Глава II, Линейка или новенькие

Чёрный автомобиль с максимально тонированными окнами подъехал к школе. Она была двухэтажная, старенькая на вид, выпустившая не одно поколение учеников. Рядом располагался небольшой стадион с асфальтированной дорожкой, замкнутой в круг, и свежескошенным зелёным газоном; небольшой двор с огородом, на котором росли капуста и корнеплоды вроде моркови со свеклой, завершали портрет сельской школы. Напротив находился пустырь, отлично подходящий для небольшой парковки. — Приехали! Выходим… — как можно бодрее говорил Энтони, выходя из машины и, ещё сильнее надвинув на лоб чёрную широкополую шляпу, посмотрел на школьное здание. — Дааа… — проговорил он — Вот, смотрите, какие школы бывают, а! Ну, вроде, ничего, хорошенькая! — Энтони улыбался во все зубы, сильно жмурясь от солнца, которое, кстати, не попадало на его глаза, скрытые тенью головного убора. -Паап… — Виктор привлёк к себе внимание отца и лёгким движением руки прикоснулся к своему рту. — Ах, да, точно — проговорил Энтони и, немного обеспокоившись, перестал улыбаться. Дело в том, что у главы семейства были большие белоснежные клыки, и он мог своей улыбкой привлечь излишнее внимание со стороны людей. — Ну-с, идём! Мари с маленьким Элином на руках, Марта с небольшим нежно-розовым рюкзачком, одетая в аккуратное чёрное платьице с белым воротничком, украшенным жемчужинами, на плечи которой ложились, ниспадая с головы, белокурые локоны, завитые сегодня утром, Энтони, весь в чёрном, скрывающий взгляд очей в тени головного убора, потому как его солнцезащитные очки, взятые Элином сегодня утром с тумбочки в коридоре, были им же самим раздавлены, как раз тогда, когда мужчина шёл по лестнице с кружкой крови, и Виктор, с несколько унылым выражением на лице, вошли в школьные ворота из слегка покорёженного то ли ветром, то ли ударом об него каким-то предметом, профилированного листа. Когда семья завернула за угол, проходя мимо огорода и клумб со слегка увядшими от ночного морозца цветами — это были всевозможных цветов георгины и огненные бархатцы, взору представилась небольшая компания старшеклассников, обсуждающих предстоящий учебный год, родителей, смеющихся и держащих за руки волнующихся первоклассников с букетами и бантами, и учителей, обсуждающих что-то крайне важное и очень волнующее, то, что никак не могло подождать хоть минуту, чтобы сорваться с ярко накрашенных уст одной из них. — А вот и наши новенькие! — вдруг громко проговорила женщина, облачённая в светлую блузу и тёмную юбку по щиколотку, вдруг заметившая приближающихся Хоулстернов, расширив светло-голубые глаза — Проходите, проходите! У нас все вам рады! — она говорила это с широкой улыбкой на лице, отдающей приторной фальшью, как можно дружелюбнее и радостнее приветствуя новую семью. Особа хотела было подхватить под руку Мари, но та быстро (и своевременно!) спрятала её, бледную и холодную, в карман бежевого велюрового пальто. Незнакомка несколько растерялась, потеряв на долю секунды улыбку и огонёк в глазах, но, после, быстро сообразив, проговорила, слегка замешкавшись — Эээ… Линейка начнётся через двадцать, может пятнадцать минут! Проходите в школу, прямо перед вами, за колонной, будет вход в спортзал. Проходите туда и стройтесь. Детей к их классам проводит девушка в белом платье, ваша учительница, Валерия Олеговна! — Хорошо… — слегка растерянно пролепетала Мари, удивлённо рассматривая внезапно появившуюся на их пути преграду в виде учителя. — Ну, удачи вам! С Днём знаний! — вновь бодро и радостно сказала странная женщина-незнакомка, сложив, поперёк друг друга, кисти рук вместе на уровне груди, будто пряча там что-то, и, когда Хоулстерны скрылись за дверью школы, добавила осуждающим, несколько придирчивым и противным голосом — Детишки, конечно, прелесть, но такие бледные! Вот что значит недостаток витаминов! Все педагоги, стоявшие рядом с учительницей, молча кивнули, не сводя любопытных глаз с больших белых пластиковых дверей, за которыми скрылась загадочная семья. Внутри было более шумно и людно, нежели снаружи и, к счастью, прохладнее, и порядком темнее. На посту сидел сторож — мужчина в возрасте, одетый в классический костюм серого цвета. На белом полотне рубашки красовался яркий клетчатый галстук в синих и красных оттенках. — Здравствуйте! — доброжелательно и нараспев проговорил он, открывая журнал посетителей — Вы чьи родственники будете? — он взял в руки ручку, приготовившись