Слон в комнате

      Надю никогда не ударяли ничем тяжёлым по голове, — разве можно бить такую хорошую девочку? — но она была твердо уверена, что ощущения были бы сродни тем, которые она испытывала, сидя на полу перед ненастоящим окном. Было неприятно: голова казалась лёгкой, как воздушный шар, а тело было неподъемно тяжёлым, картинка перед глазами никак не хотела встать смирно и от её смещений укачивало. Наденька честно старалась держать спину прямо, но в конце концов, сгорбившись, ухватилась за пол - ей показалось, что она вот-вот упадет, и на этот раз ниже пола, в самый ад.       Она набрала воздуха в лёгкие. Вместе с ним туда пробралась противная сырость. Выдохнула неровно, прерывисто: начала, потом сделала паузу и продолжила медленнее - сбило с толку ощущение, что её, Наденькиному воздуху, места в комнате не осталось. Казалось, что весь кислород в комнате заменило что-то тяжёлое и обжигающее горло изнутри на каждом вдохе. Надя отметила про себя, пока поднималась по стенке, что дышать ей совершенно нечем, и тут же закашлялась, сгибаясь пополам. Кашель мешался с каким-то жалобным скрипом, потому что грудь больно расперло, таким, казалось бы, желанным, воздухом изнутри так, что вот-вот должны были затрещать ребра. Так конкретно жаловаться самой себе на духоту и сырость Наденька больше не решалась. Да и казаться серьезной проблемой это, если совсем честно, перестало.       Единственной мыслью снова стало "нужно бежать", бежать, конечно, не выходило, но она честно заперебирала ногами. Куда бежать (ползти?) было всё равно - хотя бы к стене напротив, такой же серой, как прошлая, но вроде бы мелко-мелко исписанной, пёстрой с овальным серым пробелом в центре и тонкой ниточкой текста, проведенной через этот пробел. Её Наденька избрала своей целью, до неё пыталась добраться. Казалось, что идти там совсем немного - вот-вот можно будет прочитать надписи, но сколько она ни шла и сколько ни прибавляла шагу, ближе цель не становилась. Доходить до затянутого тревогой разума начало минуту на пятую. Надя затормозила и воровато, мельком, бросила взгляд себе за спину. Стена, от которой она отходила, отдалилась всего на пару метров, и девочка с ужасом обнаружила, что находится ровно по центру комнаты. Стало жутко - переполнило ощущение, что вокруг пустота, и что ещё хуже, что пустота внутри, что она, эта внутренняя пустота, рвется встретиться с той, что снаружи. Тогда у Наденьки открылось второе дыхание: она нашла в себе силы снова перейти на бег, но сколько бы она ни ускорялась, исписанная стена всё не хотела приближаться. Более того, в конце концов Надя запыхалась, стала покачиваться, стала громко топать, потому что, вымотанная, приземлялась как попало - и тогда стена начала с каждым новым шагом отдаляться от неё. Первым порывом было поднажать ещё больше, но тут же в голову вместе с ощущением страшной усталости постучалась мысль: сбегает! Стена от неё сбегает! Надя остановилась, тяжело, чуть не завалившись вперёд и завертела головой: все, все четыре стены вокруг неё неумолимо отдалялись даже так, пока она стояла, отдалялись - и росли вверх. Она подняла голову и увидела, как потолок устремляется вверх. Видела ли Наденька когда-нибудь небо? Так бывает, что в самой кошмарной ситуации посреди страха и паники приходит отвлеченная мысль о чем-то совсем неуместном, так и Надя тогда вдруг задумалась - как выглядит небо? Не то, что было в нарисованном окне, настоящее! Она застыла, обхватив себя руками за плечи, и плотно сжав дрожащие губы. Стало невыносимо обидно: небо она так и не вспомнила, и поняла вдруг, что так и не узнает, как оно выглядит. Оно отрезано бесконечно растущим потолком, который рано или поздно поглотит его совсем. Не останется никакого неба.       Надя крепко зажмурилась. Раньше она чувствовала себя крошечной и в ужас приводило пустое пространство вокруг, то, что было не за что ухватиться. А потом в бетонной коробке, пусть даже такой гигантской, но лишённой хотя бы крошечной щелочки в синеву (оно же синее, верно?) неба, стало ужасно тесно. Надя снова засеменила вперёд, прямо вот так, с закрытыми глазами - и вдруг, о чудо! Стукнулась лбом обо что-то то твердое. Распахнув глаза, она потерла рукой лоб и медленно подняла взгляд по исписанной стене вверх. Надписи были красные, коричневые, пурпурные, и было их настолько много, что буквы накладывались друг на друга и написанное становилось совершенно нечитаемым. Показалось, что стена исписана кровью, однако чем дольше девочка на неё смотрела, тем больше попадалось совершенно непохожих на кровь оттенков. Её осенило - помада! Всё написано самой обычной помадой, и в ней нет решительно ничего страшного. Это такое диковинное дизайнерское решение, точно-точно! Секунду было даже забавно, однако взгляд Нади встретился с пустым серым пространством фона. На нем красовалась одна единственная надпись, которую можно было прочитать, и, когда девочка вчиталась, стало совсем не весело.

Надпись, нежно-розовая, гласила: "В твоей комнате слон. Замечаешь ли ты его?"

Надя беспокойно сглотнула и попятилась, желая оказаться подальше от надписи. Надпись расставаться не хотела - стена вдруг стала двигаться вместе с девочкой. Та задушенно пискнула, развернулась, побежала - и врезалась ещё в одну стену. Удар был сильным, Надя не удержала равновесия и повалилась на пол.       Потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она лежит на спине, над ней стремительно падающий потолок, а бесконечные стены обрушились, так не вовремя и так не к месту. Они становились всё меньше и всё ближе. Стало давить на носки, Надя поползла назад, и упёрлась лопатками в стену. Пришлось сесть, опираясь на неё, и тут же подобрав ноги, схватиться за голову и пригнуться, прижимаясь щекой к самым коленям - секундой ранее, выпрямляясь, Надя ударилась затылком о потолок. Пространства становилось всё меньше и меньше: ноги до боли в суставах прижимала стена напротив, на спину давила та, что позади. Потолок, казалось, должен был вот-вот сравнять Надю с полом и ожидание это было настолько жутким, что тяжёлый морщинистый хобот, шлепнувшийся с потолка на Надины ступни, подошвами туфель прижатые к стене, оказался последней каплей: картинка перед глазами расплылась, собственный нервный вскрик завис звоном в ушах и происходящее вокруг размыло сплошной темнотой. Надя не выдержала перегрузок и отключилась, как отключился бы слабенький компьютер, нагруженный сверх меры.