7. Стройка первая — и последняя?

-1-

— Здесь встанут стройки стенами. Гудками, пар, сипи. Мы в сотню солнц мартенами ВОСПЛАМЕНИМ Сибирь! Здесь дом дадут хороший нам и ситный без пайка, аж за Байкал отброшенная Попятится тайга». Рос шепоток рабочего Над тьмою тучных стад, а дальше неразборчиво, лишь слышно: «Город-сад». Я знаю — город БУДЕТ, я знаю — саду ЦВЕСТЬ, когда такие люди в стране в советской… — ЕСТЬ! — грянули все собравшиеся у костра. Одиннадцать парней и три девушки наградили декламатора такими бурными аплодисментами, на которые не всегда способен полный театральный зрительный зал. Раскрасневшийся от эмоций молодой человек с поэтичным именем Валентин пригладил густую чёрную шевелюру. Отхлебнул из поднесённой Арсением кружки, чтобы прочистить горло, скривился — напиток-то оказался крепким горячительным — и занял место на поваленном стволе дерева, продолжая откланиваться и принимать дружеские хлопки по плечам. Весёлая компания целый день работала на стройке новой линии нефтеперерабатывающего завода, которую планировали запустить к сорокалетию предприятия в следующем году. Завтра предстоял ещё один, не менее насыщенный, день, но сон был создан не для них. Парни и девушки, собравшиеся в стройотряд из разных уголков страны, подзаряжались энергией песен и стихов, огня и внутреннего запала каждого из них. По вечерам столько песен предстоит исполнить, столько тем обсудить, столько идей родить в запальчиво-дружеских спорах — как можно отдавать это золотое время сну! В конце концов, после завтрашнего дня аж два выходных. — Эх, Валёк, сам Маяковский позавидовал бы твоей экспрессии! — заключил казах Дилбек. — Только тот город строился, а здесь ведь давно возведён. И сады цветут, — заметил задумчивый Илья из Ленинграда: в очках, но с гитарой. — Получается, наш труд менее полезен, чем у рабочих прежнего поколения? — Вовсе нет! — откликнулся Валентин с не меньшим жаром, чем декламировал стихотворение. — Благодаря расширению производства, которому мы способствуем своим трудом, и увеличению мощностей предприятия, этот город продолжит развиваться, ибо нет предела совершенству. Будут возведены новые, ещё более высокие, дома, посажены новые сады, открыты новые линии транспорта. Со временем здесь начнётся метрострой, как и во всех крупных городах страны. А к началу нового, двадцать первого, века в городах уже будут стоять космические станции, которые, подобно железнодорожным, будут доставлять советских граждан в нужные им уголки Солнечной системы. Как минимум, на Луну, Марс и его спутники. — Садись, пять! Неси зачётку, — воскликнул Эван. Некоторые зааплодировали не то выступлению Валентина, не то шутке латыша. Однако сам оратор её не оценил. — Это не мои домыслы и не текст параграфа, а закономерное следствие социалистического метода управления экономикой! — взвился он. — Хочу напомнить, что при таком методе большая часть прибыли вкладывается в оборот предприятия для совершенствования его производственной базы, а также в развитие социальной структуры и окружающей среды… — Может, что-то из Магомаева сыграешь? — перебил Валентина Лёня, ткнув в бок гитариста и громко отхлебнув некий напиток, который принесли в тёмных бутылках местные Олег и Жора. — Или Цветаеву почитаем, — предложила то ли Лена, то ли Света. Эти сёстры-близнецы, работавшие на кухне стройотряда, были так похожи, что, если их посадить друг напротив друга, создавался эффект невидимого зеркала, где каждая видит своё отражение. — Да нет, пусть Валя рассказывает! — ещё громче заявил Арсений, подавшись вперёд к оратору, который располагался у костра напротив него. — Интересно, к чему он клонит. — Давай, Куницкий, образовывай молодёжь, — поддержал эту позицию Илья. Он один из немногих знал, что шестнадцатилетний Югров ещё школьник, перешедший в десятый класс. Силой и ростом немногочисленные школьники стройотряда не уступали студентам и не акцентировали внимание на возрасте, не желая получать поблажки в работе. — А клоню я к тому, что социализм, при котором нам довелось жить, расти и трудиться — это справедливейшая общественная формация! Только коммунизм может быть справедливее, но ведь он, так сказать, «сын социализма». — А кто тогда мать? — ухмыльнулся Эван. — Мать — это наша великая и славная Коммунистическая партия! Именно благодаря её политике в нашей стране, а также в других социалистических странах