9. Добавки, гарсон!

Руки болели. Голова совершенно не соображала, что сейчас произошло, но какое-то маленькое облегчение было чем-то даже особенно сладким после такой работы. Условились с Микаэлем на самостоятельную работу, всё-таки Агата должна была сама решить свой главный вопрос, который так и вертелся на губах, как то самое слово, что пытаешься вспомнить. Погода будто шептала скорее вернуться домой, чтобы поговорить с ним. — Довериться ему, может… Пустой парк около тренировочного корпуса радовал. Было время немного подумать, поразмыслить о несвойственном ей поведении в виде истерик, ругани и плача. Ноги были ватными, голова такой же, но Агате это даже нравилось: последний раз, когда ей было так душевно спокойно, она и вспомнить не могла. — Агата! Звучный голос знакомого мужчины позади себя дало импульс новой злости. Ей казалось, что уже не из чего сочиться, не из чего выходить, но стоило ей остановиться, затем медленно повернуться, увидев Александра, нервы повторно стали сдавать. Повторно менялось мышление, встав на защиту. Повторно ей хотелось кричать, бить грушу и выкрикивать его имя в самом конце, когда было так больно из-за невозможности обнять и поцеловать. Она хмуро посмотрела на него, выстроив в голове схему, что и как будет ему говорить. — Слушай ты… — хотела сказать Агата, как неожиданно знакомые губы накрыли ее, нежно покрывая поцелуями. Она не хотела отвечать, хотела откинуть руки, что плавно легли на заплаканное лицо, хотела оттолкнуть его подальше от себя, но вместо этого привстала на носочках чуть выше, заключая его в самые желанные объятия. В самые желанные поцелуи, выплескивая все. Весь тот негатив, что сегодня сидел внутри как маленький злой эльф. Нехотя оторвавшись, он закрыл глаза, дав себе время прийти в себя, дав себе внизу прийти в себя, так как монолог обещает быть огромным.

Полчаса назад

— Сука! Рэйчел повалила Александра на пол, набросившись на него с кулаками. — Что ты… — Сука, ты такая сука! Нильсен, тебе не жить! Как ты посмел так поступить! Она шептала крича, не смея помешать последним минутам Агаты и Микаэля, пока Александр закрывал себе рот рукой, чтобы лишний звук не вышел наружу. Схватив девушку за руки, он приложил ее к полу, а сам навалился сверху, придавив своим телом. Глаза были нахмурены, выражение лица злое, но с капелькой непонимания. — Что я сделал?! — Адам, не прикидывайся! Выпалив знакомое имя, Александр покосился в сторону своего телефона, затем на Рэйчел, оставив ее в покое. Отсев к стене, он закрыл руками лицо. — Она не простит тебя. Ты же… играл ею. Ты обязан ей сказать!

Сейчас

— Давай присядем, пожалуйста. — Чтобы ты и там меня поцеловал без разрешения? — злилась Агата, но послушно шла. — Когда вижу, что разрешения не требуется, предпочитаю действовать, а не тратить время эти вопросы, — быстро проговорил он. — Но я хочу поговорить о другом. Пожалуйста, выслушай меня, а потом я дам тебе время на подумать. Агата кивнула, расположившись на скамейке. Были догадки, но никто не знал, что ситуация будет куда хуже. Она даже не могла представить весь тот ужас, что он мог на нее вылить. — В моей семье не принято обмениваться какими-то любезностями, не принято любить в целом, поэтому, возможно, я не знаю, как правильно преподнести мои чувства. Все твои слова, сказанные тогда, я воспринимал очень остро, так как ты за такое маленькое время стала мне слишком близка и дорога, пусть мне сложно было поверить, так как твой характер… — получив вопросительную физиономию в ответ, он улыбнулся, продолжив: — В общем! У меня есть два пункта, которые нужно тебе рассказать, но я боюсь, что ты возненавидишь меня ещё больше. — Это сделать практически невозможно, но ты попробуй. — Обещай, что примешь