Эпилог

Через три недели после того, как Рафаэль заставил своего брата вернуться домой, он обнаружил, что снова бежит за ним, прыгая по крышам и время от времени перепрыгивая освещенные лунным светом улицы. Дождь наконец прекратился, оставив на безоблачном небе только яркие звезды, но он также сделал крыши скользкими. Он вынул телефон со следящим устройством и посмотрел на точку. Все еще не двигался. До центра города он добрался минут за пять. Зато потребовалось полчаса, чтобы взобраться на небоскреб незамеченным. К тому времени, как он добрался до крыши, он тяжело дышал и изможденно прислонился к выступу, заметив, что у кондиционера с большим блокнотом для рисования, сидел его брат, смотревший без маски в небо. Раф подошел к нему и сел, скрестив ноги. Лео не поднял глаз и не перестал рисовать. — Как ты продолжаешь находить меня? — Как будто я тебе скажу. — Это раздражает. — Если я скажу тебе, ты обещаешь не мешать мне тебя находить? Лео отложил карандаш и посмотрел вверх. — Да. — Твой че-фон. Дон во все вмонтировал устройства слежения, — он поднял свой телефон и показал своему брату экран. — Следуй за мигающей точкой. — Это невозможно, — нахмурившись, сказал Лео. — Мой че-фон был уничтожен в игре. — Серьезно? — Раф постучал по телефону, спрятанному за спиной справа в поясе Лео. — Ты таскаешь его с собой с тех пор, как вернулся. — Но… — Лео нахмурился. Он честно не помнил, чтобы брал его в руки, и никогда им не пользовался, думая, что Донателло слишком занят своими новыми гаджетами, чтобы делать новые телефоны. Но, видимо, он носил его несколько недель и даже не замечал. Он был достаточно мал, чтобы остаться незамеченным, прочным, и, похоже, он просто не обращал на него внимания. — Кажется, я знаю. Когда я вернулся домой в первый раз, я отключился на несколько часов. Я ничего не помню из этого времени. — И забыл обо всем этом? — скептически спросил Раф. — Это звучит немного неправдоподобно. Лео взглянул на свой рисунок, по большей части темный, за исключением нескольких размытых светлых линий. — Нет… совсем не неправдоподобно, — мягко сказал он. — Может быть, я хотел, чтобы меня нашли. Раф подумал о том, чтобы подразнить его за то, что он такой твердолобый в этом, но передумал. Это были трудные несколько месяцев для его брата, он мог дать ему небольшую передышку. Затем Раф потянулся к поясу и вытащил маленькую картонную карточку. — Открытка. Он отправил ее в магазин Эйприл. Леонардо взял ее и взглянул на изображение Лас-Вегаса, затем перевернул ее. Почерк Феликса, как всегда неряшливый, гласил: "Все еще в отпуске. Люблю работу на государство. Новое лицо Чанты уже готово, теперь она похожа на Мэрилин Монро. Выиграл миллион зеленых в блэкджек, половину отдал дяде Сэму. Проклятые налоги. До встречи. P.S. Только что вызвали на дело. Возвращаюсь к работе.'' — Чем они занимаются? — Киллеры, — сказал Лео так легко, как будто это было бухгалтерской работой. Он заметил взгляд Рафа и вздохнул. — Они преследуют только плохих парней. — Ага. И мне кажется, или я чувствую запах крови? — Да, по дороге сюда я столкнулся с девчачей бандой, которая грабила винный магазин, — он взглянул на брата и заметил, что его взгляд потемнел. — Я оставил их в живых, — настаивал он. — Всего несколько неглубоких порезов. Вид Рафаэля не улучшился. — Слушай, они ухромали в закат, окей? — отрезал Лео. — Через несколько дней они будут как новенькие и на этот раз возьмут с собой оружие. Лучше? Раф поднял руки вверх, чтобы успокоить его, и Лео вернулся к рисованию. Рафаэль вздохнул. Сорвиголова все еще был раздражен тем, как старший сражался. Заставить его согласиться