Глава 30 — Древняя и современная магия

В кабинете профессора трансфигурации в Хогвартсе за письменным столом сидели двое: пожилой волшебник с почтенной белой бородой и суровая на вид ведьма средних лет. Старик с длинными белыми волосами и в экстравагантных мантиях был не кем иным, как профессором Дамблдором. Ведьма же была одета в элегантные, но не вычурные чёрные одежды — наряд, вполне соответствующий её положению. Это была министр магии Амелия Боунс. И всё же её седеющие каштановые волосы, пусть и в основном скрытые под чёрным беретом, выдавали то напряжение, которое приносила с собой её сравнительно новая должность. — Должен признаться, я удивлён, что вы решили обратиться ко мне за помощью, — сказал Дамблдор. — Почему? Потому что в студенческие годы я была упрямой и самонадеянной? — ответила министр Боунс, заставив старого волшебника тихо усмехнуться. — Люди меняются. Я уже не та, что была, когда училась у вас. Ради страны, которой я теперь руковожу, я не могу позволить себе ослепнуть из-за чувств или гордости. — Следует учитывать и неприятные события прошлого года. Я лишился поста директора Хогвартса и должности верховного чародея Визенгамота. Теперь я всего лишь рядовой гражданин, — заметил он. — Вы кем угодно можете быть, Дамблдор, но только не рядовым. Да, вы совершали ошибки — и заплатили за них. Но это ничуть не умаляет всего, чего вы добились за свою жизнь. Я была бы полной дурой, если бы не воспользовалась вашим опытом и знаниями, — сказала министр. Дамблдор редко позволял удивлению отражаться на лице, но слова миссис Боунс в этот момент всё же произвели на него впечатление. — Что ж, раз с любезностями покончено, перейдём к делу. Агенты ДМП, внедрённые в Лютный переулок, сообщили нам о слухах о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть. Однако пока никаких доказательств они не предоставили. Что вы можете рассказать об этом? Я уверена, вы знаете кое-что, чего не знает Министерство. — Как вам прекрасно известно, всего несколько месяцев назад отряд из десяти Пожирателей смерти пытался убить Беллатрикс Блэк и Гарри Поттера. Кроме того, в прошлом году Квиринус Квиррелл похитил из школы ценный артефакт и сумел скрыться, — произнёс Дамблдор и, заметив вопросительный взгляд министра, пояснил: — Артефакт, который вполне мог вернуть Волдеморта к жизни. Боюсь, все признаки указывают на то, что он действительно вернулся. — Вы всё это время держали в школе настолько опасный артефакт?! Так вот из-за чего погиб ваш профессор зельеварения? Дамблдор отказался отвечать на это и вместо этого сказал: — Будь Северус всё ещё жив, я смог бы подтвердить возвращение Волдеморта без промедления. Он был одним из самых доверенных членов его внутреннего круга. Но Северуса больше нет. Его смерть — огромная утрата для всего магического сообщества Британии. Они на некоторое время замолчали. — Есть ещё кое-что, что тревожит меня даже сильнее слухов о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть, — произнесла миссис Боунс. — Цепочка убийств, произошедших за последний год. — Значит, авроры тоже заметили странность происходящего. Должно быть, вас беспокоит и то, что убийце удалось проникнуть даже в Азкабан, — тихо сказал Дамблдор. — Вы знаете и об инциденте в Азкабане? — с изумлением спросила она. Небольшая улыбка старого волшебника была ей достаточным ответом. — Более дюжины Пожирателей смерти нашли там свою смерть от рук мстительного убийцы, — произнёс он. — У вас есть подозреваемые? Старик покачал головой. — Нет. И это меня по-настоящему тревожит. Редко бывает, чтобы я оказался настолько вне происходящего, — признался он. — Я могу лишь предполагать, что этот человек — чрезвычайно искусный волшебник или ведьма. Проникнуть в Азкабан, убить столько заключённых, уйти от дементоров и при этом скрыться, не оставив ни следа… на такое способен далеко не каждый. Я считаю, что убийства Люциуса Малфоя и Корнелиуса Фаджа — дело рук того же человека, что расправляется с остальными бывшими Пожирателями смерти. Но я не могу вспомнить никого, кто питал бы столь сильную ненависть к последователям Волдеморта и при этом обладал