Глава 2 — Коридор на третьем этаже

Оглушающее заклинание всегда было одним из самых удобных: одним взмахом палочки можно было закончить бой — быстро, чисто и без последствий. В былые времена, во время войны, оно стало для Гарри Поттера ещё и привычным способом «заснуть». Оглушённый человек проваливался в полную темноту, лишённую снов и кошмаров, — в ту самую тишину, которая хоть ненадолго дарила покой. Правда, в отличие от Зелья без сновидений, многочасовое действие заклятия имело побочный эффект: просыпался он всегда с мутной, поднимающейся из живота тошнотой и тяжёлой пульсацией в висках. Гарри давно смирился с этим — слишком уж ценным было это глухое, бесстрастное забытьё. Да и что по сравнению с этим стоили вопли и топот разошедшихся первокурсников за дверью? Он взглянул на часы: стрелки показывали шесть вечера. — Семь часов проспал… — пробормотал он. — Скоро прибудем. Надо переодеться.

***

— Первокурсники! Первокурсники — сюда! Фигура и голос полувеликана были ни с чем не спутаемы. Гарри улыбнулся, увидев Хагрида. Но улыбка быстро померкла: он снова вспомнил — мир перед ним был уже не тем. Лица могли быть прежними, но судьбы — нет. И мало кто менялся так разительно, как Сириус Блэк. После попадания в этот мир Гарри первым делом попытался узнать о нём. Раз сам он оказался в приюте, было ясно, что родителей нет в живых, но надежда на то, что Сириус жив и что его можно спасти, ещё жила. Пробиться к архивам Министерства магии было нелегко: одиннадцатилетнему мальчишке пришлось вести настоящие переговоры, чтобы попасть на приём к сотруднику Генеалогического отдела. Но результат стоил куда больше, чем усилия. Сириус Блэк был жив. Свободен. Уважаем. И — что по-настоящему сбивало с толку — никогда не дружил с Джеймсом Поттером. Он даже не был крёстным Гарри. В этом мире Сириус оказался добропорядочным наследником рода Блэк, воспитанным и распределённым в Слизерин. Гарри до сих пор с трудом представлял себе комнату Сириуса, оформленную не в буйстве красного и золотого, а в зелёном и серебре. Этот образ никак не желал укладываться в голове. Может… так и лучше? С горизонта прожитых сорока лет он понимал: возможно, Сириусу куда безопаснее прожить жизнь вдали от судьбы, к которой в его прошлом мире вёл Джеймс. Здесь он был богатым, уважаемым, счастливым человеком — а не пленником Азкабана, измученным дементорами. Следуя за Хагридом и первокурсниками по узкой тропе к Чёрному озеру, Гарри слушал восторженные вздохи детей. Хогвартс, освещённый сотнями огней, предстал перед ними во всём своём величии — и сердце невольно сжалось от ностальгии. — Не больше четырёх в лодку! — прокричал Хагрид. Ребята тут же метнулись в компании новых друзей. Гарри, которому это путешествие было знакомо уже несколько десятилетий назад, лишь молча наблюдал. Он не узнал ни девочку, ни двоих мальчишек, оказавшихся с ним в лодке. Да и не пытался — просто смотрел на замок, отражённый в чёрной воде.

***

Когда Гарри вошёл в Большой зал, его накрыла волна воспоминаний. Парящие под потолком свечи, купол, зачарованный под звёздное небо, четыре длинных стола, полные оживлённых учеников… Всё было так же, как в прошлой жизни. Пока однокурсники переминались и тревожно озирались, Гарри слушал песнь Распределяющей шляпы с лёгкой, почти грустной улыбкой. Имён он почти не помнил, но голоса прошлого оживали, когда профессор МакГонагалл вызывала детей к табурету. — Аббот, Ханна! […] И затем: — Лонгботтом, Невилл! Вздохи, шёпот, удивлённые возгласы — всё это было до боли похоже на то, что когда-то звучало в ответ на его собственную фамилию. Пухленький мальчик уверенно вышел вперёд, сел, и едва шляпа коснулась его головы, громко выкрикнула: — ГРИФФИНДОР! Стол львов взорвался аплодисментами. Дальнейшее распределение шло почти так же, как в его прежней жизни. Рон Уизли и Гермиона Грейнджер снова оказались в Гриффиндоре, Малфой — в Слизерине. Крэбб, Гойл — всё на своих местах. Но одно всё-таки различалось — он сам. "Я не Избранный в этом мире." Гарри Поттер здесь не был никем особенным. Просто мальчишкой, чьи родители погибли от рук Пожирателей смерти. Без тёмного лорда, одержимого идеей его убийства, без пророчества, без навязанной судьбы. Он был свободен. И не намеревался разыгрывать глупца или прятать те знания, что получил в прошлой жизни. Слава его никогда не тяготила — если она была заслуженной. Он даже не возражал бы, если бы о нём заговорили из-за талантов в учёбе или квиддиче. Когда шляпа опустилась на его голову, короткий мысленный обмен репликами оказался достаточен: — Рейвенкло, — сказал он ей. — Рейвенкло? Уверен? — Абсолютно. И древний артефакт согласился. Кому же ещё быть лучшим учеником десятилетия, если не орлу?

