Часть 11

Совет кланов: Зал Совета утопал в напряженной тишине. Главы кланов, заняв свои места, обменивались короткими, настороженными взглядами. Экстренные собрания никогда не предвещали ничего хорошего. — Думаете, это как-то связано с недавним метеоритным дождем? — вполголоса спросил Иноичи Яманака, хмуро глядя на пустующее кресло Хокаге. — Скорее с пожаром на окраине, — тяжело отозвался Чоза Акимичи. — Слишком много разрушений для случайного возгорания. — В нашей профессии не бывает совпадений, — холодно заметил Хиаши Хьюга, сложив руки в широких рукавах хаори. — Вопрос лишь в том, кто осмелился устроить диверсию внутри наших стен. Тяжелые дубовые двери распахнулись. В зал быстрым, хищным шагом вошел Минато Намиказе. Его лицо, обычно спокойное и приветливое, сейчас казалось высеченным из камня. Следом вошли Третий Хокаге, Сарутоби Хирузен, и старейшины: Данзо, Кохару и Хомура. Минато встал во главе стола. Ему не нужно было поднимать руку — от одного его присутствия в зале воцарилась абсолютная тишина. — Уважаемые главы кланов, советники, — голос Четвертого был тихим, но отдавался эхом от стен. — Причина нашего собрания — прямая угроза безопасности Конохи. Пожар на окраине не был случайностью. Это было спланированное нападение группы наших же шиноби на дом Наруто Узумаки. По залу прокатился глухой ропот. Шикаку Нара мгновенно подобрался, вся его обычная ленивая расслабленность исчезла. — Нападение? На джинчурики? Внутри барьера Конохи? — переспросил он, прищурившись. — Где была охрана Анбу? Минато сжал челюсти, и в его глазах мелькнула боль, которую он тут же подавил. — Нападавшие мертвы или обезврежены. Наруто выжил, но его состояние критическое. Множественные ожоги и травмы. Мой учитель, Джирайя-сама, уже покинул деревню, чтобы найти Цунаде Сенджу. Только она сможет полностью восстановить его тело. — Такой маленький ребенок… — тихо пробормотал Чоза, но его тут же перебила Цумэ Инузука. — Ребенок или нет, он — сдерживающий фактор нашей деревни! — рыкнула она, ударив кулаком по столу. — Если жители могут безнаказанно пробраться и попытаться убить ядерное оружие Конохи, грош цена нашей внутренней безопасности! Хирузен сделал шаг вперед, беря слово: — Цумэ права. Но проблема глубже. Нападение доказало, что слепая ненависть жителей к Девятихвостому вышла из-под контроля. Люди до сих пор видят в мальчике самого демона. Когда Наруто очнется, он поймет, что собственная деревня пыталась его сжечь. Если джинчурики возненавидит Коноху, это обернется катастрофой для всех нас. — Значит, мы должны нивелировать эту угрозу до того, как она станет реальной, — ровно произнес Данзо, его единственный открытый глаз цепко оглядел присутствующих. — Минато, Хирузен, ваши методы слишком мягкие. Мальчик уязвим среди гражданских. Передайте Наруто мне, в Корень. Я обеспечу ему абсолютную безопасность и воспитаю из него идеальный щит деревни. Никаких сомнений, никаких эмоций. Только преданность Конохе. Минато резко обернулся к Шимуре, и воздух в зале, казалось, потяжелел от жаки (убийственного намерения) Четвертого. — Превратить его в безвольного дрона? Я скорее сам уничтожу Корень до основания, Данзо, чем отдам тебе этого ребенка. Вопрос закрыт. — Хокаге-сама, — вмешалась Кохару, поправляя очки. — Данзо резок, но он зрит в корень проблемы. Если мальчик отвернется от нас, мы потеряем баланс сил среди Пяти Великих Стран. Мы должны как-то успокоить джинчурики. Возможно, если мы публично лишим званий тех, кто стоял за нападением, и отправим их в тюрьму… — Этого мало, — перебил ее Шиби Абураме, его голос из-за высокого воротника звучал глухо, но веско. — Полумеры лишь покажут нашу слабость. Мальчик воспримет это как подачку. Зал снова начал наполняться спорами. Предлагали усилить патрули, выделить Наруто личную охрану, дать доступ к ресурсам кланов, но каждое предложение разбивалось о железную логику шиноби — всё это выглядело как страх деревни перед собственным оружием. Наконец, Шикаку Нара тяжело вздохнул, потирая переносицу. Когда он заговорил, все инстинктивно замолчали, ожидая вердикта главного стратега. — Вы предлагаете либо недоработанные подачки, либо чрезмерную жестокость, — Шикаку обвел взглядом старейшин и остановил глаза на Минато. — Мы не можем купить его лояльность привилегиями, и мы не можем посадить его на цепь. Если мы хотим, чтобы Наруто не возненавидел Коноху, мы должны дать ему кое-что поважнее сладкой лжи. Мы должны дать ему абсолютную, безжалостную справедливость. — Что ты предлагаешь, Шикаку? — тихо спросил Минато. — Открытый военный трибунал, — жестко ответил Нара. — Никаких тайных допросов в подвалах Ибики. Эти шиноби совершили акт государственной измены, попытавшись уничтожить джинчурики Конохи. Минато, как только Наруто придет в себя, ты должен провести показательный суд. И ты лично, как Хокаге, должен вынести им смертный приговор на глазах у мальчика. В зале повисла звенящая тишина. — Ты предлагаешь казнить шиноби деревни, чтобы успокоить ребенка? — нахмурился Хомура. — Я предлагаю показать джинчурики, что система работает на него, — отрезал Шикаку. — Наруто должен увидеть: деревня может его ненавидеть, но Хокаге — его абсолютный защитник. Если он поймет, что лидер деревни лично уничтожит любого, кто поднимет на него руку, его ненависть не найдет почвы для роста. Это единственное стратегически верное решение. Минато медленно кивнул, обдумывая слова Нары. Взгляд Четвертого утратил прежнюю усталость, сменившись холодной решимостью правителя. — Ты прав, Шикаку. Правосудие будет свершено.