бы достаточным мастерством, чтобы провернуть нечто подобное. Амелия Боунс не стала скрывать разочарование — он знал не больше её самой. — ДМП также предполагает, что за всеми недавними убийствами стоит серийный убийца. Некоторые жертвы вовсе не были связаны с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Долорес Амбридж, Корнелиус Фадж и Римус Люпин не вписываются в этот шаблон. Пока они обсуждали возможную личность убийцы, в окно кабинета постучали. Коричневая орлиная сипуха с письмом, привязанным к левой лапе, клювом стучала по стеклу. Дамблдор взмахнул палочкой, открывая окно, и сова тут же влетела внутрь, направившись прямо к миссис Боунс и усевшись на подлокотник её кресла. — Прошу прощения за невежливость, но это срочно, — сказала она, заметив на конверте алый сигил. Раскрыв письмо, она увидела короткую записку и ещё один, слегка смятый лист пергамента. Спустя полминуты министр бросила конверт обратно на стол, откинулась на спинку кресла и устало сжала виски ладонями. — Произошло ещё одно нападение, — сказала она. Дамблдор, потянувшись к брошенному на стол конверту, спросил: — Позволите взглянуть? — Как хотите, — ответила она, погружённая в свои мысли. Подняв конверт, он сперва прочёл письмо. Оно было напечатано заглавными буквами при помощи печатной машинки. ТОРФИНН РОУЛИ БЫЛ ОБНАРУЖЕН МЁРТВЫМ СЕГОДНЯ В 4:40 УТРА ОТРЯДОМ АВРОРОВ ПОД РУКОВОДСТВОМ ДОУЛИША, ВОЗВРАЩАВШИМСЯ С НОЧНОГО РЕЙДА В «БОРГИН И БЁРКС». ПРИЧИНА СМЕРТИ — РАСЧЛЕНЕНИЕ И КРОВОПОТЕРЯ. НА МЕСТЕ БЫЛА НАЙДЕНА ПРЕДСМЕРТНАЯ ЗАПИСКА, ОДНАКО ВОЗМОЖНОСТЬ САМОУБИЙСТВА ИСКЛЮЧЕНА. ПРЕДПОЛАГАЕМ, ЧТО ЭТО ОЧЕРЕДНАЯ РАБОТА СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ. ГЛАВА ДМП, РУФУС СКРИМДЖЕР. Развернув скомканный кусок пергамента, Дамблдор вскинул брови так высоко, что они почти скрылись в волосах, едва он начал читать предполагаемую предсмертную записку. Всю свою жизнь я был отбросом и куском собачьего дерьма. Я осознал это лишь сегодня вечером, когда наложил Империо и собирался изнасиловать маглорождённую ведьму. В итоге я этого не сделал. Но я испытываю к себе отвращение. Я не заслуживаю жизни. Именно поэтому я покончил с собой, расчленил себя и выбросил в мусор. Старый волшебник и строгая ведьма некоторое время молчали, не находя слов. Заметив недоверчивое выражение на лице Дамблдора, министр Боунс едва не фыркнула. Она бы рассмеялась вслух, если бы ситуация не была столь мрачной. С тех пор как она заняла пост министра, одно убийство следовало за другим. Единственным утешением оставалось то, что широкая общественность пока не знала о бойне в Азкабане. Но долго скрывать новости о серийном убийце не удастся — слишком много публичных фигур уже были убиты или пропали без вести: Байрон Нотт, Долорес Амбридж, а теперь и Торфинн Роули. Покушение на Беллатрикс Блэк в сочельник тоже не было забыто. Любой человек с работающим мозгом понимал, что за кулисами происходит нечто крайне тревожное. — Нет ни малейшего шанса, что эта записка настоящая, — сказала она. — Похоже, серийный убийца осмелел и теперь просто издевается, позволяя себе подобные «шутки». Я не знаю, каким извращённым умом нужно обладать, чтобы так глумиться над происходящим… — Торфинн Роули не был Пожирателем смерти, — тихо заметил Дамблдор. — Он слишком молод для этого. Ему чуть за тридцать, если не ошибаюсь. — И законов он тоже никогда не нарушал, насколько мне известно. А я бы знала, — добавила Амелия Боунс. — Он тоже не вписывается в схему. Семья Роули была старинным и уважаемым чистокровным родом. Их предки уходили корнями на сотни лет в прошлое, и среди них даже был Министр магии. Если бы кто-то вроде Торфинна Роули совершил преступление, об этом трубили бы все газеты. Но этого не было. Насколько знали Боунс и Дамблдор, он был невиновным молодым человеком. И лишь эта «предсмертная записка» намекала на жизнь, далёкую от безупречной. Министр продолжила, уже не сдерживая раздражения: — Я не знаю, что делать. Я слышала истории о серийных убийцах в мире маглов и о том, как их ловили, но никогда не слышала о чём-то подобном у нас, среди волшебников. По крайней мере, в Европе. Тёмные