Бабушкин

Времени было далеко за полночь. Каждый шаг отдавался тупой болью в боку. Ссадины ныли, руки дрожали от изнеможения, но я не позволяла себе остановиться. Организм давно перестал работать на ресурсах — только на чистом адреналине. Лишь бы успеть! Я почти бежала к кладбищу, перепрыгивая через лужи и бордюры. В голове пульсировала одна мысль: только бы они не ушли. Когда впереди показалась кованая ограда, я резко затормозила. Голоса. Совсем рядом. Пригнувшись, я осторожно двинулась на звук. — …а я говорю, что больше не хочу иметь с вами никаких дел! Всё! Хватит! — голос Бабушкина срывался на крик. В ответ прозвучал знакомый хрипловатый бас: — Зря ты это, Кузьма Петрович… Очень зря. Я же тебе такие деньги предлагаю. По коже пробежали мурашки. Моё шестое чувство говорило, что лучше в этот раз перебдеть. Не раздумывая, я переломила обрез и проверила патроны. На этот раз я не промахнусь. — Не нужны мне ваши деньги! — выкрикнул Бабушкин. — Мне покой нужен! Короткая пауза. Затем тот же спокойный, вкрадчивый голос произнёс: — Ну что ж… Это я тоже могу устроить. Грохнул выстрел. Я сорвалась с места. Могильные плиты мелькали по сторонам, ветки хлестали по лицу, а сердце колотилось так, что заглушало собственные шаги. Вылетев на площадку между склепами, я вскинула обрез… Поздно. Алексеева и след простыл. На земле, привалившись к старому надгробию, сидел Бабушкин. Его белая рубашка стремительно пропитывалась кровью. — Бабушкин! Я упала рядом на колени. Он с трудом приоткрыл глаза, губы мелко дрожали. — Два… два… — Что? Что два? — Два… шесть… — Двести двадцать шесть? Он едва заметно качнул головой. — Два… два… Меня словно ударило током. Код. — Два… два… шесть… два… два? Он собрал последние силы и едва заметно кивнул. — Да… Код… — каждое слово давалось ему с трудом. — Надо… остановить… его… Дрожащей рукой он указал на старый каменный склеп. Я подняла голову. — Он там? Ответа не последовало. — Он в склепе?! — я схватила его за плечи, встряхнула. — Бабушкин! Очнитесь! Он там?! Голова мужчины бессильно запрокинулась. Рука медленно соскользнула с моего рукава. Всё. Это конец. Я несколько секунд молча смотрела на него. Потом осторожно закрыла ему глаза. Соучастник. Предатель. Возможно, именно из-за него погиб Горемыкин. Но такой смерти… Наверное, не заслуживал даже он.