Нам придется написать наш собственный счастливый финал

Мир вокруг снова начал стремительно блекнуть, превращаясь в двухмерные штрихи. Последнее, что я успела запомнить перед тем, как окончательно раствориться — это отчаянный, крепкий захват Кан Чоля. Он до последнего мгновения пытался удержать меня за руку, физически сопротивляясь законам своей реальности. Вспышка. Я резко вдохнула и закашлялась. На этот раз я приземлилась не на кровать, а прямо на жесткий пол своей прихожей. В руке всё еще был зажат окровавленный бинт, который я не успела выбросить в машине Чоля. Настоящая, багровая кровь медленно впитывалась в мой домашний коврик. — Боже... — прошептала я, прижимая дрожащие ладони к лицу. Губы всё еще горели от его поцелуя. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Это больше не было сном или случайностью. Мы ломали сюжет. Мы ломали весь этот чертов комикс. Я бросилась к компьютеру, дрожащими пальцами открывая сайт с обновляющейся главой «W». Монитор залил комнату белым светом. Я судорожно прокрутила страницу вниз. Там, на последних фреймах, был изображен салон машины. Кан Чоль сидит на заднем сиденье, его голова опущена, а пальцы судорожно сжаты в кулак — там, где только что была моя ладонь. Вокруг него была нарисована густая, мрачная штриховка, передающая его крайнее отчаяние. И текст внизу: *«Она снова исчезла. Прямо у меня на глазах. Как будто её никогда и не было. Но если мир сошел с ума, почему моё сердце так сильно болит?»* А на самом последнем кадре крупным планом было показано его лицо. Взгляд Кан Чоля больше не был взглядом нарисованного персонажа. Он смотрел словно прямо на меня, сквозь экран, сквозь саму бумагу и пиксели. В его глазах застыла холодная, пугающая решимость. Он понял, что я прихожу из другого измерения. Прошло три дня. Три дня невыносимой, звенящей тишины. Я не могла нормально спать, есть или работать. Я постоянно прислушивалась к шорохам, ожидая, что воздух снова зазвенит и меня утянет обратно. Но ничего не происходило. Автор комикса — друг моего отца — словно взял паузу. Новые главы не выходили. Я застряла в реальности, умирая от тоски по человеку, которого юридически даже не существовало. На четвертую ночь я сидела на подоконнике, глядя на ночной город. Вдруг экран моего телефона, лежащего на столе, вспыхнул. Пришло уведомление: *«Вышла экстренная спецглава W»*. Я подлетела к столу и открыла приложение. То, что я увидела, заставило меня похолодеть. Это была не обычная глава. Там не было экшена или погонь. Кан Чоль стоял посреди своей роскошной квартиры. Вокруг него всё замерло — авторы буквально перестали рисовать фон, оставив лишь белый вакуум. Чоль стоял перед огромным панорамным окном, которое постепенно превращалось в... зеркало. И в этом зеркале, с той стороны, смутно угадывались очертания моей комнаты. Он искал меня. Он намеренно останавливал сюжет, отказываясь двигаться дальше, пока создатели не вернут меня. *«Я знаю, что ты смотришь на меня сейчас»,* — гласило текстовое облако над его головой. *«Я найду тебя. Даже если мне придется разрушить этот мир до основания»*. В ту же секунду экран моего телефона бешено замигал. По комнате пронесся сильный порыв ветра, сбивая со стола бумаги. Мой стакан с водой перевернулся, но вода не полилась на пол — она застыла в воздухе крупными каплями. — Чоль... — выдохнула я, чувствуя, как невидимая сила буквально отрывает меня от земли. Меня не просто «затягивало» в комикс. На этот раз две реальности столкнулись лбами. Пространство затрещало. Прямо посреди моей комнаты воздух раскололся, как стекло, и сквозь эту сияющую трещину я увидела пентхаус Кан Чоля. Из трещины показалась мужская рука в знакомой кожаной куртке. Он пробивал стену между нашими мирами. — Держись за меня! — раздался его живой, громкий голос, эхом отозвавшийся в стенах моей квартиры. Я рванулась вперед, протягивая руку. Наши пальцы встретились, и в ту же секунду меня с огромной силой швырнуло вперед. Но я не упала на асфальт и не очутилась в машине. Я упала прямо в его объятия. Мы оба покатились по полу его гостиной. Трещина за нашими спинами с громким звоном захлопнулась, и мир вокруг снова обрел краски, плотность и вес. Кан Чоль тяжело дышал. Он лежал на спине, крепко прижимая меня к своей груди, словно боялся, что если ослабит хватку хоть на миллиметр, я снова испарюсь. Я слышала, как бешено и часто стучит его сердце под моими ладонями. — Ты сумасшедший... — прошептала я, утыкаясь носом в его шею и чувствуя, как по щекам текут слезы облегчения. — Ты чуть не уничтожил свой собственный мир. — Мне плевать на этот мир, если в нем нет тебя, — его голос дрожал от переизбытка эмоций. Он приподнялся, бережно взял мое лицо в свои ладони и заставил посмотреть на него. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас были полны такой нежности и обожания, что у меня перехватило дыхание. — Ты здесь. Настоящая. Он медленно, словно пробуя на вкус каждое слово, произнес: — Я люблю тебя. Я не знаю, как это произошло, я не знаю, кто написал мою судьбу, но тебя в ней не было. И именно поэтому я выбрал тебя. Мое сердце окончательно сдалось. Больше не было страха перед будущим, не было мыслей о том, что мы нарушаем все законы вселенной. Были только мы. — Я тоже люблю тебя, Кан Чоль, — ответила я, подаваясь вперед. На этот раз наш поцелуй не был отчаянным прощанием. Это было заявление — всему миру комикса, его создателям и самой судьбе — о том, что мы больше не подчиняемся чужим правилам. Его губы были мягкими, но настойчивыми, он целовал меня так, словно заново учился дышать. Я запустила пальцы в его густые темные волосы, полностью растворяясь в этом моменте. Когда мы наконец отстранились друг от друга, Чоль слегка улыбнулся и большим пальцем вытер слезу с моей щеки. Но стоило нам подняться на ноги, как мы заметили кое-что странное. На журнальном столике лежал планшет Чоля. На его экране в реальном времени менялись кадры комикса W. Прямо сейчас там рисовались мы — стоящие посреди гостиной, обнимающие друг друга. Но самое странное было в том, что линии вокруг нас начали становиться золотыми, а мрачные детективные тона комикса сменялись теплыми, мягкими красками. Мы не просто ломали сюжет. Наша любовь меняла сам жанр этой истории. Из мрачного, жестокого триллера комикс W на глазах превращался во что-то совершенно новое. Кан Чоль посмотрел на экран, затем на меня, и в его глазах блеснул азартный огонек, который я так любила. — Ну что, спасительница, — он переплел свои пальцы с моими. — Похоже, нам придется написать наш собственный счастливый финал.