Глава 16

Эстрелла Я провела рукой по своим идеально заплетенным волосам, мысленно возвращаясь к тому, с какой нежностью Калдрис расчесывал их, макая щетку в пресную воду, чтобы помочь укротить завитки, пока он разглаживал их. Это действие так противоречило нашему положению, я стояла лицом к нему, смотрела ему в глаза, а его член размягчался внутри меня, после того как я довела его до своего оргазма, а затем он трахал меня, чтобы добиться своего. Теперь мои кандалы звякнули, когда я снова опустила руки на гриву лошади передо мной, и металл снова начал натирать мои запястья. - Откуда ты так хорошо умеешь заплетать косы? - спросила я, подставляясь его прикосновениям, когда он заплел идеальную косу в виде рыбьего хвоста и перекинул ее мне через плечо. -Я прожил бесчисленное количество столетий и экспериментировал со всевозможными прическами, min asteren, - ответил он, и честность этого признания успокоила растущую во мне ревность. Я хотела спросить, был ли когда-нибудь до меня кто-нибудь, кто имел для него значение на эмоциональном уровне, или я была первой, к кому он проявлял такую заботу. - Чему сейчас завидует моя звезда? - спросил он, наклоняясь вперед, чтобы прошептать эти слова мне в шею. Под нами Азра шла медленной, но уверенной походкой, направляясь по белым равнинам обратно к Мистфеллу и границе, которая приведет нас в Страну Фейри. - Ты когда-нибудь любил кого-нибудь до меня? - спросила я, жалея, что не могу взять свои слова обратно в тот момент, когда они вырвались на свободу и повисли в воздухе между нами. - Нет, - сказал он, касаясь губами моей метки, прежде чем слегка отстраниться. - Еще до того, как ты родилась, я знал, что просто провожу время, ожидая тебя. Это, наверное, звучит ужасно, но фейри знают цену. Они знают, что для большинства из нас супружеская связь - это цель, которой нужно достичь. Вот когда к нам приходит любовь”. - Кто-нибудь когда-нибудь отвергал связь? - спросила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него через плечо. - Иногда, - сказал он печальным голосом. - К сожалению, не каждый может любить человека, которого выбирает для него судьба. - Еще немного мы ехали молча, Калдрис понимал, что мне нужно время, чтобы обдумать информацию, которую он дал мне в течение утра. Я не была человеком, а фейри верили, что любовь - это самое важное; она была важна и стоила того, чтобы ее защищать, независимо от того, в какой форме она решила проявиться. В то время как люди принуждали своих женщин вступать в браки без любви с мужчинами, которые никогда бы их не оценили, фейри защищали любовь любой ценой. Я вздохнула, мое тело скрутило от дискомфорта, когда Калдрис уперся мне в позвоночник. Процессия остановилась на дороге, когда он остановил Азру. Впереди, над тропинкой, что-то покачивалось, свисая с крон деревьев. Силы зимних ветров было достаточно, чтобы заставить объект двигаться, несмотря на его размеры, и ветка дерева заскрипела от напряжения. Веревка, обмотанная вокруг нее, впивалась в кору и свисала вниз, чтобы обернуться вокруг шеи женщины. Когда ее тело закружилось по кругу, я заметила заостренные уши, которые выдавали в ней фейри. Ее грудная клетка была разорвана, ребра выгнуты наружу, сломаны и свисали с туловища с прилипшей к ним разорванной красной плотью. Ее сердце отсутствовало в груди, без сомнения, оно сгорело в маленькой яме в земле под ней, где растаял снег и трава была выжжена из почвы. Калдрис наклонился ко мне, перекинув ногу через зад Азры. Он не оглянулся на меня, когда шел туда, где на дереве висела женщина-фейри, но что-то в напряженной позе его тела казалось опасным. По узам ничего не передавалось, никакого всепоглощающего чувства ярости или даже малейшего оттенка