***

Минато Намиказе сидел в своём кабинете, глядя на кипы документов, которые оставались недоделанными. Но его мысли были далеко отсюда, в больничной палате, где лежал Наруто. Мальчик был неподвижен, его тело всё ещё покрыто ожогами, а врачи предупреждали, что он может не очнуться ещё несколько дней или даже неделю. Минато чувствовал себя раздираемым. Как отец, он хотел быть рядом с Наруто, но как Хокаге он обязан был решать проблемы деревни, в том числе и то, что произошло из-за нападения. — Когда же цунаде и Джирая прибудут? — вздохнул он, наклоняясь вперёд и опираясь на руки. цунаде… Сколько лет прошло с тех пор, как она была в Канохе? Минато вспомнил тот день, когда она и другие саннины защищали деревню — день, который стал решающим для их семьи. Воспоминание о рождении детей. Это был день рождения его детей, день, который навсегда изменил Каноху. Кушина, будучи джинчурики Девятихвостого, должна была рожать в строгой тайне. Джирая, Орочимару, цунаде и даже Хирузен находились в деревне, чтобы защитить её. Минато и Джирая удерживали печать на животе Кушины, чтобы предотвратить вырывание кьюби во время родов. Это было невероятно сложно. Чакра Девятихвостого давила на печать, но Минато и Джирая не отступали. Когда на свет появились Менма, Мито и Наруто, Кушина потеряла сознание от изнеможения, даже не успев взглянуть на своих детей. Едва Минато успел вздохнуть с облегчением, как на них напал неизвестный человек в маске. Он двигался быстро и точно, как будто предвидел каждый шаг защитников. Он назвал себя Мадарой Учихой и потребовал отдать Кушину, но Минато твёрдо отказался. Маскированный мужчина бросил новорождённого Наруто вниз, вынуждая Минато телепортироваться, чтобы спасти сына. Оказавшись в доме, он оставил Наруто в безопасности, но, вернувшись на место нападения, не нашёл ни Кушины, ни противника. Джирая появился рядом, держа Менму и Мито. Минато приказал ему спрятать их в мире призыва, чтобы не подвергать опасности. — Джирая-сенсей, уходите. Я найду Кушину. Телепортировавшись по чакре Кушины, Минато оказался рядом с ней. Девятихвостый уже был извлечён и находился под контролем шарингана. Он спас Кушину и телепортировался вместе с ней к их детям. Кьюби вырвался на свободу, но благодаря совместным усилиям Хирузена, цунаде, Орочимару и Джираи его удалось вытеснить за пределы деревни. Минато, несмотря на изнеможение, сразился с человеком в маске и одержал победу, используя летящий бог грома и свою изобретательность. Однако враг исчез, оставив после себя хаос. Понимая, что Кушина больше не сможет быть джинчурики, Минато и Джирая перешли к запасному плану, разработанному заранее. — Кьюби должен быть запечатан. Это единственный способ спасти деревню. Менма и Мито не подходили для этого — их чакра была слабее, чем у Наруто. Хотя у Менмы и Мито были красные волосы, унаследованные от клана Узумаки, именно Наруто оказался наиболее устойчивым к подобным нагрузкам. Вместе с Джираей и Хирузеном, используя заранее подготовленную печать, они запечатали Девятихвостого в теле Наруто. Это истощило их до предела, но спасло деревню. Когда Кушина очнулась, она не помнила, что у неё трое детей. Её тело было ослаблено потерей Кьюби, и Минато решил не говорить ей о Наруто, чтобы не перегружать её психику. Хотя она всегда хотела помочь новому джинчурики, но забота о Менме и Мито забирала всё ее время, а позже, когда они стали старше, ее время занимали их тренировки и воспитание. Совет деревни постановил, что Наруто будет жить отдельно, а деревня возьмёт на себя обеспечение его нужд. Однако жизнь мальчика была далека от нормальной. Жители Канохи видели в нём биджу, а не ребёнка. Минато глубоко вздохнул, возвращаясь в настоящее. Он снова почувствовал тяжесть ответственности. — Наруто… Я надеюсь, ты когда-нибудь поймёшь, почему я сделал это. Почему мы сделали это. Возвращение цунаде и Джирайи. Через день после совета главы кланов Минато услышал, что Джирая и цунаде наконец прибыли в Каноху. Это известие принесло небольшую надежду. Джирая нашёл цунаде в одной из удалённых деревень. Она, как обычно, проводила время за выпивкой и азартными играми. — Что тебе нужно, Джирая? — спросила она, глядя на него поверх своей чашки саке. — Деревня нуждается в тебе, цунаде. У нас серьёзные проблемы. Мы говорим о жизни и смерти. — Деревня всегда нуждается в чём-то. Пусть Хокаге сам разбирается. Я не собираюсь возвращаться. Джирая перепробовал всё: упоминал долг перед деревней, ответственность перед Сенджу и даже обещал победить её в игре. цунаде проигнорировала всё, даже с лёгкой усмешкой заметив: — Ты же знаешь, Джирая, я никогда не вернусь в эту лживую дыру. Тогда Джирая сделал последнюю попытку: — Речь идёт о мальчике. Его зовут Наруто Узумаки. цунаде