Глава 5 — Раз обжёгшись, дважды подуешь

Утро для Гарри началось как обычно: когда он пришёл завтракать в Большой зал, там было ещё полупусто, а за столом преподавателей не было ни директора, ни его заместительницы. Проведя взглядом по столу своего факультета в поисках одной серебристо-белокурой девушки, он так и не обнаружил её. В своём волнении он проснулся на редкость рано. Ему не терпелось узнать, что произойдёт дальше. За одну ночь убили министра, да ещё и такую влиятельную семью, как Малфои, разнесло в клочья. Только представить можно было, какой шок переживёт волшебная Британия, когда всё это всплывёт наружу. «Интересно, как Дамблдор собирается всё это разруливать?» — думал он. Гарри буквально подёргивало от предвкушения. Он чувствовал себя зрителем в театре, который наблюдает за действием на сцене, совершенно не рискуя быть втянутым в происходящее. — «В этой жизни Невилл — главный герой. А я — никто. Просто Гарри.» Он навалил себе на тарелку яичницы и хрустящего бекона и принялся за еду так, будто не ел целую неделю. Обычный человек после того, как всего несколько часов назад видел, как двоих разнесло в кровь, вряд ли смог бы проглотить хоть что-нибудь. Но смерть была постоянной спутницей второй половины его прошлой жизни; если бы у него пропадал аппетит каждый раз, когда кто-то умирал, он бы не протянул и половины второй войны — умер бы от голода. Пока он уплетал завтрак, Большой зал постепенно наполнялся студентами. Дамблдор с Макгонагалл тоже заняли свои места. «Чудище в чалме, что ли, откинулось?» — мелькнуло у Гарри, когда он заметил пустующее место профессора Квиррелла. — Утро, Гарри, — сказал Майкл Корнер, плюхаясь рядом. — Утро, — откликнулся Гарри, когда Терри и Энтони уселись напротив. — Думаешь, они поймали тролля? — спросил Терри, накладывая себе бутерброды с ветчиной и сыром. — Мерлин, тролль! Как он вообще попал в школу? Моя мама будет вне себя, — простонал Энтони. — Не удивлюсь, если после такого она заберёт меня из Хогвартса. — Чего? Просто из-за тролля? — спросил Гарри. Три пары глаз уставились на него так, будто он сошёл с ума. — Мы у Флитвика выучили только Заклятие левитации, а у Квиррелла — щекочущее заклинание. И что нам с ними делать против тролля? Спички с иголками ему в глаз? Да он нас размажет, — заявил Энтони. — Хогвартс считается самым безопасным местом Британии, а тут тролль просто так зашёл! — Его мама хотела отправить его в Ильверморни, в Америку, — усмехнулся Майкл и заработал себе прожигающий взгляд. Пока двое обменивались колкостями, Гарри задумчиво ковырял вилкой бекон. Столкновения со смертельной опасностью от одиннадцати лет и до самой своей гибели окончательно притупили его инстинкт самосохранения. Для него тролль был не опаснее дворняги. Но для обычных детей — да что там, даже для многих взрослых — встреча с троллем могла закончиться самым печальным образом. «Понятно, что ни один родитель не захочет отправлять ребёнка туда, где ему грозит явная смерть. Но если его мама такая нервная, как же он в прошлой жизни спокойно дожил до конца учёбы? Во второй год нас окаменяли направо-налево, а на третий дементоры весь год по территории шастали…» Пока Майкл и Энтони продолжали пикировку, Гарри наклонился к Терри: — Что можешь сказать про ту девушку вон там? — спросил он и указал подбородком в сторону. — Какую? — оживился Терри, сразу заинтересовавшись. — Блондинку, в самом конце стола. Майкл прекратил ругаться и уставился на Гарри так, будто тот сказал, что не знает, кто такой Дамблдор. — Ты серьёзно? Все знают, кто она. Ты хочешь сказать, что ты — нет? Смущённое выражение Гарри только сильнее его взбесило. — Я бы не спрашивал, если бы знал, — спокойно соврал Гарри. — Терри, Энтони, объясните ему. Безнадёжен, — фыркнул Майкл, заставив друзей прыснуть со смеху. — Майкл