***

— Мерлин, как же я по этому скучал! Он едва не сдержал довольный стон, откусывая большой кусок запечённой куриной ножки. Мясо было нежным, сочным, тающим во рту, а сбрызнутый сверху лимонный сок делал вкус ярче и острее. — Да ради одного этого стоило вернуться к жизни! Он не ел ничего настолько вкусного уже больше десяти лет. После того как род Уизли был уничтожен, он почти перестал ходить по ресторанам и уж тем более не тратил время на приготовление роскошных блюд. Месть — вот что пожирало все его мысли. Война, боевая магия, бесконечные планы — для радостей в такой жизни места не оставалось. Он закрыл глаза. — Настоящая нирвана. Казалось, будто исцеляется сама его душа. Но сладкое состояние прервал внезапно поднявшийся шум за столом — намного громче, чем обычно бывает в Большом зале за ужином. — Смотрите, сова! — Что она тут делает? — Разве кому-то приходит почта в первый день? — О, какая красавица! Поддавшись общему вниманию, Гарри тоже поднял голову. Над ним мягко скользила по воздуху белоснежная сова. — Что ты здесь делаешь, девочка? — тихо промурлыкал он, и лицо само собой расплылось в тёплой улыбке. Она опустилась ему на плечо так аккуратно, что даже когтями не задела. Затем нежно щипнула его за ухо и тихо ухнула. — Ах ты маленькая хитрюга, ты ведь просто пришла за едой, да? Сова сердито тявкнула и стукнула его клювом по макушке, глядя так, будто говорила — как он вообще посмел так о ней подумать? Не так уж много вещей могли согреть холодное сердце сорокалетнего ветерана войны, но эта умница, притворяющаяся обиженной, заставила его тихонько фыркнуть от искреннего веселья — так, как смеялся бы обычный одиннадцатилетний мальчишка. Он вонзил вилку в жареную свиную сосиску — выбрал самую большую, ту, которую сове точно было бы неудобно удержать клювом. Гарри ухмыльнулся Хедвиг вызывающе. Хедвиг глянула на него насмешливо. И в следующее мгновение, взмахнув крыльями, она ловко выхватила и вилку, и сосиску прямо у него из рук и тут же взмыла вверх, вылетая из Большого зала. Он даже не успел толком удивиться, как вилка упала ему на голову, вызвав взрыв смеха у других Рейвенкловцев. — Какая умная и красивая сова! Как её зовут? — раздался голос несколькими сиденьями дальше. Он обернулся — и его глаза на миг расширились от удивления. Перед ним сидела четырнадцатилетняя девочка с голубыми глазами и длинными серебристыми волосами. Даже несмотря на юный возраст, в её чертах уже угадывалась будущая красота. Он никак не ожидал увидеть её в Хогвартсе в свой первый год. Флёр? Что она вообще здесь делает? Она ведь должна появиться только на четвёртом году. Ещё одна странность этого мира? Но несмотря на внезапный вихрь мыслей, кроме короткой вспышки удивления он никак себя не выдал и лишь улыбнулся, искренне гордясь своей совой. — Её зовут Хедвиг. Она великолепная! — ответил он, а затем добавил: — Но как ты узнала, что Хедвиг — она? Девочка ответила так, словно это было очевидно: — Да не может такая красивая сова быть мальчиком. Он фыркнул, но продолжать разговор не стал. Она была четырнадцатилетней девчонкой, а он — взрослый мужчина, оказавшийся в теле одиннадцатилетнего мальчишки. Им просто не о чем было говорить.