лорды редко скрывают свои преступления — они ими гордятся. Это глупо, но для нас удобно… Магловских серийных убийц можно поймать, потому что они почти всегда оставляют следы. Но как поймать волшебника или ведьму, которые тайно убивают десятки людей? Они могут уничтожить тела, стереть память возможным свидетелям, принять чужую внешность с помощью Оборотного зелья, Мерлином клянусь, они могут наложить Империо и заставить жертву покончить с собой или убить кого-то другого! И самое худшее — мы даже не понимаем, по какому принципу он выбирает жертв. Как нам понять, кого защищать? На лице Дамблдора появилось задумчивое выражение. — Если смотреть на ситуацию объективно, — наконец сказал он, — большинство жертв убийцы — люди с весьма сомнительной моралью. Люциус Малфой был Пожирателем смерти, Корнелиус Фадж — коррумпированным политиком, Амбридж пыталась протолкнуть законы, дискриминирующие немагических существ, и так далее. Увидев недовольный взгляд Амелии Боунс, он поспешно добавил: — Я ни в коем случае не оправдываю действия серийного убийцы. Все преступники должны получать справедливый суд и наказание по закону, а не быть тайно убитыми самозваным мстителем. Но я не могу отделаться от ощущения, что в своей основе его мотивы… благие. Министр раздражённо фыркнула. — Дорога в ад вымощена благими намерениями, Дамблдор! И как это вообще поможет мне его поймать? — А вот как, — спокойно ответил он. — Если убийца нацеливается на тех, кого считает злом, вы можете использовать это. Разве вы недавно не арестовали Фенрира Грейбэка? Во второй раз за этот день Амелия Боунс посмотрела на Дамблдора с изумлением. — От вас ничто не ускользает, не так ли? Сколько шпионов вы внедрили в Министерство?! — «Шпион» — слишком резкое слово, Амелия, — улыбнулся он. — Я бы назвал их самоотверженными наблюдателями. Людьми, готовыми рискнуть карьерой и жизнью ради того, чтобы поступить правильно. Зная, что Волдеморт вернулся, я был вынужден принять определённые меры. Это далеко не первый раз, когда он проникает в Министерство и разлагает его изнутри. Мне нужен был способ следить за тем, что происходит за кулисами. — А Грейбэк? — спросила министр, решив пока не затрагивать незаконную сторону действий Дамблдора. Департамент магического правопорядка захватил Фенрира Грейбэка несколько дней назад. Чтобы продемонстрировать общественности, что Министерство делает всё возможное для поимки опасных преступников и их заключения за решётку, ДМП — при полном одобрении министра — не жалел сил, преследуя печально известного оборотня. Амелия Боунс пока не передала эту информацию прессе лишь потому, что всё ещё выстраивала нужный нарратив, призванный приукрасить достижения Министерства под её руководством и успокоить население, начинавшее проявлять беспокойство. — Допустим, серийный убийца действительно охотится на тех, кого считает злом, — сказал Дамблдор. — Каков будет его следующий шаг, если он узнает, что Министерство схватило столь жестокого и печально известного оборотня… но тот сумел сбежать? Министр невольно улыбнулась. До такой должности не доходят без изрядной доли хитрости и ума — она сразу поняла, к чему он клонит. — Похоже, отказ от гордости и обращение за советом к опытному и пожилому волшебнику вроде вас в итоге себя оправдали. Боже мой… что бы сказали ваши ученики, узнай они, насколько коварен их добродушный, почти дедовский профессор трансфигурации? — Я бы предпочёл, чтобы меня называли мудрым, — мягко возразил он. — «Коварный» звучит уж слишком неприятно. Строгая ведьма покачала головой и улыбнулась его лёгкой шутке. — Эта встреча открыла мне глаза. Причём во многих смыслах. Благодарю вас за уделённое время, профессор, — сказала она и поднялась. — Пока ваша цель — противостоять Волдеморту, защищать невинных и поступать правильно, вы всегда можете рассчитывать на меня, Амелия, — серьёзно ответил Дамблдор, тоже вставая и провожая её к двери. — Лишь действуя сообща, мы сможем преодолеть грядущие испытания. Мадам Боунс протянула руку, и они пожали друг другу руки. В тот день был заключён союз между Министром магии и лидером Ордена Феникса.

