Глава 4 — Хэллоуин (2)

Год — 2004. Точнее, последний вечер 2004 года. Ещё несколько минут — и наступит 2005-й. — С Новым годом! — С Новым годом! — За нас! Почти пятьдесят человек подняли бокалы и чокнулись. Это была новогодняя вечеринка, и большинство гостей — игроки «Паддлмор Юнайтед» и сотрудники клуба. Настроение у всех было приподнятое: алкоголь лился рекой, танцпол был набит до краёв, народ отрывался по полной. — Полегче там с Огненным, Поттер! Ты такими темпами до салюта не доживёшь! — раздался звучный крик со сцены. Высокий, широкоплечий шатен лет тридцати, взбежав на сцену, безцеремонно согнал нанятых музыкантов. Это был никто иной, как Оливер Вуд, основной вратарь «Паддлмор Юнайтед». Именно он когда-то ввёл Гарри Поттера в мир квиддича — сначала в команду Гриффиндора, а затем и в его первую профессиональную команду. Музыка смолкла, и танцующие пары остановились, в поисках виновника шума оглянувшись на стол, за которым сидел двадцатичетырёхлетний Гарри Поттер, хмуро созерцающий стакан с Огненным виски в одиночестве. Рост — средний, телосложение — поджарое, как и положено ловцу. Но никто бы не посмел его недооценить — Победитель Волдеморта, звезда любой компании, объект пристального внимания в любом месте, куда бы он ни пришёл. — Пока мы тут не набрались вусмерть, хочу сказать пару слов: «Паддлмор Юнайтед» — лучшие! — грохнул Вуд. Толпа взорвалась одобрительными воплями и свистом. — Мы выиграли чемпионат пять лет подряд! Давайте повторим и в следующем году! Новый взрыв восторгов. — Мы — отличная команда… но ничего этого бы не было без Гарри Поттера, нашего Неуловимого Ловца! Давайте поаплодируем Гарри! Все зааплодировали и закричали ещё громче, но Вуду этого показалось мало. — Да ну вас, люди, где ваше уважение? Пошумим! — гаркнул он, размахивая руками. Толпа взвыла так, что затряслись стены. Многие смеялись — Вуд прославился своим священным фанатизмом по части квиддича. Для него Гарри был героем не столько за победу над Тёмным лордом, сколько за вклад в пять чемпионств клуба и победу Англии на Кубке мира. Но продолжить речь он не успел: его весьма эффектно выпнули со сцены. — Ай-ай-ай, Вуд, знаем мы, что «Паддлмор» — лучшие, и Поттер — молодец. Но мы сюда пить пришли, а не слушать твои пьяные лозунги! — гаркнул капитан команды, вызвав бурный хохот. Музыканты вернулись на сцену и вновь начали играть — чему Гарри был только рад. Он не то чтобы любил громкую музыку, но разговаривать сегодня ни с кем не хотел. Он пришёл лишь затем, чтобы напиться. — Лучше бы я вообще не приходил, — поморщился он. — Сейчас все в «Норе», празднуют… Семьи, дети, уют. А я — один, как перекати-поле. Он вздохнул. С Джинни у них не сложилось. Сразу после войны они оба попали в профессиональный квиддич, но — в соперничающие команды. Гарри — в «Паддлмор Юнайтед», Джинни — в «Холихедские Гарпии». Жили они в разных концах страны, времени друг на друга почти не было. И хотя страсть к квиддичу у них была общая, характеры… уж слишком разные. Они расстались без скандалов, по взаимному согласию. "Рон и Гермиона женаты, Джинни помолвлена с Дином, у Билла и Флёр ребёнок… чёрт, даже Джордж женился, и Перси — тот ещё педант — тоже кого-то нашёл." В этот Новый год все Уизли собрались в «Норе». Даже Чарли прилетел из Румынии. Разумеется, Гарри пригласили — но он понимал, что будет только хуже. "Чувствовать себя одиноким среди друзей — хуже, чем среди толпы незнакомцев," — усмехнулся он про себя. После расставания с Джинни отношения с Уизли постепенно стали отдаляться. Непросто сидеть за одним столом рядом с бывшей — да ещё под взглядами всей семьи. Год за годом его визиты становились всё реже, а после того как Джинни и Дин объявили о помолвке — и вовсе прекратились. — Приободрись, дружище, чего ты хмурый? Новый год же! — один из товарищей по команде хлопнул Гарри