***

Почти два месяца прошло с начала семестра, и Хэллоуин уже маячил впереди. Закончив своё сочинение по трансфигурации, Гарри закинул тетрадь в рюкзак и вышел из библиотеки. — До чего же скучно! Его прямо тянуло вырвать у себя волосы от раздражения. Превращение спичек в иглы, Вингардиум Левиоса, перечисление незначительных проклятий и их взмахов палочки на Защите, обучение тому, как правильно резать ингредиенты и помешивать в котле… Всё это напоминало старшеклассника, которого вновь загнали в начальную школу учить таблицу умножения. Разумеется, он справлялся с любым заданием без малейших усилий. Он первым осваивал любое заклинание, которое преподаватели давали на уроке, и хотя сам он руку не тянул, когда его спрашивали — всегда давал безошибочный ответ. Для преподавателей он был редчайшим талантом, успевающим абсолютно во всём. Даже профессор зелий не мог придраться к нему. В первые три недели Северус Снейп пытался поймать его на незнании, задавая каверзные вопросы, но Гарри каждый раз отвечал безупречно и ни разу не дал повода для конфликта. В конце концов Снейп оставил попытки и начал относиться к нему так же, как и к любым другим ученикам не из своего факультета. Почему мастер зелий так внезапно прекратил враждебность, Гарри не знал. Но жаловаться на подарок судьбы он точно не собирался. Тем более что он вообще не был уверен, одинаковое ли прошлое было у местного Снейпа — и те же ли причины для ненависти к Джеймсу Поттеру. — Нельзя ничего предполагать. Слишком многое в этом мире шло иначе. Он не был Мальчиком-Который-Выжил, Сириус не был его крестным — и, похоже, вовсе не сидел в Азкабане, Флер Делакур почему-то училась в Хогвартсе с первого года, а не в Шармбатоне, а Невилл Лонгботтом ничуть не походил на робкого, вечно попадающего в беду мальчика, которого Гарри помнил. Присутствие любящих родителей, похоже, сотворило чудо. Он уже подходил к башне Рейвенкло, когда до его ушей донёсся переполох — кричали несколько мальчишек. — Эх, энергии у этих сорванцов — хоть отбавляй. Каждый день дерутся и ругаются, — подумал он и хмыкнул. Если была вещь, которая действительно развлекала его в школе, так это стычки между Невиллом Лонгботтомом и его друзьями — и Драко Малфоем с его шайкой. Наложив на себя Дезиллюминационное заклинание, он направился посмотреть, чем закончится очередная передряга, пока портреты не позвали старосту или преподавателя. — Ты за это заплатишь, Малфой! Я тебя сейчас проучу за оскорбления моих друзей! — взревел юный Невилл, выхватывая палочку. Драко лишь фыркнул, нисколько не впечатлённый. — Скажи на милость, Лонгботтом, как твой род вообще ещё не вымер? Ты же подбираешь весь мусор, который встречаешь… Сначала Предатель Крови, теперь ты связался ещё и с грязнокровкой! Гермиона Грейнджер и Рон Уизли рядом с Невиллом вспыхнули от ярости. — Флиппендо! — выкрикнул Рон, и белобрысый слизеринец взлетел в воздух, несколько раз перекувырнулся и грохнулся на каменный пол. Крэбб и Гойл — друзья Малфоя — тоже вскинули палочки. — Эверте Статум! — рявкнул Крэбб. Рона отбросило больше чем на пять метров, а потом он ещё целых десять пропахал по полу, прежде чем остановился. Гойл тоже готовился к заклинанию, но Невилл сработал быстрее: — Петрификус Тоталус! Гойл рухнул на пол, став жёстким, как деревянная доска. Увидев, как легко свалили его напарника, Крэбб потерял остатки рассудка и, забыв, что он вообще-то волшебник, ринулся на Невилла всей тушей, намереваясь избить его кулаками. Но метко брошенное Гермионино заклинание подножки заставило его растянуться на полу лицом вперёд. Гарри едва слышно хихикнул. — Два — один в пользу гриффиндорцев. Эти два лагеря уже трижды в этом году направляли друг на друга палочки, а словесные перепалки у них происходили чуть ли не каждый день. Слушать, как дети орут глупые оскорбления, — для Гарри было лучшим развлечением. — Неужели я в прошлом выглядел таким же глупцом? Теперь-то понятно, почему Дамблдор никогда всерьёз не относился к угрозам Малфоя. Мяу. Раздалось зловещее мяуканье, и оставшиеся на ногах гриффиндорцы разом застыли. — Чёрт, это миссис Норрис. Невилл, Гермиона, бегите! — выпалил Рон и рванул с места. Невилл мгновенно догнал его, и оба мальчишки мчались что было сил. — Поторопись, Гермиона! — крикнул Невилл через плечо. Девочка прикусила губу — над лицом мелькнуло колебание. Но долго она не раздумывала. Подбежав к обездвиженному Гойлу, она проговорила: — Фините Инкантатем! Проклятие спало. — Быстрее беги. Филч появится с минуты на минуту! — бросила она и, не дожидаясь ответа мальчишки, сама помчалась вслед за друзьями.