гнева. - Калдрис? - спросила я, вздрогнув, когда он отвел меч в сторону. Он перерезал веревку в том месте, где они вплетали ее в дерево, чтобы обернуть вокруг ствола и туго натянуть. Тело женщины бесформенной кучей упало на землю — безжизненное таким образом, что даже человек не смог бы перевоплотиться. Даже если бы Бог Мертвых оживил ее, она не была бы живой. Она была бы ходячим трупом. Калдрис повернулся к нам, его глаза заблестели черным, когда он встретился с моим широко раскрытым взглядом. В этом наполненном ночью взгляде не было и следа голубизны, ни следа чего-либо, кроме злобы, когда его ярость обрушилась на меня так внезапно, что я отшатнулась. - Черт, - выругался Холт, слезая со своего скелетообразного коня. Он повернулся ко мне, взял мои поводья и передал их Арамису. Он протянул руку и провел ею по моим запястьям, освобождая их от кандалов. - Убери ее отсюда к чертовой матери. Арамис кивнул, поворачивая своего коня так, чтобы он поравнялся с Азрой. Он пустил свою лошадь легким галопом, заставив Азру ускорить шаг, чтобы последовать за ним, в то время как я перенесла свой вес вперед и изо всех сил старалась удержаться в седле. Он помчался обратно тем же путем, которым мы пришли, Азра следовал рядом с ним, а я верхом на нем, оставив остальных позади. Азра протестующе заржал, мотая головой, как будто не хотел покидать Калдриса. -Что ты делаешь? - потребовала я, борясь с ним за контроль над поводьями Азры. - Нам нужно прямо сейчас увезти тебя как можно дальше от Калдриса, - сказал Арамис, на мгновение встретившись со мной взглядом. Тропинка была почти безлесной, когда мы возвращались в направлении Черной воды. Мы должны были просто остаться в хижине на целую вечность, как я и хотела, прятаться там и жить полной жизнью в тайне. Единственное, что удерживало меня от просьбы сделать именно это, - это знание того, что мы навлечем еще большую опасность на людей, которые там жили. В следующий раз, когда Туманная стража обнаружит, что они укрывают Отмеченных фейри, они сожгут деревню дотла вместе со всеми в ней. Арамис внезапно остановился, потянув за собой Азру, и оглядел поляну. Ничего не было видно, ни признака опасности, когда я повернулась, чтобы посмотреть на него, прерывисто дыша. - Что с ним не так? - спросила я, тяжело дыша и пытаясь изменить свое положение в момент полной неподвижности. - Он провел гребаные столетия без своей пары, вот что с ним не так. При благоприятных обстоятельствах этого было бы достаточно, чтобы заставить фейри одичать, но если учесть, через что он прошел, вероятность потери контроля возрастает, - ответил Арамис, продолжая оглядывать поляну. Он пустил лошадей рысью, двигаясь гораздо осторожнее, поскольку его тело было охвачено напряжением. Ярость, полыхавшая в узах, не была похожа ни на что из того, что я когда-либо знала, соперничая только с моим гневом прошлой ночью. Это было всепоглощающее, ужасающее по своей интенсивности чувство. Это грозило сжечь мир дотла и потребовать пепел в качестве своего военного трофея. - Он никогда раньше таким не был. Я не понимаю, чем это вызвано. - Мэб убила его отца и повесила его. Оставила его тело висеть там, гнить в ее тронном зале в течение нескольких недель, когда Калдрису было всего сто лет, - ответил Арамис, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Он сглотнул, его взгляд блуждал по моему плечу. Я обернулась и увидела одинокую фигуру, стоящую на снегу в нескольких футах от меня. Мой приятель склонил голову набок, его поза была нечеловеческой, когда он медленными шагами направился к нам. - Слезай с лошади, - сказал Арамис, перекидывая поводья обратно через шею Азры. — Но ты сказал... -Слезай с гребаной лошади, пока он не убил ее, чтобы