прав. Её все знают. Француженка, четвёртый курс. Теперь понятно, какой типаж тебе нравится? — ухмыльнулся Терри. — Он её люююбит, — пропел Энтони. Терри наклонился вперёд и шёпотом, заговорщицки, произнёс: — Слышал, девчонки говорят, что она, может, наполовину вейла. Потому что она слишком красивая, чтобы быть обычной. А Дэвис уже звал её на первое Хогсмидское свидание через две недели — и она ему отказала. — Я видел, как вчера семикурсник из Хаффлпафф тоже к ней клеился. Не трать время, приятель. Она вообще не нашего уровня. Не станет такая смотреть на первогодков, когда за ней очередь из старшекурсников. Вон лучше глянь на Падму из нашего года. Или на ту азиатку со второго. Они чертовски милые, — сказал Майкл и ткнул пальцем в сторону обоих девушек. Гарри недовольно поморщился на Энтони; он совсем забыл, какими ребячливыми могут быть одиннадцатилетние мальчишки. Но ещё больше его раздражал Майкл — тот уже начинал смотреть на девочек такими глазами, несмотря на возраст. В прошлой жизни Гарри смутно помнил, что Майкл был ещё тем сердцеедом — встречался и с Джинни, и с Чжоу, которых тогда считали одними из самых красивых девушек Хогвартса. Похоже, местная версия Майкла Корнера тоже была ранним цветком. — Вообще, если подумать, она чем-то на тебя похожа, — заметил Терри. — Это как? — спросил Гарри, искренне заинтересовавшись. — Ну, она тоже унылая одиночка, — произнёс Терри, отчего Гарри прыснул со смеху вместе с Майклом и Энтони. — И ещё она лучшая ученица в своём году. Настолько всех обгоняет, что Флитвик в конце прошлого года предложил ей стать его подмастерьем. Видишь связь? Двое грустных и одиноких ботаников. Да-да, смейтесь, вам повезло, что мы вас приютили, а то бы тоже стоял где-нибудь в углу и маялся, как она. Вдруг от тарелки оторвался кусок сосиски и стремительно влетел прямо в левую ноздрю Терри. Тот взвизгнул, резко отшатнулся и сморщился от жира, который размазался у него внутри носа. — Ч-чего?! — выдохнул он, заикаясь от шока, а Энтони с Майклом хохотали во весь голос. — Как ты это сделал? — Да, Гарри, как? — подхватили остальные, всё ещё давясь смешками. Они ведь не видели ни его палочки, ни даже намёка на заклинание. — Что сделал? Вы видели, я ел. — Гарри нарочито спокойно вытащил палочку из кармана мантии. — Вон, всё это время она была здесь. Трое вороновцев переглянулись с тем самым видом, который говорил: мы тебе не верим ни на секунду. — Ага. А этот кусок сосиски сам по себе взлетел и воткнулся мне в нос? — съязвил Терри, вытирая его салфеткой. — По-моему, это похоже на фокус, который придумали бы те Уизли-близнецы из Гриффиндора, — с каменным лицом заметил Гарри. За столом Гриффиндора два рыжих третьекурсника одновременно чихнули. Сверху раздались крики сов — почта. Мальчики на мгновение забыли о своих расспросах. А к Гарри как раз летела белоснежная сова с привязанной к лапе свёрнутой газетой — Хедвиг. Она мягко опустилась на его вытянутую руку, подняв ногу, чтобы он мог снять бечёвку. — Работает с самого утра, ну кто у нас хорошая девочка? Ты хорошая девочка, самая умная, прекрасная девочка, — пробормотал Гарри сюсюкающим голосом, и Хедвиг довольно ухнула, распушив перья от похвалы. Он тихонько рассмеялся и погладил её по голове. — Давай, бери что хочешь. Ты заслужила, — сказал он, и сова спрыгнула на стол. Но стоило ей ухватить кипер с тарелки Терри, как тот возмутился: — Эй! Я это ел! Хедвиг коротко залаяла и одарила его таким высокомерным взглядом, будто говорила: а что ты мне сделаешь? Не удостоив его больше ни крупицы внимания, она принялась за сушёную сельдь и расправилась с ней в несколько клевков. Потом радостно ухнула Гарри, раскинула крылья и улетела. — Твоя сова временами меня пугает, она слишком умная, — пробормотал Терри с опаской. — Она лучшая сова на свете, — с теплом