В милиции

Время беспомощного сидения на лавочке закончилось неожиданно. — Вот ведь, а вода-то кончилась! — возмутилась баба Маша. — Поди это Ванька-слесарь опять нажрался и воду перекрыл, собака! Её голос был способен вывести из транса кого угодно. Даже мёртвого, наверное. Если бы существовал чемпионат по поиску виноватых, баба Маша бы с порога все золотые медали загребла. Я поднялась и подошла к палисаднику, невольно прислушиваясь к разговору. — В таких случаях я всегда стучу напёрстком по водосточной трубе! — закудахтала соседка сверху, тётя Люба. — Обычно после этого воду сразу включают. Не беспокойтесь, Мария Павловна, я сейчас постучу! «По голове себе постучи…» — невольно подумалось мне. — Пусть только попробует не включить! — не унималась баба Маша. — Я ему тогда, алкашу, ноги повыдёргиваю! Да уж, баба Маша могла. Вздорная старушенция — спроси любого. Даже Козлов её боялся как огня. Она ему однажды так уши надрала за очередную пакость, что он потом неделю во двор выходил только с оглядкой. Я снова вышла на улицу. Возле дороги лениво махал метлой дворник Митрич. Его в округе знали все. То ли немой, то ли просто разговаривать не любил. А может, и правда олигофрен. Во всяком случае, словарный запас у него был примерно как у чайника. — Митрич, привет! Он поднял голову. — Ага… — Как жизнь? — У… — Что «у»? Плохо что ли? — Н-не-е… — Хорошо? — Н-не-е… — А как? — О… Ну и как это понимать? Иногда мне казалось, что Митрич принципиально играет в Герасима. Если вообще читать умеет. Вряд ли он мне чем-то поможет. Но ладно, попытка не пытка. — Ты тут ничего подозрительного не видел? — Ага… Вот это уже интересно. — Что именно? — Э… Би-би… — Машину? — Ага… — Какую машину? — Э… Нашла что спросить! — Ладно, а собаку мою не видел? — Не-а… Ну хоть что-то. Если даже Митрич запомнил какую-то машину, значит, она действительно бросалась в глаза. Обычно его интересовали только листья, бутылки и мусорные баки. Я медленно пошла дальше. Если собаку действительно кто-то увёз, значит, действовал не случайный прохожий. Машина… Плащ… Мужик в шляпе… Всё это уже начинало складываться в какую-то картину. Правда, пока такую кривую, что сам чёрт ногу сломит. Через несколько минут я оказалась возле отделения милиции. Перед входом стояла новенькая иномарка. Явно кого-то из начальства — простому оперу разве что мыть её доверят и то по праздникам! Сам участок выглядел так, будто его последний раз ремонтировали ещё при царе Горохе. Что же вы, черти в погонах, даже на краску раскошелиться не можете? — Красота… — пробормотала я. — Бумаги печатают на машинке, зато ездят на иномарках! Внутри пахло старой краской, табаком, пылью и ещё чем-то таким… казённым. Сразу понятно — государственное учреждение. Возле обезьянника скучал милиционер. — Здравствуйте… Он лениво поднял глаза. — К Петрову-на! — Что к Петрову? — Не положено здесь-на. Кажется, он из-за фуражки такой умный. Видать, давит фуражечка! — Что не положено?! У меня собака пропала! — Тогда к Петрову. Он этим… занимается. Вот спасибо! Сразу видно — человек горит желанием помогать людям. Я подошла к тучному оперу, нутром чувствуя, что мне здесь не помогут. По его взгляду сразу всё стало ясно. — Видишь стопку на столе? Так вот, э-это всё з-заявления о п-пропаже собак! Н-надоели вы с-со с-своими с-собаками! О-опять… — И что, вы не поможете мне? Это риторический вопрос. — П-пиши з-заявление… Мы… п-поищем… По его лицу было видно: я далеко не первая со своей бедой. И явно не последняя. А он сидит тут, яйца мнёт! Козёл! — А вы вообще ищете этих собак? — не выдержала я. — Н-ну… ищем… Я бы такому... Органов сотруднику... Из оружия доверила бы только свисток. И, желательно, на верёвочке. Чтоб не потерял. — Да от ментов толку не жди. Им бы палку закрыть для галочки. Вот убьют — тогда вэлкам. Голос донёсся из клетки. Я повернулась. На нарах развалился худой мужик с хитрыми глазами. Сам тощий как жердь, пальцы все в наколках, физиономия ещё такая… Типично уголовная. Вот на лбу ни у кого ничего не написано, а этот — вор, к бабке не ходи. Сколько же ходок уже? И сейчас сидел ухмылялся, скотина! У человека горе, а ему бы только позубоскалить! — Да я уже поняла… — буркнула я. — Ну и зашибись, — хмыкнул он. — Собаки сейчас часто пропадают. Значит, нужны они кому-то. У меня внутри всё похолодело. Что значит — «часто»? Кутявка не первая? Я окинула его тяжёлым взглядом, и хмырь тут же понял, что взболтнул лишнее. Только я не собиралась прекращать разговор. — Кому нужны? Не темни! — Меньше знаешь — крепче спишь, девочка. Запомни это и запиши. — Ты что-то знаешь. — Да ничего я не знаю! Отвали! Ну да, конечно! Чего же тогда такой нервный стал? Я решаю перевести тему. — Давно с зоны, дядя? Он усмехнулся. — А тебе не всё равно? Лучше спички дай. Есть? — Не курю. — Начальник! Огоньку найдётся? Курить охота. — Не положено-на. Да он других слов вообще не знает? Дядь, ты человек, или попугай? — Ты это… не зли меня, — проворчал милиционер. — А то это… О-на! Дубинкой получишь. Какая тёплая, дружеская атмосфера! Я щас расплачусь просто! — А взяли-то за что? — спросила я. — С поличным этого красавчика взяли, — ответил милиционер. — В квартиру чужую это… Проникнуть хотел-на. — Клевета, — фыркнул арестант. — А доказательства где? Свидетели есть? — На столе-на доказательства! Отмычки-то у тебя нашли. И взяли это… Когда ты ключ подбирал-на. — А это ваще не моё — я их сам нашёл, в натуре, — корчит невинность арестант, — ага. И нёс сдавать правоохранительным органам. Ну конечно, и квартира, наверное, сама случайно открывалась, и весь джентльменский набор вора совершенно случайно при тебе оказался. — Прокурору это расскажешь, — отрезал милиционер. — А пока сиди. И это… Жди, пока в КПЗ отправят. Я только вздохнула. От милиции помощи ждать, похоже, бессмысленно. Но зря я всё-таки сюда не пришла: теперь я хотя бы знала одну важную вещь — кто-то действительно охотился за собаками! Но если милиции до этого не было дела… Ладно, придётся разбираться самой. Я уже собиралась выйти на улицу, когда меня окликнул чей-то спокойный голос. — Девочка… Постой-ка. Я обернулась. У двери стоял пожилой мужчина в рабочей спецовке. Похоже, строитель. На бандита совсем не похож. Что ж… Послушаем, что он хочет сказать.