добраться до тебя, - приказал Арамис, спрыгивая со своего собственного коня. Он хлопнул его по заду, отправляя обратно к группе, которую мы покинули. Я должен был надеяться, что они все еще живы — по крайней мере, те из них, кто был жив с самого начала. С рук Калдриса капала кровь, его ногти превратились в заостренные черные когти. Шпага исчезла из его руки, и когда он приблизился к Арамису, в поле зрения не было никакого оружия. Я спешился с Азры, нервно сглотнув, отправив его следовать за лошадью Арамиса. Арамис увеличил дистанцию между нами, слегка отступив в сторону, когда Калдрис направился прямо к нам. -Ты трус, - прошипела я в ответ Арамису, мои губы скривились в оскале, когда я посмотрел в сверкающие глаза смерти. Даже одичавший, даже потерявшийся из-за ярости и безумия, поглощавших его, я должен был верить, что Калдрис не причинит мне вреда. Верно? -Он выпотрошит меня и скормит мне мои внутренности, пока я буду смотреть, - сказал Арамис, приподняв бровь и окинув взглядом мое тело. -Он просто хочет трахнуть тебя, и, учитывая звуки, которые я слышал из твоей хижины прошлой ночью, ты не совсем против этой идеи. Я отвернулась от него, повернувшись лицом к мужчине, крадущемуся ко мне. Его руки все еще были прижаты к бокам, эти черные ногти блестели в резком сравнении со снегом, падавшим позади него. - Калдрис, - тихо позвала я, не обращая внимания на то, что звук, казалось, все еще прорывался сквозь тишину. Тот факт, что Холт и остальные не попытались вмешаться, не предвещал нам ничего хорошего, и угроза на его лице заставила меня нервно сглотнуть. Его глаза обратились к Арамису, губы растянулись во что-то похожее на оскал, когда он изучал другого мужчину, который, казалось, отчаянно пытался увеличить дистанцию между нами. -Блядь! - закричал Арамис, падая на колени в снег и изображая покорность. -Ты, блядь, даже умереть не можешь! - закричала я, наблюдая, как он склонил голову и опустился на землю. - Это не значит, что не будет чертовски больно, сука ты этакая. Не могла бы ты просто дать ему то, что он уже хочет? - спросил он, глядя на то, как сапоги Калдриса прорезают снег. Он неуклонно падал, тяжелыми слоями приземляясь на мой плащ и покрывая мои волосы белыми хлопьями, а затем рассеиваясь, когда я отпрянула от мужчины, крадущегося к Арамису. Не было никаких сомнений, что он разорвал бы другого человека на части прямо у меня на глазах. Я уставилась на него, размышляя о мести, которой я не смогла бы добиться самостоятельно из-за его смерти. Облегчит ли его боль ту часть меня, которая требовала крови? - Эстрелла, пожалуйста, просто дай ему то, что он хочет, - сказал Арамис, его голос почти дрожал, когда он уставился на ботинки Калдриса. -Мне жаль твоего брата, но ты жива благодаря тому, что я сделал. -Кто сказал, что я хочу ей быть? - спросила я, склонив голову набок. Та самая темная часть меня поднялась изнутри, наслаждаясь тем, как он сжался в комок от страха. Ни на мгновение мне не захотелось останавливать кровопролитие — я хотела присоединиться к нему. Калдрис остановился, поставив свои ботинки прямо перед головой Арамиса, злобно глядя на другого мужчину сверху вниз с той жестокостью, которая была запечатлена в чертах его лица. Ушел тот мужчина, которого я знала, тот, кто пожалеет о содеянном, когда оправится от овладевшего им безумия. Меня подтолкнуло не желание защитить Арамиса, а осознание того, что я всегда буду хотеть, чтобы Калдрис помешал мне превратиться в монстра, которого я боялась. Я бы хотела, чтобы он вмешался, удержал меня от совершения грехов, которые я не смогла бы исправить, когда выбралась из темного колодца внутри себя. -Черт, - прошипела я, осознание этого потрясло меня, я развернулась