сказал Гарри, следя за тем, как Хедвиг исчезает в проёме дверей. Спустя пару мгновений по всему Большому залу прокатились ошеломлённые возгласы. Гарри лишь крепче развернул свежий выпуск Ежедневного пророка, прекрасно зная, что в нём будет. На первой полосе огромными, жирными буквами было напечатано: МИНИСТР ФАДЖ УБИТ В ХОГВАРТСЕ ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ На той же странице, но шрифтом поменьше: ТРОЛЛЬ УБИВАЕТ УЧЕНИКА ХОГВАРТСА и ДРЕВНИЙ И БЛАГОРОДНЫЙ РОД МАЛФОЕВ ПРЕРВАН Все в зале вытянули шеи к столу Слизерина — проверить, правда ли Драко Малфой мёртв. А Гарри тем временем украдкой наблюдал за Флёр Делакур из-за газеты, изучая её реакцию. «Удивлена… да, конечно. Притворяется. В глазах видно.» Он послал лёгкий зонд — самое слабое касание Легилименции, чтобы уловить поверхностные мысли. Но тут же отступил, когда Флёр резко подняла голову. Она не могла знать, кто попытался проникнуть в её сознание, но факт самого вторжения она почувствовала. А такое возможно только если… «Она знает окклюменцию! Сколько четырнадцатилетних девушек практикуют окклюменцию?» Уверенность Гарри росла: «Она определённо связана с недавними убийствами.» В этот момент, когда по залу всё ещё прокатывалась волна взволнованных голосов, Дамблдор поднялся со своего места. Его присутствие было настолько властным и величественным, что несколько сотен учеников мгновенно смолкли — ему даже не пришлось произносить ни слова. — Боюсь, всё, что вы прочли в Ежедневном пророке, правда. К несчастью, Драко Малфой погиб вчера от рук тролля. Профессора Макгонагалл и Флитвик нашли его… …мы опоздали, спасти его не удалось. Произнося эти слова, Дамблдор будто сразу постарел лет на десять. В Большом зале воцарилась мёртвая тишина. Спустя несколько мгновений директор вновь заговорил: — У меня есть веские основания полагать, что человек, впустивший тролля в школу, — профессор Квиррелл. Мои подозрения подтвердились, когда я пришёл в его комнаты и обнаружил, что он покинул школу. Не знаю, зачем он это сделал, но уверяю вас: я не успокоюсь, пока он не будет привлечён к ответственности. Предвосхищая следующий вопрос учеников, он продолжил: — Что касается трагической гибели министра Фаджа, я знаю лишь то, что писал Ежедневный пророк: что Люциус Малфой без каких-либо признаков враждебности сотворил на министра Заклятие смерти и сам пал от палочек авроров. Расследование продолжается. До его завершения Попечительский совет и Министерство магии приняли решение временно остановить учебный год. По залу прокатился громкий шёпот — ученики тут же заговорили между собой. — Пока неизвестно, возобновятся ли занятия в январе или Хогвартс останется закрыт до следующего сентября. Мы будем держать вас в курсе. Я искренне надеюсь, что обучение продолжится как можно скорее, но это не произойдёт до тех пор, пока все вопросы безопасности в школе не будут решены. Кроме того, мне предстоит найти двух новых преподавателей — по зельеварению и по защите от тёмных искусств. На данный момент — и до дальнейших распоряжений — сегодняшний день станет для вас последним в Хогвартсе в этом году. Пожалуйста, убедитесь, что вы собрали свои вещи и будете готовы отправиться на Поезде Хогвартс из Хогсмита ровно в три часа. Ваши родители уже уведомлены и будут ждать вас на Кингс-Кросс, в Лондоне. Чёрт. Не думал, что школу закроют… хотя, по-хорошему, должен был догадаться, — подумал Гарри. Он глубоко вздохнул. Встав вместе со всеми с факультетского стола, он собирался подняться в спальню и собрать вещи. Но стоило ему сделать шаг, как к нему подошёл староста Рейвенкло с пятого курса и протянул сложенную записку. — Профессор Дамблдор хочет поговорить с тобой в своём кабинете через пятнадцать минут. Пароль внутри, — сказал он и кивнул на бумажку. — Ладно, — спокойно ответил Гарри.