существует справедливое распределение доходов. Таким образом, крупное промышленное предприятие со своей прибыли может построить «город-сад» для тысяч жителей. При капитализме же вся прибыль сосредотачивается в руках одного собственника. — То ись, один человек иметь весь завод? Всё-всё вот это? — поразился Умар, обведя руками пространство, которое включало и построенные корпуса, и недостроенные здания. — Именно! — Валентин погрозил пальцем невидимому капиталисту. — Он выделяет рабочим лишь прожиточный минимум на питание и одежду, а себе целый дворец возводит! С парками и садами! — Это же круто! — вдруг воскликнул Арсений, обратив на себя всеобщее внимание. — Давайте представим, кто какой дворец бы построил для себя и своей семьи, если бы владел этим заводом. — Ты в органах работаешь? — нахмурился Эван. — Да вы что! Пусть с меня менты живьём шкуру снимут, если я кого-то куда-то сдам! Просто интересно помечтать и других послушать. Вот, например, мой дворец будет длинным, но не высоким — три этажа достаточно! Всяких там башенок и прочего не нужно. Не буду же я жену в башне держать! Окна там большие, чтобы много света попадало. В правом крыле комнаты для нас с женой, в левом — для детей, чтобы поменьше пересекаться. Ну, на первом этаже комнаты для моей мамки и для тестя с тёщей. В центре огромная гостиная, куда все мои кореши поместятся, а на потолке огромная хрустальная люстра с целый этаж высотой! И свисает она с круглого потолка… — Как раньше были купола в церквях? — уточнил Олег. — Да нет, не такого! — Значит, в виде ротонды, — подсказал Илья. — Ну, допустим! В общем, когда я построю тот дворец, всех вас к себе в гости приглашаю на новоселье! — радостно заключил Арсений. — Даже девчонок? — уточнила Наташа, третья девчонка в компании. — Ну… Если жена позволит, то приезжайте. А если выйдете замуж, то обязательно! Будем дружить семьями! — Придём непременно! — загомонили несколько человек на разные голоса и скрепили обещание рукопожатием с Югровым. — А чего это только ты будешь с дворцом? Чего ты сразу себе этот завод присвоил? — вдруг возмутился Дилбек. — Ладно, допустим этот завод принадлежит тебе, или Жоре, или Умару… — Мне?! — восхитился туркменский товарищ с таким видом, будто Арсений был уполномочен выписать ему дарственную на нефтеперерабатывающее предприятие. — Почему бы нет? Парни, да тут в одном городе заводов столько, что на каждого из нас хватит! — А на девушек? — уточнила Наташа. — А девушкам надо замуж выходить! — ухмыльнулся Лёня. — Вот, присмотрись к Югрову. — Нет уж, у меня невеста есть — Танька! — заявил тот, не оценив шутку. Одна из близняшек, сидевшая рядом с ним, фыркнула, ведь прошлой ночью убедилась в правдивости тех слов. Мало того, что называл Таней во время секса, так ещё потом упрекал, почему она такая тощая и «сиськи себе не отрастила»! — Ну, я своё честно рассказал. Кто следующий? — поинтересовался Арсений. — Мой дворец будет у моря. Построю — увидите! — сухо отчеканил Эван после затянувшейся паузы. — Что там дворцы! Пусть бы брату с семьёй скорее квартиру дали. Или нам всем хоть трёшку, — тяжело вздохнул Жора. — А то третий год нас в двушке семеро! — А скажи-ка ты мне, Валентин, получается, при коммунизме у Арсения будет трёхэтажный дворец, а у Георгия — трёхкомнатная квартира? — поинтересовался Илья, поправив очки, так что прищур смотрелся ещё хитрее. — Почему же? — «От каждого по способностям — каждому по потребностям», не так ли? — Прежде чем переходить ко второй части, то бишь, к удовлетворению потребностей члена коммунистического общества, давайте рассмотрим его способности, — после минутной растерянности затараторил Валентин. — Вот Георгий учится на химика — может, скоро новую фракцию нефти откроет, новое топливо изобретёт. А чем будет полезен обществу Арсений? — Он нам сказки рассказывать будет! — ухмыльнулся Лёня. — Вообще-то, я буду управлять людьми, — уверенно заявил Югров. — Разве вы не заметили, как я только что задал тему разговора, что была изначально чуждой для вас? — А Илья будет управлять тобой, — неожиданно произнёс самый неприметный на вид парень, чьё имя никто не запомнил и не считал нужным переспрашивать. Он сидел у костра каждый вечер, говорил мало, но каждая фраза заставляла задумываться. — Да не собираюсь я никем управлять! — фыркнул смущённый гитарист и дёрнул струны, продолжая посиделки популярной мелодией.