***

Во дворе Блэкторна был воздвигнут массивный деревянный столб — более шести метров высотой — и строительные леса, поднимавшиеся на ту же высоту. Глухие удары и резкие скребущие звуки раздавались, пока мальчик, устроившийся на самом верху лесов, медленно и сосредоточенно вырезал на дереве различные символы при помощи зубила и небольшого молотка. Неподалёку Беллатрикс Блэк лежала на шезлонге и читала книгу. Время от времени её фиалковые глаза отрывались от страниц и с любопытством следили за действиями мальчика. Столб был слишком высоким, чтобы она могла разглядеть все символы, вырезаемые Гарри, но в их природе она не сомневалась ни секунды — это были древние руны. — Эй, Гарри, спускайся, сделай перерыв. Ники принесла нам смузи. Поскольку шли пасхальные каникулы, Гарри и Белла вернулись домой, в Блэкторн, и он воспользовался возможностью, чтобы вплотную заняться восстановлением той силы, которой обладал в прошлой жизни. Получить признание и благословение духов и вновь стать шаманом требовало времени и усилий — это нельзя было сделать в одно мгновение. Решив помочь Флёр и защитить вновь обретённую семью, он не собирался пассивно ждать, пока беды обрушатся сами. Он отложил молоток и зубило, затем призвал с земли свою метлу Нимбус 2000 и спустился вниз. Улыбка сама появилась на его лице при виде открывшейся картины. В отличие от своего привычного тёмного и готического образа, Беллатрикс сейчас выглядела совсем иначе: простое жёлтое летнее платье чуть ниже колен, соломенная шляпа, отсутствие макияжа и тёплая улыбка делали её похожей на обычную, уютную и красивую хозяйку дома… если бы не змея, свернувшаяся кольцами у неё на коленях. С тех пор как Гарри призвал Большую Голову, доказывая, что он змееуст, ведьма прониклась к змею искренней симпатией. Она не понимала парселтанг, но, зная, что Большая Голова — фамильяр Гарри, совершенно не боялась, что тот причинит ей вред. Более того, её умиляло, насколько змей был ласковым и отчаянно нуждался во внимании. Теперь стало обычным делом видеть, как Большая Голова в уменьшенном виде спит, свернувшись клубком у неё на коленях или рядом с ней на диване в гостиной. Гарри взял смузи с подноса и жадно выпил его. Хотя был всего лишь конец апреля и они находились в Эдинбурге, день выдался на редкость жарким. Несколько часов, проведённых под солнцем за непрерывной работой над резьбой по огромному деревянному столбу, полностью его вымотали — мышцы ныли, тело не привыкло к подобным нагрузкам. — Вот это в самый раз. Спасибо! Он сел на край шезлонга и ухватил змею за хвост, слегка провернув его — не настолько, чтобы причинить боль, но вполне достаточно, чтобы позлить. — Прекрати. Ты вечно издеваешься над бедной змеёй, оставь его в покое, — отчитала его Беллатрикс. Гарри усмехнулся тому, как она встала на сторону Большой Головы, и поднялся. Но когда он уже собирался вскочить на метлу и взлететь обратно к верхнему ярусу лесов, чтобы продолжить работу, она спросила: — Так что именно ты там вырезаешь? И почему ты вообще заставил меня заказать баобаб, из всех деревьев на свете? Пора бы тебе рассказать, что ты задумал, не так ли? В её голосе слышалось искреннее веселье. — Баобаб — священное дерево. Мне нужно было священное дерево, чтобы создать тотем. — Тотем…? — Да. Я вырезаю на нём предания африканской богини земли Алы. Я снова стану шаманом. Как в прошлой жизни. — Шаманом? — с сомнением переспросила она и хихикнула, решив, что он шутит. Будучи старшим Невыразимцем, она слышала о шаманских практиках и раньше, но никогда не воспринимала их всерьёз. В Европе вообще никто не относился к ним серьёзно. Те немногие, кто знал о шаманизме, обычно ставили его в один ряд с прорицанием — сомнительной магией, не заслуживающей доверия. — Шаманизм — это древняя магия, которую не стоит недооценивать. Именно она стала главной причиной того, что в прошлой жизни я превратился в армию из одного человека. К 2020 году меня настолько боялись во всём мире, что некоторые страны запретили мне пересекать их границы, опасаясь, что я захочу свергнуть их правительства. — Подожди… ты это серьёзно?! — А с чего бы мне не быть серьёзным? — Да шаманы — это сборище шарлатанов, выманивающих у людей деньги рассказами о