Часть 2

      Сестра оказалась куда проблемнее, чем он думал. Когда он ей не уделял внимание, то она орала ему в самое ухо, тормошила во все стороны, или устраивала беспорядок в его комнате, разбрасывая книги и его вещи по всему дому. Родители разводили руками. Ребёнок. Сказали, что ему не помешает найти с ней общий язык.       Сначала Шота не понимал, какой язык можно найти с этой мелкой чертовкой, но ответ нашёлся сам. Черезмерное любопытство к его персоне пробудило у девочки интерес к его увлечениям. К большому удивлению взрослых, малышка нашла в заумных хобби своего брата что-то заманчивое. Шота, хоть и не без бурчания, но пояснял ей всякие сложные задачки. Можно было частенько застать, как две чёрные макушки сидят возле какой-то книги. «Умный» братик помог малышке не только с изучением интересных вещей, но и с устранением её речевых проблем. Однако, дети не всегда сидели в такой идиллии. Всё-таки, маленькой Хикару требовался выплеск своей энергии.       Как раз в один из таких весёлых деньков семья могла наблюдать, как бедолагу Айзаву щекочут две малюсенькие ручонки. Мальчишка недовольно ворчал, негодуя на бесцеремонную сестру, любящую нарушать его личное пространство. Девчонку не пугало его недовольство и она во всю продолжала работать своими шелудивыми пальчиками. Мама Хикару отвлеклась от ребятни, вспомнив об одном важном событии: — У Шоты же скоро День Рождения? — Да. — просияла мать мальчишки, тепло взглянув на сына. — Пять лет исполнится. — Надо же, как время быстро пролетело. — заметил отец. — Может, сходим куда-нибудь вместе? Вижу, наши дети хорошо поладили. — предложила мать Хикару. — Это да. — согласно кивнула её сестра. — Мы не ожидали, что Шота так быстро проникнется к Хикару. Это очень радует. Общение с твоей малышкой его раскрыло как заботливого и внимательного ребёнка. Она за ним как хвостик бегает. Чудесная девчушка. Думаю, поход в какое-то развлекательное местечко их положительно впечатлит. — Давайте обсудим это без детей. — попросил отец Шоты, заметив, как дети развесили уши.       Шота понял намёк отца и потянул сестру на верх, в свою комнату. За пол года забота о ней стала обыденным делом. С Хикару мальчик понял, что в мире есть те, к кому он должен относиться внимательно. Причём, мальчик испытывал к сестре черезмерную ответственность. Ему понравилась роль воспитателя. Раздражало, правда, когда она начинала баловаться. Тогда Хикару становилась неуправляемой. — Братик, а что такое День Рождения? — спрашивает его девчонка, когда они закрываются в его комнате. — Ты и этого не знаешь? — осуждающе спрашивает малыш. — Не-а! — резво отвечает ему сестрёнка, совсем не стыдясь своего незнания.       Шота вздыхает. Всё недовольство ушло на второй план. Сестра научилась каким-то волшебным образом располагать его к себе. — Это праздник, который празднуют в тот день, в который ты родилась. Каждый из нас появился на свет в какой-то определенный день. Я, например, восьмого ноября. Ты в другой день. У каждого он свой. — пояснил Шота. — В День Рождения имениннику дарят подарки. — Имениннику? — переспрашивает девчонка. — Проще говоря, именинник — это я, в ближайшем будущем. — ответил брюнет. — Хм? А мне будут дарить подарки? — глазки девчонки засияли от предвкушения. — Нет. — фыркнул мальчик, обломав надежды девчонки. — Даже ты? — надула щечки кроха. — Я тем болеет не буду. — заявил непоколебимый братец. — Почему? — расстроено спросила девчонка. — Братик, ты меня не любишь?       Мальчишка испугался. Всегда такая улыбчивая, весёлая сестра, вдруг потеряла свои краски. Такого раньше не было. И вопроса такого раньше не было. Но ответ как-то сам всплыл в его голове. — Я… тебя люблю… — смущённо буркнул Шота. — Перестань на меня так смотреть. Подарю тебе один из своих подарков. Только моей маме ни слова!       Девочка его уже не слушала. Самое основное он сказал в самом начале своего монолога. Большего ей не надо. — Я тоже тебя люблю, Шота!       Довольная, как объевшийся слон, Хикару, хватает мальчика в свои крепкие объятия. Шота её тоже сжал в своих руках. С ней он любил обниматься. Это им казалось естественным. Правда, раньше мальчик никого не подпускал к себе настолько близко.