-2-

— Арс, это же охренеть, как круто! — воскликнул за спиной Константин, едва они переступили порог нового, построенного и отделанного «частного дома в дворцовом стиле». Проще говоря, дворца, который являлся центральным архитектурным элементом новой резиденции металлургического олигарха под Санкт-Петербургом. Судя по выражениям лиц, такую точку зрения разделяли и остальные в компании вошедших в дом. Бесстрастным оставался лишь сам владелец. Арсений Юрьевич окинул взглядом огромный холл, оформленный в спокойных серебристо-бежевых тонах. Высокие потолки, окна в пол, «второй свет» на все три этажа, купол а-ля ротонда по центральной оси здания — похоже, архитектор и строители учли все пожелания. Дизайнер тоже постаралась: кричащих элементов в стиле «дорого-богато» не наблюдалось, но всё помещение словно дышало роскошью. На стенах красовались инициалы владельца — А.Ю., выложенные золотистой мозаикой. По бокам их оттеняла неброская пейзажная роспись. Сверху, если созерцание любимых букв надоедало, можно было опустить гобелен. В подобном дворце одного из приятелей Югров уже видел инициалы владельца, правда, на полу. От комментариев воздержался, но про себя удивился дурацкому решению: все подряд могут топтать ногами имя хозяина! У него же на полу перед парадной лестницей виднелся компас, составленный из разных видов самоцветов. Север, в соответствии с расположением частей света, указывал на выход. Таким образом, самая выдающаяся стрелка юга, составленная из родонита и отделанная блестящей розовой смальтой, была обращена к лестнице, словно приглашала в дом. У Арсения Юрьевича была татуировка компаса на правом предплечье. Когда рука опущена, стрелка севера указывает наверх, но, когда рука поднимается, положенное место занимает Юг — всегда и везде на высоте! — Арс! Гляди — эта люстра за двести штук баксов! — приобнял его за плечи друг и, по совместительству, начальник охраны. — Ну да, — отозвался хозяин дома, взглянув на пятиярусную люстру из итальянского стекла, свисающую с потолка самого высокого этажа. — Я недавно смотрел: в том городе, где ты в детстве жил, «трёшка» стоит пятьдесят косарей. А многие о такой квартире только мечтают! Так вот представляешь: четыре квартиры, четыре чьих-то мечты — это только одна твоя люстра! Круто, правда? — Ну, круто. — А какой простор! Сколько места детишкам бегать! — продолжал восхищаться Костя, кружась по центру. — Твоим детям? — лениво уточнил начальник. — Мои-то уже взрослые для таких игр. — Ну… и моим, если позволишь. Но я вообще-то о твоих будущих детях сказал. — О каких будущих? — Новый дом — новая жена, новые дети! Не так ли? — широко улыбнулся Смержицкий. Аж захотелось хлопнуть его по лицу, чтобы немного убавить восторг. — Костя, лучше возьми каталог и выбери девочек для праздника, — велел Арсений Юрьевич, сдержав порыв раздражения. — Штук шесть, но разных, чтобы всем гостям понравилось. — Таню-бывшую позовёшь на вечеринку? — Ещё чего! Что она здесь забыла?! Ещё бы тётю Катю предложил позвать! — Ладно! Арс, а можно семь девчонок выбрать? Семь — счастливое число! — Да хоть двенадцать! — махнул рукой Югров. Константин тут же плюхнулся на диванчик в алькове холла и закинул ноги на сидение. Владелица элитного эскорт-агентства — ботоксная кудрявая крашеная блондинка лет пятидесяти — подала каталог своих «девочек» и почтительно замерла рядом, готовясь отвечать на уточняющие вопросы. «Опять Костик дуркует! — позавидовал его настроению Арсений Юрьевич. — Впрочем, у него не было нормального детства — ему можно». Глядя на друга-подчинённого, он вдруг задумался, когда стал считать «шкур» в штуках. И когда стал называть девиц «шкурами». Первая любовница появилась на второй год брака, когда Таня, узнав о второй беременности, тут же «отлучила его от тела», на всякий случай. Вторая беременность окончилась выкидышем, как и первая. Тогда жена стала