нахмурилась, услышав фамилию «Узумаки». — И что с ним? — Ему всего десять, и он при смерти. Его тело изуродовано ожогами. Мы сделали всё возможное, но никто в Канохе не может помочь ему. Только ты можешь спасти его жизнь. Эти слова пробили броню, которой Цунаде окружила своё сердце. Она знала, каково это — терять людей, которых ты любишь. — Мне жаль, но я не смогу оперировать его, Джирая, ты ведь знаешь о моей слабости. — Что ж, Цунаде, я пытался уговорить тебя по-доброму, говоря это, Джирая достал небольшой свиток. — Что это? Еле выговаривая слова, спросила Цунаде. — Приказ о том, что если ты не вернешься в деревню сама, то я могу применить любые способы, чтобы вернуть тебя, и если ты не вернешься в деревню, то будешь признана отступником. Она вздохнула и встала из-за стола. — Ты всегда был мастером уговаривать, Джирая. Ладно, я пойду. Но если он умрёт, это будет на твоей совести. Когда Цунаде Сенджу переступила порог госпиталя Конохи, воздух в коридоре, казалось, наэлектризовался. Минато встретил ее лично. Его лицо выдавало крайнюю степень истощения, но в глазах мелькнуло неподдельное облегчение. — Цунаде-сама. Спасибо, что пришли. Нам критически нужна ваша помощь. Цунаде скрестила руки на груди, ее медовые глаза цепко и жестко оглядели Хокаге: — Ближе к делу, Минато. Джирайя сказал, что джинчурики при смерти. Что именно произошло с мальчиком? Минато кратко обрисовал ситуацию: ночное нападение, пожар, критические ожоги. Однако он намеренно опустил детали о техновирусе, решив, что это лучше показать наглядно. Цунаде угрожающе нахмурилась. — И вы ждали два дня, чтобы вызвать меня? Он мог умереть от болевого шока или сепсиса! Чем, черт возьми, занимались ваши ирьёнины всё это время? — Мы делали всё возможное, чтобы стабилизировать его, — глухо, но твердо ответил Минато, не отводя взгляда. — Я понимаю вашу злость, но прошу вас… спасите его. Она тяжело выдохнула, ее гнев немного утих, уступив место профессиональной собранности. — Если он джинчурики, я могу понять, почему часть деревни желает ему смерти. Но это не оправдание для того, чтобы позволить ребенку сгореть заживо. Веди к нему. Цунаде вошла в палату интенсивной терапии. Запах горелой плоти, несмотря на сильные антисептики, всё еще витал в воздухе. На кровати, опутанный трубками капельниц, лежал Наруто. Он казался до пугающего крошечным и уязвимым под слоями пропитанных мазями бинтов. Это зрелище на мгновение больно кольнуло сердце легендарной куноичи. Рядом с кроватью дежурил Третий Хокаге. Хирузен выглядел постаревшим на десяток лет. — Я хочу знать всё, — холодно бросила Цунаде, надевая медицинские перчатки. — И судя по вашей чакре, Минато, вы мне что-то недоговариваете. Хокаге сцепил руки за спиной. Его челюсти напряглись. — Помимо ожогов, есть еще один фактор. Когда мы вытащили Наруто из огня, его тело уже сдавалось. Обычная медицина была бессильна, а чакра Кьюби не справлялась с повреждениями внутренних органов. У нас не оставалось выбора, и мы использовали… серебряный метеорит, недавно упавший возле деревни. Руки Цунаде замерли над бинтами. — Поясни. — Мы заразили Наруто субстанцией из этого метеорита, чтобы запустить искусственную регенерацию. Теперь его стопы и кисти рук… они механические. Цунаде резко выпрямилась. В ее глазах вспыхнула ярость, от которой задрожали стекла в палате. — Вы заразили ребенка неизвестным вирусом?! — ее голос сорвался на рык. — Ты вообще в своем уме, Минато?! Это могло убить его быстрее любого пожара! — Без этого его бы уже не было в живых! — отрезал Четвертый, подаваясь вперед. В его голосе не было оправданий, только холодный прагматизм человека, зашедшего в тупик. — Ты видишь его состояние. Это был единственный шанс удержать его душу в теле. Цунаде сверлила его взглядом несколько секунд, тяжело дыша, затем резко отвернулась к пациенту. — Если он выживет, мы с тобой еще поговорим о врачебной этике, Хокаге. А теперь не мешайте. Она приступила к осмотру. Ее пальцы, излучающие мягкое зеленое свечение мистической руки, скользили над изувеченной кожей мальчика. Лицо Цунаде становилось всё более мрачным. — Ожоги четвертой степени. Чакра Кьюби сейчас работает как двуярусный меч: она поддерживает его жизнь, но ее агрессивная природа мешает моим техникам восстанавливать ткани. Полностью убрать шрамы не выйдет. Она склонилась над левой половиной лица Наруто. — Левый глаз пострадал катастрофически. Роговица сожжена. Скорее всего, он ослепнет на этот глаз. — Это необратимо? — с тревогой спросил Хирузен. — Не обязательно, — задумчиво произнесла Цунаде. — Демоническая чакра со временем может запустить регенерацию глазного яблока, но это займет время. Я подтолкну этот процесс, насколько смогу. Затем она откинула простыню в ногах мальчика. Зеленое свечение ее рук отразилось на гладкой, серебристой поверхности металла, заменяющего теперь стопы Наруто. Цунаде нахмурилась, осторожно касаясь холодного материала. — Это безумие… Металл не просто прижился, он интегрировался в нервную и кровеносную системы. Я чувствую, как вирус всё еще активен. Он пытается захватить новые ткани, но чакра Девятихвостого выжигает его на границе органики, не