***

Следуя за старостой к кабинету директора (первокурсникам вовсе не полагалось знать, где он находится), Гарри ломал голову: зачем он понадобился Дамблдору? В этой жизни он был обычным ребёнком — талантливым, да, — но всё же ребёнком. Его не ловили в запретных коридорах, не заставали после отбоя, он был образцовым учеником. «Неужели он узнал про мой Нимбус? Но как? Я же следил, чтобы никто не видел.» Выйдя из раздумий, он осознал, что уже стоит перед лестницей-гаргульей. — Ладно, дальше сам, — сказал старший мальчик. — Назови пароль гаргулье, я не пойду дальше. — И удалился, занявшись своими обязанностями. — Лимонная долька, — произнёс Гарри, и круглая лестница мягко завертелась, поднимая его вверх, словно лифт. Вежливо постучав, он увидел, как дверь кабинета бесшумно распахнулась. — Проходите, мистер Поттер. Кабинет директора был таким же эксцентричным, каким он его помнил: стены, увешанные портретами бывших директоров; стеллажи с древними томами; шкафы и столики, на которых были разложены странные приборы и механизмы, назначение которых Гарри не мог понять даже с памятью прошлой жизни. Лишь одно отличалось от его воспоминаний — Фоукс, феникс, не сидел на своей жердочке. Гарри не видел этот кабинет больше двух десятилетий — на него нахлынула волна ностальгии. И вот он — в глубине круглой комнаты, в мягком кресле за столом — Альбус Дамблдор: таким же странным и старым, каким Гарри его всегда знал, но куда менее весёлым. — Здравствуйте. Вы хотели меня видеть, директор? Дамблдор ответил не сразу, внимательно изучая его поверх оправы очков-полумесяцев. — Да, хотел. Присаживайтесь, пожалуйста. Гарри не знал, что старик внутренне удивлялся его спокойствию. Большинство взрослых волшебников, встретившись с ним впервые лицом к лицу, волновались или возбуждённо тараторили — что уж говорить об одиннадцатилетнем ребёнке. — До меня дошло, что ты нарушил весьма важное правило. Первокурсникам запрещено иметь собственные метлы в Хогвартсе. Более того, ты летал один, без присмотра, да ещё и ночью. Какая бы реакция ни ожидалась Дамблдором от мальчика, уж точно не усталый вздох и не выражение в духе «да уж, замечательно» на лице. — Как вы узнали, профессор? Кто на меня настучал? Дамблдор слегка улыбнулся. — Это был не ученик, можешь не беспокоиться. Чтобы ты не подозревал своих однокашников и не посеял между вами недоверие, скажу: это был призрак. «Забавно — поймал меня из-за какого-то призрака, а Тайную комнату все эти годы не смог найти, хотя Плакса Миртл всё время была в замке…» — подумал он, но виду не подал. Молча ждал, что же именно хочет от него старый волшебник. — Вы летали прошлой ночью, мистер Поттер? — спросил Дамблдор, пристально глядя в глаза. «Легилименский зонд, да? Не удивлён,» — отметил Гарри, почувствовав, как магия директора мягко скользнула к его сознанию. Но он сделал вид, что ничего не заметил — не хотел повторить ошибку Флёр и выдать, что умеет защищать свой разум. Существовало много способов скрыть мысли, помимо того, чтобы просто вышвыривать чужие попытки вторжения. Он стал думать о том, какой замечательным был его Нимбус-2000, о том искреннем счастье, что он испытывал, взмывая в небо, чувствуя прохладный ночной ветер на лице. Лишь это и увидел Дамблдор. — Да, я летал час или два, — спокойно сказал Гарри: смысла врать уже не было. Даже если бы Дамблдор решил наказать или выгнать его, Гарри нисколько не волновался. Хогвартс всё равно закрывался сегодня. Да и вряд ли директор стал бы забивать ему выговоры или отбирать Нимбус-2000. — Ты не видел, что случилось с министром? — Нет, профессор, — Гарри покачал головой. Дамблдор поднялся, прошёлся взад-вперёд несколько секунд. — Будь добр, позволь мне взглянуть на твою палочку, — произнёс старый маг. Это явно не было просьбой. Гарри сразу понял приказ. — Эм… конечно, — сказал он, протягивая палочку так, будто и понятия не имел, что собирается сделать Дамблдор. Он играл роль наивного одиннадцатилетнего мальчишки. Директор осторожно взял палочку