти разряженный телефон, я перепроверил время отъезда автобуса, после взглянув на часы, дабы сверить время с телефоном и убедить себя в отсутствии дереализации. Нехитрый, но надёжный приём. Определившись с чувством времени внутри несовершенной иллюзии, сопоставляя её измерительными приборами, материальная структура таковых начинает распадаться, соответствие законам логики есть та иллюзия, которую я не способен отличить, и по сформировавшейся привычке называю реальностью. Хватая старый пошитый рюкзак, застываю в ступоре, каждый раз разглядывая его модификации, и вспоминаю как былую гордость. Передние лямки, потянув за которые вылетает перцовка, единственное напоминание о прошлом. Раньше в нём был автомобильный огнетушитель, электрошокер и отпугиватель собак. Спасибо, старик, за то, что прикрывал спину, я ценю это, теперь время и мне о тебе позаботиться. Надевая поношенные мартинсы, меня уж совсем пробило на ностальгию, и я стал вспоминать каждое приземление, ломающее пару лишних костей ублюдкам. Что с нами стало. Куда делось наше стремление к справедливости. Главное не поддаваться этому порыву, и не позволить себя затянуть. Память, будто обманчивая дама, слезливая шлюха, что маня гадкого утёнка благими намерениями, сахарным фильтром, ведёт тебя туда, где пахнет могильной землёй, ведёт туда, откуда нет дверей. Скупая слеза. Секунда ступора, дабы почтить память о своих головных демонах из уважения к главному противнику. Резкое накидывание пальто, хлопок двери, скрип ключей и уверенным шагом – отскок на улицу. Шагая под оранжево-закатным небом в магазин, я старался не поднимать взгляда выше краёв обуви, фокусируясь на фантомных шумах и мигрени. Находившаяся в кармане правая рука, пожелтевшими от табака пальцами перебирала мелочь на ощупь, почти помогая мне её пересчитывать. Я успею накинуть облик воина, но не сейчас, мне действительно нужно успеть в магазин, пока цены по дневному тарифу. Ещё не раз испытаю отвращение и ненависть к себе, но даже на столь простые эмоции требуется имитация сытости. Добираясь до магазина, я месил весеннюю грязь и обсидиановый снег. Да я, сука, летать умею, а должен по гражданским окопам ползать. - Дяденька, дайте сигарету. - Слышится скрипучий, несформированный, но уже осипший голос. Хорошо, что чаще всего мне достаточно оглянуться в таких ситуациях, мама говорила, что не быть мне хорошим игроком в карты, даже ребёнок всё по лицу прочитает. Да и пусть читает. Да. Иди нахуй. Вы все идите нахуй. Высшим проявлением чести к тебе, будет отправить в свободное пикирование с высоты двадцатиэтажного здания, у нас как раз нет таковых, хоть где-то посмотришь прекрасную иллюзию города в миниатюре. Уж лучше сейчас, чем через пять лет, ещё и отожрётся на килограмм двадцать, кабанина. Но мне хватает духа лишь, чтобы бороться с симптомами, а не лечить болезнь. Завидую детям. Боятся чудовищ; и пока не знают своих. Я тоже боюсь чудовищ, только не от не знания, а от непринятия. Смотришь на бездну, бездна на тебя, говорят они; да, только при первом зрительном контакте с бездной, капилляры лопаются поочередно, но хаотично, глазные мышцы рвутся и растягиваются, оставляя возможность видеть; не мир, но бездну. Только лгун и ребёнок посмеют назвать это проклятие даром. Сколько бы ты не кормил и не любил Фенрира, он выполнит обещание; откусит тебе руку. Единственный способ посадить его на цепь из голоса рыб и слюней птиц. В остальных случаях Фенрир проглатывает тебя, оставляя кипеть в желчном соку, кричащего – «смотрите! Я договорился!». Какая жалость. Заходя в магазин, краем глаза я замечаю, таскающего за воротник куртки девушку, небритого парня. Да, возможно судить не мне, но кому ещё. Кто та свинья, что питается свининой, и следит за хлевом, пожирающая не комбикорм, но непригодных. Так что мне. Две большие упаковки детского питания, три банки энергетика, две упаковки быстрозавариваемой лапши. Завтрак чемпионов. - Эй, парень. Да, ты, отпусти даму. – Они всегда делают вид, что не слышат. Этот раз не был исключением – игнорирование. Ладно, ты сам напросился. Разворачиваясь через левое плечо, уверенным шагом, держа в руках баночки и коробочки, направляюсь в проход между кассой и стойки охранника. - Кхм, прошу прощения, у вас там возле отдела с консервами молодой человек девушку обижает, вы бы не могли что-то предпринять? А то я вести себя неадекватно начну. – Мне было крайне неловко это произносить. Почему вежливость порок правды, дуальная пара, что так неуместно сочетается вслух? Кассирша сквозила меня секунд двадцать, взглядом белки. Не подумайте; я люблю белок, но взгляд их выражает трусливость и глупость. Хотя мне ли об этом заикаться; и что выражает мой взгляд, по мнению белки. Нет, не хочу обижать белок. Кассирша меня смотрела - взглядом жирной, усталой, невдупляющей быдло-тёлки из магазина через