решение после того, как обдумаешь все. Взвесишь все. Не как обычно ты делаешь, а правда подумаешь. — Нильсен, — крикнула Агата, — ты в любви мне признаёшься или пинаешь словами? Он рассмеялся, хотя понимал, что, возможно, говорит с ней в последний раз. — В любви я тебе бы признавался чуть иначе, но… через это мы сможем пройти, только если убьём главного босса, — расправил плечи, будто готовясь начать. — И в виде кого он будет? — В виде моего признания, чтобы ты смогла мне доверять. Агата хотела бы отпустить какую-то шутку, чтобы скрыть своё беспокойство, она буквально начала это дело, но, вспомнив слова Микаэля о том, что следует быть искреннее с человеком, что дорог, не нужно сразу вставать в защитную позицию, она посмотрела вниз, ожидая его признания. Сердце колотилось. Он убийца? Наркодиллер? Кто? — Я присутствовал на твоём сеансе. Меня позвала Рэйчел, чтобы я увидел, какой ты человек на самом деле. Какие страхи у тебя и так далее. Я мог уйти. Признаю. Но когда увидел, как ты плачешь, кричишь, бьешь эту куклу… Хотелось пойти набить лицо этому Заку, Коди, как его там звать… Ступор. Нежелание признавать, что такая ситуация могла произойти. Она не могла понять, что чувствует прямо сейчас. Ей хотелось его ударить? Поцеловать? Что? К своему неожиданному совпадению, Агата не чувствовала какое-то предательство. Скорее, неловкость, что он мог увидеть ее слабой и беззащитной. Второй человек, что мог увидеть ее в той роли, где она сможет потом стать проигравшим. — Спасибо, что сразу же сказал об этом. К моему удивлению, я хочу тебя убить из-за того, что чувствую себя неловко, — усмехнулась она, немного даже выдохнув, так как ожидала чего-то крупнее. — Но это не самое важное, что я хочу тебе сказать. Сердце снова билось сильнее, звонче, отстреливая в уши. Казалось, что прямо сейчас вырвется и улетит куда-то. — Я — Адам. Но такого она не могла ожидать. Даже в самых страшных снах. Даже в самый неловкий момент, самый неожиданный — последнее, что она могла бы представить. В голову летели самые пикантные сообщения, фотография (спасибо, что не в белье), а также общие откровения, затрачивающие обоих: смерть собаки Адама, родители Хейли… Она была в шоке. — Ты с самого начала знал, что я — Агата, а не Хейли? — равнодушно и холодно, так непривычно для Александра, говорила Агата. — Конечно нет. Нет. Никогда бы так не поступил, даже если бы там была бы не ты. Теперь она не могла понять, как из всей планеты ей достался именно он? Из всей чертовой планеты она попала именно на Александра Нильсена. Не верилось в такое совпадение. Как… это возможно? — Как узнал? — Уведомления. — Он смотрел на свой телефон, будто именно он испортил все отношения. — Они пришли достаточно неожиданно и именно тогда, когда я писал на страницу Хейли. Решающим был один из них. Я отправил его специально, чтобы проверить свою теорию. — Спросить? — слишком резко проговорила Агата. — Не пробовал спросить? Не пробовал? — Как видишь, нет. Мне проще самому сделать выводы. — Поэтому Адам мне не отвечал… — А будучи в отношениях со мной, как бы ты скрывала это и дальше? — он отвернулся, смотря вперёд себя на шагающих людей. — Если бы я только узнал, что ты общаешься с Адамом, даже если это и я, то мы бы расстались. Ты тоже скрывала это от меня. — Я бы так не сделала… — Но когда у нас все только начиналось, ты так сделала, — только сейчас осознав, что это было правдой, он повернулся к ней всем телом. — Вместо того, чтобы быть ближе ко мне, ты открывалась другому мужчине. Агата молчала. Возмущённо молчала. — Ты будешь на меня сейчас все это сваливать? Алекс, ты знал, что это я, но молчал! — Мне нужно было это сказать тогда, когда ты шугалась как прокаженная от меня? Когда крутила