Часть 4

В первый день Леонардо оставался в своей комнате, часами борясь со сном, пока наконец не сдался, провалившись сквозь сны в спокойное ничто. Когда он проснулся, он не знал, сколько времени прошло, но в логове было темно, и он никого не слышал, так что он решил, что проспал весь день. Он лежал неподвижно несколько минут, и по мере того, как он становился менее сонливым, тяжелая болезненность ползла по его телу. Пока он устраивался на своей кровати, каждое движение вызывало мышечную боль или протест суставов. Ручей на нижнем этаже бежал достаточно громко, чтобы он мог его услышать. Пока все спали, он мог сидеть на узком мосту, который Сплинтер заставил их построить, и просто смотреть, как течет вода. Он медленно сел, поморщившись, когда его голова начала тупо пульсировать. Воспоминания о том, как его бросали в стену, как падал с лестницы, удары существ двенадцати футов высотой или даже просто какие-то обломки и куски каменной кладки летящие прямо на голову — все всплыло, и он решил, что теперь, когда можно было отвлечься, он позволит себе почувствовать головную боль. Учитывая все обстоятельства, ему повезло, что у него не было сотрясения мозга. Он включил бумажный фонарь возле своей кровати и прикрыл глаза, пока свет не перестал его беспокоить. На столе стояла высокая бутылка с водой рядом с яблоком и запиской. Он взял ее и обнаружил крючковатый почерк Донателло. ''Эйприл купила нам продуктов. В холодильнике всего достаточно. Даже если ты ничего не ешь, хотя бы выпей немного воды. Сплинтер упомянул, что ты пойдешь к ней домой, и Раф никогда тебе это не простит, если ты упадешь в голодный обморок во время драки.'' Лео мягко улыбнулся и отложил записку в сторону, глядя на бутылку и яблоко. На этот раз его не тошнило, но это было потому, что это напоминало скудные припасы, которые они время от времени находили. Сухие пайки там были нормой, и небольшое количество еды позволяло поесть быстро. Пока еда не была большими кусками или цветной, пока не была похожа на оторванные конечности или содранную кожу, или... он поморщился и выбросил это из головы. Вода и яблоко. Он мог с этим справиться. Закончив трапезу, он направился вниз. Единственный шум исходил от ручья, вода текла откуда-то снова в никуда. Он шагнул на мостик и сел, глядя на нее. Голубое свечение исходило от датчиков в углу, и свет мягко падал на поверхность воды, черную с серебряной рябью. Глядя в нее, создавалась иллюзия звезд, как замена ночного неба. Ему было интересно, куда она утекает. Вода казалась слишком чистой, чтобы течь из города, так что он был уверен, что она исходила из океана. Ее запах даже имел легкий оттенок соли. Микеланджело часто шутил об акулах, плывущих вверх по течению, но если подумать, то это было не так уж и надумано. Они никогда не исследовали течение, и он часто задавался вопросом, не представляет ли это угрозу безопасности. Скорее нет. Просто еще один пример того, почему Рафаэль называл его параноидальным лидером-перфекционистом. Он никогда не говорил Рафу, что мечтает столкнуть своего брата в воду вперед головой. Бросив быстрый взгляд, чтобы убедиться, что он один, он встал и подошел к берегу ручья, а затем нырнул в воду. Он был неглубоким, всего в пару футов, и течение было достаточно сильным, чтобы заставить его приготовится к тому, что его могло унести назад. Удивительно, что он был таким чистым. Он вытянул руки на поверхность. Его руки все еще болели, но вода была почти ледяной и забирала с собой почти всю боль. Глубокий вдох, а затем он опустился на колени, полностью погрузившись в воду. Внизу вода ревела громче, мчавшись мимо и пытавшись увлечь его за собой. Он открыл глаза и смотрел, как она течет к нему, видя только мерцающий свет несколькими дюймами дальше. Было невозможно разглядеть края стен, это было похоже на воплощение чистого движения, пробегающего по нему, сквозь него и прочь от него. Он не хотел оглядываться назад. Вода уносила что-то из него, и он не хотел на это смотреть. Через некоторое время, он снова встал и вздрогнул. Боль ушла, по крайней мере на данный момент, и он снова забрался на сухой берег. Боль сменилась холодом, но это была честная сделка. Он не направился за полотенцем, а вместо этого пошел в тренировочный зал. Он включил свет, и одна из лампочек вспыхнула и сразу погасла, оставив один угол темным. Его мечи лежали в этом углу, чистые. Вероятно, это сделал один из его братьев. Рядом лежали новые ножны, чистые и без следов когтей. Он ненадолго задумался, настолько ли испорчены его старые ножны, что он не может использовать их снова, просто починив и почистив. Выбросить их звучало как предательство. Он отвернулся. Глупец. Его тело не хотело тренироваться, но