Глава 1 — Благодарность Смерти

Гарри Поттер и Оливер Вуд стали героями Великобритании. Вот уж в первый раз я знаменит благодаря тому, что сделал сам! Титулы вроде Мальчик-Который-Выжил и Мужчина-Который-Победил не значили для него ровным счётом ничего. Он выжил после Заклятия Смерти лишь благодаря жертве матери, а победил Волдеморта — лишь благодаря многолетним планам и интригам Альбуса Дамблдора, а также усилиям и жертвам множества других хороших людей. Гордости этот список заслуг у него не вызывал. Но сейчас всё было иначе. Шёл 2002 год. Впервые в истории Англия выиграла Кубок мира по квиддичу! Египетские охотники оказались невероятно сильны — лучшие за последние годы. Сборная Египта вела в счёте и полностью доминировала на поле. Лишь блестящая игра Оливера Вуда на позиции вратаря дала Гарри Поттеру достаточно времени, чтобы поймать снитч, пока разрыв в очках ещё можно было сократить. Победа была непростой, они еле-еле справились. Но они победили! И когда он держал Кубок мира по квиддичу вместе с Оливером Вудом, а десятки тысяч зрителей фанатично скандировали их имена, Гарри Поттер впервые подумал, что, возможно, он больше не ненавидит свою славу. Что, может быть, не так уж плохо, когда тебя уважают за собственный труд и усилия.

***

Одиннадцатилетний мальчик с ярко-зелёными глазами и взъерошенными чёрными волосами мотнул головой, отгоняя воспоминания. Он снова сосредоточил взгляд на стройной, изящной гоночной метле в витрине — именно она и навела его на те далёкие мысли. Впрочем, его поведение ничуть не выделялось: вокруг стояли мальчишки и девчонки всех возрастов, все — с мечтательными, задумчивыми лицами, заворожённо глядя на новейшую гоночную модель — Нимбус 2000. Купить метлу самому и тайком пронести в Хогвартс? На то, что я снова впечатлю профессора МакГонагалл, рассчитывать не стоит, — подумал он. И как раз о ней он и размышлял — она стояла рядом, такая же строгая, собранная и правильная, какой он её помнил. Увидев, что он остановился и зачарованно смотрит на витрину с новым Нимбусом, невозмутимая женщина позволила себе редкую улыбку, а её голубые глаза смягчились. — Присматриваетесь? Знаете, ваш отец был отличным квиддичным игроком. Увы, первокурсникам запрещено приносить метлы в школу. Пойдёмте, мистер Поттер, нам пора. Лёгкое касание палочки — и сундук Гарри плавно взмыл в воздух, следуя за ними. — Профессор, можно спросить… вы помогаете каждому новому ученику во время первого визита на Косую аллею? — попытался он спросить максимально по-детски, как подобало мальчику его биологического возраста. На самом деле он недоумевал, почему вместо Хагрида пришла именно она. Старая заместительница директора не спешила с ответом. Она распахнула дверь и придержала её, пропуская Гарри внутрь книжной лавки Флориша и Блоттса. Обойдя длинную очередь желающих купить учебники, профессор МакГонагалл получила свёрток, который продавец приготовил для неё заранее. Их визит занял меньше пяти минут. И только выйдя на улицу, она ответила: — Моя обязанность — лишь информировать и инструктировать родителей маглорождённых детей насчёт мира магии, но не сопровождать их по магазинам. Она остановилась, опустила руки ему на плечи и присела, чтобы смотреть в глаза. — Ваши родители были одними из самых блестящих учеников, что у меня когда-либо были. Помочь вам немного перед первым годом в Хогвартсе — это меньшее, что я могу для них сделать. Гарри замер, ошеломлённый. Он знал, что это не его мир — прекрасно это понимал. Но даже знание о том, что здесь он не Мальчик-Который-Выжил, не поразило его так же сильно, как этот неожиданный жест доброты от строгой женщины. — Спасибо, профессор, — неловко произнёс он. Остаток пути они провели в тишине. Благодаря подготовке профессора МакГонагалл, они не потеряли ни минуты на очереди. Он купил всё необходимое меньше чем за час.