своей задницей прямо передо мной, но при этом играла в недоступную недотрогу? Когда? — слегка повысив тон, он поднялся. — Идём. — Никуда я с тобой не пойду. Адам, — выдавила из себя Агата, оставшись сидеть на промокшей от скорого дождя лавочке. Капли медленно падали на щёки. Из-за этого было ощущение, будто слёзы вот-вот польются по тем же рекам, только сил плакать не было. — Хорошо. Он сел рядом с ней, опустив голову. Было видно, что он устал от этих запутанных отношений, каких-то интриг, расследований, других имён и прочей шелухи. Ему бы спокойствия. Как тогда, когда Агата лежала на его плече, посматривая на Рози и Алекса. Ему бы туда, где за окном шурует дождь, а она надевает какие-то домашние костюмчики, укутывается в плед и смотрит сериалы, строго настрого запретив другим приближаться к ее комнате. Кроме него. — С мена хватит, Харрис. Схватив девушку за талию, он максимально просто закидывает ее на плечо, занося в ближайший корпус. Позднее время, все давно закрыто, только из одного крыла по-прежнему горит свет. — Пусти! — Крепче держись, придётся бежать. И он побежал на свет, оббегая охранников. Это был самый короткий путь до общаги. Заранее написав сообщение Рэйчел для того, чтобы она мигом выметалась из квартиры, так как им нужно будет поговорить, Александр скорее хотел оказаться там. Промокший до дрожи, до нитки, не объясняя главному по корпусу, почему Харрис сверху и такая недовольная, он занёс ее в дом, поставил на пол, а следом… Звонкая пощёчина по мокрой щеке. Закрытые глаза пылали от ярости, кулаки снимались. Он медленно повернулся в ее сторону, увидев совершенно израненного маленького котёночка. Агата смотрела на него сквозь пелену из слез, из дождя, с мокрыми волосами. — Я ни за что не прощу тебя, если ты предашь меня. Ни за что, слышишь? Ни за что! — она колотила по нему так сильно, будто хотела самой себе причинить боль. — Побей меня, если тебе так станет легче. Лишь бы стало. Но обнять было куда проще. Едва только он коснулся ее плеча, потянув на себя, она растворилась в таких родных и знакомых запахах, прикосновениях и объятиях. — Пожалуйста, не успокаивайся, если тебе так будет легче. — Я не выдержу, ты слышишь? Не выдержу, — захлёбываясь в собственных слезах, она обняла Александра в ответ, зарывшись в его мокрой кофте. Мокрой от дождя, мокрой от слез — не так важно. Важно лишь то, что он был сейчас рядом с ней, когда она пылала от своих эмоций. — Нельзя сказать, что мы никогда не расстанемся, — нежно касаясь волос, он гладил ее по голове, — так как это жизнь, и мы не можем решить, что будет завтра. Но пока я могу быть рядом с тобой, я буду. Не хочу без тебя. Услышав последние слова, она нехотя отошла от него, затем посмотрела своими заплаканными глазами в его: видела, что он едва держится, скрывая свою грусть. — Думаешь, сможешь вечно от меня бегать как собака от кошки? — Александр медленно ступал по мокрому полу. Он видел, какие красные огонечки загорались в глазах Агаты. Злость, похоть, страдание — все было в одном человеке. Ей нужно выплеснуть эти эмоции. Она стояла прямо, но слишком неуверенно. Казалось, будто она читает его по шагам, по медленным приближениям к ней, по его рукам, что касались талии. Он был мокрый, холодный от дождя, но после его слов ей хотелось раствориться в нем насколько это возможно. Из-за этого сердце разрывалось. Будто перед ними так много расстояния, целые километры, но было меньше метра. — Александр. Думаешь, мне нужно бегать от тебя? Думаешь, я каждый раз перед тем, как лечь спать, не думаю о тебе? Думаешь, я не хочу тебя? Хочу, — пальцами провела по щеке, затем спустилась к желанным губам, не отрывая своего взгляда. — Понимаю, не лучшая идея после психолога, но… — Я хочу