лечиться, отчего серьёзно прибавила в весе. Постепенно чувства к ней из интереса трансформировались в благодарность за прошлые заслуги. С Таней Арсений всецело испытал унизительное значение выражения «супружеский долг», от исполнения которого на свет всё-таки появились дети. Первых любовниц Югров ещё называл по именам. Правда, уже давно забыл их. А потом, когда ритм жизни ускорился многократно, а риск потерять её в погоне за большим Делом и огромными Деньгами возрос в геометрической прогрессии, удовлетворение естественных потребностей стало до безобразия простым и естественным. Сегодня пообедал стейком в «Вавилоне» — завтра съел рыбу в «Тверском». Сегодня «спустил» в худую брюнетку — завтра в грудастую блондинку, а рыжую оставил на «десерт». — Арсений Юрьевич, не желаете ли посмотреть мастер-спальню? — проворковала рядом дизайнер. — Не сейчас, — буркнул он, хотя ранее непременно пошутил бы о том, как глубоко женщина хочет ознакомить его со спальней. — Лучше Косте его комнату покажите. Хотя нет, сейчас и он занят. — Вам всё нравится? — уточнила она, встревоженная скупой реакцией. — Очень, — не покривил душой Югров. Новый дом действительно был великолепен: первый этаж не только оправдал, но и превзошёл ожидания. Остальные тоже должны быть не хуже. Арсений Юрьевич почувствовал себя женихом, которому обещали самую красивую невесту. И вот он вошёл в покои в первую брачную ночь и увидел, что дева поистине прекрасна. И вот невеста медленно обнажает себя, сбрасывая семь покрывал — а он оказался импотентом! Физическая импотенция Югрову не грозила: только позавчера в этом убедился, и на вечеринке в честь новоселья надеялся не оплошать. Однако моральная пугала ещё сильнее. Как обрести хоть искру энтузиазма, которым пылает сейчас Костя? Расселся тут на диване, усадил в ногах двух охранников — из новеньких, что ловят на лету каждое его слово — и соблазняет их девками из каталога. — Слышь, Костя, а приводи сюда своих! — вдруг предложил шеф. — Жену, детей… — Не рановато ли пацанам? — нахмурился он. — При чём здесь это! Вечеринка будет отдельно, а после устроим что-нибудь семейное. Мои, ясное дело, не придут — хочу, чтобы хоть твои повеселились. Ещё можешь сестру и племянников пригласить. — А маму можно? — Можно. Если она придёт, надо тётю Катю позвать, чтобы старушкам вместе было веселее. — Арс, а можно, когда придут, я на минутку всех разыграю и скажу, что дом мой? — загорелись глаза у Смержицкого. Шеф ответил ему взглядом: «Сейчас получишь люлей!» — Ну и не надо! — фыркнул начальник охраны. — Тогда я тебе в торт самую страшную девку запихну! Вот эту! Точно испугаешься! — Арсений Юрьевич, Проскурин сообщил, что не сможет явиться на новоселье — встреча с главой Центробанка, — подбежал к Югрову Павел, личный помощник. — А Величко интересуется: вам деньгами подарок или антиквариатом? — На его усмотрение, но желательно и то, и другое, — ухмыльнулся хозяин дома. — Денисевич хочет представить вам племянницу своего знакомого. Может, новой секретаршей возьмёте: умная девушка, красивая и приличная. Включить в список? — Если приличная, то на этой вечеринке ей делать нечего! Как-нибудь в другой раз познакомлюсь. — Нет, самая страшная пусть будет для Пашки! — откликнулся Костя, вызвав кислую улыбку главной эскортницы. — Фууу! Что такая вообще здесь делает?! Югров не сталкивался с женской ревностью, а потому был крайне удивлён, когда пару лет назад начальник охраны стал возмущаться по поводу личного помощника. Долго объяснял Константину, что его статус при этом не пошатнётся, повысил зарплату, увеличил штат подчинённых и пообещал три дня совместного отдыха. Только Арсений, друг и дети друга где-нибудь в глуши на рыбалке. Смержицкий, вроде, оттаял — как оказалось, не полностью. — Арсений Юрьевич, а ещё с вами желает поговорить некий Валентин Куницкий из «Стройотряда», — доложил Павел, отойдя с шефом