Пропажа

Лето. Погодка с утра — просто отпад. Ещё немного, и асфальт сам в канаву утечёт. Но некоторых такие мелочи вообще не волнуют. Когда у тебя есть собака, привыкаешь вставать ни свет ни заря и чапать на улицу, даже если сам ещё одним глазом спишь. Кутявка уже минут десять скребётся в дверь и скулит так жалобно, будто я её неделю не кормила. А я сама только-только успела запихнуть в себя завтрак. — Да иду я, иду! Подожди немного! — ворчу я, застёгивая свой любимый комбинезон болотного цвета, позади которого я ношу сапёрную лопатку. Иногда мне кажется, что это не я завела собаку, а собака завела меня. Кутявка вообще появилась случайно. Весной подобрала её на улице. Маленькая была, грязная, нос ещё синий, видимо, от укуса. Ну не смогла пройти мимо. Правда, сосед мой, Козлов, (не потому, что козёл, а потому, что фамилия у него такая) однажды решил проверить, насколько удобно стрелять из рогатки по беззащитным щенкам. Видимо, других развлечений у человека с таким уровнем интеллекта не нашлось. Я очень мечтаю однажды познакомить его рожу с сапёрной лопаткой. В воспитательных целях, само собой. Да, когда-нибудь я так и сделаю. Примерно с тех пор мы друг друга терпеть не можем. Он считает меня психованной, а я считаю его идиотом. По-моему, у меня аргументов побольше будет. Кутявка сидит у двери и с таким усердием царапает её когтями, будто решила собственноручно сделать второй выход из квартиры. — Сейчас пойдём. Не развалишься. Она тут же начинает вилять хвостом. Ну конечно — стоит только сказать волшебное слово «гулять», и у неё сразу праздник жизни. Я цепляю поводок. — Пошли, Кутявка. Стоило открыть дверь, как эта ракета с хвостом тут же рванула вперёд. — Эй! Не так быстро! Во дворе всё было как всегда. Баба Маша уже копалась в своих драгоценных клумбах. Если бы существовал орден «За заслуги перед бархатцами», она бы давно носила его на груди. Цветы для неё — это святое. Наступишь случайно на грядку — тобой эту грядку и удобрят. Чуть поодаль сидел Семёнов. Наш инвалид. Вернее… не «наш». Просто сосед. Он вечно с ноутбуком. Иногда мне кажется, что он и спит с ним в обнимку. — Эй, на колёсах! — крикнула я. Он даже головы не поднял. Только тяжело вздохнул — будто я отвлекла его от спасения человечества. — У меня вообще-то имя есть. — Да знаю я, — я сделала вид, что мучительно вспоминаю. — А… забыла. Привет, Семёнов! Он скривился: — Отстань, Шиза. Я работаю. — Вижу. Как же. «Работает». Стучит по клавишам — великое дело. Я бы тоже так хотела: сиди целыми днями, делай умное лицо, изредка бросай «сервер завис» — и никто тебя не трогает. Хотя… кто знает. Может, он и правда занят чем-то важным. Просто по нему не скажешь. Кутявка тем временем уже приплясывала рядом. Я подобрала палку. — Ну что, готова? Уши у собаки мгновенно встали торчком. — Апорт! Палка улетела на другой конец двора. Кутявка сорвалась с места, превратившись в размытое пятно. — Вот умница! Через несколько секунд она уже неслась обратно, гордо зажав добычу в зубах. Я присела на корточки и потрепала её за ухом: — Молодец… Двор у нас был так себе. Старый, облезлый, сделанный по принципу «и так сойдёт». Сломанная песочница, перекошенные лавки, облупленные стены… Даже смотреть грустно. Хотя местные уже лет двадцать этого не замечают. — Кутявка, апорт! — кричу я, бросив палку куда-то в сторону. Разбить окна я не боюсь — я не настолько косая, чтобы бросать палки вдоль земли и попадать в стекла. В этот раз она улетела значительно дальше — куда-то за палисадник. В это время из-за старой развалюхи, бывшей когда-то автомобилем, показалась чья-то голова в шляпе и темных очках. Следом вышел и мужик в плаще. Ну да, в такую погоду нормальные люди именно так и одеваются! Дядь, если ты маньяк и решил меня сцапать, то ты не самый удачный прикид