целительных силах и умении читать судьбы через духов. Даже если среди них и есть настоящие, они всё равно слабее обычных волшебников и хуже среднестатистических целителей, — фыркнула она. — Плохие и хорошие встречаются везде. И точно так же, как в любой стране есть сильные и слабые маги, среди шаманов тоже бывают разные. Я говорю по собственному опыту: умелый шаман, заранее установивший свои тотемы, способен сразиться сразу с пятью аврорами и не чувствовать себя в невыгодном положении. — Ты хочешь сказать, что древняя магия лучше той, которой мы пользуемся после более чем двух тысяч лет непрерывных доработок и улучшений? — вызывающе спросила она. — Анимагическая трансформация, Чары Фиделиуса, кровные щиты, жертвенная магия, прорицание, кровные проклятия, Адское пламя… Это одни из самых мощных и загадочных видов магии, известных волшебному миру, и всем им тысячи лет. То, что заклинание древнее, не делает его слабым. — Ну да, конечно. Но посмотри, насколько древняя магия ограничена и опасна. Возьмём ту же анимагическую трансформацию: какие требования? Какие риски? Нужно быть гением трансфигурации и потом месяцами варить зелье. Скольким это вообще по силам? Сколько людей навсегда остаются изуродованными после неудачи? Или прорицание — у скольких есть дар? Или Адское пламя — сколько способны его контролировать? Сила воли, необходимая, чтобы удержать демонический огонь, есть у единиц. Чаще всего заклинатель погибает от собственного заклинания. Современная магия создала альтернативы большинству древних техник. Да, они слабее, но безопаснее и доступны всем. Современная магия превосходит древнюю. С большим отрывом. Как создатель заклинаний — Беллатрикс сама разработала семь новых типов охранных чар и неопределённое, но внушительное количество проклятий — она искренне гордилась своей работой. Она защищала превосходство современной магии с таким пылом, что Гарри невольно улыбнулся. — Ты такая милая, когда так заводишься, отстаивая свою область магии… Гнев мгновенно сменился смущением, и румянец на щеках расползся по всему лицу, когда она поняла, что едва не устроила спор на пустом месте. Самообладание никогда не было её сильной стороной. — Я не отрицаю превосходство современной магии в большинстве случаев, — сказал Гарри, стараясь её успокоить, но и потому, что действительно так считал. — Зельеварение, чары, медицина, даже дуэли невероятно продвинулись с момента появления волшебных палочек. В большинстве случаев современный целитель, дуэлянт или мастер зелий будет куда сильнее своего древнего аналога. Но есть области, где современные маги так и не превзошли древних. Не просто так, спустя тысячи лет, мы всё ещё не исследовали египетские пирамиды полностью. Не просто так до сих пор никто не нашёл способ разрушить Чары Фиделиуса, не убив Хранителя Тайны и не вынудив его добровольно раскрыть секрет. И не просто так семья Гринграсс уже столетиями не может найти лекарство от кровного проклятия, терзающего их род. Всё потому, что современная магия до сих пор не понимает, как взломать эти древние чары. Беллатрикс не нашла, чем возразить. Всё, что он сказал, было чистой правдой. — Я не собираюсь отказываться от современной магии или от этого задиристого мелкого паршивца, которого получил в виде палочки, — в этот момент пихтовая палочка с сердцевиной из драконьего сердечного сухожилия послала по его телу волну тепла, словно прекрасно понимая, о чём он говорит, — — но я не стану игнорировать такую мощную магию только потому, что она древняя. Он ненадолго замолчал, будто погрузившись в размышления. — Риддл вернулся. И он умнее и рассудочнее, чем был в моей прошлой жизни. Этот Волдеморт опаснее всего, с чем мне когда-либо приходилось сталкиваться. Он снова повернул голову к ней, и его зелёные глаза встретились с её глубокими фиалковыми. — Не существует ведьмы или волшебника, которые могли бы надеяться победить меня. Не после той жизни, что я прожил. Не после десятилетий сражений. Не после того, как я встретился со Смертью. Я не боюсь за свою жизнь. Я не сомневаюсь в победе. Беллатрикс сама не заметила, как откинулась назад в кресле. Его яркие глаза словно светились странным, потусторонним светом, а от него исходило гнетущее давление. Несмотря