не убивать без крайней необходимости было достаточно легко. Заставить его согласиться не калечить своих врагов, чтобы они никогда больше не могли сражаться, было не так просто, и его идея о нескольких неглубоких порезах включала в себя медленное истечение кровью до смерти или даже уползания с криками. Но, видимо, Лео стало немного лучше. Он посмотрел поверх руки Лео на рисунок и нахмурился, не в силах что-то разобрать. — Что рисуешь? — Снова учусь рисовать свет, — они оба смотрели на призрачные белые столбы посреди Манхэттена, тянущиеся от земли к небу и исчезающие среди облаков. — Я никогда не увижу его так, как раньше. Но это, это я вижу. Раф перевел взгляд со света на рисунок и на этот раз различил форму, и он даже мог заметить технику, которую Лео использовал, чтобы размыть линию, но сделать ее прямой и четкой. — Твой свет выглядит почти так же хорошо, как твоя вода. Это заставило его брата ухмыльнуться. — Тебе понравилось? Это была моя вторая попытка. Думаю, я довольно хорошо запечатлел твои плескания. — Когда-нибудь, когда ты этого не будешь ждать, я столкну тебя туда же, — сказал Раф. — Конечно, я мог бы просто схватить тебя и бросить в воду. Не то чтобы ты мог меня остановить. Лео снова посмотрел на него. — Не начинай. — Ты халтурил на тренировках, — сказал Раф. От этого он отступится. — Знаю, знаю, ты тренируешься со своими мечами, но только для того, чтобы сохранить свою скорость. Тебе нужно поработать над восстановлением хотя бы части своей силы. Лео не стал спорить. Они оба знали, что это правда, но если он никогда больше не сможет видеть, как они, он не знал, почему Раф не может понять, что он никогда больше не будет таким сильным, как они. Все его мускулы теперь были настроены на скорость, и в этом никто из них не мог сравниться с ним, но что касается силы... ему было трудно передвигать более тяжелые стойки с оружием. Даже Майк мог без особых усилий перемещать полки с копьями. — Сколько бы я ни тренировался, большая часть этого не вернется. — Я знаю, но тебе все равно нужно попробовать, — Раф ухмыльнулся. — Либо ты вернешься к тренировкам, либо я буду посылать тебя каждый день с Доном на пробежки за деталями на свалку. Сдерживая дрожь, Лео попытался представить себе, как адски было бы таскать одну коробку за другой обратно в логово, и некоторые из этих вещей были такими тяжелыми, что Дону приходилось их тащить по земле… — Ладно, ладно. Как хочешь. Раф ухмыльнулся. Это было лучшим преимуществом работы лидера. — Ты скоро домой? Я уже устал бегать за тобой. И волнуюсь. Без обид, но ты еще не восстановился на сто процентов. — Добро пожаловать в клуб бесстрашных параноиков, — бесстрастно сказал Лео. — Ты можешь быть вице-президентом. — Лео... — Еще несколько минут, — сказал он. — Я должен закончить это. Мне понадобится техника на потом. Раф задумался на мгновение, затем кивнул. — Я видел фреску. Лео сделал паузу, затем продолжил рисовать. — Да? — Да... для твоего первого раза с краской вышло очень неплохо. — Это не первый раз, — признался Лео. — Я никогда не рассказывал вам о граффити, которые я оставил по всему городу. — Что? — Раф сел прямо, широко раскрыв глаза, его челюсть отвисла. — Наверное, вы все еще можете их найти, владельцы и жильцы никогда их не закрашивают, — сказал Лео, не обращая внимания на реакцию своего брата. — Мои первые попытки не так хороши, но все равно мой первый дракон мне нравится больше, чем остальные. — Дракон? — Да, тогда было не так просто работать в темноте. Теперь это проще. Рафаэль прислонился спиной к кондиционеру, грохочущему позади них. Неужели Лео тоже сталкивался с этой