и побежала в противоположную от Арамиса сторону. Я мчался прямо на восток, волоча свое тело по заснеженным равнинам так быстро, как только могла. Вдалеке маячили деревья, и я не знала почему, но сосредоточилась на них, как на своем плане побега. Я знала так же хорошо, как и кто-либо другой, что от преследующего меня фейри не спастись. Я оглянулась через плечо, ожидая увидеть, что он следует по пятам, наслаждаясь погоней, наслаждаясь острыми ощущениями от поимки девушки, которая осмелилась убежать от него. Я застыла на месте, обернувшись назад, чтобы посмотреть на стоящего на коленях вдалеке Арамиса. Калдрис исчез. Все, что я чувствовала, проходя по узам, - это его ярость и то, как она смешивалась с его возбуждением. Я повернула голову в сторону, изучая снег между мной и Арамисом в поисках следов, которые я не могла найти. Был только один заезд, только мой неряшливый след на снегу, когда я мчалась так, словно от этого зависела моя жизнь. Я развернулась только для того, чтобы врезаться в черную кожаную и металлическую броню моей пары. Он стоял передо мной, остатки теней плавали по его коже, когда он смотрел на меня свысока, а я прикоснулась ладонями к его груди, чтобы удержать равновесие. Глаза Калдриса были бездонными, лишенными всякого света, когда он смотрел на меня сверху вниз. Он поднял одну руку, чтобы взять мою, его большой палец провел по черному кругу на тыльной стороне моей ладони. Его голос был едва слышен, когда он, наконец, заговорил. -Почему ты продолжаешь убегать от меня, моя звезда? - Я потянула за руку, пытаясь заставить его отпустить меня, когда эти темные глаза заблестели. - Ты меня пугаешь, - сказала я, отступая на шаг. Он отпустил мою руку, проследив за движением, когда я сделала еще один шаг. -Не нужно бояться, - пробормотал он мягким голосом, несмотря на напряжение, охватившее его тело, когда он последовал за мной, повторяя мои движения, как хищник играет со своей добычей. -Что с тобой случилось? - спросила я, совсем останавливаясь. Он убрал руку со своего бока, коснувшись когтем моей щеки. Проведя им по коже там, скользя по моим губам и подбородку, он прижал кончик к передней части моего горла. Невысказанная угроза повисла между нами, пока он в замешательстве смотрел на точку соприкосновения. - Я ненавижу, что ты меня не хочешь. - Это не то, что произошло. Этим утром мы были в хорошем месте, а потом ты увидел тело, - сказала я, потрясенный вздох вырвался из моего горла, когда его рука обхватила мою шею спереди. Он использовал эту руку, чтобы направить меня назад, убирая мои ноги из-под меня и осторожно опуская меня на землю. Несколько мгновений я была невесомой, падая на спину в снег, когда он наклонился надо мной, придавив своим весом руку, которую держал у моего горла. - Калдрис, - простонала я, протягивая руку, чтобы схватить его за запястье. Арамис был так уверен, что мой Бог не причинит мне вреда, так уверен, что я буду в безопасности. - Тело, - сказал он, понизив голос и еще больше наклонившись надо мной. Его лицо заполнило мое поле зрения, заглушая все, что было за его пределами, пока я боролась с желанием бороться. Его рука на моем горле еще не ограничивала мое дыхание, и я хотела, чтобы так продолжалось и дальше. - Если они могут сделать это с женщиной-фейри, как ты думаешь, что они могут сделать с тобой? - Из его груди вырвалось рычание, похожее на рык одного из волков, заставившее все его тело задрожать от силы этого рычания. - Ты, такая хрупкая, моя маленькая порочная девушка. Он щелкнул ногтем по моей коже, прорезая поверхность, чтобы доказать свою точку зрения. Рана горела, когда холодный воздух коснулся ее, мой потрясенный вздох повис между нами, когда он опустил голову и слизнул