Человек, которого никто не видел

      Он приходил сюда второй раз: движимый ностальгией и чем-то ещё, чего не мог понять. Так случалось. Периодически его посещало какое-либо, не поддающееся словесному формулированию чувство, настоятельно требовавшее внимания. Виктор охотно уделял внимание, почти не задумываясь о том, что же это за чувство и откуда взялось. Объект эмоции был интереснее: разрушенная квартира с облезлыми стенами, в потрепанном доме на окраине города. Маленького, поганого городка, наполненного тленом и несчастьем. Пахнущего сырой старой штукатуркой, скошенной травой, автомобильными выхлопами и круглогодичной безнадежностью.       Только такой прекрасный город мог породить женщину, которую он убил.       Не из неприязни, мести или ревности, хотя порой Виктору казалось, что он и правда ее любил, от скуки. И вместе с ее жизнью закончилось что-то... Что-то...       Стало еще скучнее. Вот в чем дело. Да, пожалуй, так.       Можно приходить в пустую квартиру, можно сколько угодно вспоминать как в припадке безумия Алла извивалась на грязном полу, как пыталась оторвать от стены пару кафельных плиток, ломая ногти и раздирая в кровь руки. Однажды у нее даже получилось, но что теперь значат эти кровавые пятна и разводы на грязно-светлом кафеле? Сейчас, когда здесь больше некому биться о стены, некому сворачиваться в клубок и закрывать глаза в бесплодной попытке убежать от боли?       Алла смогла оторвать от стены пару чертовых плиток и иногда ему казалось, что она смогла бы и выжить. Если бы против нее были только болезнь и судьба, без присоединившегося к ним скучающего мага, отлично накладывающего проклятия. Теперь от женщины на полу осталось только несколько забытых украшений в потрепанной пластиковой шкатулке. Например, длинная посеребренная цепочка, приятно прохладная в эту жаркую июльскую ночь, когда трудно дышать. Даже ему, люди и вовсе умирают от жары... Прямо сейчас в доме напротив умирает человек. Мужчина средних лет, который будет лежать до тех пор, пока соседей не достанет запах разложения. Умирает без особых страдании, не понимая, насколько же ему повезло. Что можно было бы исправить, но не хочется возиться, отвлекаться. Он пришел сюда не за этим. Он пришел за Аллой, пусть ее давно и нет на свете.       Ручка на деревянной оконной раме повернулась, впуская в квартиру душный тёплый воздух, пахнущий пылью, дождем и мокрым асфальтом. Дышать, однако, легче не стало: сегодня в квартире не было чертовски накурено. Как и в прошлый раз. Здесь очень давно не курили.       Маг перевесился через подоконник и с любопытством посмотрел вниз. Внизу курили.       Забавно: если мужик на третьем этаже посмотрит вверх, то не увидит, что наверху тоже курят. Ни огонька тлеющей в темноте сигареты, ни держащей ее руки, однако почувствует боль, если Виктор уронит окурок ему на голову. Приключения прилетевшего из ниоткуда окурка, вот так и рождаются легенды. А окно? Да черт его знает, почему оно открылось. Они всегда находят объяснения. Да и какая разница, что там себе думают люди?      Гадость какая. Как они могут курить?       - Ты просто не могла найти в себе силы бросить.       Ночь молчала. Не шумели замершие в жарком, безветренном мареве листья тополей возле дома, не проезжали мимо автомобили. В тишине так легко почувствовать необратимость случившегося.       - Разговаривать с мертвыми еще глупее, чем надеяться на победу, так что в каком-то смысле мы похожи. - Эта мысль его развеселила. Если напрячь фантазию, то можно даже сказать - конечно, можно, кто же ему запретит? Что в этом, в чем-то настолько мелком, как мимолетное желание сказать какую-нибудь глупость вслух, они равны. Он и ничтожный человек, рожденный только затем, чтобы в муках умереть на грязном полу. Разве не мило?       Иногда ему казалось, что на самом деле Алла не умерла. В конце концов, он же не был на похоронах. Не видел, как тело закопали. Кто-то мог успеть, кто-то одарённый, знающий, как снять проклятие...       Только из той пары-тройки чародеев, оставшихся в живых после катаклизма... Пара-тройка, не больше. Молодая поросль, появившаяся после катаклизма, не в счёт - им воскрешение не по зубам. Кто мог и стал бы тратить драгоценные силы, причем немалые, на спасение случайной знакомой? А уж тем более незнакомой. Человеческая же медицина в данном случае была бессильна.       К тому же пусть не похороны, но труп Виктор видел. Здесь, на покрытом грязным линолеумом кухонном полу. Он спустился по подъездной лестнице, вслед за парнями со Скорой, тащащими тяжёлый черный мешок и понятия не имеющими о том, что кто-то составил им компанию. Видел отвердевшую, застывшую руку с судорожно сжатым кулаком. Кто-нибудь потом стащил кольца с руки - конечно, кто-нибудь должен был это сделать, верно? Все ее кольца, кроме одного, которое теперь лежало в кармане человека, которого никто не видит, если онисам того не хочет.       На память. А почему нет?       Почему же ему кажется, что Алла все ещё жива?       Возможно, что-то в воздухе навело его на эту мысль. Запах ночи, так похожий на запах ночей того июля, что давно остался позади. Они никогда не были близки физически, более того, несчастная тетка даже не подозревала о существовании необычного поклонника... Может быть, зря.       Впрочем, теперь все это лишь глупости и сентиментальщина.       Окурок тлеющим угольком полетел вниз и исчез в кустах сирени. Окно с грохотом захлопнулось.       В квартире больше никого не было.