Часть 45

Юрий ещё несколько секунд стоял, не двигаясь. Взгляд метался между дочерью и Лёвой, словно он пытался просчитать наперёд сразу всё — но не мог. — Пап… — тихо позвала Майя. Он тут же обернулся к ней. Голос у неё был слабый, но уже более ровный. Не такой сорванный, как раньше. — Тебе нужно поехать домой… — выдохнула она. — Ты не спал… я же вижу… — Я никуда не поеду, — жёстко отрезал Юрий почти сразу. — Я останусь здесь. — Пап… — она чуть нахмурилась, и это уже само по себе было усилием. — Пожалуйста… Он сжал челюсть. — Со мной всё в порядке. — Нет, — еле слышно покачала головой Майя. — Не в порядке… Ты уже вторые сутки здесь… со мной… Ты устал… Пауза. Она перевела взгляд на Лёву. На секунду. Словно проверяя — он здесь. — Поезжай домой… к маме… к Мишке… — добавила она тише. — Им ты сейчас нужнее… Юрий замолчал. Слова попали точно. Слишком точно. Он провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул. — А ты? — почти шёпотом. Майя чуть повернула голову. — Я… не одна. И снова — взгляд на Лёву. Короткий. Но достаточно явный. Юрий это заметил. Очень хорошо заметил. В палате стало тише. Напряжение не исчезло — оно просто изменилось. Теперь оно было другим. Более холодным. — Ты уверена? — медленно спросил он. — Да, — так же тихо ответила Майя. — Пожалуйста… Пауза затянулась. Юрий перевёл взгляд на Лёву. Долго. Внимательно. Словно запоминал. — Разве, что ненадолго, — наконец сказал он. — Закину вещи, приведу себя в порядок и вернусь. Это было не согласие. Это было предупреждение. Лёва чуть кивнул, затем встал и шагнул в сторону, дабы дать мужчине чуть больше пространства для того, чтобы тот смог попрощаться. — Конечно. Юрий подошёл к дочери, аккуратно коснулся её волос, наклонился. — Я скоро, — тихо. — Угу… — едва слышно ответила она. Он выпрямился. Взял свои вещи. На секунду задержался у двери. И снова — взгляд на Лёву. Тот выдержал его спокойно. Без вызова. Но и без уступки. Дверь закрылась. Щёлк. Тишина. Настоящая. Лёва не двинулся сразу. Только когда шаги в коридоре окончательно стихли — он медленно выдохнул. И подошёл ближе. Очень осторожно. Будто любое резкое движение могло её снова сломать. — Ты как сейчас?.. — тихо спросил он, садясь рядом. Майя чуть повернула голову в его сторону. Глаза усталые. Красные. Но в сознании. — Лучше… — выдохнула она. — Когда ты здесь… мне как-то спокойнее… Он на секунду замер. Это было неожиданно. И… опасно. Но в его взгляде это не отразилось. Только мягкость. Настоящая. — Я никуда не уйду, — тихо сказал он. И на этот раз — не играя. Она слабо кивнула. Пальцы её чуть сдвинулись по простыне. Почти незаметно. Лёва заметил. Колебание — доля секунды. И он аккуратно накрыл её руку своей. Очень осторожно. Без давления. Просто… рядом. — Ты спи, — мягко добавил он. — Я здесь. Майя закрыла глаза. Не сразу. Сначала ещё какое-то время смотрела на него. Будто проверяла. Боялась, что и он исчезнет. А потом… отпустила. Дыхание постепенно выровнялось. В палате снова стало тихо. Лёва не убирал руку. Не мог. Сидел рядом. Смотрел на неё. И впервые за всё это время в его взгляде не было расчёта. Только вина. И страх. Тихий, почти незаметный. — Прости… — едва слышно, почти беззвучно сорвалось с губ. Но она уже не услышала. Реанимация. Свет бил в глаза — слишком яркий, холодный. Саша медленно моргнул, пытаясь сфокусироваться. Воздух входил в лёгкие тяжело. Как будто каждый вдох приходилось вытягивать через сопротивление. Он снова