внести новую запись в журнал, любопытно и игриво поглядывая выцветшими глазами на Мари. — Нет, мы не родственники… — несколько смущённо проговорила Мари — мы новые ученики. — Что-то больно вид у вас уставший, ученики! Ишь, и не загорели совсем! — улыбаясь и посмеиваясь сказал сторож, жестикулируя рукой с ручкой — Ну, а вы, глава семейства, что за детишками не следите? Поди, сидят целыми днями в своих смартфонах, а? — он поучающе глянул на отца Виктора глазами хитрого лиса, ожидая ответа. — Гхм, — громко кашлянул Энтони и, улыбнувшись, обнажая клыки, как только можно более вежливым и наигранным голосом ответил — Нет, это у нас семейное, природное, скажем так… — отец задумчиво взглянул из-под полей шляпы прямо в глаза перепуганного видом острых клыков и красных очей сторожа и, оставив последнего в замешательстве, знаком скомандовал всем идти в спортзал. — Ну и нуууу… — пробормотал старик себе под нос и, перевесившись через стол, любопытным и одновременно испуганным взглядом проследил за удалившимися личностями. Он ещё с минуту просидел в неком оцепенении, пока в здание не вошли новые посетители. Виктор замыкал процессию и последним вошёл в зал, у входа которого была жуткая давка. В нос ударили запахи цветов и духов, смешавшиеся в единое приторно-сладкое облако, удушающе пахнущее и распространившееся по всему помещению. Мать, запретившая отцу «ещё хоть раз открывать свой клыкастый рот до самого дома», отправилась к стоящей неподалёку и разговаривавшей с мамой одного из первоклассников девушке в белом милом платьице, о которой говорила странная незнакомка во дворе, а Марта, во все глаза уставившись на кучки учеников, стоящих вдоль выкрашенных синей краской стен строго по классам, по порядку, нервно теребила шелестящую на всякий лад обёртку букета для учителя, собранного в дальней части сада около их дома. Вскоре Мари вернулась вместе с худенькой, тоненькой девушкой, скорее напоминавшей одиннадцатиклассницу, нежели учителя. Её громадные очки в толстой оправе чуть не соскальзывали с миниатюрного носика, а туго собранные в пучок волосы так и блестели средством для укладки. — Так, ты, верно, и есть Марта Хоул… Хоулстерн? — торопливо уточнила она, взглянув на перепуганную девочку — Значит, ты у меня… — девушка принялась неуклюже перелистывать бесконечные в своём количестве скреплённые на углу красной скрепкой, слегка помятые, листы и, наконец, справившись с ними, провозгласила — ты у меня учишься в шестом классе, верно? Марта кивнула, смотря своими большими от удивления серыми глазами прямо на учителя, затаив дыхание. — Тогда тебе надо идти вон к той вот учительнице, видишь? Её зовут Ирина Леонидовна, она твой классный руководитель и… — Я провожу — быстро сказала Мари, перебив девушку, собирающуюся начать рассказ об Ирине Леонидовне, и, взяв за тонкую ручку свою дочь, повела её в нужном направлении. — А Вы у нас, видимо, Виктор? — пробормотала девушка, слегка смущённая, глядя из-под очков на высокого и худощавого парня. Она слегка приподняла их выше, ближе к глазам, так что ресницы чуть не задевали увеличительные линзы. На руке Валерии можно было заметить тоненькую цепочку цвета розового золота и минималистичный нюдовый маникюр. — Да, всё верно… — холодно и серьёзно ответил юноша — Можете не проверять по списку, я в девятом классе — слегка приподняв бровь, проговорил он, увидев, как собеседница уже приготовилась искать его имя в громадном списке, отнимая несколько минут драгоценного времени. — А.! — ответила, слегка сбитая с толку, учитель, но, поняв, о чём говорит новенький, с как можно более серьёзным видом проговорила — В таком случае, проследуйте за мной! Я ваш новый классный руководитель. — девушка уже было развернулась в сторону старшеклассников, стоявших в углу спортзала, как вспомнила нечто важное и промолвила, обернувшись — А родители могут присесть вот здесь и посмотреть на торжество. — она указала свободной от стопки бумаг рукою в сторону скамеек, видно, использовавшихся в учебном заведении со времён СССР — о том говорили, нет, кричали, яркая синяя краска, лежавшая на дереве в несколько слоёв, отколотые по краям деревянные ножки и торчащие по углам шляпки не до конца забитых гвоздей, выглядывавших из расхлябанных и увеличившихся в размерах, пробитых много лет назад, отверстий. — Благодарю за внимание — ответил Энтони, не раскрывая широко рта и, когда девушка и его сын скрылись в толпе, добавил, взглянув на младшего, сидящего