Шашлыки и документы

— Ну, в чём дело? У самой решётки стоял пожилой мужичок. Худой, помятый, с таким несчастным лицом, будто его сейчас поведут на эшафот. Я подошла ближе — насколько позволяла белаялиния на полу. — Ты же из первого дома? — осторожно спросил он. — Ну да, — пожала я плечами. — А ты за что сидишь? Мужик тяжело вздохнул: — Да задержали меня… До выяснения личности… Я удивлённо моргнула. Вот так прямо документов на руках не оказалось, а его сразу в кутузку? — А что, личность у тебя какая-то особая? Он даже смутился. — Да нет… В том-то и дело, что самая простая. Коромыслов я. Иван. Из пятого дома… Я несколько секунд смотрела на него, а потом хлопнула себя по лбу. — Да ёлки… Точно! Теперь вспомнила. Это же муж тёти Гали! Тётю Галю у нас весь двор знает. Женщина интеллигентная, воспитанная… Ну, пока её никто не доведёт. А если доведут — от её словарного запаса пьяные грузчики крестятся. Неделю назад я собственными глазами наблюдала, как она гоняла этого бедолагу по двору с сумкой наперевес, обрушив на его голову настоящую матомную бомбу. Весь двор сбежался смотреть. Иные ржали, и угадайте, кто громче всех. А вот Коромыслову тогда было совсем не смешно. — Вспомнила тебя, — кивнула я. — Ты недавно там, под балконом валялся. Я деликатно молчу про порцию прочуханок, что он отхватил от жены. Коромыслов смущённо заёрзал. — Да я… не… Я завязал… Ну кого ты лечишь? Позавчера ещё с сантехником нашим водку жрал, я это отлично помню. — Слушай… — жалобно произнёс он. — Сходи к Галюсику моему… Попроси документы принести… Он говорил так, будто от этого зависела его жизнь здесь и сейчас. — Я человек честный… Работаю… На стройке… У меня и каток! — Так каток возле участка — твой? Он оживился: — Мой! Конечно мой! Потом снова поник. Пару секунд он молчал, затем выдал: — Права попросили… А документов нет… И правда. Обидно чисто по-человечески — взяли ни за что, ни про что! Просто мужик умудрился забыть документы. Хотя… Если вспомнить тётю Галю, домой ему сейчас возвращаться тоже опасно. — Сходи, а? — почти шёпотом попросил он. — Передай Галюсику… Мне его вдруг стало жалко. Уж не знаю, что за муха меня укусила, но я решила всё же помочь человеку. — Ладно, — вздохнула я. — Схожу. — Спасибо тебе… Не за что пока, дядя. Я вышла из отделения. И почти сразу взгляд зацепился за огромный дорожный каток, стоявший возле участка. Раньше я вообще не обратила на него внимания, теперь подошла поближе. — Ничего себе махина… Я забралась к рулю. На полу что-то блеснуло. Что это? Ключ? Точно! Похоже, Коромыслов в суматохе его выронил. — Нормально так! Стоит себе дорожный каток, ключ на месте. Просто мечта угонщика! Бери — не хочу. Да угони его сейчас кто-нибудь — заметят только завтра. Куда его девать? Да хотя бы на металлолом! Хотя… Интересно, трудно вообще управлять катком? Нет, стой, Шиза! Даже не думай! Если ты сейчас разнесёшь полгорода, лучше не станет никому, уж поверь! А ключ я всё-таки сунула в карман. Так, на всякий случай. Ворья вокруг хватает, а я — честная девочка, и никогда ничего чужого не беру! Ну… Почти никогда.

***

Автобусная остановка встретила меня громким скандалом. Ещё издалека было слышно тётю Галю. — Я вам сказала — немедленно потушите огонь! Мне бельё сушить пора! Возле мангала стоял смуглый усатый шашлычник и невозмутимо переворачивал шампуры. — Женщина… Ну раз надо — суши… Я тебе что, мешаю? — Конечно мешаешь! Ещё как мешаешь! Дыму напустил — бельё повесить невозможно! — Да вешай ти своё бельё на здаровье! — Да как же я тебе… Вам его повешу? Оно же потом шашлыком провоняет! Шашлычник даже рассмеялся. — Женщина, ну что ты такое говоришь? Щащлык нэ воняет… — он поднял вверх палец. — Щащлык пахнет! Я едва удержалась, чтобы не прыснуть. Железно, вполне железно. — Ага… Как же… Пахнет… — кипела тётя Галя. — Вот погоди, придёт муж с работы… Я решила вмешаться. — Кхм… Тётя Галя! Она сразу обернулась: — Ой, деточка! Что случилось? — Тут это… муж ваш… Лицо тёти Гали изменилось мгновенно. Таким только капризных детей пугать. — Что опять натворил? Вот ведь чувствует — даже уточнять не стала! Обычно чужие люди к ней с такими вестями не ходили. — Документы просит принести… — С какой радости я ему документы носить буду? Сам прийти не может? Опять напился?! Я поспешила замахать руками. — Нет-нет! Сейчас как раз трезвый. — Тогда почему сам не пришёл? — Он… это… Я сглотнула, испытывая острое желание скорее свалить от греха подальше. Не знаю, почему, но почувствовала я себя довольно паршиво, как будто сейчас именно мне достанется от тёти Гали. — В милиции он. Повисла тишина, даже шашлычник перестал шампуры крутить. — Где?! — Ну… Личность надо выяснить. Лицо тёти Гали стало страшным, очень страшным. — Ах, личность выяснить… Ну я ему выясню сейчас по шее! Она резко развернулась и ушла в комнату. Я даже облегчённо выдохнула. Может, пронесло? Через полминуты она вернулась уже с портмоне и с такой силой швырнула его мне под ноги, что я едва успела поймать. — Вот, передай ему его личность, — голос был ледяной, — и скажи, чтобы лучше даже не показывался! А если придёт, я ему… Я осторожно убрала документы в карман. Бедный Коромыслов! Похоже, сидеть в обезьяннике ему сейчас действительно безопаснее. Я посмотрела на продолжающего жарить мясо шашлычника. Потом вслед удаляющейся тёте Гале. — Великолепно… Мне вообще-то собаку искать надо, а вместо этого я подрабатываю курьером и разрываюсь между милицией и семейными разборками! Великолепно, Шиза, именно об этом ты и мечтала всю жизнь! И зачем только ты вообще сунулась в это отделение?