капельку крови с моей кожи. Его язык задержался на мне, медленное скольжение по моей плоти заставило меня задрожать, несмотря на мой ужас. Он поднял свободную руку, чтобы я могла наблюдать, как он вдавливает ноготь в собственную кожу, прокалывая палец до тех пор, пока на поверхность не выступила капелька крови. Он сжал мое горло, заставляя меня открыть рот, когда я хватала ртом воздух. Прижав этот палец к моему языку, он влил в меня свою кровь и наблюдал, как в ответ заживает крошечная царапина на моем горле. -Чего ты хочешь от меня? - сказала я резким голосом, когда он ослабил хватку. Наконец он отпустил мое горло, потянув за шнурки моей туники там, где мой плащ, распахнутый, висел подо мной на снегу. - Ты. Привязана ко мне во всех отношениях, - сказал он, проводя ногтем по моей груди, когда потянул ткань вниз, обнажая мою грудь. Я не остановила его, позволив ему взять то, что он хотел. Я позволила это не столько из-за страха, сколько потому, что знала, что это было то, что ему было нужно. Он нуждался во мне, чтобы я не сопротивлялась, не избегала его натуры и связи между нами. Я подняла руку, чтобы коснуться его лица, нежно обхватив его, когда он порезал мою кожу ногтем. Крошечный красный ручеек скользнул от моей ключицы к соску, воспламенив мою кожу, когда он прильнул к нему ртом и провел кончиком языка вниз, следуя по его следу. Рана немедленно зажила, кровь, которую он мне дал, послужила своей цели - устранить любой нанесенный им ущерб. Его рот обхватывал мой сосок, когда я запустила руку в его волосы, используя их, чтобы крепче прижать его к себе. Подбадривая его, я показываю ему, что приняла его и его природу. Я пока не могла обещать ему вечность, но я могла подарить ему этот момент и вернуть его с края пропасти так, как он сделал это для меня прошлой ночью. Он застонал, отстраняясь, борясь с пожирающим его инстинктом, отказываясь быть монстром, который овладел бы мной, когда я его не хотела. Он не был бы человеком из моих ночных кошмаров, даже если бы сейчас в нем не было и следа человечности. Я обхватила его лицо ладонями, двигаясь вперед, чтобы прикоснуться своими губами к его губам. Он погрузился в поцелуй, его зубы впились в мои губы с той же свирепостью, с какой он ответил на поцелуй. Его язык проник в мой рот, доминируя надо мной так, как, я знала, он сделает это со своим членом через несколько мгновений. - Ты будешь брать у меня кровь каждый день, - потребовал он, полоснув ногтем по ладони. Он поднес его к моему рту, позволяя крови стекать на мои губы, пока ждал моего ответа. Это была просто еще одна уступка, еще одна часть меня, которую я бы отдала ему, но он уже получил то, что было важнее всего. Мой разум принадлежал ему, мое сердце принадлежало ему, а мое тело было жидким в его объятиях. - Хорошо, - согласилась я, наблюдая, как его взгляд немного посветлел, когда я сказала ему это. Калдрис прижал ладонь к моим губам, позволяя своей крови стекать мне на язык. Его сладкий вкус казался еще сильнее из-за ярко вспыхнувшей между нами связи, прохладной и хрустящей, несмотря на тепло вязкой жидкости, растекшейся по моему языку и скользнувшей в горло. Он уставился на меня сверху вниз, его глаза удовлетворенно заблестели, когда с них немного спала пелена. Когда его жажда крови улеглась, его рука осталась у моего рта, так что я продолжала пить из него. Я опустила руки к шнуркам его брюк, медленно расстегивая их, пока он изучал меня. Это было все равно что играть с загнанным в угол животным, ожидая, когда оно нанесет удар. Я успокаивала его, давала ему то, что он хотел, в надежде избежать худшего проявления его гнева, но было бы ложью сказать, что я не хотела и этой его части тоже. Что мне не нужен набухший