у него на руках. — Но мы постоим. Верно, Элин? Через пару минут по школе дважды пронёсся пронзающий слух звонок, обозначавший начало торжества. Из коридора хлынул поток учеников, не успевших ещё войти в зал. Марта молча стояла среди одноклассников, оживлённо обсуждавших летние каникулы, и лишь изредка поглядывала на Виктора, стоявшего в другом конце спортивного зала. Старшеклассницы… Они окружили юношу буквально со всех сторон, взяв в плотное кольцо высоких каблуков, пышных бантов и накрученных тугих кудрей. Сам Виктор же стоял неподвижно и молча, стараясь не раздражаться от излишнего внимания к себе, наблюдал за течением линейки, внимательно слушая все слова напутствия и поглядывая на отца, кажущегося спящим со стороны. — И вот сейчас для вас прозвенит первый звонок! — громко сказала в старенький, изредка повизгивавший на протяжении всей линейки, микрофон директор школы, а высокий одиннадцатиклассник вместе с миниатюрной нарядной первоклашкой на плече прошли по всему залу, разнося с собою тоненький перезвон золотистого колокольчика. — В добрый путь! — это была последняя фраза, что сказала директор. Люди бурным потоком хлынули из спортзала, стараясь, при этом, не задавить друг друга, проходя через узкий дверной проём. Родители многих учеников вышли из здания, отец и мать Виктора были в их числе. Все средние и старшие классы двинулись вверх по старой, покрытой не первым слоем красновато-коричневой краски, лестнице, и вскоре разошлись по кабинетам. Войдя в кабинет, Виктор сел за последнюю парту и надеялся, что останется там в гордом одиночестве на протяжении всего учебного года, но что-то явно пошло не так, и к его парте подошли высокие мускулистые парни, явно сидевшие тут ещё с прошлого года, и не желавшие пускать чужака на своё законное место. — Ну, чо? — спросил один из парней, слегка ухмыльнувшись. Он жевал жвачку, рукава рубашки его были подвёрнуты до самого локтя, а галстук на шее сильно ослаблен. Виктор поднял на него взор своих голубых глаз и, с неким недопонимаем, спросил: — Это вы мне? — Тебе, бледнолицый. — насмешливо ответил второй, по внешнему виду практически не отличавшийся от первого, разве что глаза его были карими, а не зелёными, и волосы чуть темнее. — Освободите, пожалуйста, стул от своего костлявого тела, потому что место уже занято! — с ещё большей насмешкой закончил он. — Но я первый сел сюда. — отвечал юноша уже более холодно и серьёзно — Так что другое место нужно поискать вам, а не мне — Виктор отвернулся от них и уставился куда-то в пространство, в пустоту. — Ты чо, не понял? — насмешливо, но при этом уже нагло и с оттенком грубости сказал первый и, одним шагом зайдя за спину Виктора, резко наклонил стул назад так, что новенький перевернулся на спину, распластавшись на полу. По классу прокатился взрыв смеха. — Миша! — сказала, закатив глаза, высоким гламурным голосом одна из очень накрашенных девчонок — Оставь новенького, с ним сяду я! — девушка демонстративно взяла свою сумку с дневником и, пройдя по кабинету, слегка повиливая бёдрами, села рядом с Виктором, понятное дело, недовольным таким раскладом. — Да и пожалуйста! — ответил Миша, поспешно отступая и не желая вступать в спор с девушкой — Я тогда сяду с Даниилом, а Гриша с Махой! — Чего?! — опешил Гриша — А чо сразу я?! — А то! Маха вообще-то твоя соседка, а не моя! — насмешливо ответил товарищ — Поэтому ты и сиди! — Сам сиди с этой занудой!.. Едва сдерживаясь от злости за данное обращение с собою и, стараясь не обращать внимания на разгоравшийся спор, Виктор поднялся с пола, отряхнул брюки, поставил стул и сел на место. Предметом спора оказалось место на третьем ряду, на предпоследней парте. Там, тихо смотря в окно грустными глазами цвета василька, сидела хрупкая девушка с двумя длинными французскими косичками. На ней был накинут удлинённый серый пиджак, из-под которого виднелась белая лёгкая блузка с нежным кружевом на воротничке. Было ясно, что она не впервой сидит одна и становится предметом горячего спора. «Интересно, за что её так невзлюбили в этом классе?» — не понимал Виктор. Но вдруг, в самый разгар Мишиного с Гришкой диалога, если можно так это называть, в класс вошла классный руководитель — та самая, в белом платьице. — Здравствуйте, девятый класс! — радостно сказала она и, не успев дойти до учительского стола, вдруг остановилась и, резко переменившись в лице, строго сказала: — Так, а что это тут происходит? Петров, Дроздов, в