***

— С Днём Рождения! Это тебе, Шота!       В его руки передают листок с рисунком. Там едва-ли можно было что-то различить. Детские каракули смешанные в цветных комбинациях. Но если присмотреться, то можно было разгадать среди этого «великого искусства» бабочку. — Почему бабочка? — не понимает Айзава. — Мама сказала сделать своими руками такой подарок, который я бы хотела подарить себе! — вообушевленно заявила Хикару. — Я люблю бабочек. А ты? — Нет. — мрачно ответил брат. — Нет? — девочка заметно огорчилась. Его ответ оказался весьма болезненным. — Но… я так старалась… много листов смяла… — Я не люблю бабочек, но твою бабочку я люблю. — прервал её Шота.       Малышка удивленно захлоппла глазами. — П-правда? — Глупая.

***

      В океанариуме было здорово. Шоту впечатлили скаты и акулы, а Хикару — медузы. Потом, родители пошли в ресторан. Долго сидеть на месте Хикару не могла. Сначала, она играла с именинником в «ладушки», а потом уговорила его поиграть с ней в «прятки». Это изначально было очень плохой затеей, учитывая, что они были не дома, а в общественном месте. Но Шота не смог возразить приунывшей сестре. Никто не заметил, как маленькая девочка проскользнула мимо охранника и выскочила на двор. Пустующая будка показалась ей идеальным местом для пряток. Шота поднял на ноги весь ресторан, когда не смог найти свою сестру спустя пол часа. Если бы охранник не заметил пса, грозно рычащего на свою будку, то малышка могла бы быть растерзана в клыках охотничьего зверя. В своё пятилетие Шота впервые плакал. Он впервые ощутил, что чуть не потерял. В прятки он с сестрой больше никогда не играл.

***

— Сегодня Хикару будет спать у нас. — Ура!       Это событие случилось через год. Мама Хикару устроилась на вторую работу и попросила родственников взять её чадо на ночёвки. Пять дней из семи её не будет дома. Женщина понимала, что оставлять пятилетнюю дочь одну дома слишком опасно. Особенно такую шебутную. — Я буду спать с Шотай! Я буду спать с Шотай! — оповещала на весь дом малышка бегая по помещению с подушкой над головой.       Белая кошка, которую подобрали семь месяцев назад, скорее скрылась на высоты мебели, настороженно водя своими ушками. Девчонка её пугала своей активностью. — Хикару… Шота и ты будете спать отдельно. Хорошо? — осторожно сообщил ребёнку отец мальчишки. — Я с Шотай хочу! — топнула ножкой бунтарка. — Послушай, мальчики и девочки должны спать отдельно. — стал объяснять ей мужчина. — Вам нельзя спать вместе. — Почему? Шота сделает мне что-то нехорошее? — глаза девочки в ужасе округлились и она спросила уже шепотом. — Так он реально О’ни*? Его глаза порой горят, как у О’ни! Он съест мою душу?!       Об макушку девочки ударяется картонная трубка. Малышка ойкает и оборачивается назад, встречаясь с красными огнями разозлённого брата. Она испугалась, спрятавшись за взрослым. С появлением причуды, Шота стал часто её пугать. Правда, он не мог долго использовать свою силу. Глаза слишком быстро высыхали.       Хикару убежала. Этого было достаточно, чтобы её сердце ушло в пятки.       Ночью, когда взрослые легли спать, девочка на носочках пробралась в комнату Шоты. Тот уже спал. Он большой любитель поспать. Хикару не понимала, как можно постоянно хотеть спать. Девчонка стала бессовестно трясти тушку брата. Пока тот не вскочил, светя красными глазами в темноте. Он злобно зарычал: — Зачем ты меня разбудила?!       Хикару испугалась. Сердце застучало в разы быстрее. В темноте братик казался настоящим демоном. Она заплакала. Не факт, что взрослый спокойно отреагирует на такой пугающий образ в темноте. А для маленькой девчонки это было уже слишком. — Братик… перестань меня пугать… Я боюсь тебя! — Тогда пошла вон и не смей меня больше будить!       На следующее утро девочку долго не могли найти. Она забилась в дальний угол шкафа, где заснула сжавшись калачиком. Целую неделю Хикару избегала брата. Пряталась, молчала, мало ела, хотела к маме… В одну ночь Шота не выдержал и притащил её к себе. Скрутил как гусеницу в одеяле и обнял руками и ногами. Перед тем как зауснуть с пойманной «заложницей», он тихо прошептал: — Прости.       На следующее утро родители Айзавы могли увидеть умилительную картину двух сопящих детей. Хикару отказывалась просыпаться. Ей было слишком комфортно и тепло с братиком.