член, который я вытащила из его брюк, пока его дикий взгляд наблюдал за мной. - Вот и ты, min asteren - сказал он, другой рукой обхватывая мою щеку своей массивной ладонью. Я обхватила его дрожащими пальцами, не в силах прогнать затянувшийся страх, который, казалось, не покидал меня. Рана на его руке зажила слишком быстро, его вкус вызывал привыкание, когда я лизала его кожу и искала большего. Он усмехнулся, опуская руки к моим штанам и расстегивая их неистовыми пальцами, пока я гладила его. Он стянул их с моих бедер, оставив их собранными на коленях, перевернул меня на живот и приподнял мои бедра. Войдя внутрь одним толчком, он толкнул мое тело вниз, в снег подо мной. Мое лицо саднило от льда, прижимавшегося ко мне сзади, и от замерзших травинок под снегом, когда они скользили по моей щеке. -Боги! - закричала я, приподнимаясь на руках. Он не смягчался, отстраняясь и снова вонзаясь в меня жесткими, быстрыми движениями. Это было бы не плавное соблазнение, а быстрый, маниакальный трах мужчины-фейри, движимого своим инстинктом. Заявлять. Брать. - Что я тебе говорил, моя звезда? Я твой Бог. - Эти слова вызвали у меня шок, когда он перегнулся через мою спину и обхватил меня рукой спереди, подтягивая вверх, пока я не опустилась на колени в снег. Его грудь прижималась к моей спине, когда он безжалостно продвигался вверх и входил в меня, он обхватил ладонью мою шею спереди. Напоминание о том, кем он был на самом деле, особенно когда он был похоронен внутри меня, не должно было заставлять мое тело сжиматься вокруг него. Меня тянуло к нему с самого первого момента и до этого момента, моя душа осознавала то, чего мой разум не мог постичь. Он был моим. Он всегда был моим. С самого начала творения, с тех пор, как я впервые родилась в этом мире. Портреты промелькнули у меня в голове, коллаж из всех моментов, которые мы уже разделили, и всех тех, что еще предстояли. - Теперь ты видишь, Малышка? - спросил он, его хватка усилилась, когда член вошел в меня. Его разум проник в мой, проникая в глубины моей души. Связь, которую мы разделили прошлой ночью, от которой у меня перехватило дыхание в тот момент, была бледной имитацией этого. Теперь он показал мне, как много он скрывал от меня с каждым портретом, который рисовал в моем воображении. С обещанием будущего, о котором я даже не подозревала, что хочу. Перед моим мысленным взором кожа над его сердцем поблескивала странными черными отметинами, продолжением нашей общей Метки, которая вилась по его обнаженной груди. Калдрис сжал мое горло, вытаскивая меня из убежища, которое он создал в моем сознании. Реальность того, что мои колени мерзли в снегу, была намного болезненнее, чем утопия, которую он показал мне, ожидая нас по ту сторону этих трудностей, чтобы добраться туда. - Я задал тебе вопрос, - сказал он, его голос стал ниже, когда он опустил рот к коже чуть выше моего уха и вонзил в нее зубы. Он поранил кожу, растирая ее между ними. -Да, я вижу это, - призналась я, борясь с подступающими слезами. Теперь я понимала, почему он был так зол, когда я боролась с нашей связью, почему он хотел, чтобы я сдалась и стала его парой. Прими его таким, какой он есть, превыше всего остального, потому что он видел, что ждет по ту сторону. Он видел красоту в этом безумии. Но я видела предстоящую борьбу за то, чтобы попасть туда. Я чувствовала, как мое затянувшееся горе, словно фантомная боль, разрывает мои внутренности и пытается вырваться наружу. Что-то жило внутри меня, и я не могла отделаться от мысли, что это будет высвобождаться все больше и больше с каждым шагом, который я сделаю навстречу своей паре. - Прими меня, - приказал он, опуская руку к верхушке моих бедер. Он поглаживал плоть между моих