он заставлял себя выполнять ката за ката, немного спотыкаясь, выполняя движения, которые не практиковал месяцами. Движение за движением он проделывал их медленно, меньше для реальной практики и больше для того, чтобы успокоиться. Простая рутина поможет блокировать некоторые из худших воспоминаний. Он не думал о ней, кроме как дважды ранее, и хотел, чтобы так и оставалось. Идеальный лидер. Десять раз идеальный. Черт. Он остановился и замер на несколько секунд, вытянув руки в движении, которое заблокировало бы удар и обезоружило его противника одним взмахом. Достаточно бесполезное движение, как ему теперь казалось. Он никогда не использовал его в реальном бою. И ни разу не использовал его в игре. -- "Это простая игра, как бег по лабиринту, только я удивлюсь, если кто-то из вас справится. Когда вы будете истекать кровью, а одно из моих существ будет пережевывать ваше горло, просто помните, что все это во имя науки. Я обязательно назову свое новое открытие в честь одного из вас."-- Только убийственные приемы. Забыть о честной игре и чести, за исключением помощи парню рядом и борьбы с желанием оставить позади девушку, потому что она была слишком медленной. Она могла расправиться с большими монстрами, пока они не подошли слишком близко, а он мог разорвать быстрых и маленьких, когда они попадали под его мечи. А потом она исчезла. Осознание того, что это было неизбежно, не помогало. То, что они смогли уйти, не помогало. И в следующий раз, когда он увидит этого ублюдка... Он вышел из блока и ушел вниз, чтобы избежать острых когтей, а затем сделал подсечку. Когда оно падало, что-то маленькое и быстрое прыгало по телу, широко разинув рот, так что его зубы на мгновение отсвечивали единственный кусочек света. Вместо того, чтобы пригнуться, он развернулся влево, чтобы избежать столкновения, и полоснул мечами назад, разрезав монстра пополам. Оно шмякнулось на пол и остановилось, а он уже развернулся, чтобы обезглавить более гуманоидное шаркающее ногами существо. Кровь брызнула на стены, и оно завалилось назад, когда оно споткнулось о другое бездыханное тело. Теперь у него было достаточно места, чтобы нанести следующий удар и правильно отрубить ему ноги, и он разрезал его, пока оно еще падало на землю, разрезав его грудь и обойдя плечо. Еще одно маленькое существо прыгнуло на него со стены, и ему пришлось сильно напрячься, чтобы проткнуть его, что оставило его открытым для белого бледного предмета, падающего с потолка. Длинный нож скользнул по его коже и выпотрошил его так, что он бы умер от потери крови, если бы не ударился о стену так быстро, что сломал шею. Или, по крайней мере, что-то внутри него сломалось, вероятно, не шея, поскольку у него ее, похоже, не было. Он бы сказал спасибо, но там был еще один монстр, и еще, и еще, и еще... Убийственные приемы. Это было полезно. Боль исчезала, когда он переигрывал бой за боем, бок о бок с союзником, о котором ему не нужно было беспокоиться, не нужно было, чтобы кто-то заботился и защищал его. На какое-то время вес на плечах уменьшился и отступил. Звук скользящего по полу хвоста Сплинтера вырвал его из воспоминаний. Если он волочился по полу, значит, его мастер только что проснулся, и у него есть время вернуться в свою комнату. После стольких часов тренировок он устал... Подождите. Он не устал. Он посмотрел вниз и увидел, что все еще стоит в блоке, раскинув руки и одну ладонь, готовую схватиться за рукоять меча, вместо низкого и широкого удара, в котором, как он думал, он был. Как долго он так стоял? Он медленно выпрямился, каждое движение тянуло ноющие мышцы. Направившись к двери, он на ходу подхватил свои мечи и новые ножны. Он тихо подошел к двери своего мастера, зная, что Сплинтер, вероятно, слышал, как он подошел, и удивлялся, почему он был таким тихим в додзе. Может быть, он думал, что Лео медитировал. Он только вернулся в свою комнату, когда старый крыс вышел и начал будить его братьев. Он слушал их ворчание, когда они просыпались, и когда узнали, что он все еще не спустился к завтраку, и когда они направились в додзе. Когда Донателло зашел в комнату лидера, чтобы проверить, поел ли он, он притворился спящим. Еще одно яблоко и бутылка с водой остались стоять на столе. Позже днем он снова заснул, и, возможно, потому, что он уже проигрывал игру в голове ранее, она ему не приснилась. Как только его братья легли спать, он снова проснулся. Снова вернулся в додзе. Болезненность в мышцах постепенно отступила, но воспоминания об игре остались. Это продолжалось еще два дня. На четвертый день Сплинтер встретил его в тренировочном зале. Пять Когтей скоро нанесут удар. Он должен был немедленно отправиться к Эйприл. Прежде чем кто-либо успел