по плечу, но ответа не дождался: уже через секунду он целеустремлённо рванул к девушке, которая откровенно строила Гарри глазки. Гарри хмыкнул, наблюдая за прытью приятеля. По привычке он взглянул на наручные часы. Как раз в этот миг минутная стрелка переместилась на «12». Наступил новый год. Ровно в полночь, будто из ниоткуда, в голову полоснуло такое ощущение, будто кто-то расколол ему лоб топором. На мгновение он чуть не потерял сознание. Он поднялся на подгибающихся ногах — от выпитого и от невыносимой боли. Громкая музыка, полумрак и мерцание дискотечных огней надежно скрывали от окружающих его странное состояние. Стоило ему выйти из зала, как он тут же рухнул в коридоре на колени, прижимая ладони ко лбу. Он не понимал, почему шрам вдруг разболелся так сильно — такого не случалось с тех самых пор, как Волдеморт погиб в Хогвартсе шесть лет назад. Зрение затуманилось, и перед мысленным взором вспыхнула картина. Толпа людей в чёрных мантиях и масках-черепах окружала дом странной формы. «Нора». — Убить их всех! — приказал холодный голос. По команде более сорока масок подняли палочки и нацелили на дом. Одним залпом сорвались десятки огненных вспышек. Собрав всю волю, Гарри вырвал себя из видения. Сердце колотилось так, словно пыталось пробить грудную клетку, голова гудела. — Этого не может быть… — прошептал он, охваченный ужасом. Как он вообще мог увидеть подобное? Единственное объяснение — Волдеморт больше не мёртв. Тёмный лорд вернулся. "Но Дамблдор говорил, что он уничтожен окончательно!" — в отчаянии подумал Гарри. Сходство с тем, что было в его пятом году, слишком бросалось в глаза. Тогда Волдеморт выманил его в Министерство магии, показывая обманчивые картины мучений Сириуса. Это могло быть ловушкой. Но могло быть и правдой — как тогда, когда он спас мистера Уизли после нападения Нагайны. Опираясь на стену, он с трудом поднялся. Сжав палочку, зажмурился и попытался аппарировать в «Нору». Однако лишь повернулся на месте, потерял равновесие и грохнулся на пол — был слишком пьян, чтобы сосредоточиться. Но он не сдался. Попробовал ещё. И на этот раз — получилось. Громкий хлопок — и он оказался у озера неподалёку от «Норы». Ночь, полнейшая темнота, никакого освещения. Но мрак не скрывал происходящее… Разрушенный дом полыхал огнём. Над руинами ярко светился зелёный череп со змеёй, выскальзывающей из рта. Тёмная Метка. Шесть лет спустя после своего поражения Волдеморт вернулся — а Гарри опоздал. Он не успел спасти Уизли. Рон и Гермиона, Артур и Молли, Джинни и Дин, Джордж и Анджелина, Чарли, Перси с женой, Билл, Флёр и их ребёнок — все были мертвы. Гарри резко проснулся. "Чёрт…" Он сел и тыльной стороной рукава пижамы вытер вспотевший лоб. Кошмары не снились ему больше десяти лет. После гибели Уизли в 2005 году он серьёзно занялся окклюменцией, чтобы защищать разум от Волдеморта. И со временем — за пятнадцать лет — он пережил произошедшее, перестал винить себя, научился жить дальше. "Проклятый пубертат…" У него был ум взрослого мужчины, но тело — одиннадцатилетнего мальчишки. Железобетонная окклюменция, которой он владел, дала слабину: гормоны влияли и на мозг, и на мысли, и на сны. А уж после того, как весь вечер он следил за Гермионой, чтобы не пропустить малейшую угрозу со стороны тролля, его ментальная защита не выдержала. Он поднялся, сменил пропотевшую пижаму на дневную одежду, надел куртку, шапку и кожаные перчатки. Подошёл к сундуку, дважды коснулся одного замка кончиком палочки, четыре раза — другого, затем мысленно произнёс Заклинание Отпирания. Из сундука он вынул свой «Нимбус-2000». Тишине способствовало и заклинание Тишины — благодаря ему оконные петли не издали ни звука. Бросив последний взгляд на спящих соседей по спальне, он сел на метлу и выскочил через окно. Снаружи лёгкий взмах палочки — и окно закрылась за ним.