на то что внешне он выглядел безобидным двенадцатилетним мальчиком, её накрыла волна тревоги. — Война грядёт. Не сомневайся в этом. Война, на фоне которой война десятилетней давности покажется детской игрой. Но вопрос в другом: какова будет цена моей победы? Кого я потеряю по пути? Сколько моих близких погибнет в этой войне? Поняв, что, потеряв контроль над эмоциями, он начал пугать её своей магической аурой, Гарри отвёл взгляд и стал гладить спящую змею у неё на коленях, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей. — Я уже однажды потерял семью и всех друзей. А последнего родственника, который у меня остался — моего крестника Тедди, — мне вообще не позволяли видеть, потому что Андромеда винила меня в смерти своей дочери. — Так вот почему он был немного отстранён с Энди по сравнению с остальными… — мелькнула у Беллатрикс мысль. — Тогда я был слишком молод. Слишком слаб. Слишком неопытен. Слишком беспечен. Я не смог защитить тех, кого любил. Хотя в итоге я и победил, я потерял всё. Он поднял взгляд от спящего Большой Головы и снова посмотрел на неё. — На этот раз всё будет иначе. Я позабочусь о тебе, Белла. Я защищу Сириуса и семью Андромеды. Я позабочусь даже о твоей сестре, Нарциссе. Ты — моя семья. Светлая магия, тёмная магия, шаманизм, жертвенная магия, даже кровные проклятия — я не остановлюсь ни перед чем. Пока я дышу… Белла подняла руки к его лицу и обхватила его щёки ладонями. Он увидел, что её глаза блестят от сдерживаемых слёз. — Я знаю, Гарри. Я знаю. Он накрыл её руки своими, а она продолжала ласково гладить его щёки большими пальцами. Затем она наклонилась и нежно поцеловала его в лоб. — Тебе не придётся сражаться в одиночку. Я ведь уже говорила тебе, верно? Я всегда буду рядом. Я и моя палочка. Он кивнул, не доверяя своему голосу. Спустя несколько мгновений, взяв себя в руки, он сказал: — Я хочу, чтобы ты поговорила с Флёр. Нам всем троим нужно поговорить. Беллатрикс сбила с толку эта внезапная смена темы. Она убрала руки с его лица, но Гарри всё ещё держал их, опуская вниз. — Ты влюбился в неё? — спросила она. — Не думаю, — ответил он, и сам звучал неуверенно. — Она мне нравится, но физически я всё ещё слишком молод. И у нас обоих слишком много багажа. — Понимаю… она ведь не знает, через что ты прошёл, — тихо добавила она. — Знает. Я рассказал ей о своей прошлой жизни. — Ты что?! И она поверила тебе?! Как её это не отпугнуло? Гарри тихо усмехнулся её недоверчивому тону. — Флёр далеко не так проста, как тебе кажется. У неё тоже есть свои секреты. Секреты, о которых я не могу тебе рассказать без её разрешения. Именно поэтому нам троим и нужно поговорить. После этого между ними воцарилась уютная тишина. Гарри всё это время не выпускал её рук. — Я не уверен в своих чувствах к Флёр, — спустя некоторое время сказал он. — Но в том, что я чувствую к тебе, я уверен полностью. У Беллатрикс перехватило дыхание. — Нет никого, кто был бы мне дороже тебя. Даже если однажды я женюсь, ты всё равно всегда будешь занимать особое место в моём сердце. Никто и никогда тебя не заменит, Белла. Ты дала мне семью. А семья — это всё, чего я когда-либо хотел. Поэтому я благодарен тебе. Поэтому я люблю тебя. Он поднёс её руку к губам и поцеловал тыльную сторону ладони. — Я… Она тяжело сглотнула. Слова застряли в горле. Они жили вместе почти два года, и у Беллатрикс никогда не было сомнений, что Гарри заботится о ней. Но он всегда был скуп на слова и почти не говорил о своих чувствах. Впервые она слышала от него признание. Он любил её. Гарри любил её. Белла была переполнена эмоциями. Ещё более поразительным было то, что он, казалось, вовсе не смущался своего признания. Он смотрел ей прямо в глаза, с опущенными щитами окклюменции, позволяя ярким зелёным глазам показать все искренние, необработанные чувства, которые он хранил в сердце. Беллатрикс притянула его к себе и крепко обняла, прижав к груди. Слёзы свободно катились по её щекам — слёзы счастья. Она знала, что по своему ментальному возрасту Гарри был почти равен ей, но сердце говорило другое. Для неё он был тем сыном, которого у неё никогда не было. Тем сыном, о котором она всегда мечтала. Её идеальным мальчиком — тем, кого она любила всем своим сердцем.