***

Гарри с изумлением посмотрел на юную Гермиону. Он никак не ожидал, что она сама проявит инициативу и поможет слизеринцам. Тем не менее и ему больше нельзя было терять времени — его Дезиллюминационное заклинание всё-таки не давал идеальной невидимости. Стоило кому-то посмотреть внимательнее — и его могли бы заметить. Он поднимался по огромной движущейся лестнице, которая тянулась со второго этажа прямо на четвёртый, когда пронзительный, чудовищный вопль заставил его вздрогнуть так резко, что он сбился с шага и едва не впечатался зубами в гранитную ступень. Крик донёсся из запретного коридора на третьем этаже. И хотя прошло почти тридцать лет, Гарри не мог забыть того первобытного ужаса, который испытал, когда впервые увидел Пушка — огромного трёхголового пса. "Пойти посмотреть, что случилось? Или уйти и сделать вид, что ничего не слышал?" Он метался в нерешительности. С одной стороны, его вечно преследующее стремление спасать людей никуда не исчезло — даже десятилетия войны не выбили его из него. Он всегда помогал, если мог. Но с другой… "Я поклялся, что в этой жизни не свяжусь с Волдемортом." Он не хотел снова оказаться втянутым в войну. После трёх Магических войн в прошлой жизни — хватит с него. "Один раз я уже нёс этот крест. Теперь очередь Невилла — теперь он Избранный." А в этой новой жизни он хотел быть просто Гарри. Несмотря на борьбу внутри, тело само сделало выбор — будто действовало отдельно от сознания. Он снова наложил на себя Дезиллюминационное заклинание и, оказавшись на нужном уровне, покинул лестницу. Не прошло и нескольких секунд после того, как он ступил на третий этаж, как быстрые шаги промелькнули рядом — настолько близко, что почти задели его плечо. Гарри резко обернулся, но никого не увидел. "Мантия-невидимка." Он не знал, кто именно промчался мимо, скрытый под тканью, но до него донёсся тонкий, изящный аромат. Едва уловимый, но безошибочный. "Это девушка." Эта неожиданная переменная сразу охладила его пыл. Искать приключений больше не хотелось — гораздо разумнее было поскорее унести ноги. "Тот крик… Святые Мерлины, да она что, убила кого-то?!" Гарри принял решение. Он сорвался с места и побежал к башне Рейвенкло, не оглядываясь.

***

На следующее утро за завтраком Гарри всё ещё возвращался мыслями к вчерашнему — к тому крику, который разнёсся из коридора третьего этажа. "Если и правда кто-то погиб, Дамблдор это не замнёт." Когда большинство мест за столами уже было занято, директор поднялся и тихо звякнул чайной ложечкой о край стакана. Большой зал мгновенно притих, все взгляды устремились на Дамблдора. Лицо его было непривычно серьёзным — и даже мрачным. — С глубочайшим сожалением вынужден сообщить, что наш профессор зельеварения внезапно подал в отставку в связи с крайне выгодным деловым предложением. В связи с этим занятия по зельям отменяются до тех пор, пока я не найду ему замену. Гарри внимательно всмотрелся в лицо директора. Будучи искуснейшим легилиментом, он умел понимать людей даже без вторжения в их мысли. — Врёт. Он увидел это ясно — по малейшим движениям мимики, по тени на лице. И когда три четверти учеников в зале взорвались бурными, ликующими воплями, празднуя скоропостижную «пенсию» Северуса Снейпа, старик выглядел так, будто только что откусил лимон. — Охренеть, — машинально выдохнул Гарри, заметив, что и профессор Макгонагалл, и профессор Флитвик выглядят так, словно услышали о гибели родни. "Его и вправду убили! Охренеть!" — повторил он мысленно. — "И та девчонка точно как-то замешана!" Ему стало почти смешно. Он жаловался, что первые два месяца учебы были смертельно скучными — что ж, похоже, высшие силы его услышали и подкинули ему небольшое дело для души. Интереса он и не пытался скрыть. Ему безумно хотелось выяснить правду — кто, как и почему убил Северуса Снейпа.