тебя. Не могу держать в себе. Плевать, что могу обжечься. Я хочу тебе довериться. У меня нет сил терпеть это постоянно. Услышав тот самый ответ, он не стал и минуты ждать, впиваясь губами в ее. Это не было похоже на нежное томительное ожидание в предверии такой сладкой минуты, это был необузданный страстный поцелуй с перчинкой в виде укусов, стонов и таких манящих прикосновений. Нежеланно отправив девушку в душ, он ждал на кровати, приготовив все самое необходимое в виде защиты и еще различных побрякушек, что пригодятся. Она должна быть полностью спокойна и уверенна, полностью расслабленна и нежна, и только он мог сделать все так, как она этого хочет. Отправившись следом за ней, он быстро справился со всеми задачами, оказались перед ней в одних лишь домашних шортах, в то время как Агата уже лежала в чёрном нижнем белье. — Я спрошу последний раз на всякий случай. Ты уверена, что готова? — Да. Уверена. Не могу ждать. Подбежав к нему, она прыгнула на руки, обхватив ногами талию. Придерживая за сочные бедра, Александр мигом почувствовал эрекцию. Эмоции захватывали весь мозг. Не было сил даже думать о чем-то другом, кроме как о языке Агаты, что едва касался его, и о ее руках, царапающих спину. Мягко положив ее на кровать, Александр не мог даже на секунду оторваться от ее губ. Мял, целовал, кусал — делал все, что только можно было, изнывая от жгучего желания. — Ты пахнешь, — проходясь по волосам, он целовал шею, из-за чего Агата выгибалась в спине, притягивая его ближе, — как самое сладкое мороженое. Как кофе. — Меньше слов, бол… А! Почувствовав один палец внутри, она простонала от неожиданности. Он смотрел ей в глаза, не скрывая своих восторженных взглядов. Медленно, дав привыкнуть, он вставил еще один, позволяя Агате улыбнуться. — Ты такой мерзкий, Александр… — Это не тот комментарий, который я хотел услышать, — всунув чуть дальше, именно в те самые эрогенные места, она закинула голову. — Все еще мерзкий? — Д-да! — упрямо и так похоже на нее выпалила Агата, улыбаясь ему пьяной улыбкой. Расслабленная, такая желанная и совершенно раскованная, она пленила к себе еще больше. Александру казалось, будто он и сам сейчас кончит только от мыслей и от такого вида перед ним. Грязно целуя ее, он развернул ее, положив на живот, шепнув прогнуться в спине. Перед ним открывалась необычайно красивая картина: стонущая Агата, его пальцы, медленно входящие и выходящие. Лизнув внутреннюю часть бёдер Агаты, он услышал загрудинный стон. Пальцев уже не хватало, она требовала больше, требовала жёстче. — Я не могу больше терпеть… — хныкала она, встав с живота. Не ожидав такой наглости, Александр даже не успел и слова сказать, как был положен спиной на кровать. Присев сверху, Агата проходилась по голому телу холодными пальцами. — Мне так нравится… — Я? — с придыханием ответил он, кладя руки на бедра девушки. — Нет. Твоё тело, — опустившись к нему, чтобы поцеловать, она увернулась, опускаясь ниже, к груди. Медленно, пройдясь языком-змейкой, она будто едва касалась губами его пресса, неуловимо кусая, из-за чего Александр шипел. — Прости, но я уже не могу. Ляг на живот, — дёрнулся Алекс. — Обещаю, тебе понравится. — Но… — Ляг. На живот. Я не буду повторять. — Куда подевался милый и нежный Александр, что был несколько минут назад? — дразнила Агата, пока сильная мужская рука не опустила ее голову на подушку, второй рукой поднимая ягодицы. — Ого… — Тише. Выдавив чуть смазки на член, он медленно вошел в возбужденную Агату, опуская ниже спину. — Прогнись. Чуть ниже прогносись. Решив помочь ей, Алекс надавил, позволив девушке полностью опуститься лицом на подушку, из-за чего казалось, словно проникновение было чрезмерно глубоким. У Агаты не было сил даже простонать, не