***

Над замком стояла хеллоуинская ночь, уже далеко за полночь. Воздух был сырой, холодный, неприятный для полётов — но Гарри это ничуть не смущало. Холод освежал, прочищал голову, разгонял остатки сонной одурманенности. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул, наслаждаясь каждым мгновением, пока плавно кружил вокруг величественного замка. Он любил полёты всей душой. Даже три Волшебные войны не сумели вытравить из него эту страсть. "Не могу дождаться следующего года. Не могу дождаться, когда снова вырасту." Он усмехнулся: мысль звучала так по-детски, так в духе одиннадцатилетнего мальчишки. Однако он и правда мечтал стать хоть немного старше — чтобы ему снова позволяли играть в Квиддич, чтобы больше не приходилось тайком ускользать посреди ночи, только чтобы подняться в небо. Первокурсникам в Хогвартсе запрещалось иметь свои мётлы — летать они могли лишь на уроках мадам Трюк. Правило разумное: немало первогодок ещё толком не справлялись со своей собственной магией, и бед не оберёшься. Тем не менее Гарри купил «Нимбус-2000» и пронёс его в школу тайком. Даже соседи по спальне не знали. Паря над землёй, он заметил группу из семи человек, направлявшихся к замку. Четверо шли впереди, держа палочки над головами — кончики горели заклинанием Люмос, освещая путь. Будучи скрыт тьмой и высотой, Гарри и так не беспокоился, что его заметят, но на всякий случай всё же наложил на себя Дезиллюминационное заклинание. Приблизившись, он узнал всех семерых. Те четверо, что шли во главе, были в длинных плащах, настороженные, собранные — явно авроры. "Авроры? Что они тут делают среди ночи?.. Неужели из-за тролля?" Затем его взгляд упал на оставшихся троих — и он удивился. Даже при бледном свете не ошибёшься: длинные платиновые волосы Люциуса Малфоя были узнаваемы издалека. Рядом шла его жена, Нарцисса. А замыкал троицу низенький, плотный мужчина в ярко-зелёной котелке. Прошло больше двадцати лет, но Гарри мог бы узнать Корнелиуса Фаджа из тысячи — и не забывал, какой вред трусость и алчность политика принесли Британии в его пятом году. "Что они тут все делают?" — снова спросил он себя. — "Министр магии да ещё Малфои, среди ночи, да ещё с отрядом авроров… Просто так они бы сюда не явились. Кто-то умер?" С учётом ситуации — тролль бродит по школе, полной детей — мысль была не такой уж нелепой. Тем более он помнил: в его прошлой жизни Гермиона погибла бы от рук тролля, не вмешайся он и Рон. Но стоило задаться вопросом, кто погиб, как взгляд его упал на Нарциссу Малфой. "Если бы погиб случайный ученик, Нарцисса ни за что не попёрлась бы сюда, ночью, по грязи, да ещё на каблуках. Чёрт подери… Неужели Драко?" Его чуть не разобрал нервный смех — от абсурдности происходящего. "Сначала Снейп. Теперь, похоже, Драко." Когда семеро подошли к воротам Хогвартса, по спине Гарри пробежал холодок. Сработало шестое чувство — врождённая и выученная чувствительность к магии, отточенная тремя войнами. Его инстинкты давно стали остры, как у хищника. "Только что кто-то произнёс заклинание. Тёмная магия." Вспышки он не видел — но это и не было необходимо. Не всякая магия сияет. Да и, как говорил Дамблдор, магия всегда оставляет следы. Тёмная — особенно. Столкнувшись с бессмертным Тёмным лордом, он научился распознавать такие следы так же уверенно, как дышал. Один из авроров громко постучал кулаком в ворота — и в тот же миг Люциус Малфой поднял палочку и направил её… в спину министра Фаджа. — Авада Кедавра! Услышав слова заклинания, авроры мгновенно обернулись — но лишь затем, чтобы увидеть, как Корнелиус Фадж падает замертво, озарённый зелёной вспышкой. И если бы они были хоть чуть-чуть спокойнее, то заметили бы улыбку, мелькнувшую на лице Люциуса — неестественную, нелепую на человеке, который минуту назад был вне себя от ярости из-за смерти сына. Но кто мог требовать хладнокровия после того, как у них на глазах убили министра? А когда Люциус начал произносить заклинание вновь, авроры уже опомнились. — Авада Ке… Раздался отвратительный хруст — словно перемалывали кости. Брызнули кровь и ошмётки плоти, когда заклинание Редукто одного аврора взорвало голову Люциуса Малфоя в кровавое месиво. И пронзительный вопль Нарциссы Малфой разорвал ночную тишину.

