Зайцы и Ролики. Часть вторая

Зима порошит скользкие следы шин за окном, а я тем временем собираюсь в ночной патруль. Крайний раз перепроверяю рюкзак: два перцовых баллона, электро-шокер, бутылка зелёного чая с лимоном. Всё на месте. Затягиваю наголенник под утепленные джинсы. С налокотниками такое не пройдёт, и надевать их приходится поверх зимней куртки. Ну и конечно маска кота, с небольшими доработками – вшитые лыжные очки, примитивная, но защита, да и помогает наблюдать сквозь встречный ветер. Надевая капюшон, загибаю ушки маски, из-за ветра и постоянных манипуляций с одеждой они растянулись и повисли, скорее напоминая уши спаниеля, нежели кошачьи. Шаг в берцах в сторону балкона. Из-за участившихся патрулей, моя комната, как и квартира, стала похожа на прихожку, уже никаких следов, равномерно въевшаяся грязь в пол - домашние неудобства, небольшая цена. Вернулся. Снова потоптался. Каждый раз забываю взять ингалятор, кладу во внутренний карман куртки, глоток энергетика перед отправкой. Стоя на балконе, осматриваясь, поправляю маску. Не знаю насколько это эффективно, но с первых дней я стал предварительно выключать свет в комнате, оставляя на кухне, если это даёт какую-то конспирацию, то всё точно не зря, а в противном случае, хоть просто приглушает паранойю. Шаг с балкона, каждый раз страшно, только солдатиком, только закрыв глаза. Секунды свободного падения и вылет вперёд. Не знаю, нарушаю ли я фундаментальные законы физики в данный момент, но всё же - определённые трудности присутствуют. Из-за сколиоза, при движении вперёд, меня постоянно немного кренит вправо, от чего приходится, периодически, делать разворот плечами. Сам полёт хоть и немного быстрее, чем человеческий бег в среднем, но даёт аналогичную нагрузку на лёгкие. А если полёт в позе Супермэна может показаться интуитивно простым, то на практике это вообще не так. Горизонтальный полёт не увеличивает плотность воздуха до уровня воды; центр тяжести остаётся посередине, от чего, без сноровки, начинаешь кружиться как колобок, до встречи с первой попавшейся многоэтажкой. По мере поступления практического опыта, я выбрал для себя вертикальный полёт, с отведённой левой голенью назад, на удивление – самый устойчивый вариант. Нет, эпичные горизонтальные рывки с дрейфующим, свистящим ветром, конечно, присутствуют, но это именно, что рывки. Когда время идёт на секунды, несколько раз я кидал правую руку вперёд, устремляясь с удвоенным темпом к цели, в неконтролируемом броске - главное во время уцепиться в точку схождения. Дрейфуя колючему ветру на встречу, иногда протирая очки от липких снежных хлопьев, я высматриваю неудавшегося злодея. Злодея. Красивая дегуманизация, ничего не скажешь. Обычно, ночь не бывает столь продуктивна, как в «Готтэме». Солевые наркоманы, кидающие камни в витрины – 2 раза в неделю. Пятнадцатилетние гопники, бычущие на других подростков - примерно та же статистика. Непосредственно бой, приходится вести, не более чем раз в неделю. Что меня действительно поражает, так это количество изнасилований, но в данном случае лишь их попыток – не благодарите. И я даже сейчас не о социальных играх – «да,нет,да» , у вечно пьяных, ночных провинциалов, что похожи на заключённых «Освенцима». А о попытках изнасилования с ножом, применением физической силы и прямыми угрозами. Именно эти случаи, ужасающе, по количеству, соотносимы с остальными злодеяниями. Но сегодняшняя ночь была, по настоящему, удивительна на драматургию событий. Уже изрядно подмёрзнув и устав глотать мокрый обжигающий воздух на высоте «хрущёвок», мне пришлось приземлиться в парке, дабы передохнуть, сделать глоток ингалятора и уже в спокойном темпе, отправиться домой. Я не был тогда так опытен, к концу подходил только мой первый месяц осознанных полётов. Помимо очевидных проблем с управлением – были и другие. Сейчас я прекрасно понимаю, что носить велосипедную защиту под одеждой зимой – плохая идея. Даже сквозь термобельё пластик накаляется, и отдаёт в голень, сковывая движения и вызывая судороги. А перепады давления от и температур – вызывали головокружение. В общем, приступы астмы в тот период были очень часты. И от волнений тоже. Окруженный махровыми деревьями, и сужающей мглой парка, я откашливался, пытаясь достать ингалятор. Даже в относительно спокойной обстановке – уровень стресса поднимается. Но через звук своих суетливых движений, и топания по снегу, я услышал пронзительный женский крик, не похожий на пьяный угар или