дорогу от дома. - Драка там у вас. – Мне остаётся ещё слюной капнуть, с полуоткрытого рта, чтобы меня начали идентифицировать, как своего. - Федя, сходи, разберись. – С выражением отсутствия интереса и презрения ко мне, кассирша устало заявила. Действительно, Федя же сидит-отдыхает, а я посмел отвлечь человека, не говоря уже о королеве кассового аппарата. Надеюсь, мне простят такую наглость. Выслушав ряд недовольных вопросов о том, почему так долго выбираю сигареты, и почему столь много мелочи, я вышел на крыльцо. Закурил. На секунду уже подумал достать свою полуоткрытую новогоднюю маску кота; но не тот случай, не та одежда, да и не брал я её с собой, скорее всего. Опираясь на стену, ловя, последние на сегодня, солнечные лучи, я пускал клубы дыма. Но вот и выходит наша пара, продолжавшая, вслух, ссорится. - А ты меня принципиально игнорируешь или хотел на улице поболтать? – Ладно, кого я обманываю, я стоял тут, дабы выдать кинематографичную фразу. - Молодой человек, не лезьте к нам, пожалуйста. – Одёргивая парня, грубовато произнесла дама. - Я не к тебе обращаюсь. – Продолжаю курить, стоя с опрокинутой головой, я опускал на парня взгляд сверху вниз. Парень резко обернулся, было заметно, как у него взбухла вена на шее, а сам он напрягся, чуть открыв рот, немного скалил зубы. Не самые опасные признаки. Ещё есть время покурить, и вербально занять доминирующую позицию. - Извини. – Он схватил подругу и быстрым шагом они ушли. Девушка стала в ужасе прижиматься к парню. Извини? Я тут вроде собирался твой пыл остановить. Небось меня ещё и как злодея будут вспоминать, после того как дружно потрахаются. - Можно на крыльце не курить? Совсем охерели уже, дышать нечем. – Случайная женщина за сорок, разворчалась в мою сторону. - Извините – я потушил окурок. Насытившись никотином, я отправился собирать остатки вещей в дорогу, не то чтобы там было много чего брать, так: ноутбук, запасные вещи, маска. Уже на прямом пути к моему дому, как бы невзначай в меня врезается девушка. - Ой, извините – она улыбается и смотрит на меня. Киваю, продолжая идти. - А это же вы были на «ком.шоссе» позавчера? – Она равняется шагом со мной, с явным намерением остановить меня своей болтовнёй. - Нет, вы ошиблись. - Но это же вы патрулируете район в маске зайца, вы меня спасли в тот раз, я хотела вас поблагодарить. Вас легко узнать по волосам и телосложению – Она засмеялась. - Нет, вы ошиблись. И это кот, а не заяц. - Кот? А какой в этом смысл? Разве коты летают? – она продолжала обращаться в игривой манере. - А зайцы летают типа? - Нет, но они прыгают, и милашки, коты тоже милашки. Ой, а можно вас где-то в соц.сетях добавить, или номерами телефона обменяться? Я вот здесь недалеко совсем живу. – она слегка смеялась через каждое предложение, с трудом поспевая за моим темпом ходьбы. Я остановился, повернувшись к ней с прищуром в глазах. - Блять, девочка, ты ебанутая? Вот чего ты к незнакомцам на улице подходишь? Ты понимаешь, что случайный человек на улице может быть неадекватным и опасным, что он в любой момент может достать пистолет с рюкзака и начать стрелять, что он может привести тебя домой, и зарезать кухонным ножом, предварительно, изнасиловав. Съеби. Она встала колом, после чего начала реветь, ну что за бесполезная реакция, как это тебе поможет, заорала бы хоть что ли. - Так всё, не надо, успокойся, куришь? – я протянул ей пачку. Она продолжала плакать. Я с гудящей головой, справлялся с мыслью - выбить ей челюсть, передавить все голосовые связки. Параллельно думая, чем её успокоить. - Вот детское пюре, будешь? – я достал банку с рюкзака. - Эй, а ну отстань от девочки. – прозвучал голос. Проходивший старичок с маленькой собакой на поводке, злобно смотря на меня, подходил в нашу сторону. Что? Отстань? Посмотрел на девушку, посмотрел на старичка, недовольным вопрошающим взглядом я несколько раз поворачивался, от одной, ко второму. -Да, хорошо. Что-то попутал. Извините. Я не оборачиваясь, отправился домой. Пусть будет так. В конце концов, я же был честен, даже гуманизм проявил, будь он не ладен. К чему он сдался, когда люди требует лишь внимания и эмпатии. К ночи, предварительно собрав оставшиеся вещи, я уже был на автовокзале. Ожидая автобус, взял местную газету, что лежала на остановке, как дань памяти прошлому веку, всё-таки миф о самой читающей нации. Понимаю, что бумажные газеты уже никто не читает, ведь есть телефон с доступом в интернет, но с газетой в руках, в пальто, я себя чувствую героем романа или фильма, кем бы я был без всей навязанной культурой атрибутикой. Не сказал бы, что там я открыл для себя что-то новое, лишь сыпанул себе на рану незакрытым гештальтом, напоминая о пропавших детях. Но время скоротать удалось. И заходя в подкативший автобус, занимая место, смог не уснуть, но впасть в агонию из промежутков воспоминаний.