давая распространяться дальше. — Вы можете его вылечить? — спросил Минато. — Нет, — отрезала Цунаде. — Если я попытаюсь удалить металл, вирус ответит агрессией, и баланс рухнет. Сейчас в его теле идет патовая война между двумя чудовищными силами. Единственное, что мы можем — это надеяться, что симбиоз стабилизируется. Цунаде выпрямилась, её лицо было маской абсолютной решимости. — Шизуне! — рявкнула она. — Доставай антиожоговые мази на основе мандрагоры, скальпели и регенеративные таблетки. Мы начинаем. Шизуне, до этого тихо стоявшая в тени, мгновенно развернула походный госпиталь. Процесс был долгим и изматывающим. Цунаде филигранно снимала омертвевшие ткани, стараясь не провоцировать всплески красной чакры. Каждый миллиметр спасенной кожи давался ей с колоссальным трудом. — Шизуне, мониторь его тенкецу. Если вирус или Кьюби начнут проявлять активность, немедленно блокируй отток чакры, — командовала Цунаде, не поднимая головы. В напряженной тишине раздался тихий голос Минато: — Каковы его реальные шансы? Цунаде остановилась на секунду. — Честно? Это самый парадоксальный клинический случай в моей практике. Его организм находится на грани распада. Если бы не Девятихвостый, металл сожрал бы его заживо. Если бы не металл, он умер бы от ожогов. Его выживание теперь зависит только от его собственной воли. Этот серебряный сплав… он словно живой. Он впитывает чакру мальчика. Если он не научится контролировать эту связь, металл станет его проклятием. — А если научится? — робко спросила Шизуне, подавая чистые бинты. Цунаде бросила мрачный взгляд на металлические кисти Наруто. — Тогда это станет абсолютным оружием. Но цена за эту силу непомерна. Спустя несколько часов непрерывной работы Цунаде, тяжело дыша, отошла от койки. Наруто был заново перебинтован, его дыхание стало более ровным и глубоким. — Показатели стабильны, — вытирая пот со лба, констатировала она. — Он очнется через день или два. Его организм начал принимать симбиоз. Минато шумно выдохнул, прикрыв глаза. — Спасибо, Цунаде-сама. Если бы не вы… — Оставь благодарности на потом, Минато, — резко прервала она его. — Вытащить его с того света — это только половина дела. Ему предстоит пройти через настоящий ад реабилитации и научиться жить с железом вместо рук и ног. Пока Шизуне убирала инструменты, Минато подошел к двери, но задержался. — Сколько времени вам понадобится на отдых перед возвращением в столицу? Цунаде подошла к окну, глядя на ночную Коноху, затем перевела взгляд на спящего мальчика. — Я не возвращаюсь. Я остаюсь в Конохе. По крайней мере, пока полностью не поставлю его на ноги. Минато удивленно обернулся, его глаза расширились. — Вы серьезно? Вы десятилетиями избегали деревни. Цунаде скрестила руки на груди. Впервые за весь вечер ее лицо утратило врачебную жесткость, став печальным и мягким. — Сама не знаю, почему, — тихо произнесла она, глядя на светлые волосы Наруто, торчащие из-под бинтов. — Но в этом паршивом мальчишке… есть что-то знакомое. Та же упрямая воля к жизни. Та же готовность цепляться за этот мир, несмотря на то, что мир пытается его уничтожить. Он напоминает мне Дана… и Наваки. Минато понимающе улыбнулся, осознав, насколько сильно эта трагедия зацепила скрытые струны души Сенджу. — Для меня, и для деревни, это многое значит, Цунаде-сама. Спасибо. Она отмахнулась от него, не оборачиваясь. Прошло два дня с тех пор, как цунаде вернулась в Каноху. Её присутствие в деревне стало сенсацией, вызвавшей множество разговоров и слухов. Шиноби и гражданские были шокированы её решением остаться, но большинство восприняло эту новость с радостью. На второй день своего пребывания в Конохе Цунаде сделала шаг, которого от нее никто не ожидал. Она не просто осталась ради лечения Наруто — она взяла под абсолютный контроль всю медицинскую систему деревни. В просторном конференц-зале центрального госпиталя яблоку негде было упасть. Ведущие хирурги, диагносты и главы отделений сидели в звенящей тишине. Новость о том, что легендарная куноичи, величайший ирьёнин в истории, берет на себя руководство госпиталем, прозвучала как гром среди ясного неба. Цунаде стояла во главе длинного стола. В ее взгляде не было и тени былой апатии — перед медиками стояла женщина, когда-то выковавшая систему полевой медицины во время Третьей Мировой войны. — С этого дня я официально вступаю в должность главного врача госпиталя Конохи, — ее голос был негромким, но отдавался эхом от стен, заставляя некоторых врачей инстинктивно вжать головы в плечи. — И первое, что мы сделаем — выжжем здесь застой. Она бросила на стол толстую папку с документами. Звук удара заставил многих вздрогнуть. — Я провела бессонную ночь, изучая ваши отчеты за последние несколько лет. Вы расслабились. В мирное время это ожидаемо, но недопустимо. Здесь есть талантливые специалисты, но большинство из вас слепо следует устаревшим протоколам. Ваша реакция на критические случаи — медленная. Ваша работа с тяжелыми, нестандартными травмами — посредственная. Цунаде обвела зал суровым взглядом, останавливаясь на заведующих отделениями. — С завтрашнего дня я ввожу обязательную переаттестацию для всего старшего