Пролог

6 лет Мелиссе и Гейджу. Громкий удар заполнил дом и тогда я проснулась от сильнейшего страха с расширенными зрачками. Гейдж выглядел встревоженным, держась крепко за мою руку. — Мам?, — дрожащим голосом восклицала я, позвав ее к себе. К нам. Я ощутила ее руки на своем хрупком теле и на теле брата, когда нам удалось выбраться из-под кровати. В детской комнате мигал небольшой свет, и когда я сморгнула сонливость, послышался еще один удар, доносящийся из коридора. Я едва вздрогнула как только услышала крики заполняющие пространство. Гейдж оцепенел и начал засыпать вопросами матушку, ее глаза горели от выступающих горьких слез. Она опустилась на коленки перед нами, и мои глаза вспыхнули при виде ужаса на ее физиономии. Внутри живота неприятно заурчало, а легкие сжались вместе от спонтанной жести. — Дети мои, послушайте внимательно, сейчас вы спрячетесь под кровать, — держав нас за руки, смолвила она шатким голосом, — я хочу, чтобы ни при каких условиях вы не подали голос, а уж более того не выскочили, вы понимаете? Мама дернула ресницами и сжала мое запястье, немного колебаясь. Гейдж кивнул, и я подтверждающим тоном сказала «да», хотя не понимала, что происходит. Страх на лице матери заставил меня скрючиться и забыть подобное выражение. Она всегда улыбалась и согревала нас с Гейджем своим теплом. Мне было страшно от ужаса в ее зрачках. Была ли когда-нибудь она такой опечаленной, а уж на то пошло — встревоженной? Нет. Она притянула нас с Гейджем к своей груди, и успокаивающим жестом своих рук начала усыпать поцелуями. Дрожь в ее теле была хорошо ощутима и беспокойство в глазах Гейджа пугало меня. Он всегда понимал больше меня, а был старше всего на 4 минуты. — А как же ты? , — мой голос был едва слышным сквозь крики в коридоре. Мама отпустила меня и вцепилась зубами в свои лихорадочные пальцы. — Ваши вопросы излишние, я прошу вас сделать то, что я сказала, как только придет отец, он вытащит вас отсюда. Взлохмаченные волосы прилипли к ее заплаканному лицу. Она едва держалась на коленях, от этой картины мне стало невыносимо больно. Но не было времени чувствам, было время действиям. Гейдж к тому времени спрятался под кровать, а мне лишь оставалось последовать за его действиями. Рука брата прикоснулась к моему животу в уталяющем от боли и материнском жестах. Я попыталась улыбнуться ему, но была слишком сбита с толку и ком горечи заполнил мое горло. Я попыталась сделать глубоких два вдоха, но сдалась тут же, когда тяжелый взрыв оказался близок к двери нашей детской комнаты. Дверь открылась и с громким шумом грохнулась о стену. Я слегка всхлипнула и подпрыгнула, приблизив коленки ног к животу. Гейдж боролся сам с собой, тянулся за свои кудрявые волосы. Мои руки заметно похолодели, как только я услышала голос незнакомого мужчины. Это был незнакомый мне язык, но, вероятно, они были знакомы с матушкой, а разговор не нес ничего хорошего. Я начала дрожать от страха, утопая в объятиях брата, но этого было недостаточно, когда я только услышала твердый угрожающий голос преступника и звук пальцев отбивающихся от пистолета. Громкий бушующий взрыв наполнил комнату. Я плотно сжала глаза, все крепче сжимая руку Гейджа. Я обещала сдержать обещание и не закричать, и я сдержала его, пока слышала удаляющиеся шаги, мертвое дыхание матери и быстрый стук своего сердца. То, что я увидела, я не должна была это видеть: голова мамы была повернута ко мне, а кровь наполнила ее лицо снаружи. Переместив взгляд на Гейджа, я заметила его отвращение на лице. Его глаза были холодными и наполненными слезами, зубы жестко скрипели. Я ахнула от мысли, что больше никогда не скажу в ответ матери «Я тебя люблю».