ног, приближая меня к оргазму, в то время как он использовал мое тело, чтобы найти свое собственное удовольствие. -Я не могу, - сказала я, протестуя сквозь рыдания. Не так, как он хотел; не так, чтобы привязать меня к нему навсегда. Было слишком много неизвестного, слишком много секретов все еще висело между нами. Я едва знала мужчину, который существовал за Завесой, или ту жизнь, которой он там жил. Также было слишком много вопросов о том, кем или чем я могла бы быть. Калдрис зарычал, звук был диким, когда он толкнул меня вперед, в снег. Я приземлилась на руки, когда он положил руку мне на позвоночник, толкая меня все ниже, пока мой живот не коснулся снега и в воздухе не осталась только моя задница. Эта позиция была животной, она была жестокой. Я чувствовала его в самой глубине себя, когда он входил внутрь, показывая мне, каким нежным он всегда был, когда трахал меня. - Эстрелла, - предупредил он со злобой в голосе. - На данный момент этого должно быть достаточно, - выдавила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него через плечо. - У тебя есть мое тело. Ты завладел моим разумом. Я возьму твою кровь, но я не могу принять тебя полностью, пока не узнаю все. Он зарычал, но спорить не стал. Даже в своем полудиком состоянии он знал, что я уже дала ему все, что могла на данный момент. Отдать ему эту последнюю частичку себя было все равно что отдать свою душу, все равно что заключить сделку с демоном из подземного мира, зная, что я никогда не получу эту частичку обратно. Он скользнул пальцем внутрь меня рядом со своим членом, надавливая на то место, которое заставляло меня видеть звезды. - О, мои гребаные боги, - захныкала я, зажмуривая глаза, невероятно тесная посадка отправляла меня за край. Я даже не знала, что такое возможно. Я закричала о своем оргазме на окружающую нас поляну, мои ноги задергались от его силы, когда спустилась с вершины своего экстаза. Пока я приходила в себя, Калдрис убрал свой палец с моей промокшей сердцевины, высвободив его из-под моего тела. Я подпрыгнула, когда он прикоснулся к другому месту, к которому никто никогда не прикасался. Ту, которую он грозился однажды забрать. -Что ты делаешь? - спросил я, ныряя вперед. Его член выскользнул из меня, когда я попыталась вырваться, вздрогнув, когда он последовал за мной и скользнул обратно внутрь. Этот палец снова прижался к моему заднему входу, давление неуклонно возрастало по мере того, как он двигал бедрами, медленно входя и выходя из моей киски в плавных, страстных занятиях любовью. Нотка чего-то другого, наполнявшая его голос, исчезла, когда он ответил мне. - Если ты не отдашь мне всю себя таким образом, тогда я возьму это другим способом, - сказал он, надавливая сильнее. Он никогда не проникал в мою плоть, сохраняя давление там, как будто просто хотел, чтобы я привыкла к этому ощущению. К запретному прикосновению, когда он скользнул своим членом сквозь мою влажную, набухшую плоть. -Ты не засунешь туда свой гребаный член, - запротестовала я, качая головой. Прежде всего, фу. Во-вторых, просто нет. -Не сегодня, - сказал он со смешком. Я взглянула на него, обнаружив, что веселые голубые глаза смотрят на меня сверху вниз, прежняя темнота исчезла с его лба. - Когда этот день настанет, нам понадобится ванна и специальные масла. Он двигался во мне медленнее, накрывая меня своим весом, когда потянулся вперед и обмотал мою косу вокруг своей руки, используя ее, чтобы откинуть мою голову назад и мог прикусил мое плечо. - Ты бы, блядь, уже кончил? - спросила я, ненавидя второй оргазм, который нарастал во мне. Он был бы моей смертью. Он усмехнулся, полностью освобождаясь от меня. Мое тело оплакивало потерю его кожи, когда он опустился передо мной