состава. Те, чьи навыки заржавели, отправятся на переобучение. Я не потерплю халатности. Я не потерплю ошибок. Особенно там, где на кону стоят жизни. Медики тревожно переглядывались. Каждый в этом зале прекрасно понимал: стандарты Цунаде Сенджу были недосягаемо высоки, и теперь им придется работать на пределе человеческих возможностей. Шизуне, стоявшая на шаг позади своей наставницы, добавила чуть более мягким, но непререкаемым тоном: — Цунаде-сама будет лично инспектировать каждое отделение и проверять выполнение новых протоколов лечения. Убедитесь, что вы готовы к грядущим изменениям. Позже, когда зал опустел и они остались вдвоем в кабинете главврача, Шизуне с легкой тревогой посмотрела на наставницу. — Цунаде-сама, вы были к ним очень суровы. Они выглядели так, будто их отправляют на передовую. — Они и есть на передовой, Шизуне. Смерть не берет выходных, — хмыкнула Цунаде, опускаясь в кресло и массируя виски. Вопреки своему грозному выступлению перед подчиненными, внутри она испытывала легкое облегчение. — Если честно, я ожидала худшего, — задумчиво произнесла она. — Инфраструктура не разрушена. Базовые принципы, которые я закладывала еще до своего ухода, до сих пор соблюдаются. Уровень их работы оказался выше, чем я предполагала. Минато и старик Хирузен не пустили всё на самотек. — Тогда зачем было так их пугать? — удивилась Шизуне. — Затем, что «не так уж плохо» — это приговор в нашей профессии, — жестко отрезала Цунаде. Глаза Сэаннина сверкнули решимостью. — Того, что у них есть сейчас, недостаточно, чтобы вытаскивать с того света таких пациентов, как Наруто. Мы выжмем из них максимум. Мы сделаем так, чтобы госпиталь Конохи стал абсолютным эталоном для всей Страны Огня. Ни один человек больше не должен умереть только потому, что его врач не захотел развиваться. Вот отредактированный и стилистически доработанный вариант этого фрагмента. Я сохранил мрачный и напряженный тон, углубил реакцию деревни и сделал пробуждение Наруто более эмоционально тяжелым и реалистичным. Эхо над Конохой Новость о возвращении Принцессы Слизней разлетелась по деревне со скоростью лесного пожара. Шиноби в кулуарах обсуждали ее внезапное решение остаться, а гражданские с благоговением вспоминали старые байки о легендарной куноичи. — Цунаде-сама действительно в деревне? Одна из Легендарных Саннинов? — неверяще переспрашивал чунин, стоя у стойки Ичираку. — Да, и она лично взяла под контроль центральный госпиталь. Говорят, это как-то связано с тем пожаром на окраине и оцеплением Анбу, — тихо ответил его напарник, нервно оглядываясь. Для многих ее возвращение стало символом укрепления военной мощи Конохи. Даже глава побочной ветви и лидер клана Хьюга, Хиаши, на закрытом совете кланов позволил себе скупую похвалу: — Цунаде Сенджу всегда была непревзойденным стратегом от медицины. Ее присутствие и жесткие реформы в госпитале — это ресурс, который значительно усилит выживаемость наших шиноби. Минато, наблюдая из окна резиденции за тем, как быстро и безжалостно Цунаде наводит порядок, понимал: ее возвращение не только спасло жизнь его сыну, но и дало деревне мощнейший политический козырь. В палате интенсивной терапии Наруто по-прежнему оставался без сознания, но его показатели неуклонно росли. Цунаде навещала его по несколько раз в день, лично отслеживая микроскопические изменения в интеграции металла. — Он борется. Упрямый паршивец, каким и должен быть настоящий шиноби, — сказала она Минато во время одного из таких осмотров. — Ему предстоит пройти через ад, но он выкарабкается. Я в этом уверена. Пробуждение и Гнев Наруто открыл глаза. Веки казались отлитыми из свинца. Комната расплывалась в белое пятно, в нос бил резкий запах антисептиков и трав. Но страшнее всего было ощущение собственного тела — кожа казалась стянутой, сухой и чужой, а в конечностях пульсировала тяжелая, звенящая пустота. Он попытался приподняться, но тело пронзила такая ослепительная вспышка боли, что из его горла вырвался сдавленный хрип. «Лежи спокойно, щенок», — раздался в его подсознании грубый, рокочущий голос Девятихвостого. «Ты только что выкарабкался из пекла. Не дергайся, если не хочешь снова туда провалиться». Когда зрение наконец сфокусировалось, Наруто увидел двух людей. Минато выглядел так, словно не спал неделю, но в его глазах читалось безмерное облегчение. Рядом стояла незнакомая женщина со светлыми волосами и пронзительными янтарными глазами. От нее веяло строгим, подавляющим авторитетом. — Очнулся, — констатировала Цунаде, повернувшись к Хокаге. — Для его состояния — поразительно быстро. Минато сделал шаг к кровати: — Наруто… как ты себя чувствуешь? Мальчик с огромным трудом приподнял руку, чтобы посмотреть на нее. Предплечье было плотно замотано бинтами, но внутри… внутри ощущалось что-то тяжелое, холодное и абсолютно неправильное. — Я… что с моим телом? — его голос был слабым, сухим, похожим на шелест пепла. — На твой дом напали. Ожоги были критическими, они уничтожили большую часть твоих тканей, — голос Минато дрогнул, но он заставил себя говорить ровно. — Эта женщина — Цунаде Сенджу, лучший ирьёнин в мире. Цунаде чуть склонила голову. В