дилеммой? Говорить Сплинтеру или не говорить Сплинтеру, вот в чем вопрос. Он отмел эту идею. Если Лео был прав и никто не возмущался, что в этом плохого? И он предположил, что роспись фасада Эйприл уберегла магазинчик от дальнейших неприятностей. Это объясняло, почему китайский дракон, вьющийся вокруг ее окон, выглядел так хорошо. — Эйприл рассказала тебе последние новости? — Нет, — сказал Лео, переводя взгляд с неба на рисунок и обратно. — Что такое? — Одному из ее соседей очень понравился твой дракон. Он хочет заказать мурал для своего тату-салона. Лео молчал, и так ничего и не сказал. — И, — продолжил Раф, — если это пройдет хорошо, у него есть один латиноамериканский друг, который хочет огромную Богородицу в дань солдатам на задней части своей церкви, — он заметил сомнение на лице брата. — Эйприл говорит, что готова идти на компромиссы. Внезапно Лео улыбнулся. — Значит, я буду слишком занят, чтобы тренироваться? Скажи ей, что я согласен. — А? Подожди, я никогда не говорил… — Я хочу право отказаться от заказов, — продолжал Лео, — и ей придется покупать для меня принадлежности. И я рисую только ночью, клиент абсолютно точно не может быть рядом, пока я работаю. — Подожди, тебе еще нужно тренироваться… — Извини, Раф, я слишком занят. Но подумай об этом, мы наконец-то сможем платить за свои собственные покупки вместо того, чтобы жить за счет Эйприл. Раф был вынужден признать это. —…Сплинтеру это не понравится. — Ты — Бесстрашный Лидер номер два, можешь сказать ему, — сказал Лео. — Эй, ты бесстрашный лидер номер один, скажи ему сам. — Э-э, я лидер только в бою и когда тебе нужна помощь. — Хорошо, тогда я приказываю тебе не отставать от плана тренировок, независимо от того, насколько ты занят. — Знаешь, ты и вполовину не так хорош в этом, как я. Тебе нужно потренироваться. — Я собираюсь потренироваться в сбрасывании тебя с этой крыши через минуту. Лео вставил карандаш в зажим в верхней части блокнота и засунул его за пояс. — Хорошо, все готово. Со смехом Рафаэль сделал вид, что пишет записку. — Заметка для себя: угроза сбросить его с крыши действует на Лео. — Можем прилепить это рядом с моими заметками, — сказал Лео, — дразнить Рафа заставляет его работать. Они оба встали, Лео со стоном вытянулся из своей позиции, и подошли ближе к уступу. Какое-то время они просто смотрели на машины и людей, бегущих под ними десятками этажей ниже. С высоты их зрения Нью-Йорк сверкал и сиял, бодрствуя ночью так же, как и днем. Рафаэль мог легко это увидеть, но Лео слегка скривился. — Тебя послали за мной? — Нет. Я забеспокоился, — Рафаэль приготовился спуститься и скользнул за борт, взглянув на своего брата. — Ты идешь? — Минутку. Он посмотрел на бухту, на статую Свободы, сверкающую, пылающую, как лампу в ночи, сияющая ярче любой звезды, а за ней море тьмы, простирающееся до самого горизонта. Без его маски ее свет был одним из немногих огней, которые он мог выдержать, и со вздохом он снова надел маску. Свет Нью-Йорка приглушился, превратившись из белого в золотой, но жизнь в вечных сумерках была гораздо лучше, чем постоянные смены дня и ночи. На своих плечах он чувствовал свои рисунки больше, чем свои мечи. Его карандаши и краски становились такими же важными, как и его оружие, второй способ самоопределения. Автопортрет номер два может быть как он сам работает над большой картиной, а может, он тренируется в додзе. Постепенно он становился художником, завоевывающим господство над кровожадным убийцей, который всегда будет спать внутри него. Исход пока не был определен, но у него были друзья, семья, и с их поддержкой он не думал, что потерпит неудачу.