в сторону от Кости. — Я проверил: среди компаний, с которыми вы ведёте дела, такой нет. Но, возможно, у вас какие-то личные контакты? — Перезвони ему, — велел Югров. Хоть он не понял, о ком идёт речь, решил переговорить: всё равно пока заняться нечем. Помощник набрал номер и подал шефу телефон «Нокиа», которые в то время были доступны лишь обладателям новых дворцов и их приближённым. — Здравствуй, Арсений! — послышался голос в трубке. — Добрый день. Мы с вами пили на брудершафт? — Лично мы с тобой на брудершафт не пили, а из одной кружки — бывало! Помнишь стройотряд в шестьдесят шестом? Югров ухмыльнулся, глядя в панорамное окно на парк, где аккуратно выстриженные кусты и деревца подёрнулись золотистой каймой осени. Собеседник воспринял этот звук за согласие и продолжил: — Не спрашиваю, как у тебя дела — знаю, что хорошо! А вот меня недавно из партии исключили. — Вас? Из коммунистов? — уточнил Арсений Юрьевич, не желая сокращать дистанцию обращением на «ты». — Если вы тот Валентин из стройотряда, то должны были давно возглавить эту партию, согласно вашим речам. — Я тоже думал, что мои речи кому-нибудь будут нужны. Да только и партия ведь изменилась. А я им правду стал говорить об их продажности, то бишь предательстве в угоду капитализму! Вот меня и «попросили» … А сегодня в газете статью прочёл: «Олигарх Югров построил новую резиденцию». Вчера там писали о доме престарелых, сгоревшем из-за старой проводки. Третьего дня — о кирпичном заводе, бастующем из-за пятимесячной задержки зарплаты. Неделю назад — о больнице, где лекарств не хватает и матрасы под лежачими прогнили. А сейчас вот решили народ порадовать! Кстати, Арсений, правда ли, что у тебя в гостиной вазы из запасников Эрмитажа? — Хрен знает! — честно ответил Югров. — Я просто сказал дизайнеру подобрать что-нибудь на её вкус и мой кошелёк. — Там в статье было пару фото интерьеров — поистине дворец! — восхитился Валентин. — Вот я и вспомнил, как ты всех нас тогда в стройотряде приглашал на новоселье. Когда приходить? Вопрос на полминуты повис в воздухе. Хозяин дома вдруг осознал важную истину: — Тот Арсений, что вас приглашал, давно умер. — Ох, правда? Прошу прощения, не знал. Примите мои соболезнования! — всполошился Валентин. — А вы, получается его брат? Или сын? — Преемник, — уклончиво ответил Югров. — А давно это произошло? Он же казался таким крепким юношей… Таким весёлым и, так сказать, перспективным. — Сам точно не могу сказать, когда, — признался Арсений Юрьевич, чувствуя облегчения от подобия исповеди. — То ли вместе с матерью, то ли с ребёнком, который родился мёртвым. А может, вместе с тем подонком, с которого он лично спросил за покушение на беременную жену! Или с другом Вовкой, которого убили лишь за то, что он оказался намного чище, чем та среда, куда чуть было не вошёл! Да мало ли когда… — Мда, время… — тяжело вздохнул Валентин. — Факт в том, что тот Арсений умер, завещав мне свою мечту. Мечту я исполнил. А вас я не знаю да и знать не хочу. «Высота первого этажа — шесть метров. Второго и третьего — по три с половиной, — прикидывал Югров после завершения беседы. — В итоге тринадцать метров. Ещё пару метров на полы и фундамент — получается как старая пятиэтажка. Внизу перед парадным входом каменная дорожка. Впрочем, тут даже газон не спасёт! Эх, какое веселье будет тогда на празднике! Какая «вишенка на торте»!» По телу пробежал приятный адреналиновый холодок, застывший пульсацией в пятой точке. «Я хочу жить!» — вспомнил он орущего под проводом подростка. «Ты уже умер!» — попытался возразить ему Югров, но вновь услышал в голове этот голос. — Арс, всё в порядке? — подошёл к замершему шефу Константин, серьёзный и сосредоточенный, оставивший всю «придурь» в алькове на диванчике. — В полном! — ответил тот и вдруг порывисто обнял своего друга-подчинённого: он не может уйти, ведь на кого тогда Костика покинет!