ее голосе звучала профессиональная прямота, смешанная с сочувствием: — Ты был на грани жизни и смерти, Наруто. Обычная медицина не могла тебе помочь. Нам пришлось использовать экспериментальные методы, чтобы сохранить твою жизнь. Твои руки и ноги… они изменились. Часть твоего тела теперь заменена особым живым металлом. Смысл слов доходил до Наруто медленно, но когда осознание ударило его, палата содрогнулась. Игнорируя агонию в обожженных мышцах, Наруто резко подался вперед. Воздух в палате мгновенно стал плотным и обжигающим. Радужка его глаз окрасилась в кроваво-красный цвет, а зрачки сузились в вертикальные щели. — Кто сделал это со мной?! — его крик сорвался на звериный рык. Здоровая рука скомкала простыню. — Они заплатят за это! Я убью их! Минато не отшатнулся от вспышки демонической чакры. Он спокойно положил руку на плечо сына, глядя ему прямо в пылающие глаза. — Они заплатят, — твердо и холодно произнес Хокаге. — Как только ты сможешь стоять на ногах, я инициирую открытый военный трибунал. Там будут все: старейшины, главы кланов, джоунины. Ты будешь главным свидетелем, Наруто. И последнее слово в их приговоре останется за тобой. Ты решишь их судьбу на глазах у всех шиноби деревни. Ярость в глазах мальчика немного потускнела, сменившись мрачным, недоверчивым удивлением. Он разжал пальцы, чувствуя, как внутри бинтов скользят холодные механизмы. — Сколько я был в отключке? — хрипло спросил он, откидываясь на подушки. — И… кто приходил? — Два дня, — ответил Минато. — Доступ сюда закрыт, но к тебе приходила Анко Митараши. Она работает в отделе пыток и допросов. Она лично проводила предварительный допрос нападавших и… скажем так, она выместила на них часть твоей мести. — Нападавших… — Наруто прищурился. — Кто они? Наемники? Минато отвел взгляд, и это движение сказало Наруто больше любых слов. — Это были жители нашей деревни, — тихо сказал Хокаге. — Шиноби Конохи. Они действовали по собственной инициативе. В палате повисла тяжелая, удушливая тишина. Красный цвет окончательно ушел из глаз Наруто, уступив место тусклой, ледяной синеве. — Значит, свои, — с горечью выплюнул он. — Деревня, которая должна была быть моим домом. Я всегда был им противен. Видя, как мальчик погружается в пучину мрачных мыслей, Цунаде решила резко сменить тему, перейдя к медицинской стороне вопроса. — Наруто, ты упомянул, что чувствуешь свои руки. Сожми кулак. Наруто нахмурился, но подчинился. Под бинтами послышался едва уловимый металлический скрежет. — Я чувствую, как ткань бинтов трется о кожу… то есть, о то, что под ней. Я чувствую давление. Цунаде пораженно выдохнула и подошла вплотную, активируя диагностическое дзюцу. — Это невозможно. Я была уверена, что металл выполняет лишь функцию каркаса и проводника чакры. Механические протезы лишены тактильной чувствительности. Она перевела сияющий зеленым светом взгляд на Минато. — Похоже, вирус метеорита и его чакра не просто синхронизировались. Металл создал искусственную нервную систему и подключился к его мозгу. Он буквально стал его плотью. — Это хороший знак? — с надеждой спросил Хокаге. — Это палка о двух концах, — строго ответила Цунаде, выключая технику. — С одной стороны, он не потеряет в моторике. С другой — вирус всё еще активен и медленно интегрируется в его систему. Мы не знаем, где он остановится. Наруто потребуется жесткий режим реабилитации и ежедневный контроль. Но одно могу сказать точно: твое тело, парень, ломает все известные законы медицины. Цунаде повернулась к Наруто. Вся её аура излучала абсолютную уверенность и непререкаемый авторитет главнокомандующего от медицины. — Теперь слушай меня внимательно. Твоя регенерация работает на пределе, но организму нужен строительный материал, — жестко, но без враждебности начала она. — С сегодняшнего дня ты садишься на строгий режим. Во-первых, усиленные военные пилюли шиноби. Они на вкус как прессованная грязь, но дадут твоему истощенному телу ударную дозу минералов. Во-вторых, каждые шесть часов мы будем наносить на ожоги мазь из лечебных трав. И в-третьих, полная смена повязок дважды в день. Это будет больно. Наруто недоверчиво нахмурился, его синие глаза изучающе скользнули по лицу женщины. — И ты… собираешься лично за всем этим следить? Цунаде скрестила руки на груди и серьезно кивнула: — Да. Ты под моей личной ответственностью. Я дала слово Хокаге, что вытащу тебя с того света, и я свои обещания держу. Её слова заставили мальчика замереть. Он привык к холодному профессионализму Анбу или брезгливой жалости обычных врачей. Но в глазах этой женщины горела искренняя, упрямая забота, которая пробивала его выстроенные годами защитные барьеры. Прошло несколько дней. Цунаде, несмотря на колоссальную загруженность в качестве нового главврача госпиталя, ни разу не нарушила обещание. Каждое утро и каждый вечер она лично приходила в палату номер один. Процесс смены бинтов был настоящей пыткой. Обожженная кожа отторгала старые повязки с кровью и сукровицей, но Наруто лишь до скрипа стискивал зубы, отказываясь кричать. Эта молчаливая стойкость вызывала у Цунаде глубокое уважение. — Упрямый паршивец, — с легкой, почти материнской