***

Почувствовав всплеск Тёмной магии позади той семёрки и увидев, как Люциус Малфой обрушивает Смертельное заклятие на ничего не подозревающего министра, Гарри испытал настоящий шок. Тем не менее он быстро взял себя в руки и рванул прочь на метле, уносясь в сторону башни Рейвенкло. Дамблдор наверняка появится там в ближайшие минуты, и Гарри совершенно не хотел рисковать тем, чтобы его застукали где-то рядом с местом преступления. Даже спустя двадцать минут после того, как он вернулся в спальню и лёг в постель, сон к нему так и не пришёл. "Какой смысл был Малфою убивать Фаджа? Они же вроде как лучшие друзья. Да и зачем делать это открыто… да ещё на глазах у четырёх мракоборцев? Это вообще на него не похоже!" — думал он. Люциус Малфой был полной противоположностью своему вспыльчивому и самоуверенному сыну. Он не жил эмоциями, не действовал сгоряча. Хитрый, скользкий, расчётливый — он не раз это доказывал. Ему удалось выкарабкаться из положения, когда его почти упрятали в Азкабан, и со временем он стал самым доверенным советником министра и одним из попечителей Хогвартса. Такой человек никогда не стал бы устраивать покушение на министра магии при таком количестве свидетелей. "Тот всплеск Тёмной магии… буквально за секунды до того, как Малфой произнёс «Авада Кедавра». Мерлин… да это же было Заклятие Империус! Просто не может быть иначе!" — осенило Гарри. Осознав это, он не удержал короткий смешок. "Как иронично," — подумал он, тихо фыркнув. Десять лет назад Люциус Малфой избежал Азкабана, уверяя всех, будто был подконтролен Империусу. А сегодня его действительно подчинили этому заклятию и заставили убить министра. И вдобавок голову ему разнесли мракоборцы. Эта мысль вызвала у Гарри ещё один приступ нервного смешка. Но вскоре веселье спало, и его лицо вновь омрачилось. "Сначала Снейп. Теперь, похоже, Драко, Фадж и Люциус. Если бы я не знал лучше, то решил бы, что кто-то тут просто занимается очищением мусора… Вполне то, чем бы я занялся, окажись я в своём мире и вернись назад во времени," — подумал он с небрежной лёгкостью. Но это был не его мир. Это была другая реальность, другое измерение. Слишком многое оказалось изменено, и Гарри не знал, какие его знания о будущем здесь ещё актуальны, а какие — пустая иллюзия. Люди, которые в его прошлом были Пожирателями смерти, в этом мире вполне могли оказаться обычными, ни в чём не замешанными. Как, например, Питер Петтигрю: здесь он никогда не предавал Поттеров. Обычный парень с бесхитростной работой — трудился в «Волшебном зверинце» на Косой аллее, продавал волшебных питомцев. Именно из-за всех этих различий — и потому что он не был Избранным, о котором говорило пророчество, — Гарри поклялся себе, что в этой жизни не вмешается ни в Волдеморта, ни в события, связанные с ним. Это был его шанс прожить нормальную жизнь — без убийств, без войны, без непосильной ноши. Получив второй шанс, он хотел воспользоваться им сполна. Он собирался наслаждаться жизнью. "Может… я не единственный?" — вдруг мелькнуло у него. Он фыркнул, отмахиваясь от собственной мысли. "Да ну, ерунда! Ха-ха! Как будто такое возможно. То, что я здесь оказался — уже само по себе чудо. Каковы шансы, что есть ещё кто-то вроде меня?" Но насмешка тут же увяла, когда в памяти всплыло лицо четырнадцатилетней девочки. Необычайно красивая француженка, которая, по всем правилам, не должна была учиться в Хогвартсе — в Великобритании, стране, не слишком благожелательной к её народу. Девочка, которая, по его памяти, терпеть не могла Хогвартс и регулярно жаловалась на холод, на погоду, на еду — и вообще на всё, что отличалось от Шармбатона. Глаза Гарри расширились. "Чёрт побери."