Глава I, Утро сентября

В доме Хоулстернов, небольшом, двухэтажном, с изрядно выгоревшей, ранее красной, теперь же слегка розоватой, черепицей, с длинными, закруглёнными кверху окнами, с маленьким крылечком с тремя деревянными ступенями, с ровными стенами со слегка обшарпанной небесного цвета краской, окружённом столетними деревьями, скрывавшими своими раскидистыми ветвями тайну происходящего внутри жилища, окружённом старым забором из металлических прутьев, слагающих причудливые узоры, с самого утра что-то не заладилось. То Марта случайно опрокинет вылепленный из глины, покрытый узорами, горшок с цветком, подарком любимой тёти кузины её брата, будто нарочно стоявшим на самом краю широкого перила лестницы так, что при открытии двери его легко можно было столкнуть, то Элин раскидает на той же самой злосчастной старой скрипучей лестнице свои игрушки, не желая никуда уходить из уютного и безопасного дома, на которые после обязательно наступит заспанный и невнимательный глава семейства Энтони, высокий, стройный мужчина с безупречными чёрными волосами и сверкающей белоснежной улыбкой, как раз шедший с огромной чёрной кружкой, отражающей в себе залитые утренним светом окна, собираясь позавтракать. Испугавшись резкого хруста под ногой, он применил левитацию, резким движением выплеснув кровавое содержимое кружки прямо на оконное стекло и, стараясь исправить данное недоразумение, не нашёл лучшего способа, чем задёрнуть плотную чёрную штору из бархатистой на ощупь материи, пока на кухне не появилась его жена, которая терпеть не может подобного рода беспорядки. Она же, элегантная Мари, носившая светлые одежды со множеством кружев и широкополые шляпы, украшенные лентами и, похожими на настоящие, белыми розочками с листочками, всё утро носилась между Элином и Мартой, пытаясь согнать тень волнения и рассеянности с дочери и хоть как-то настроить на поспешные сборы маленького сынишку, только и хотевшего поиграть на лестнице или уйти и продолжить свой сладкий невинный сон. И только один лишь Виктор не показывал из дальней комнаты на втором этаже даже кончика своего белого носа, будто и не было его вовсе, будто сам он находится в ином пространстве, где не было в без двух минут шесть остановившегося будильника, рассеянной Марты, прячущего следы преступления на окне отца, и матери, старающейся создать вид, что всё проходит идеально, ежеминутно повторяющей себе под нос, что «всё будет хорошо, главное — спокойствие…». Что же так потревожило семейство Хоулстернов? О, поверьте, собрать детей в школу — порой крайне сложная задача, а собрать в школу двух юных вампиров сложнее вдвойне! Виктор сидел на краю не заправленной им же из некоего чувства то ли лени, то ли усталости, кровати с чёрными одеялом и простынями, глядя в распахнутое настежь окно, из которого доносилось пение прощающихся с летом птиц и шелест пожелтевшей листвы, то и дело слетавшей с ветвей старого клёна, которые слегка постукивали по оконному стеклу. На юноше были надеты белая рубашка и пиджак, чёрные брюки с отглаженными стрелками и новые чёрные туфли, скрипящие при каждом шаге и блестящие на свету от изобилия крема для обуви. Тёмные, словно ночное небо, волосы были слегка взъерошены, глаза, чей настоящий цвет был тщательно скрыт под ледяно-синими линзами, изучающе и задумчиво смотрели вдаль. Бледная рука слегка ослабляла новенький галстук, немного туговато сидевший на такой же бледной шее. Из-за плотно закрытой двери доносились голоса домочадцев, стук тоненьких каблучков и плач маленького брата, который обычно вёл себя совсем иначе и с удовольствием готов был встать даже в три часа ночи! На некоторое время голоса умолкли, дав юноше ещё глубже погрузиться в свои мысли. Он думал о новой школе, предстоящих уроках, новых одноклассниках и трудностях, которые на протяжении всей его жизни преследовали семью Хоулстернов при переездах. Ритмичное постукивание ветвей о стекло только нагнетало обстановку и усиливало переживания. Вдруг, прервав всякое размышление и появившуюся тишину первого осеннего утра, сквозь дверь донёсся звонкий голос Марты: — Виктор! — она сделала небольшую паузу, надеясь на ответ — Ты там слышишь меня? Мы уже едем! Выходи! — прокричав эти слова весёлым и бодрым, но немного дрожащим от волнения, голосом, девочка быстрыми шагами с громким топотом сбежала вниз по лестнице и вылетела в распахнутую дверь. Виктор, тяжело вздохнув, встал с кровати и, взяв свой серый рюкзак с дневником, тетрадью и парой ручек, стоявший около старинного деревянного комода с четырьмя ящиками, украшенными металлическими вставками и резными ручками с замысловатым узором, стоявшего на изогнутых наружу толстеньких деревянных ножках, чудом не ломавшихся под весом содержимого, отправился к выходу из комнаты. Теперь он будет учиться в России, и кто знает, что его ждёт в этой новой стране?