попробовал открыть глаза. На этот раз получилось чуть лучше. Потолок. Белый. Чужой. Звук аппаратов — ровный, навязчивый. Он хотел пошевелиться. Тело не ответило. Пальцы — будто не его. Грудь сдавливало. Боль пришла не сразу. Сначала — понимание. Жив. А потом — резко, волной. Он стиснул зубы, но даже это далось с трудом. — Спокойно… — рядом появился голос. Медсестра наклонилась к нему, проверяя показатели. — Вы в реанимации. Не двигайтесь. Он моргнул. Слова доходили медленно, как через воду. Реанимация. Значит… Память вернулась обрывком. Руль. Крик. Удар. Майя. Резко. Сильнее любой боли. Он дёрнулся. Аппараты отозвались чуть быстрее. — Тише! — сразу отреагировала медсестра. — Вам нельзя двигаться! Но он уже пытался что-то сказать. Губы дрогнули. — Ма… — едва слышно. Она поняла. Наклонилась ближе. — С ней всё в порядке, — мягко сказала она. — Она жива. Секунда. Он смотрел на неё. Как будто проверял. Не врёт ли. — Жива, — повторила она, чуть увереннее. И только тогда… что-то внутри отпустило. Не полностью. Но достаточно. Глаза на мгновение закрылись. Дыхание стало чуть ровнее. Он снова открыл их. С усилием. — Где… — хрип сорвался. — В соседнем отделении, — ответила медсестра. — Под наблюдением. Он попытался кивнуть. Не вышло. Но взгляд… стал другим. Осознанным. Собранным. И вдруг — почти незаметно — в нём мелькнуло что-то жёсткое. Мысль. Та самая. Тормоза. Он вспомнил. Чётко. Слишком чётко. Педаль. Пустота. Он медленно вдохнул. Боль отозвалась в груди. Но теперь это было уже не главное. — Машина… — едва выдавил он. Медсестра нахмурилась. — Вам сейчас нельзя говорить. Но он не отпустил. Собрал последние силы. — Тормоза… не было… Она на секунду замерла. — Это потом, — мягче сказала она. — Сейчас главное — вы. Но он уже не слушал. Взгляд ушёл куда-то в сторону. Глубже. Дальше. И в этой тишине внутри него начала складываться первая, ещё неясная, но опасная мысль: это было не случайно. Он закрыл глаза. Но не потому что устал. А потому что начал думать. По-настоящему. Примерно в это время дом Марьяны. Дверь открылась не сразу. Юрий стоял на пороге, чуть сгорбившись, с больничным пакетом в руке — тем самым, что выдали при выписке. Мятая ткань, чужой логотип, внутри — его вещи, документы, таблетки. Он так и не заехал домой после выписки. Сразу — к Майе. Сначала лежал там сам. Теперь — дежурил у дочери. Ключ повернулся. Дверь открылась. Он переступил порог. И почти сразу — быстрый топот. — Дедушка! Мишутка вылетел в прихожую и резко остановился перед ним, задрав голову. Серые глаза — внимательные. Слишком внимательные. Юрий на секунду замер. — Ты пришёл! — выдохнул мальчик. — Пришёл, Миш… — тихо ответил он, пытаясь улыбнуться. Но ребёнок уже смотрел иначе. Оглядел его. Один. — А где мама? Юрий опустил пакет на тумбу. — Мама в больнице. — Я знаю, — быстро сказал Мишка. — А ты почему без неё? Пауза. — Потому что меня отпустили, — спокойно, насколько мог. — А ей ещё нужно полежать. — А папа? — сразу. Юрий чуть отвёл взгляд. — Папа тоже там. Мишутка нахмурился. — Почему вы все там, а я тут? Юрий не сразу нашёлся с ответом. — Потому что тебе сейчас лучше быть дома, — мягко. Мальчик задумался. Но не согласился. Это было видно. — Я хочу к маме. Юрий тяжело выдохнул. И в этот момент из кухни вышла Марьяна. Она остановилась в проёме, увидев его. — Юра?.. Он повернулся. — Да… Она подошла быстро. Остановилась рядом. Осмотрела его с головы до ног — внимательно, тревожно. Потом