усмешкой произнесла она однажды, нанося охлаждающую мазь на его предплечье. Наруто криво усмехнулся, глядя в потолок: — У меня просто нет другого выбора. Если я сдамся и умру, кто тогда докажет этим идиотам в деревне, что я не чудовище? Я должен выжить, чтобы заставить их подавиться своей ненавистью. Цунаде посмотрела на него с мягкой, грустной улыбкой. В этом колючем, изломанном ребенке было столько света, который деревня отчаянно пыталась погасить. — Ты еще удивишь их, Наруто, — тихо ответила она. — Они увидят, на что ты способен. Даже если сейчас они слишком слепы, чтобы это понять. В такие моменты Наруто чувствовал, как узел напряжения в его груди немного расслабляется. Цунаде не видела в нем ни демона-лиса, ни политическое оружие, ни сломанную куклу. Она видела в нем человека. И это было для него в новинку. Однако этот хрупкий покой был разрушен на пятый день во время планового глубокого сканирования. Цунаде проводила ладонями, излучающими плотное зеленое свечение, над грудной клеткой Наруто. Внезапно её руки замерли. Зеленый свет мистической ладони исказился, отразившись от чего-то плотного под кожей мальчика. Лицо Цунаде мгновенно побледнело. — Шизуне… выйди, — бросила она ассистентке. Дождавшись, пока дверь закроется, она тяжело опустилась на стул. — Что там? — напрягся Наруто, почувствовав изменение в её настроении. — Металл снова ползет? — Хуже, — прошептала Цунаде, глядя на результаты диагностики с примесью ужаса и восхищения. — Я думала, вирус локализовался только в конечностях. Но глубокое сканирование показало… Наруто, часть твоих внутренних органов тоже подверглась мутации. Мальчик сглотнул: — Что это значит? — Твои ребра, часть легких и кровеносные сосуды вокруг сердца… они покрылись тончайшей серебряной сеткой. Вирус перестраивает твою анатомию изнутри. Металл интегрировался в жизненно важные системы. Это невероятно с точки зрения науки, но смертельно опасно. Если этот процесс не остановится, мы не знаем, как поведет себя твое сердце. В палате повисла давящая тишина. Наруто медленно поднял свою забинтованную, тяжелую от металла руку и посмотрел на нее. В его глазах не было паники — только горькое, взрослое осознание. — Значит, теперь я не только сосуд для демона, но еще и наполовину машина? — его голос прозвучал глухо и цинично. — Отличный набор для монстра. — Замолчи, — резко, но без злобы оборвала его Цунаде. Она подалась вперед и крепко сжала его плечо, заставляя посмотреть ей прямо в глаза. — Послушай меня. Мне плевать, сколько в тебе демонической чакры и сколько железа опутало твои кости. До тех пор, пока ты сам решаешь, ради чего бьется твое сердце — ты остаешься человеком. Ты — Наруто Узумаки. А со всем остальным мы разберемся. Я не позволю этой дряни убить тебя. Понял? Наруто несколько секунд смотрел в её решительные янтарные глаза, а затем медленно, но твердо кивнул. Ужас перед неизвестностью немного отступил, растворившись в железной уверенности Принцессы Слизней. Визит Анко. Поздно вечером, когда коридоры госпиталя погрузились в тишину, дверь в палату Наруто бесцеремонно распахнулась. Анко Митараши ворвалась внутрь с привычной, почти агрессивной энергией, играючи обойдя выставленную охрану Анбу. Но её фирменная дерзкая ухмылка мгновенно сползла с лица, стоило ей переступить порог. Она замерла, глядя на кокон из пропитанных мазями бинтов, под которым угадывалась фигура мальчика. Взгляд её темных глаз зацепился за тусклый блеск металла там, где должны были быть его кисти рук. Запах антисептиков и жженой плоти ударил ей в нос, заставив Джоунина судорожно сглотнуть. — Эй… как ты там, лисёнок? — её голос, обычно звонкий и насмешливый, сейчас прозвучал непривычно глухо и надломленно. — Анко-тян… — Наруто попытался улыбнуться, но уголки его губ лишь слегка дрогнули. Он старался не шевелиться, зная, что любое неаккуратное движение разбудит спящую в обожженных мышцах агонию. Анко подошла к кровати и тяжело опустилась на стул. Она — мастер пыток, женщина, привыкшая к крови и чужим страданиям — вдруг почувствовала, как внутри всё сжимается от щемящей боли. Поддавшись редкому для неё импульсивному порыву, она подалась вперед и попыталась осторожно обнять его, желая передать хоть каплю тепла этому изломанному ребенку. Но как только её руки коснулись его плеч, Наруто судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Тело мальчика рефлекторно напряглось, как натянутая струна, и из горла вырвался сдавленный, полный муки стон. — Ай! Чёрт… Анко-тян, больно! Митараши отпрянула так резко, словно её ударило током. В её глазах мелькнул неподдельный испуг — эмоция, которую от неё практически невозможно было добиться на поле боя. — Проклятье, прости! — она вскинула руки в защитном жесте, её дыхание сбилось. — Прости, мелкий. Я просто… я не подумала… Она осеклась, злясь на собственную неловкость и на то, что причинила ему боль. Наруто медленно выдохнул, пережидая, пока пульсирующая волна в плечах утихнет. Он слабо, но искренне качнул головой: — Всё нормально. Правда. Просто… моя новая шкура пока слишком чувствительная. Я ещё не готов к обнимашкам. Но… спасибо, что пришла, Анко-тян. Я рад тебя