***

      В шесть лет Хикару стала слишком заинтересована своим братом. Шота терпеливо давал ей разглядывать свой зрачок. В упор. Черт разберёшь логику этих девочек. Самое смешное, что и он с большим интересом изучал её глаза. У неё такие длинные ресницы… — Твои глаза такие красивые. Они темно-серые. Я раньше думала, что они чёрные. — их носы соприкасаются. Шота чувствует, как дыхание сестры щекочет его щёку. — А ты можешь активировать свою причуду? Хочу увидеть, как они загораются вблизи.       Шота отстраняется от девчонки. Сверлит её недовольным взглядом. Хоть и несколько секунд назад с большим удовольствием любовался её тёмно-ультрамариновыми зрачками, мысленно сравнивая их с драгоценностями. — Ты не думала, что это может быть опасно? — проворчал паренёк. — Опасно? Хочешь меня запугать? Глупенький братик! Я же уже перестала бояться твоей причуды! — девочка демонстративно показывает ему свой язык. — К тому же, они у нас очень схожи. — она проскользнула ладонью по оголенному участку его руки. — Теперь твоя причуда тоже стёрта!       Шота поймал её руку и завалил спиной на кровать, нависая над девчонкой грозным коршуном. — Да неужели? Что же тебе это дало?       Хикару смотрит, как необычно светятся его волосы от света лампы. Его глаза в тени чуть поблёскивали. Так забавно его рассматривать. Оказывается, её братик бывает совершенно разным. — Братик… А что у тебя в штанах? Покажешь?       Шота так и замер, в полейшем шоке. Эти вопросы были совершенно внезапными. От волнения перехватило дыхание. — Зачем?       Мальчика стали одолевать смешанные чувства. Правильные и не правильные. — Я… никогда не видела тебя целиком. — Хикару тоже волновалась, но продолжала уверенно глядеть на своего брата. — Взрослые это запрещают, но разве тебе не было интересно меня увидеть без одежды?       Шота молчит. Обдумывает. За такое его могут сильно наказать. Правда, мальчик пока не совсем понимал всех тонкостей этого «запрета». Даже со своим живым умом. А увидеть сестру без всего ему и правда захотелось. Детское любопытство. К тому же, родители так удачно уехали в супермаркет. — Хорошо. — наконец, даёт своё согласие Шота.       Дети начинают живо снимать с себя одежду, подгоняя себя мыслю, что скоро в дом могут войти взрослые. Брюки, юбка, майка, маечка, трусы — всё перемешалось в одну кучу. Щеки заливало краской, испуганно-распахнутые глаза, нерешительное поглядывание друг на друга. Это так волнительно — нарушать запреты взрослых и видеть друг друга такими непривычными. — Я потрогаю… ну… твою сосиску? — Это не сосиска… Делай что хочешь.       Мальчик отворачивает голову в сторону, стесняясь видеть девочку в такой интимный момент. Её прохладные пальчики коснулись его сокровенного места. Она там щупала, сжимала. Чувствительность обострилась. Шота поёжился от её касаний и с шумом выдохнул. Уши горели. Шота сгорал от стыда, сам не понимая почему. Ладони сами потянулись к лицу, чтобы скрыть предательскую краску.       Эта близость была ему не понятна. Прикасания Хикару его и не радовали и не отталкивали. Очень смущала мысль, что она первая, помимо мамы и папы, кто касался его там.       Почему она ничего не говорит? Ей мерзко? Не нравится? Стоп. Почему его волнует её мнение? Почему он вообще на это согласился? — У нас тут… слишком разное… — проронила Хикару и смущённо добавила. — Почему братик на меня не смотрит? Я не красивая?       Шота отодвинул пальцы, открывая себе обзор. Показывать ей свою покрасневшую мордашку он не хотел. Позорное зрелище. Мужчины не должны смущаться.       Она была такой маленькой. Её косточки можно было пересчитать. Худенькая. А меж бёдер… пустота. Шота об этом знал, но воочию видел впервые. Трогать там не стал. Младшая сестра оказалась смелее его во время этого «изучения». — Ты красивая. Но ты мне больше нравишься в одежде. — честно сказал брюнет. — Ты мне… тоже в одежде больше нравишься. — смущенно призналась Хикару. — И отличие твоё… странное. — У тебя ещё страннее. — Ничего оно не странное! И вообще, о-одевайся давай!       После этого случая, они больше не поднимали тему «изучения». Неприятный, стесняющий осадок преследовал их несколько лет. Почему-то, в детстве они увидели себя в безобразном свете.