на колени. - Тогда дай мне свой рот, min asteren. Я хочу наполнить его своей спермой. Я покраснела и села, опускаясь перед ним на колени, когда он поднялся на ноги. Член болтался перед моим лицом, сердитый на вид и пульсирующий фиолетовыми венами, я обхватила его пальцами и погладила от основания до кончика и перевела взгляд на его лицо, когда он издал прерывистый стон. Прошлой ночью я экспериментировала с тем, чтобы взять его в рот, проводя языком по его члену и исследуя так же, как он исследовал мою киску. Он потерял контроль задолго до того, как кончил, повалил меня на кровать и трахал до тех пор, пока я не почувствовала, что не могу дышать. Я наклонилась вперед, проводя языком по нижней стороне его члена. Застонав он схватил меня за косу и направил мою голову так, как ему хотелось. Не было времени исследовать то, что было у меня прошлой ночью, было только время позволить ему проникнуть в жар моего рта. Его хриплое дыхание, казалось, эхом разносилось по равнине, и он ударил меня сзади по горлу. - Обхвати меня, - проинструктировал он, отстраняясь и снова глубоко вдавливаясь. Я пыталась и потерпела неудачу, задыхаясь, от попытки понять, что я должна делать. Как я должна была дышать. Он подался вперед, продолжая давить на заднюю стенку моего горла, когда я сглотнула и, наконец, сумела принять его в убежище своего горла. Я не могла дышать рядом с ним, чувствуя, как он скользит так глубоко, насколько позволял угол наклона его члена. Он уставился на меня сверху вниз, как будто я подвесила луну в небе, прикоснувшись когтистым пальцем к моей щеке и вытирая слезу, которая скатилась, когда он совершал медленные, мелкие движения внутри меня. Он высвободился, давая мне мгновение, чтобы набрать полные легкие воздуха, прежде чем начал делать неглубокие толчки, скользя головкой по моему языку. - Еще раз, - приказал он, проталкиваясь вперед. Я сглотнула, расслабляясь вокруг него, когда он снова скользнул мне в рот. Как бы мне не было неловко, я наблюдала за его лицом. Я наблюдала за тем, как он кончал, когда его член был у меня в горле, и осознание того, что я в состоянии дать ему это, приносило мне утешение. Его рука прижалась к моей шее спереди, когда он толкнулся еще раз, чувствуя, как его член двигается по ней, поглощая его. Он с ревом отстранился, держа меня за горло, в то время как его член дергался у меня во рту. Густая, теплая жидкость покрыла мой язык. Его рука напряглась, глаза закрылись и тело расслабилось. Я хотела проглотить его, чтобы избавиться от свидетельства его удовольствия у себя во рту. Этот вкус не был чем-то таким, что мне когда-либо особенно нравилось. - Покажи мне, - приказал он, когда снова открыл глаза. Я открыла рот, высунув язык так, чтобы он мог видеть, что он покрыт его семенем. - Это моя хорошая девочка, - сказал он, наконец отпуская мое горло. Я закрыла рот, сглотнув, когда его темные глаза заблестели одобрением. Слова ободрения не должны были так много значить для меня, и все же мое тело наполнилось теплом. Я зашла так далеко из-за мужчины-фейри, который заявил права собственности на мою душу, это был грех. Он обхватил мой подбородок ладонью, проводя большим пальцем по коже с нежностью, от которой у меня перехватило дыхание. - спасибо, - пробормотал он, и его взгляд смягчился. -За что? - спросила я, мой голос звучал с придыханием. -За то, что приняла самые темные стороны меня — уродливые — даже если ты пока не можешь сказать мне об этом словами, - ответил он, и то, как нахмурились его брови, почти разбило мне сердце. Я знала, что значит выйти из-под контроля. Чувствовать себя монстром, ожидающим возможности завладеть моим телом. Я бы сделала все возможное, чтобы вернуть его с этого края. -Всегда.