чём дело? — Да тут этот — один из парней показал на Виктора пальцем — занял наше место! — У этого есть имя! — прошипел Виктор, потихоньку закипая от гнева. — Так, и в чём проблема пересесть? — спросила учитель, которой, видно было, уже давно надоели подобного рода конфликты. — Я не хочу сидеть с… — Гриша Дроздов запнулся, но потом быстро добавил — с Машей. — Я сяду с Машей. — резко ответил Виктор и, единым рывком встав с места, схватил сумку и двинулся к парте девушки. Ему сейчас было всё равно на последствия, главное — закончить этот глупый спор, который ни к чему хорошему не приведёт. Он, окинув обернувшихся одноклассников самым презрительным и холодным взглядом, сел на стул и, сложив руки на парту, уткнулся в раскрытый им же дневник, только бы не видеть множество пытливых удивлённых глаз. Маша робко повернула голову в его сторону и, слегка отодвинувшись ближе к краю парты, нервно стала заполнять титульный лист своего ежедневника красивой необычной зелёной ручкой с чёрным брелоком-котёнком. Девушка, подсевшая поначалу к Виктору, быстро вышла из оцепенения и, пару раз похлопав накладными ресницами, ушла обратно, на своё место, а Гриша и Миша заняли родную парту, из-за которой и получился весь сыр-бор. — Спасибо, … — сказала учитель, подзабыв имя юноши. — Виктор — спокойным на этот раз голосом помог ей вампир. — Да, Виктор! — исправилась девушка и села за стол. — И так, меня зовут Валерия Олеговна. Так как у нас в классе новенький, думаю, всем вам тоже стоит представиться. Начинаем с первой парты! Старшеклассники стали по очереди рассказывать о себе. Кто-то занимался спортом, другой играл в видеоигры, следующий смотрел аниме и читал мангу, а иной просто гулял с друзьями и слушал музыку. Встречались среди них и Вани, и Даши, и Саши, и Лены.… Всех и не вспомнить. Всего насчиталось около шестнадцати человек. Вот очередь дошла и до Маши. Она встала с места и чётко проговорила, видно, заранее продумав свою краткую речь: — Я Мария Скворцова. Мне 15 лет, я люблю читать книги, слушать музыку и рисовать. — девушка села на место и вновь стала смотреть в окно, слегка, почти незаметно, теребя край рукава своего пиджака. — Твоя очередь, Виктор! — проговорила Валерия Олеговна, с улыбкою посмотрев на парня. Тот встал с места и, смотря на обернувшихся к нему одноклассников, заговорил. — Я Виктор Хоулстерн. Мне т… — юноша на мгновение запнулся, но быстро исправился — шестнадцать лет. Люблю слушать музыку. — он не стал много говорить о себе, назвав лишь то, что сказал каждый из учеников. Виктору не хотелось говорить обо всех своих увлечениях этим подросткам после случая со стулом, к тому же, скорее всего, остался бы после этого непонятым… «Но есть и ещё причина… — дополнил бы меня вампир — Я мог наговорить лишнего, как чуть не выдал свой настоящий возраст!» — Хорошо. — задумчиво и серьёзно сказала Валерия — Так, ребята, нам осталось только поговорить о технике пожарной безопасности и записать расписание на завтра… …Через полчаса после начала классного часа, или «Урока мира», Марта вышла из школьного здания. Пройдя по тропинке опустевшего двора она, завернув за угол — на парковку — села в автомобиль. Там уже ждали все, кроме брата. — Ну, как всё прошло? — спросил отец, повернув голову назад, к дочери, и улыбнувшись как можно ласковее (что в сочетании с клыками скорее выглядело, словно коварный оскал, нежели добрая улыбка). — Хорошо…- отвечала Марта, улыбнувшись в ответ — Ребята все добрые, я не ожидала такого! — Да? — удивлённо переспросил отец — А я сомневаюсь, что все… — он уже не смотрел на дочь, улыбка медленно сползла с его лица, тон голоса перешёл на более обеспокоенный и тихий, он наблюдал за сыном, приближающимся к машине — тот был мрачнее грозовой тучи после месяца засухи. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Мари, когда вновь прибывший сел в автомобиль. — Э, нет, особо ничего… — холодно и как-то грустно, делая заметные паузы между словами, ответил сын — за ужином поговорим. — Точно всё в порядке? — уточнил Энтони, смотря на Виктора тревожным взором своих красных глаз. Он действительно был обеспокоен состоянием сына, ведь «мало ли, что могло случиться?!» — Да, пап. Всё нормально. — ответил юноша, опустив мрачный взгляд на свои руки, сложенные на коленях. — Ну, тогда — домой! — сказал приободрившимся голосом глава семейства и, заведя автомобиль, быстрее помчался по дороге в предвкушении вкусного ужина.