***

— Ты такая приставучая. Тебе уже семь лет, а продолжаешь ко мне лезть. Почему я? У тебя друзей нет? — А у тебя они есть, глупый братик? — Зачем они мне? Чтобы доставали как ты? — Но я не могу без братика… Ты единственный, кто мне нужен. — А если я пропаду? Если бы меня не было? — То я бы тебя нашла. Я же твой хвостик! Зови меня Хвостик! — Хвостик… — Хвостик, хвостик, хвостик!!!       Девочка схватила мальчика со спины и стала со смехом его раскручивать. Шота не особо сопротивлялся. Привык к выходкам своего «хвостика».

***

— 

Цыплё- цыплё- цыплёнок, мой маленький цыпленок! Ты с братьями…

— Хвостик, перестань!!!       Шота уже третий год учится в начальной школе. Учится, а не балду пинает. Сейчас он усердно готовится к ежегодному Токийскому конкурсу, к которому допускаются только самые сильные представители общеобразовательных школ. Шота в себе не сомневался, но ответственность за свою школу давила, заставляла подготавливаться не на сто, а на все двести процентов.       Сестра, которая не относилась к учебе с такой же ответственностью, была сейчас совсем не к стати. Мешала концентрироваться. — Не мешай мне! — голос Шоты был раздражённо-шипящим.       Хикару наклонилась к его лицу, мягко поцеловав в нежную, мальчишечью щёчку. Айзава обескураженно замер. Его сразило непонятное чувство. Сестрёнка любила его обнимать, любила доставать, любила привлекать к себе его внимание, но никогда не целовала. Весь вид парнишки так и говорил: «Что это только что было?». Она подбадривающе подмигнула ему. — Хватит в себе сомневаться, братик! Ты их и так всех уделаешь! — улыбчивая мордашка девчонки приблизилось вплотную к его лицу. — Я больше беспокоюсь за твой желудок! Он у тебя ооочень громко урчит! Пойдём поедим!       Шота без всякого сопротивления позволил ей утянуть себя на кухню. Свободной рукой щупал щёку, к которой прикоснулись её губы. Раньше его так мама чмокала. Почему поцелуй Хикару так шокирующе подействовал на него?       Вскоре это стало обыденностью. Невинные поцелуйчики сестрёнки. Шоту перестало это напрягать. Ему нравилось. Он вспоминал нежность мамы. Былую нежность мамы. Теперь мамочка к нему относится слишком строго.

***

      Ей четырнадцать, а ему — пятнадцать. Хикару лезет к нему целоваться. Не теми невинными поцелуями, которые дарила ему раньше, а уже куда опаснее. Всё по-серьёзному.       Она выросла. Детские черты лица сменились утонченными, более женственными красками. Шота стал замечать её изящные изгибы, её нежность кожи, её вычерченные ключицы, её миниатюрную грудь, её волнистые чёрные волосы. Особое внимание уделял её глазам, которые всегда смотрят прямо и уверенно. И к её полноватым губам, при виде которых, юноша начинал непроизвольно облизывать свои собственные.       Она опрокинула его на кровать. Шота не сопротивлялся. Шота и сам хотел попробовать её на вкус. Она оседлает его бёдра. Ту зону, которая его сводит с катушек от одной только мысли о младшей сестре. Парень издаёт нетерпеливый рык. Хикару достаёт из кармана помаду, подносит к его губам и красит. Шота сжимает зубы и сопит. К чему эти глупости? Парень выхватывает помаду и швыряет её на пол. Притягивает сестру к себе, измазывает её красными следами от помады, вдыхает яркий аромат яблок от её волос. Потом они соприкасаются носиками, настраиваясь на самый волнующую часть этого безумства. Поцелуй. Шота видит, как пышные ресницы Хикару сомкнулись. Он тоже прикрыл глаза. Слепо тянется к её губам. — Что тут у вас происходит?! Вы что творите?!       Голос его матери. Его злющей матери. Братик и сестричка попались. Это их конец.