внезапную шутку. Не успев отдышаться, мне пришлось быстро поправить маску и, с прыжка взлетев в воздух, царапаясь о встречные ветки, двигаться на шум. Крик отчётливо продолжался, и мне не пришлось долго искать, парк маленький. Всё ещё откашливаясь и, почти сплёвывая свои лёгкие, я добрался к центральному фонтанчику. Он не работает не только в это время года, и фонтаном – это назвать сложно. Так, небольшая, сконструированная лужа, бьющая гнилью водосточных ям, и жадностью государственного аппарата. На стыке звуковой палитры, за девичьим визгом и своим сбитым дыханием, со стороны не освещённой фонарём лавочки, я так же слышал звуки рычащей бормочущей, постоянно обрывающейся и трясущейся какофонии. Стрекочущий звук, скорее напоминал, что-то среднее между рыком собаки и медведя, но был гораздо осмысленнее. Вся полифония, медленно отдалялась в чащу за деревьями. Я оттолкнулся от асфальта, и резким рывком взмыл в сторону криков. Если бы я задумался, хоть на секунду, страх бы сковал меня, и я бы шагом, медленно, отправился домой, ни узнав, и медленно гния, оставляя на пролежнях и окурках сигарет остатки своей человечности, корил бы себя, отправляясь во что-то похуже Ада. Летя, короткую дистанцию, я успел несколько раз пожалеть о своём необдуманном решении. За короткие секунды холод связал меня в позе набитого банками маринованных огурцов мешка, летящего от рук, укутанного подвальной пылью деда, до багажника ржавеющей «Нивы». Встречные ветки превращались в ведьмины пальцы, то пытаясь схватить меня, то разрезать куртку и маску. На снегу оставался широкий след, ведущий до лежащей, судорожно дёргающейся, и отбивающейся от какой-то странной собаки, девушки. Я стал перещёлкивать карманы рюкзака; отпугиватель животных, вот что стало бы необходимым дополнением. Удивительно, но бродячие собаки, несмотря на их количество – никогда не приноси вестей моему патрулю. Дама была чуть утоплена в снег, её джинсы были разорваны и приспущены, на ногах виднелись глубокие порезы, из которых капала бордовая кровь, контрастируя на февральском снегу. Её ладони и рукава, куда отчётливее утопали в крови, синие от холода кончики пальцев, красиво контрастировали с порезами, а каштановый цвет волос, приобретал осмысленную палитру рядом с багровыми пятнами. Истошно крича, она не замечала меня. Но существо заметило… Влетая в заснеженную гущу кустов, я прошелестел курткой по кончикам веток, от чего, кувыркаясь, упал спиной в сугроб. Подняв голову, я заметил как, то ли огромный барсук, то ли маленький медведь всматривается в меня, капая слюной, оскаливая клыки и медленно пятясь назад. Снег пробрался за одежду, а шея ныла от аварийного приземления, тяжёло встав, я сделал первое, что пришло в голову, начал шикать и махать руками на зверя, пытаясь его отпугнуть. Дикого зверя это может лишь спровоцировать на атаку, но я был не в состоянии придумать что-то лучше. Свирепый - отходя, рычал и шипел на меня в ответ; клянусь, человеческим взглядом он окинул окружение и оценил обстановку, после чего скрылся во тьме, не смыкая с меня взгляда. Его глаза потухли во тьме. Я оценивал обстановку вокруг. Вены в голове набухали и стремились взорваться, а сердце подпрыгивало к горлу, оставляя вкус железа. Пауза. Время. Выдохнув и упав коленями на снег, я приподнял маску, тяжело глотая воздух. - Девушка, вы как? Вам нужна помощь? Может вызвать скорую? – Я не разворачиваясь бросил фразу, продолжая дышать -… - Девушка? - Я.. а кто… Почему вы.. – Она судорожно подбирала слова, после чего, пыталась резко встать, застёгивая на себе одежду. Развернувшись, чуть покатавшись по наледи, отряхивая себя – направился к ней. - Стойте, давайте вызовем скорую, на вас много порезов, я не врач, но полагаю, в таких случая нужна прививка. – Медленно поднимая руки в смирительном жесте, я подходил к ней. - Не подходи ко мне! – взвизгнув эхом на весь парк, она стала ронять одиночные слёзы, скатывая всю косметику к уголку подбородка. - Да нет же, не бойтесь, пожалуйста. – Тяжело подбирая слова, от головокружения, я пытался направиться ближе к ней. Она делала неуверенные шаги назад, теряя опору и подминая под себя ноги. Я же боясь, что она поскользнётся, попытался быстро и уверенно её схватить за руку. - Да остановись наконец! Тебе явно нужна помощь! – Почти разозлившись, не успел я закончить фразу… Как резкий порыв воздуха, гул рычания, и гнилая вонь пота и шерсти настигли моего лица. Треск линз смешался с глухим звоном от удара. Отвернув