было возможно прикрикнуть, чтобы он не смел даже на секунду останавливаться. Ей дико нравился обычный жёсткий секс, где не было ни намека на нежность, но у Алекса это получилось объединить в самый крышесносный процесс: в меру жёсткий и нежный, где сочетаются две совокупности. — Такая сексуальная. Такая моя. Такая… А… — его движения были техничными, изнывающими в желании. Он медлил, решив насладиться началом и тем, как поскуливала Агата. Аккуратно собрав ее волосы в руках, он усилил хватку, из-за чего Агата рассмеялась. — Что? — Не нежничай слишком сильно, я… — Понял. Дёрнув на себя чуть сильнее, Агата еще больше прогнулась. Это был вызов ускорить ритм. Александр стал входить чуть быстрее, чуть сильнее и глубже, из-за чего стоны Агаты были звучнее и сочнее. Еще никогда его имя не вылетало так красиво из уст красивой девушки. Еще никогда ему не хотелось слышать свое имя чаще и в то же время никогда. — Алекс… — хныкала она. — Молчи… Молчи, иначе я сейчас не выдержу… — Сильнее, пожалуйста… — А-а-а… — развернув ее к себе лицом, Александр впился в такие же мокрые губы Агаты, кусая ее, второй рукой помогая ей кончить. Она была мокрой. Она была такой мокрой, такой слабой и такой нежной, что после каждого укуса его плеча она нежно зализывала их, попутно целуя. Александр двигался предельно быстро, но увидев, что она уже на пике, стал чаще глубже проникать, не желая даже на секунду терять этого приоткрытого рта и таких пухлых губ. — Сверху… — шептала она. — Я хочу сверху… — Желание девушки — закон. На дрожащих ногах она забралась на его пресс. Неоновая подсветка красного цвета слишком сильно развращала мозг. Ей хотелось им обладать, ей хотелось, чтобы он чувствовал ее так глубоко, где-то под веной, чтобы никогда и мысли не возникло уйти. Сев сверху на твёрдый член, она вскрикнула, взяв всю длину. Ее руки лежали на его груди, пока он впивался пальцами в ее ягодицы. Медленно, перекатываясь на нем, она привыкала к длине, смотря ему прямо в глаза. Он пылал. Грудь покрывалась красными пятнами, губы алого цвета напоминали помаду, но это были всего лишь ее поцелуи. Это был самый медленный секс, который был на памяти обоих. Но почему-то никому из них даже в голову не пришло все-таки ускориться, чтобы кончить. Она выгибалась, ёрзала, но так медленно, что готова была кончить только от одного вида закрытых глаз Александра. Он был похож на фарфоровую куклу, но стоило ему открыть глаза и нещадно улыбнуться, поднявшись на локтях, чтобы грязно поцеловать, как Агата стала чувствовать, как волна вот-вот ее накроет. — Давай, — шептал он, чтобы слышала лишь она. — Я хочу увидеть, как ты расслабляешься и кончаешь прямо на мне. Одной рукой он дотронулся клитора девушки, смотря прямо в глаза, а второй накрывал мокрую спину Агаты. — Ты моя маленькая и сладкая загадка, Агата, — все также шептал, одновременно целуя за ушком. — Я хочу знать все твои тайны, даже самые грязные. Ты… творишь… Черт… Не только Агата была на пике. Он чувствовал, что еще одно слово и еще один ее стон, и он кончит первый. — Я вверяю тебе всю себя, — нежно целовала она, насаживаясь слишком глубоко. — Только не предавай, Александр. Почувствовав, как все внутри Агаты сужается, Александр позволил и себе расслабиться, сделав буквально один толчок. Они были счастливы в изнеможении. Они были счастливы со своими открывшимися тайнами, что обнаженными вышли на свет. Никто из них не был идеален. Ни Александр со своей чрезмерной уверенностью, которая пошатнулась после измены, ни Агата, недоверчиво смотрящая на каждого парня вокруг себя. Лишь дав друг другу шанс на спасение, вы поймёте, что могли бы потерять в своей бездне неуверенности и недоверчивости, отравляя себя негативом в первую очередь.