***

Когда он проснулся и увидел, что он не мёртв, а снова одиннадцатилетний мальчик, первой мыслью было: его отправили назад во времени. Но он лежал не в чулане, а на двухъярусной кровати, в просторной комнате вместе с тремя другими мальчишками. Никаких Дурслей поблизости не было. Он находился в приюте. И как будто этого было мало, стоило ему пойти умыться, он заметил, что лоб у него гладкий, ничем не отличающийся от любого другого ребёнка. Шрама не было. И тогда Гарри Поттер понял: он не вернулся в прошлое. Он оказался в совершенно другом мире.

***

Наблюдая за суетой Косой Аллеи из комнаты, снятой в «Дырявом котле», Гарри Поттер чувствовал полную растерянность. «И что мне теперь делать?» Он сам пошёл в Завесу Смерти, рассчитывая, что наконец обретёт свободу. Свободу от войн, убийств, от Волдеморта. Свободу от своей судьбы. Он думал, что наконец сможет отдохнуть после сорока лет мучений. Подойдя к кровати, он тяжело упал на спину. Кто-то, возможно, обрадовался бы второму шансу на жизнь. Но только не он. Гарри куда охотнее был бы мёртв — рядом с Сириусом, Ремусом, Тонкс и всеми остальными, кто ушёл до него. Это не было стремлением к самоубийству — просто он был слишком истощён душевно, чтобы переживать всё это вновь. Он выполнил свою часть. Он исполнил пророчество и победил Тёмного Лорда Волдеморта ни много ни мало четыре раза. Впервые — будучи младенцем; второй раз — подростком, в 1998 году; третий — в начале третьего десятка; четвёртый — в сорок лет. Он пережил три Волшебные войны, и последняя оказалась даже хуже войны Гриндельвальда: она поглотила не только Великобританию и Европу, но перекинулась на Африку и Азию. Он сражался с Волдемортом и Пожирателями смерти, как будто прожив три жизни. Хватит — было бы мягко сказано. Но выбирать ему не дали. Ни Дамблдор, ни Гарри никогда не воспринимали Сказку о трёх братьях буквально. Никто не думал, что Дары Смерти создала сама Смерть, — все считали, что их сделали братья Певереллы. Однако, бросив артефакты в Завесу Смерти, а затем шагнув туда сам, он узнал — к величайшему своему раздосадованию — что сказка оказалась куда правдивее, чем казалась. И что, в знак благодарности за добровольное возвращение её драгоценных артефактов, Смерть решила наградить его вторым шансом. Он перевернулся на кровати и несколько раз со злостью ударил подушку. — Благодарность… да чтоб её! — рыкнул он раздражённо. Он не хотел снова идти в Хогвартс и иметь дело с соперничеством одиннадцатилетних слизеринских сопляков. Он не хотел каждый год рисковать шкурой и гадать, каким новым заманчивым способом очередной преподаватель Защиты от Тёмных искусств попытается его убить. И, может, не самое важное… но чертовски раздражающее — он не хотел вновь переживать подростковый возраст! — Мерлин всемогущий! Мне сорок, треклятых, лет! Крик, приглушённый подушкой, глухо разнёсся по комнате.