голову, я упал на спину, успев схватиться руками за нападавшего. Валяясь в субстанции сметаны из грязи снега и пота, мы рубились с хищником почти на Равных. Когти вцепившиеся в мою маску, не отпускали, не давая и шанса на видимость; мои ладони, вцепившиеся в хвост и гриву, причиняли характерную боль зверью, так помимо рыка, я успевал слышать и тонкий визг. Ударяясь затылком и локтями о землю, я пропускал резкие выплески в виде укусов, хватающие меня за выступавшие из-под маски волосы. Вырванным с кожей клоком волос, отчаянно попытавшись сбросить с себя бешенного, я предпринял попытку взлёта. Напрягая мышцы спины, толкнув себя подошвой, я оторвался от взбитого, как масло снега – резко почувствовав невесомость. Не найдя равновесия, несколько секунд мы кружили в воздухе, задевая ветки, что тыкали и резали мою одежду, и оставляли царапины на звере. Осунувшись, и почувствовав опасность в воздухе, зверь вцепился в меня четырьмя лапами, отведя пасть от глаз, что наконец позволило его различить визуально; - бурая мохнатая морда куницы, скалившись глядела на меня яростными, треснувшими все капилляры глазами. Уже позже, копаясь в воспоминаниях, я разглядел и медвежьи повадки, и длинную растрёпанную во все стороны шерсть – это точно была росомаха. Но в моменте, меня это интересовало мало. Быстро оглядывая окружение и небо, почувствовав, что мы вышли на высоту пяти-шести метров, и пересекли линию парка, оказавшись за бульваром, недалеко от полицейского участка; я пытался как можно скорее поймать управление своим телом, что выходило с трудом, а суета наводила на лишь новые кульбиты и траекторию. Пока я не отвлёкся на голос зверя. - М-о-ё. – гроуллом выдавало оно из своей пасти Удивившись, я даже успел отвлечься от падения. -ррр Н-е Т-р-О-г-А-Й М-а-ю – Низким превалирующим рычанием, зверь продолжал выдавать членораздельную человеческую речь. До тех пор, пока мы не влетели в балкон старого дома. Бетонная опора колоны держащей выступ, выстрелом ударила по всей поверхности моей спины, и мы с рыками и криками направились к земле. Ноющая боль в спине, затёкшая усталостью и боем маска, не давали сконцентрироваться, я снова и снова не мог сделать вдох, потянувшись за рюкзаком, рука не сгибалась, и боль отдаёт в шею при каждой команде. Так я и лежал один, бесконечно долго; на этом бульваре. В окнах иногда включался свет, и даже казалось, что кто-то изредка выглядывает. Дабы глянуть – « А как он там лежит? Не уполз ли куда? Ни схватили ли его гномы, забрав на переработку для новых подарков? Ни упал ли он в царство Хелль? Да ещё и полнолуние сегодня… Ох, не хотелось бы по чём зря вербену переводить. А знаете… Дайте я получше гляну – Ан.., нет.., совсем не тот, ни по Нему протрубят Рога Гавгамелы. Да разве так можно? И кем он себя возомнил – упал среди бульвара, будто израненный воин, мне ещё о таком задумываться, вот чему детей учат, сволочи. Но мои дети не такие. Мои дети – Воины. Нет, лучше, мои дети – предатели воинов, да… Как жаль что вышло всё так.., как жаль что вставать завтра так рано, а ночь такая короткая, что этот проклятый солнечный луч ломает всё настоящее, заставляя меня думать о бензине, еде и подгузниках, но и сегодня тебе спасибо – ночь. Спасибо что заставляешь меня на балконе курить до самого фильтра – оправдываясь тем, что в фильтре начинается самое сладкое. Но и тут, потехе время…» Интересно, слышали ли они шум, видели ли, как я летал, пока они спят? Как я сражался. Сражался. Сражался с их чудовищами. Со своими. С говорящей росомахой. Да и кто теперь поверит. Скулящая ломота, в такой момент не запретит мне потянуться к сигаретам. Уже как докурю, можно и умереть, а пока – холод, боль, табак. А газовые зажигалки, как обычно, барахлят на морозе; или дело в ветре. И тут я услышал щелчок; характерный такой, как у «зиппы». И провернул голову, сведя в едино общую картинку. На обочине стоял разъяроншенный парень, грязные коричневые космы, пучками торчащая борода, согнутые колени, и достаточно большой череп. Но больше конечно бросалась в глаза его одежда, а точнее её отсутствие. Он стоял на снегу голыми ногами, периодически опускаясь на корточки, всё, что на нём было – так это лишь старое советское пальто, которое было на пару размеров ему велико. А он тем временем, озираясь во все стороны, щёлкал зажигалку. Всё что я тогда хотел это крикнуть ему, с просьбой попросить подкурить. Но в глаза бросилась мигалка полицейского «УАЗика». Может у них будет подкурить?