Часть 44

А в это время — в той же больнице. Лёва уже шёл по коридору. После реанимации. После разговора с врачом. Мысли всё ещё крутились, но уже не так хаотично. Чётче. Жёстче. В руках два стакана кофе. Он шагал к палате Майи. Туда, где всё только начиналось по-настоящему. Коридор в это время был почти пуст. Тихо. Слишком тихо для места, где решаются судьбы. Юрий снова вышел из палаты дочери, прикрыв за собой дверь как можно тише. Телефонный разговор выдался коротким, но выматывающим. Он сбросил вызов, на секунду замер, затем глубоко выдохнул. Опёрся спиной о холодную стену. Закрыл глаза. Хоть на пару секунд. Собраться. Не развалиться. Тишина коридора давила. И вдруг — шаги. Ровные. Уверенные. Приближаются. Юрий открыл глаза и сразу повернул голову. По коридору шёл Лёва. В руках — два стакана кофе. Слишком спокойный для человека, который «переживает». Он остановился в нескольких шагах. — Добрый день, — первым заговорил Лёва, сдержанно, почти мягко. — Я… решил зайти. Юрий молчал. Секунда. Две. Он скользнул взглядом по стаканам. Потом — по лицу. Дольше. Словно что-то искал. — Вижу, — наконец коротко бросил он. Пауза. Лёва сделал шаг ближе. Протянул один стакан. — Вам. Без кофеина. Юрий не взял. Смотрел. Прямо в глаза. — Заботливый какой, — тихо сказал он. Без интонации. — С чего вдруг? Лёва едва заметно напрягся, но тут же выровнялся. — Просто… подумал, что вам не помешает. — Подумал? — Юрий чуть склонил голову. — Интересно. Пауза повисла между ними. Тяжёлая. Лёва всё ещё держал стакан на весу. Наконец Юрий медленно взял его. Но не поблагодарил. Сделал глоток. Не отводя взгляда. — Ты давно здесь? — спросил он вдруг. — С утра, — спокойно ответил Лёва. — С самого? — Почти. — Мм. Юрий кивнул. Слишком медленно. — Успел везде побывать? Лёва на долю секунды замялся. — В смысле? — В прямом, — всё так же спокойно ответил Юрий. — Больница большая. Реанимация, приёмное… коридоры. Пауза. Лёва чуть сжал стакан. — Я был там, где нужно, — коротко ответил он. — Вот как. Юрий сделал ещё глоток. Поставил стакан на подоконник рядом. — А где «нужно» — это ты сам решаешь? Лёва медленно выдохнул. — Я переживаю за Майю. — За Майю… — повторил Юрий. И вдруг чуть усмехнулся. Без тепла. — Странно. Лёва напрягся сильнее. — Что именно? Юрий сделал шаг ближе. Теперь между ними почти не было расстояния. — То, что ты появился ровно тогда, когда всё пошло к чёрту, — тихо сказал он. Пауза. Лёва не отвёл взгляд. — Вы на что-то намекаете? — Я? — Юрий чуть приподнял бровь. — Нет. Секунда. — Я просто наблюдаю. Тишина. Где-то вдалеке пикнул аппарат. Лёва усмехнулся. Криво. — Если вы хотите что-то сказать — говорите прямо. Юрий посмотрел на него ещё внимательнее. Словно пытался продавить. Понять. — Прямо? — тихо переспросил он. Пауза. И почти шёпотом: — Мне не нравится, что ты рядом с моей дочерью. Удар. Без повышения голоса. Но точно в цель. Лёва на секунду замер. Но быстро собрался. — Это не вам решать. Юрий сделал ещё полшага. — Ошибаешься. Теперь уже в голосе появилась сталь. — Пока она в таком состоянии — решаю я. Пауза. Они стояли почти вплотную. — И я не хочу, чтобы ты к ней подходил. Тишина. Лёва медленно выпрямился. Глаза стали холоднее. — А я всё равно зайду. Юрий резко выдохнул носом. — Попробуй. Пауза. Напряжение стало почти физическим. — Вы серьёзно сейчас будете устраивать это здесь? — тихо, но с нажимом сказал Лёва. — У дверей её палаты? Юрий не отступил. — Я буду делать всё, чтобы защитить свою дочь. — От меня? — В том числе. Секунда. Лёва смотрел на него. Долго. Потом вдруг… чуть мягче. — Я не причиню ей вреда. Юрий усмехнулся. — Все так говорят. Пауза. — Я не «все», — жёстко ответил Лёва. Юрий наклонился чуть ближе. — Вот это меня и беспокоит. Тишина. Долгая. Неровная. Он не отводил взгляда. Смотрел прямо. Будто дожимал. И вдруг — тихо, почти буднично, но с явным подтекстом: — Не просто так Саша тебя от неё отгонял… так ведь? Пауза. Лёва едва заметно напрягся. Юрий продолжил, уже жёстче: — А сейчас, когда он вне игры… ты решил действовать? Слова легли тяжело. Без крика. Но с точным ударом. На секунду между ними стало совсем тихо. Лёва медленно втянул воздух. Челюсть сжалась. — Вы сейчас серьёзно? — негромко, но сдерживая раздражение ответил он. Юрий не моргнул. — Более чем. Пауза. — Я вижу, как ты на неё смотришь. Секунда. — И