***

Ярко-красный Хогвартс-экспресс был зрелищем, от которого в груди поднималась тёплая волна. Он всегда будет вызывать у него особую нежность. Именно в этом поезде он встретил первого друга своего возраста — Рона Уизли. И именно здесь началось его настоящее путешествие в магический мир. Он медленно шёл по оживлённой платформе, таща сундук и пустую клетку Хедвиг (саму сову он отправил в Хогвартс заранее), внимательно избегая столкновений с другими пассажирами. Вспоминая ласковую белоснежную сову, он невольно улыбнулся. Утренний момент, когда Хедвиг радостно ухнула и нежно щипнула его за ухо после того, как он поделился с ней половиной своей порции бекона, ещё больше растянул его улыбку. Он любил эту чудесную птицу до смерти. Когда в прошлой жизни она погибла, спасая его, он оплакивал её, как человека. Она была одним из первых друзей, которых он обрёл. И с этой тёплой мыслью в голове он подумал, что, может, не так уж плохо прожить жизнь второй раз, хотя бы ради того, чтобы снова увидеть её. А то, что в этом мире он не Мальчик-Который-Выжил, — лишь приятное дополнение. — Легок на помине… — пробормотал Гарри, замечая, как и без того шумная платформа внезапно вспыхнула бурлением, будто загорелась. Десятки камер вспыхивали одновременно, а толпа журналистов сновала туда-сюда, толкая друг друга, как игроки в регби, пытаясь получше разглядеть знаменитую семью. Их выкрики так и остались без ответа — знаменитости явно спешили. В окружении четырёх авроров семья Лонгботтомов спокойно прошла на платформу 9¾, почти не замечая ни репортёров, ни восторженную толпу. — Везёт же… — негромко произнёс Гарри, глядя на пухлого одиннадцатилетнего мальчишку, который крепко держал родителей за руки. Да. В отличие от него прежнего, Невилл Лонгботтом, ребёнок пророчества этого мира, не потерял родителей. Фрэнк и Алиса Лонгботтомы были живы, в здравом уме, а сам Невилл по-прежнему носил на лбу шрам-молнию. Гарри бы даже сказал, что мальчишка им гордился, если судить по тому, как он нарочно зачёсывал чёлку так, чтобы шрам был виден. Однако Гарри не стал разглядывать семейство больше трёх секунд. Ему самому в прошлом терпеть было невозможно, когда люди глазели на его шрам, — он не собирался делать то же самое с другим. Не особенно следя за движениями, он рассеянно направил палочку на сундук и клетку Хедвиг и левитировал их в вагон.

***

Из соседнего купе раздавался заливистый смех. В коридоре грохотали чьи-то топающие ноги — трое энергичных мальчишек гонялись за четвёртым. Где-то дальше послышался удар и характерный звон разбитого стекла. "Чёрт подери! Дети что, всегда были такими шумными? Я тоже был таким громким и неугомонным?!" Прошло больше десятилетия с тех пор, как он в последний раз имел дело с детьми. После того как семья Уизли и их дети были убиты Волдемортом после его второго возвращения, он больше не общался с детьми вообще. Картина горящей Норы под Тёмной меткой до сих пор стояла у него перед глазами — это случилось в новогоднюю ночь с 2004 на 2005 год. После того вечера он стал лишь затворником и солдатом. Больше десяти лет он либо просиживал дома за изучением магии, либо находился на поле боя, вырезая отряды Волдеморта. С детьми он сталкивался только тогда, когда вытаскивал их из разодранных войной мест. Пронзительный визг, подозрительно похожий на предсмертный хрип поросёнка, вырвал его из мыслей. Он был уверен: они специально шумят так громко. Ну невозможно быть настолько раздражающим случайно! В приступе ярости он распахнул дверь купе и гаркнул: — ЗАТКНИТЕСЬ! Крик был таким громким и неожиданным, что на мгновение весь вагон затих. Но в следующую секунду из всех купе раздался ещё более громкий хохот. Голосок одиннадцатилетнего мальчишки не мог вызвать ни тени уважения. Скорее уж был забавно нелепым. Через пять минут даже его мастерство окклюменции едва справлялось с нарастающим раздражением. Его очень манило пройтись по каждому купе и навесить на них Муфлиато, но это только создало бы новые проблемы. Все сразу начнут задаваться вопросом: с какой стати первокурсник умеет накладывать такие сложные заглушающие чары? — Колопортус. Дверь купе надёжно защёлкнулась. Затем он наложил слабое заклинание Не-замечай-меня — ровно настолько, чтобы отпугнуть чрезмерно любопытных от его двери без веской причины. Убедившись, что приватность обеспечена, Гарри растянулся на сиденье и направил кончик палочки на себя. — Ступефай. И погрузился в сон.