выбрал! Тебе б только на лбу осталось написать, кто ты есть. Он не спешил. Медленно вышел из-за остова машины, поправил шляпу и направился прямо ко мне. Чем ближе подходил, тем сильнее хотелось взять лопатку покрепче. Было в нём что-то… неправильное. Бывает, смотришь на человека — и вроде ничего не произошло, а уже хочется проверить, не спизидли ли кошелёк, или не исчез ли кто-нибудь из детей во дворе. — Ой… какая у нас девочка… Здравствуй, девочка! — Здрасьте, — процедила я сквозь зубы. Я машинально опустила взгляд. Почему-то разговаривать с ним совсем не хотелось. — А что это мы такие неприветливые? И как нас, таких грубых девочек зовут, а? Я чувствую сильное отвращение и желание врезать ему, как следует. — Меня, гражданин, зовут Шиза — это такое прозвище. А сюсюкать со мной не надо! Я этого терпеть не могу! — Ну надо же — не может, — противно захихикал извращенец, — а скажи-ка мне лучше, девочка, а не видела ли ты здесь кого-нибудь подозрительного? Он еще спрашивает! Да вот он — мужик в плаще, пристающий к девочкам! Ну кто и какое еще подозрение может вызвать? Может, конечно, здесь где-то ещё маньяк гуляет. Но пока счёт один-ноль в его пользу. — Кроме вас, дяденька, никого! — огрызаюсь я. — Ещё вопросы будут? — Ха-ха, очень смешно. Ты, видно, не хочешь по-хорошему. А ну-ка пойдем со мной! — он потянул ко мне руки. — Отстань! — кричу я, отпрыгнув назад. — Никого я не видела! — Не хочешь — рассказывай здесь, а не то мы с тобой в другом месте поговорим! Пальцы впились в запястье неожиданно больно. По коже будто мурашки побежали. Стало противно. Не страшно даже — именно противно. Хотелось любой ценой стряхнуть с себя эту чужую лапу. — Убери руки! — кричу я. — А иначе… — А иначе что? Он только крепче сжал мою руку. — Руки убери! Я делаю последнее предупреждение, но он не реагирует. Я хватаю саперную лопатку, которую всегда таскаю с собой в комбинезоне и незнакомцу тут же прилетает под дых. Есть! Попала! Не зря таскаю эту лопатку с собой. Жаль только, мало. Очень мало. Он сдавленно кричит и отпускает меня. Тут уже прибегает Кутявка и с яростным лаем бросается вслед за этим подозрительным мужиком. — Кутявка! Кутявка, назад! Ко мне! Ко мне, кому сказала! — кричу я, пытаясь остановить собаку. Но она явно намерена была догнать и наказать типа, пристававшего к хозяйке. — Кутявка! — снова кричу я. Моя собака никогда так далеко не убегала. Она могла гоняться за кошками, носиться кругами, но на голос всегда возвращалась. Всегда. Я выбегаю на улицу — никого. Точнее, есть пара человек, но собаки моей нет. В соседних дворах тоже пусто. Я уже даже к автобусной остановке побежала. Кричу, зову собаку, а ее нет. «Куда же она запропастилась-то»… Я обреченно вздыхаю и бреду обратно во двор. Захожу в арку и слышу свист. Это Козлов. Опять бумерангом играется. — Эй, Шиза! — кричит этот придурок. — А где твоя собака? Где твоя блохастая вонючая шавка с синим носом, а? Он заливается диким смехом, а я, сжав кулаки, мысленно считаю до десяти, прикидывая, как бы в его наглую рожу пульнуть камешком. «Сам ты блохастый»! — думаю я, а сама, стараясь сдерживаться, спрашиваю: — Козлов, ты нормально общаться умеешь? Давай поговорим, как интеллигентные люди? — Пропала твоя шавка, Шиза! — продолжает ржать Козлов. — А так тебе и надо! «Да пошел ты», — думаю я, обреченно садясь на лавочку. Может, придет еще моя собака? Что делать? Где ее искать? Куда она могла деться? Тут меня осенило: собачьи следы! Я видела их там, на улице, возле люка! Неужели это следы Кутявки? Почему они оборвались именно там? В люк упала? Или ее кто-то схватил? Нет. Сидеть и ждать — не вариант. Если Кутявка действительно попала в беду, каждая минута сейчас может что-то решить. Значит, сначала люк. Потом следы. А дальше… куда они приведут. Хоть к чёрту на рога.