видеть. Анко сглотнула, и на мгновение опустила голову. Когда она снова посмотрела на него, её взгляд вернул свою привычную, опасную хищность. — Я была в допросных, Наруто, — тихо, почти шепотом произнесла она. — С теми ублюдками, что устроили этот пожар. Я выпотрошила их души до самого дна. Они умоляли о смерти задолго до того, как я вообще взяла в руки инструменты. Наруто молча смотрел на неё. В её голосе не было хвастовства — только мрачная, почти пугающая преданность и первобытная жажда справедливости. — Поправляйся быстрее, лисёнок, — добавила она, медленно поднимаясь. — Когда Хокаге устроит этот трибунал, я хочу, чтобы ты стоял на собственных ногах и смотрел им прямо в глаза, когда им будут зачитывать приговор. Она оставила на тумбочке небольшую коробочку с теплыми данго — хотя знала, что сейчас строгая Цунаде не позволит ему есть сладкое — и, бросив на мальчика последний, долгий взгляд, бесшумно растворилась в тенях коридора. Суд над шиноби. Зал Совета был забит до отказа. Воздух казался густым от напряжения: здесь собрались все — от старейшин до рядовых джонинов и чунинов, пришедших увидеть, как Коноха расправляется с предателями. В центре, под косыми лучами солнца, пробивающимися через высокие окна, на коленях стояли пятнадцать шиноби. Их головы были низко опущены, руки — скованы печатью подавления чакры. Минато Намиказе стоял в центре, его лицо было непроницаемой маской правителя. Один за другим главы кланов выступали с обвинениями, каждое из которых звучало как приговор. Когда слово взял Данзо, зал на мгновение погрузился в ледяную тишину, но даже его сухие слова о «слабости, которую нужно выкорчевать», были лишь эхом всеобщего настроения. Двери распахнулись. Наруто вошел в зал медленно. Каждый шаг отдавался глухим стуком трости об пол, а лицо, скрытое бинтами, напоминало застывшую маску ярости. Когда он занял свое место в центре круга, в зале стало настолько тихо, что было слышно, как стрекочут сверчки за окном. — Ты можешь стоять? — тихо спросил Минато, склонившись к наруто. — Могу, — выдохнул Наруто. — Пока я не увижу их смерть, я не упаду. Хокаге отступил, давая мальчику пространство. — Наруто, ты — главный потерпевший. Сегодня правосудие в твоих руках. Решай. Наруто шагнул вперед. Он чувствовал, как внутри него что-то шевелится — не чакра Курамы, а что-то холодное, тягучее, голодное. — Вы назвали меня монстром, — его голос, хриплый от недавних ожогов, разнесся по залу, как удар хлыста. — Вы пытались сжечь меня заживо. Но посмотрите на себя… Настоящие монстры — это вы. В этот момент его правая рука дернулась. Под кожей, прямо сквозь бинты, начало расползаться нечто черно-красное, как сама бездна. Оно пульсировало, вытягиваясь в острые, как бритва, шипы. — Ваша судьба решена, — прошептал Наруто. Его голос изменился — теперь в нем звучало двоекратное эхо, низкое и вибрирующее. Прежде чем кто-либо успел среагировать — даже Минато, чья реакция была легендарной — Наруто сорвался с места. В его прыжке не было грации шиноби, была лишь первобытная, хищная скорость. Раздался влажный, неприятный хруст. Секунда — и пятнадцать человек лежали на полу в лужах крови. Это не было казнью. Это была бойней. В зале воцарился хаос. Люди в ужасе отпрянули, кто-то закричал, кто-то потянулся к оружию. Но Наруто уже стоял посреди этого кошмара, тяжело дыша. Его рука, покрытая черно-красной, пульсирующей массой, медленно начала втягиваться обратно в кожу, пока не приняла вид обычной, пусть и забинтованной, кисти. Он обернулся к Хокаге. Его глаза были пустыми. — Я сделал то, что нужно было сделать. Когда Наруто ушел, хромая, но с пугающей прямотой, зал не спешил расходиться. Тишину, которая воцарилась после бойни, нарушил Хиаши Хьюга: — Это… невероятно. Это не чакра Кьюби. Она была… материальной. Живой. Шикаку Нара стоял бледный, рассматривая пятна на полу. Это не была просто кровь. В ней содержались какие-то темные, вязкие волокна. — Это не техника, — пробормотал он. — Это нечто, что похоже на кеккей-генкай. Мы выпустили из клетки то, что не можем контролировать. В кабинете Хокаге Минато и Цунаде столкнулись с пугающей реальностью. — Это вирус, Минато, — Цунаде ходила из угла в угол, её руки дрожали. — Он не просто интегрировался в его тело, он создал симбиоз. Наруто — уже не просто джинчурики. Он стал инкубатором для чего-то крайне опасного. Добравшись до дома, Наруто рухнул на кровать. Он чувствовал себя обессиленным, но в то же время невероятно «полным». «Что это был за трюк, лисёнок?» — в голове прогремел голос Курамы. — «Я думал, что видел в этом мире всё. Но эта чёрно-красная гадость… — Это Веном, — прошептал Наруто, глядя в темноту комнаты. — По крайней мере, было похожее ощущение, когда Веном покрывал меня. «Веном?» — Курама хмыкнул, и в его голосе проскользнула нотка чего-то похожего на уважение, смешанное с беспокойством. — «Что бы это ни было, убедись, что ты держишь его на коротком поводке. Твое тело — мой дом, и я не позволю какой-то инопланетной слизи устроить здесь хаос». Наруто сжал металлический кулак. Его дыхание было ровным. — Я больше никогда не буду жертвой, — прошептал он, засыпая. — Никогда.