взгляд упал на пакет. — Ты? Ты здесь? А Майя? Юрий на секунду замялся. — Я… — провёл рукой по лицу. — Она сама меня отправила. — Кто с ней остался? — сразу. В голосе — напряжение. Не паника. Но уже близко. — Лёва, — ответил он. Марьяна замерла на долю секунды. Потом кивнула. — Хорошо… — выдохнула. — Он рядом… это хорошо. Юрий внимательно посмотрел на неё. — Я ненадолго. Немного переведу дух и обратно к ней. Мишутка дёрнул его за рукав. — Я тоже хочу к маме. Марьяна тут же присела перед ним. — Поедем, — мягко сказала она. — Обязательно. Только чуть позже, хорошо? — Почему позже? — Потому что ей сейчас нужно отдыхать, — спокойно объяснила она. — И тебя туда не сразу пустят. Мальчик сжал губы. Но кивнул. Не споря. Юрий взял пакет, прошёл дальше. Остановился в гостиной. Огляделся. Дом был тот же. Но ощущался иначе. Слишком тихо. Слишком спокойно — не к месту. Он поставил пакет у стены, а сам присел на диван. И на секунду закрыл глаза. Всего на секунду. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы внутри снова всплыло всё — больничные стены, аппараты, взгляд дочери… И вопрос, который она не переставала задавать. «Как он?..» Юрий медленно выдохнул. И понял, что дома он всё равно не смог оставить это там. В Москве разворачивались свои события. Не менее драматичные для обычного дня. Едва Хип успел озвучить последние новости — про аварию, про состояние Саши, про то, что Лёва задерживается и, судя по всему, надолго — как в квартире его приятеля произошло то, к чему никто не был готов. Дверь за родителями Шуры закрылась мягко, почти бесшумно. Стася ещё секунду стояла в прихожей, глядя в пустоту перед собой, будто не до конца понимая, что всё — Василиса уехала. — Пока, солнышко… — тихо, уже в пустоту, выдохнула она. В квартире стало слишком тихо. Непривычно. Она медленно провела рукой по лицу, развернулась и сделала шаг в сторону кухни. И в этот момент её повело. Сначала — едва заметно. Как будто пол чуть качнулся. Стася остановилась. — Так… спокойно… — прошептала она, упираясь рукой в стену. Но в следующую секунду мир резко поплыл. Шум в ушах. Глухой. Давящий. Сердце — слишком быстро. Она попыталась вдохнуть глубже — не получилось. Воздуха будто не хватало. — Чёрт… — сорвалось с губ. Телефон зазвонил. Громко. Резко. Прямо на тумбе рядом. Она дёрнулась на звук, попыталась сфокусироваться. Экран расплывался. Имя — не разобрать. Стася потянулась к телефону, но пальцы не слушались. Звонок продолжал резать тишину квартиры. Она всё же схватила его, почти уронив, и нажала на приём. — Алло… — выдохнула, но голос получился странным. Слабым. С той стороны сразу заговорили. Быстро. Взволнованно. — Стася? Ты дома? Я уже… — голос обрывался, будто связь прыгала. Она попыталась ответить. — Я… дома… мне… Слова не складывались. Комната снова качнулась. Она сделала шаг — и не удержалась. Плечом задела стену. Телефон едва не выскользнул из руки. — Стася? — голос в трубке стал резче. — Что у тебя там происходит? Она попыталась вдохнуть. Воздух не шёл. — Мне… плохо… — почти беззвучно. И в следующую секунду она осела на пол. Телефон выскользнул из руки, но связь не прервалась. С той стороны — уже явная паника. — Стася?! Стася, ты меня слышишь?! Тишина. Только её сбитое, неровное дыхание — где-то рядом с трубкой. И глухой звук — будто что-то задело стол. — Чёрт… СТАСЯ! Ответа не было. Только тишина квартиры. И этот звук дыхания, который с каждой секундой становился всё слабее…