мне это не нравится. Лёва усмехнулся. Коротко. Без радости. — А вам больше нравится, как она сейчас лежит там? Удар в ответ. Юрий резко выпрямился. — Не смей. Тихо. Но так, что спорить не хотелось. Пауза. Лёва отвёл взгляд всего на мгновение. Потом снова посмотрел прямо. — Я не враг ей. — Это ещё нужно доказать, — холодно бросил Юрий. Тишина снова повисла между ними. Тяжёлая. Неровная. Из палаты донёсся слабый звук — движение. Оба замерли. Юрий первым отступил. Но взгляд не убрал. — Пять минут, — холодно сказал он. — И я рядом. Пауза. — Одно лишнее слово — и ты отсюда вылетишь. Лёва кивнул. Коротко. — Договорились. Юрий ещё секунду смотрел на него. Потом развернулся. Открыл дверь. И вошёл первым. Лёва остался на мгновение снаружи. Сжал стакан в руке. Глубоко вдохнул. И только потом — шагнул следом. Внутрь. Дверь тихо закрылась за ними. В палате стало почти камерно — приглушённый свет, ровный звук системы, и она. Майя. Бледная, уставшая. Но в сознании. Она медленно повернула голову на звук. Сначала — на отца. Потом взгляд скользнул дальше. И остановился на Лёве. На секунду в глазах мелькнуло удивление. — Лёва…? — тихо. Он будто замер на этом звуке. Слишком мягком. Слишком живом. — Привет… — ответил он почти шёпотом. И сразу — осторожнее. Медленнее. Будто любое резкое движение могло ей навредить. Юрий остался у двери. Наблюдал. Не вмешивался. Пока. Лёва подошёл ближе. Но не вплотную — остановился на расстоянии, оставляя ей пространство. — Я… не знал, можно ли заходить, — тихо. — Но… Осёкся. Не стал оправдываться. Просто посмотрел на неё. Внимательно. Слишком внимательно. — Как ты? Глупый вопрос. Он сам это понял. Но другого не нашёл. Майя чуть слабо улыбнулась. Уголком губ. — Жива… вроде. Голос хриплый. Слабый. Он чуть нахмурился. — «Вроде» не очень-то уверенно, — тихо сказал он. И уже мягче добавил: — Тебе очень больно? Она едва заметно кивнула. — Немного… Голова… Он машинально сделал шаг ближе. — Подожди. Оглянулся — нашёл взглядом кнопку вызова. — Тебе обезболивающее ставили? — уже тише, но собраннее. — Ставили… — выдохнула она. — Просто… Она замялась. И вдруг: — Саша там…один… Имя повисло в воздухе. И сразу стало тяжелее дышать. Лёва замер. На долю секунды. Но не отвернулся. Не ушёл от темы. Наоборот — стал ещё мягче. — Он жив, — тихо сказал он. Смотрел прямо на неё. — Слышишь? Жив. Майя резко вдохнула. Глаза наполнились влагой. — Правда?.. — Да, — кивнул он. — Мне сказали — ночь тяжёлая была… но он держится. Пауза. Он чуть опустил голос: — И будет держаться. Она закрыла глаза. Слёзы скатились по виску. — Я думала… Голос сорвался. Лёва осторожно потянулся. И впервые позволил себе — коснуться. Лёгкое, почти невесомое прикосновение к её руке. — Эй… — тихо. — Не надо. Очень осторожно. — Тебе сейчас нельзя так. Он не сжимал. Просто был рядом. Как якорь. Майя чуть сильнее вдохнула. Словно зацепилась за этот голос. — Он… меня закрыл… — прошептала она. — Я даже не поняла сначала… Лёва опустил взгляд. Челюсть напряглась. Но голос остался ровным. — Я знаю. Коротко. И мягче: — Он это сделал… потому что ты для него важна. Пауза. И почти неслышно: — Очень. Я бы на его месте поступил точно так же. Юрий у двери едва заметно напрягся. Слова он услышал. Все. Но пока молчал. Майя снова посмотрела на Лёву. Долго. Словно пыталась прочитать. — Ты… давно тут? Он качнул головой. — Нет. Только пришёл. Маленькая ложь. Лёгкая. Почти незаметная. — Хотел убедиться, что ты в порядке. Пауза. И тише: — И что ты дышишь. Она чуть сжала его пальцы. Слабо. Но осознанно. — Спасибо… Он едва заметно улыбнулся. Без тени привычной иронии. — Не за что. Секунда. Он посмотрел на систему. На повязку. На её лицо. Слишком внимательно. Слишком бережно. — Тебе нужно отдыхать, — мягко сказал он. — Я посижу тихо. Ладно? Майя кивнула. Глаза снова начали закрываться. — Лёв… — М? — Не уходи пока… Очень тихо. Почти детски. Он замер. На секунду. — Не уйду, — так же тихо ответил он. И сел рядом. Чуть ближе, чем раньше. Но всё так же осторожно. Не нарушая. Просто оставаясь. Юрий смотрел на это несколько секунд. Дольше, чем хотелось бы. Потом отвернулся. Но из палаты не вышел. Он остался. Потому что не доверял. Но и вмешиваться — пока — не стал. А Лёва сидел рядом. Тихо. И впервые за долгое время не играл роль. Просто был рядом с ней. И этого было достаточно.