проснуться, он взял свои мечи и старый томик Сунь-цзы* и ушел. Несколько минут бега по туннелям привели его к крышке люка и выходу на улицу. Теплый ветерок нежно гладил его по коже, звуки далеких машин и писк крыс, копающихся в мусоре, казались приглушенными в ночном воздухе. Он держался в тенях и темных углах, пока не нашел удобно закрытый мусорный бак рядом с пожарной лестницей. Хороший прыжок с мусорного контейнера доставил его к нижним перилам, и оттуда он взобрался на крышу. После этого его путешествие пошло намного легче, он прыгал через переулки и иногда использовал уличные фонари как ступеньки с одной низкой крыши на другую. Добравшись до квартала Эйприл, он снова спустился в переулок и огляделся. Никого не было, но Пять Когтей повсюду оставили свои нарисованные баллончиком символы. Он остановился и осмотрел один из них, удивившись тому, с каким мастерством были созданы пять когтей дракона, белых с синими краями, изогнутыми, как будто тянущимися к наблюдателю. Более сложный рисунок, чем что-либо другое, нарисованное аэрозольной краской поблизости, и это очевидно заняло много времени, что означало, что они никого не боялись. Он заметил, что символов стало меньше, когда он подошел к магазину Эйприл, и совсем не было вокруг ее дома. Очевидно, они боялись его братьев, по крайней мере сейчас. Он обошел дом сзади и прокрался внутрь, минуя сигнализацию, и пробрался через холл. В последний раз, когда он видел ее, она только начинала тренировки со Сплинтером, и он хотел увидеть, как далеко она продвинулась. Как назло, он заметил, как она прямо сейчас тренировалась с одной катаной, осторожно выполняя промежуточную ката. Ее движения были грубыми и отрывистыми, но он видел улучшения. Еще несколько месяцев, и она может стать интересным упражнением. Пока не вызовом, но упражнением. Он знал этот ката и подождал, пока она повернется к нему спиной, затем подкрался к ней сзади и похлопал по плечу. — Сюрприз. — Йииии! — катана со звоном упала на пол, и она развернулась, падая назад, пока он не поймал ее за талию и не помог ей устоять. Тяжело дыша, она положила руку ему на плечо, сверля взглядом. — Черт возьми, Майк, я же говорила тебе никогда… Лео? Он не успел ответить. Она обвила его руками и яростно обняла его, слезы начали литься из ее глаз. — О Боже, это действительно ты! Я имею в виду, я знаю, Донателло сказал мне, и Раф как бы ткнул это Кейси в лицо, и Майк поклялся, что ты в порядке, но я все еще была немного нервная, потому что ты отсутствовал так долго, где ты был и, боже, так чудесно снова тебя видеть! Он улыбнулся и обнял ее в ответ. — Я так понимаю, ты скучала по мне? — Мы все скучали... — она откинулась назад и посмотрела на него. — Ты в порядке? Тебя так долго не было. — Я в порядке. Немного устал. Но сейчас уже лучше. Через мгновение она вспомнила, что Сплинтер или один из братьев, сказали ей не задавать слишком много вопросов. И поскольку она еще не спрашивала, где он был или что случилось, он наверняка знал, что ей должно быть любопытно. Она отвела его вниз, в подвал, где Сплинтер останавливался во время его отсутствия, и рассказала ему о своих проблемах. Пять Когтей завербовали еще нескольких членов, в основном стрелков и девушек, но одна, по-видимому, очень точно обращалась с ножом, а другая очень быстро обращалась с дробовиком. Быстро, так как прицел не так важен для дробовика. — Ничего страшного, — сказал Лео, оглядывая комнату. Там было четыре футона, небольшой холодильник и телевизор, а в углу стояла книжная полка. Он бросил свою книгу на ближайшую кровать и постарался не выглядеть слишком нетерпеливым. — Остальные должны прийти завтра. Я сомневаюсь, что Пять Когтей попытаются предпринять что-то сегодня, с прошлого раз прошло не так много времени. — Я бы если честно хотела, чтобы они это сделали побыстрее, — сказала она, — просто чтобы наконец покончить с этим. Ну, я думаю, это произойдет достаточно скоро. — Все будет в порядке, — сказал он. — Мы справлялись и не с таким. Когда она ушла обратно наверх, он присел и начал читать. Ничего не произойдет, пока солнце не сядет, в этом он был уверен, а сейчас ему хотелось повторить старые правила и тактики, которые он начал забывать. «Когда войско идет через горы, леса, крутые склоны, болота или любое другое место, опасное для марша, оно движется по труднопроходимой земле». «Земля с узким проходом и извилистым выходом, где меньшие силы противника могут сокрушить большие силы, является закрытой землей». «Земля, на которой только отчаянная борьба может обеспечить выживание — это земля смерти». «Поэтому на труднопроходимой земле продолжайте двигаться». «На закрытой земле придумывайте хитрости». «На земле смерти сражайтесь».