и внимательно изучил. — Гибкая, одиннадцать дюймов, пихта и… сердечная жила дракона? — приподнял он бровь. Увидев кивок Гарри, он пробормотал себе под нос: — Хм… интересно. Очень интересно. Искатель Даров Смерти и владелец Бузинной палочки, Дамблдор прекрасно разбирался в волшебных палочках. Он многое мог понять о характере человека, лишь взглянув на его палочку. Пихтовые палочки называли палочками выживших. Они подходили сильным волшебникам, особенно преуспевающим в трансфигурации, но не только. Такие палочки выбирали людей волевых, порой пугающе уверенных в себе. Их гибкость говорила о способности легко адаптироваться. А сердечная жила дракона… палочки с этим ядром выбирали магически одарённых. Они выдавали самые мощные заклинания. Спокойный, гибкий, магически талантливый… и если судить по оценкам, ещё и очень умный. Перспективный юный волшебник… Внезапно Дамблдор взмахнул палочкой Гарри: — Приори Инкантато! Перед ними возникли изображения наложенных заклинаний — одно за другим. Сначала — бытовое заклинание (Гарри использовал его утром, поправляя постель), затем — замыкающее (он запер сундук, вернувшись после ночного полёта), и затем… — Дезиллюминационное заклинание?! — изумлённо воскликнул Дамблдор. Брови у него взлетели так высоко, что почти скрылись в волосах. За ним последовали новые образы заклинаний — самые обычные, учебные, такие, какими пользуются первокурсники. — Мне пришлось его выучить, чтобы незаметно улизнуть с метлой, — соврал Гарри, стараясь звучать виновато. Он опустил глаза, словно нервничал, попавшись на нарушении правил. — Не продемонстрируешь? — спросил Дамблдор, возвращая ему палочку рукоятью вперёд. Гарри взял её, взмахнул над головой и громко произнёс: — Индиспéктус! Дамблдор не смог скрыть потрясения, увидев результат. Это была не настоящая невидимость, и заклинание уступало по качеству тому, что способен был накладывать он сам, но… для экзамена на СОВ в пятом курсе — более чем впечатляюще. — Восхитительно, — прошептал Дамблдор с благоговением и посмотрел на Гарри так, будто только что обнаружил редчайшее сокровище. Первокурсник, исполняющий заклинание уровня СОВ, — впечатляюще, мягко говоря. Внутри у Гарри начало потихоньку холодеть. Похоже, я выложился слишком уж сильно, — подумал он. За всю прошлую жизнь он не помнил, чтобы Дамблдор когда-нибудь выглядел настолько поражённым. Но директор быстро взял себя в руки: лицо вновь стало спокойным, привычным. Он откинулся в кресле за своим столом и внезапно спросил о совершенно ином: — Что ты будешь делать, когда школу закроют? — Вернусь в приют, — сказал Гарри. — Мне больше некуда идти. — Тебе там нравится? — спросил Дамблдор, и Гарри понял: от того, что он ответит, будет зависеть характер всех их дальнейших отношений. Гарри скривился, будто ему было неловко. — Не знаю, — сказал он. — За месяц до письма из Хогвартса со мной случилась неприятная авария. Я… я почти ничего не помню из того, что было раньше. Но, думаю, там неплохо. Воспитатели относятся к нам нормально, если мы не шкодим. Но еда в Хогвартсе намного вкуснее, чем в приюте! Я буду по ней скучать, — сказал он искренне. Дамблдор чуть улыбнулся последним словам, но затем серьёзно уточнил: — Ты совсем ничего не помнишь? Гарри почувствовал, что тот слушает его с напряжённым вниманием. — Воспитатели сказали, что я упал со второго этажа и голову рассёк. Шрам до сих пор остался, — он почти с гордостью (словно хвастаясь) откинул чёрные растрёпанные волосы и показал Дамблдору тонкий шрам сбоку головы — след давней травмы. — В больнице сказали, что мне повезло, что я не погиб. Директор на мгновение закрыл глаза, будто глубоко задумавшись. Прошло несколько долгих секунд — почти полминуты. Он не произнёс ни слова. «Он что, уснул?» — удивлённо подумал Гарри. — Профессор? — несмело позвал он. — Прошу прощения, — Дамблдор слегка улыбнулся. — В моём возрасте бывает: задумываешься, и мир перестаёт существовать. Я вот что хотел спросить, мистер Поттер… Не хотел бы ты проводить летние каникулы в одной волшебной семье вместо того, чтобы возвращаться в приют? Гарри нахмурился. Неожиданная заинтересованность директора начала его тревожить. Даже в прошлой жизни, когда он был Избранным, Дамблдор не проявлял к нему такого участия. В первый год он вообще ни разу не вызывал его к себе. Тогда Гарри сам умолял не отправлять его к Дурслям — а теперь Дамблдор сам спрашивает, не желает ли он жить в магической семье, а не в приюте… будто всё перевернулось. — Я даже не знаю, что сказать, профессор, — неловко произнёс он. И эту эмоцию ему не пришлось изображать. — Почему кому-то вообще захочется меня взять? Я же никто… чужой. — И всё же в волшебном мире дети — ценность куда большая, чем у магглов. Поверь, нашлось бы немало семей, которые с радостью приняли бы юного волшебника… особенно такого одарённого, как ты. Что угодно ожидал Гарри, когда Дамблдор сказал, что хочет с ним поговорить, но только не того, что старый волшебник решит… подыскать ему семью. «Если бы все так рвались усыновлять сирот, Волдеморт бы не вырос в приюте,» — язвительно подумал Гарри. Однако выражение его лица мгновенно изменилось, когда память подбросила ему другое воспоминание — их первую встречу с хоркруксом, в Тайной комнате, почти тридцать лет назад в прошлой жизни. Гарри до сих пор слышал голос шестнадцатилетнего Тома Риддла так ясно, будто всё это было вчера: Есть между нами странное сходство. Ты ведь сам это заметил. Мы оба полукровки, сироты, выросшие среди магглов. Вероятно, единственные змееречивцы, пришедшие в Хогвартс со времён самого Слизерина. Даже выглядим… чем-то похожи… Вспомнив это, Гарри вновь взглянул на Дамблдора. Вычисляющий, напряжённый блеск в голубых глазах стал куда более очевидным. И не нужно быть легиллиментом, чтобы понять, что сейчас творится у него в голове: «Он сравнивает меня с Волдемортом.» В этой жизни Гарри действительно был на него похож куда сильнее: и приют, и блестящие способности — всё совпадало. «Как говорится, обжёгшись на молоке, дуют и на воду. Он просто пытается сделать так, чтобы я привязался к семье, чтобы я почувствовал, что значит быть любимым. Он не хочет повторения прошлого.» Придя к этому выводу, Гарри ясно понял: если он сейчас в лоб откажется, это ничего не изменит. Так или иначе, по-своему, но Дамблдор всегда получал то, что считал правильным. Помимо всего прочего, у Гарри не было ни единой причины ссориться с ним. Жизнь в обычной семье открыла бы перед ним куда больше возможностей, чем участь магглорожденного сироты. В прошлой жизни в «Паддлмир Юнайтед» его так быстро взяли в основной состав прежде всего из-за того, что он убил Волдеморта. Команде было выгодно иметь у себя Избавителя от Тёмного Лорда — огромный прирост внимания, популярности, спонсоров. В этом же мире он был всего лишь обычным мальчишкой, и его заявление никто бы так легко не одобрил: в лучшем случае пару лет просидел бы на лавке запасных. — Тебе не нужно отвечать сразу, — доброжелательно сказал Дамблдор. — Я не хочу тебя ни к чему принуждать. Как бы ты ни решил — это будет только твоё решение. Я дам тебе неделю на размышления. Через неделю я лично приду в твой приют и поговорю с тобой снова. Гарри принялся теребить руки, делая вид, что нервничает: — У вас есть… какие-нибудь люди на примете? Те, кто хотел бы меня взять? — Я думал о двух семьях, которые, как мне кажется, были бы весьма расположены принять тебя. Первая — семья Уизли… — Уизли? — перебил его Гарри, искренне ошеломлённый. — Зачем им ещё один ребёнок?! У них и так семеро, не так ли? Я слышал, у них проблемы с деньгами. Я стал бы для них только обузой. Дамблдор хотя бы имел деликатность слегка смутиться. Он сделал вид, будто прочищает горло, кашлянув в кулак, и продолжил: — Вторая семья… ну, ты на самом деле приходишься им родственником по линии отца. Я полагаю, что Блэки — Беллатрикс Блэк была бы готова тебя принять. Даже при его мастерстве окклюменции и умении держать эмоции под контролем Гарри едва не поперхнулся собственной слюной.